Каковы предварительные выводы нынешнего кризиса в отношениях? Можно однозначно утверждать, что гибкая позиция Газпрома пока не приносит ожидаемых результатов. Брюссель продолжают стоять на жестких позициях в отношении российской компании и не готов идти на компромисс ни по одному из вопросов широкой повестки дня. При этом можно с высокой долей уверенности говорит о том, что Газпром при любых раскладах сохранит заметную долю европейского газового рынка в среднесрочной перспективе.

Во-первых, не ожидается кардинального снижения размеров этого рынка в этот период. Во-вторых, Европа в ближайшие 5-7 лет просто физически не сможет найти замену 130-140 млрд. куб метров газа в год, которые поставляются из России. Заявленные проекты из Азербайджана, увеличение поставок норвежского и алжирского сырья, СПГ не смогут стать заменой российскому сырью. Иран даже при самом благоприятном развитии ситуации выйдет на европейский рынок позже.

Тоже самое можно сказать и про Газпром с его разворотом на восток. Решение о поставках газа в Китай - это не замена европейскому рынку, а лишь открытие еще одного важного экспортного направления. Поэтому в ближайшее десятилетие как бы этого не хотели стороны они будут друг для друга важнейшими партнерами.

Ключевая же и самая острая проблема в российско-европейских отношениях – вопрос выбора маршрутов поставок. Как бы безнадежно не выглядел это сегмент отношений, именно здесь возможны компромиссы. Сейчас ситуация выглядит следующим образом. ЕС не собирается самостоятельно строить новые маршруты поставки, ни дает разрешения на новые российские проекты. Более того, не позволяет работать на полную мощность уже построенным Россией проектам, таким как «Северный поток».

Россия в свою очередь не видит возможности использовать ГТС Украины после окончания текущего соглашения по транзиту после 2019 года, так как сегодняшние отношения между Москвой и Киевом не позволяют провести конструктивные переговоры о продлении контракта. Взамен украинскому направлению Россия предлагает построить Турецкий поток и запустить на полную мощность Северный поток.

Европейцы настывают на том, что в контрактах на поставку российского газа точкой сдачи обозначена европейско-украинская, а не турецко-греческая граница. По замыслу европейцев украинский транзит должен быть сохранен при любых раскладах. Если данная переговорная линия будет сохранена, то европейцам при всем их нежелании придется в той или иной степени взять на себя ответственность за надежность украинской ГТС, которая не модернизировалась, начиная с распада СССР.

Россия - Европа - ресурсы

В полном размере: Европа - доставка газа

Именно эта самая спорная точка и должна в конце концов привести Москву и Брюссель к общему знаменателю. Либо стороны найдут возможности обеспечить стабильность украинского маршрута и Газпром и после 2019 года использовать его, либо будет найдена возможность обхода через согласованную с ЕС комбинацию Турецкого и Северного потоков. Другой вопрос какова будет цена этого решения. Чем дольше будет откладываться решение, тем с большими имидживыми, экономическими, политическими потерями будут выходит из этого клинча партнеры.

В подтверждение таких выводом можно рассмотреть хронологию развития углубляющегося кризиса. В начале мая в Берлине прошла представительная конференция с участием высокопоставленных представителей Европейской комиссии (ЕК), министров энергетики Азербайджана, Ирана, высокопоставленных чиновников Алжира, США. Обсуждался вопрос развития энергетического рынка ЕС. Мероприятие состоялось спустя всего три недели после организованного там же в Берлине клубом «Валдай» форума по поиску новых форматов сотрудничества с России и ЕС в энергетической сфере.

И если на условно «европейском форуме» в мае Россия была представлена только главой комитета Госдумы по энергетике, то апрельская «российская» конференция прошла при отсутствии приглашенных представителей Европейской комиссии и немецкого правительства, зато с участием главы «Газпрома» и министра энергетики РФ. Обмен конференциями стал своеобразным индикатором современного положения дел в российско-европейском энергетическом диалоге.

Началом же очередного витка российско-европейского энергетического кризиса стал визит Владимира Путина в Анкару в начале декабря прошлого года. Тогда помимо принятия непростого решения о реализации Турецкого вместо Южного потока российское правительство и менеджмент «Газпрома» фундаментально сменили подходы к европейскому рынку. Во главу угла стал принцип выполнения требований ЕС по регулированию энергетической сферы.

Условно говоря, позиция российской стороны в диалоге с ЕС звучит сегодня так. Не хотите, чтобы мы строили на вашей территории инфраструктуру? Хорошо, будем строить до вашей границы. Не устраивает вас вертикально интегрированные энергетические компании? Не без сожаления, но мы отказываемся от сделок по обмену активами с партнерами в Европе и не покупаем распределительные активы у вас.

Сначала такой подход был воспринят в Европе как блеф со стороны России. Такое впечатление возникало, читая заявления официальных лиц Еврокомиссии и общаясь в кулуарах с европейскими коллегами. Но оказалось, что внезапный разворот и смена концепции, хоть и были во многом экспромтом, но быстро превратились в последовательно реализуемую стратегию. Упомянутая уже конференция, организованная клубом «Валдай», изначально задумывалась как первый шаг к началу обсуждения возможных форматов сотрудничества с ЕС в новых условиях.

С программными докладами на мероприятии выступили и глава «Газмпрома» Алексей Миллер, и министр энергетики РФ Александр Новак. Но диалога не получилось. Еврочиновники и немецкие политики предпочли под разными предлогами избежать участия в форуме. А свое мероприятие решили провести без участия российских коллег. Хотя, как можно серьезно обсуждать энергобезопасность Европы без главного поставщика сырья, не совсем понятно.

А в конце апреля вице-президент европейской комиссии Милош Шевчович, курирующий энергетику, дал программное интервью газете «Коммерсант». Обстоятельный разговор, вышедший под заголовком «Мы не хотим бороться с Россией», стал своеобразным ответом официального Брюсселя российской стороне. Согласно заявлениям высокопоставленного чиновника, логика Еврокомисси следующая. Европа ежегодно тратит на энергоресурсы 400 млрд. евро и в связи с этим требует к себе «соответствующего отношения», кроме того, он добавил, что Европе хотелось бы «лучше использовать свой политический и экономический вес». Основная задача на сегодня выработать единые подходы европейских стран и компаний при заключении соглашений по поставкам сырья.

На первом этапе ЕК планирует разработать бенчмарки по заключаемым европейскими странами и энергетическими компаниями контактам. То есть такие шпаргалки для переговорщиков, где будут прописаны оптимальные, с точки зрения еврочиновников, ценовые параметры и условия для поставок сырья. По задумке Брюсселя, опираясь на такие вводные данные, странам легче будет вести переговоры с поставщиками. Следующим этапом должно стать согласование параметров будущих контрактов. Основная же долгосрочная задача - создание Энергетического союза, единого пространства на территории ЕС, с развитой системой внутренних трубопроводов, с единой закупочной системой.

Даже частичная реализация планов ЕК будет означать серьезное усложнение работы на европейском рынке для всех текущих и потенциальных поставщиков газа в ЕС, и не только для «Газпрома». Первые плоды стремления к диктату условий без опоры на рыночные принципы мы уже можем наблюдать. Многочисленные СПГ-заводы по приему газа, призванные разрушить зависимость от Газпрома, сегодня работают с минимальной загрузкой.

И дело все в том, что рынок СПГ-газа работает как раз по законам рынка, точки совпадения интересов продавца и покупателя. Сектор сжиженного газа изначально рассматривался Брюсселем как политически мотивированный инструмент снижения зависимости от российского газа. В результате основные потоки газа идут на азиатские рынки, где цена на сырье выше. А многомиллиардные реализованные проекты в Европе простаивают.

В дальнейшем жесткие правила в отношении поставщиков, формирование обоснованных, с точки зрения Европейской комиссии, ценовых параметров в заключаемых контрактах будут снижать рентабельность проектов, ориентируемых на страны ЕС. Соответственно будут снижаться возможности для инвестирования в новые проекты. В такой ситуации вполне вероятно может возникнуть ситуация дефицита сырья для ЕС, например, в случае кризиса в одной из стран поставщиков.

http://russiancouncil.ru/blogs/stanislav-pritchin/?id_4=1878