История о том, как подающий надежды молодой человек получает наследство и губит свою жизнь, постепенно спуская деньги на развлечения, стала классикой литературы со времен античной Греции. История о том, как государство получает некий ресурс, который делает его на время богатым, и как это богатство разлагает экономику, обрекая государство на гибель, тоже хорошо известна. На территории современной России первое столкновение с «ресурсным проклятьем» произошло в IX веке нашей эры. Читайте начало исторического цикла о том, как использование ресурсов влияет на судьбу государства

Как в XIII веке до нашей эры Египет превратил многолетнюю засуху в источник своего господства в регионе? Почему начало гибели древнеримского государства было положено в 107 году до нашей эры? Как крещение Киевской Руси стало одной из причин ее падения? За счет чего Испания сумела из крупнейшей европейской державы превратиться в периферийную страну? Почему Голландия не смогла остаться независимой? Как случилось, что Аргентина из пятой экономики мира превратилась в заштатную страну с тоталитарными режимами и регулярными дефолтами? Ответы на все эти вопросы, как ни странно, похожи. То, как государство использует имеющиеся ресурсы, определяет его перспективы. Научиться распознавать перспективы в дне сегодняшнем можно, только зная историю и сопоставляя текущие события с аналогами дней минувших. При этом надо оговориться: нет ничего более спорного, чем история, особенно древняя. Поэтому вместо «ученые доказали» воспринимать историческую информацию лучше под лозунгом «сказка ложь, да в ней намек» — даже (и именно) в такой интерпретации история учит лучше всего.

К VIII веку племена славян, проживавшие на территории, унаследованной от антов и скифов, были классическими земледельцами с натуральным хозяйством, как и большинство народностей Европы. Но в VIII–X веках в жизни предков современных русских происходит драматический экономический переворот. На четыре века появляется государство, напоминающее своей экономической моделью современную Россию. Жизненный цикл его заканчивается трагедией: северная часть теряет самостоятельность, южная — перестает существовать.

«Проклятием», сперва возвысившим, а затем убившим новое государство, оказалось географическое положение. Чуди, вятичам, кривичам и их соседям «повезло» поселиться вокруг оживленного торгового пути, протекающего (в буквальном смысле) от Балтийского до Каспийского (на восток) и Черного (на юг) моря. В IX веке междоусобицы и стремление мелких племен получить больший контроль над торговым путем приводят к (если верить летописям) приглашению «вежливых вооруженных людей» с Балтии — для восстановления мира и порядка. «Вооруженные люди», звавшиеся «русь», устанавливают порядок на севере территории и переходят к вертикальной интеграции торговли вдоль этого пути, то есть к захвату и подчинению племен, живущих в окрестностях.

Полулегендарный Рюрик утверждает свою единоличную власть в Новгороде в 863 году. А к 882 году сплоченная группа варягов из северной столицы получает уже полный контроль над торговым потоком в результате захвата Киева. Главной целью теперь становится контроль над местным производством. В те времена славяне Приднепровья торговали в основном мехами (забегая вперед, после XIII века меха опять станут на некоторое время основным предметом внешней торговли на Руси) и понемногу — продуктами питания и земледелия (типа пеньки). Захватчики же не могут принести с собой ни новых технологий, ни предпринимательских правил: у них самих традиции грабителей и стихийных торговцев. Единственный их вклад в «бизнес» — это дракар, прототип русской ладьи, боевой корабль, ставший торговым (такая «конверсия вооружений»).

«Естественные ограничения пропускной способности» торгового пути (сезон навигации) и высокая себестоимость транзита (возят товар на ладьях, они требуют парусов, обслуживания, ремонта, леса на постройку, против течения их гнать вообще невозможно) в сочетании с примитивным и низкомаржинальным (если не считать торговли мехом) собственным производством заставляют искать новые возможности. Приход варягов и появление сильной «вертикали власти» с центрами, которые получили возможность силой воздействовать «на регионы» — периферийные славянские племена, создает возможность для экспорта нового товара — рабов. Легко воспроизводимый (в то время) ресурс, добываемый на бескрайних просторах Руси, был в огромном дефиците на южных рынках — Прикаспии и в Византии. Рабов можно добывать в набегах (это «варяги» делали все время); можно забирать, присоединяя новые общины (и это делали все время); можно брать в виде дани со своих же граждан «неваряжского» происхождения; наконец, можно перекупать у викингов, жителей Карпат и других государств, у которых нет таких удобных путей доставки.

Рабы — уникальный товар, двойного назначения. Русь является активным транзитным центром: с севера идут меха, шкуры, пенька, полотно. Киев добавляет к товарам зерно. По Днепру приходит лес, сплавом или уже переработанный… в ладьи — славянские племена строят много кораблей, больше, чем нужно для торговли. Купцы повезут на них товар в Византию, в Колхиду. Кораблям нужны гребцы и грузчики — очень много гребцов и грузчиков. На время рабы, предназначенные на продажу, становятся ими. Корабли уходят в Черное море, доходят до Византии. Товары продаются, но корабли обратно не пойдут: против течения по Днепру плыть неудобно, да и греки корабли скупают «на доску» по цене, во много раз превышающей стоимость кораблей в Киеве. Купцы «с импортом» вернутся по суше. А рабы будут проданы на месте. В следующий сезон нужно будет не меньше новых рабов посадить на новые корабли, чтобы доставить товар.

Продавцы не склонны возиться (горизонт экономического мышления короток) и поставляют «сырье»: кроме молодых мужчин-гребцов, продаются в основном подростки и девушки. «Специалисты» в Средней Азии и Византии учат детей-рабов и продают по ценам, не сопоставимым с «закупочными», как воинов-наемников, мастеров, в гаремы. Самый быстрый «процесс переработки» — производство евнухов (этим занимаются даже в Крыму и на Балканах, цена при этом повышается в четыре раза). Киевская Русь в то же время закупает рабов-специалистов, даже евнухов сама не производит.

Сложно переоценить значение нового рынка для Европы, Византии и Персии. Словарь рабовладельческого мира становится «славянским». С тех времен (с X века, одновременно с походами Оттона) пошли английский slave и немецкий sklaven — от общего названия племен «славяне». Какие рабы в основном поставлялись на рынок, косвенно говорит тот факт, что слова child, «чадо» и «челядь» (в Киевской Руси — рабы, а так же налог, взимаемый «живым товаром») — однокоренные (скорее всего, child происходит от готтского kiltham, общего арийского корня kil для слова «ребенок», соответственно, чадо происходит от него же, а челядь — производное). «Раб» и «ребенок» — слова родственные. «Отрок» («от рокъ», от «ректи» (говорить), не имеющий голоса) — это тот же «ятрак», раб-воин, воспитанный в войске с детства (отрок, проданный в рабство).

В IX–X веках Киевская Русь расцветает. Сохранились источники, описывающие масштабы экспорта: в Киеве девушка-рабыня стоит 5 гривен-кун; в Константинополе — 300 гривен-кун; в Багдаде — 750 (в пересчете с дирхемов). Подтвержден вывоз как минимум десятков тысяч рабов в год, а возможно, цифры были и больше. Хотя торговля мехами еще имеет большое значение, в тех ценах рынок рабов — это эквивалент продаж многих миллионов шкурок куницы (для сравнения: в СССР в конце XX века в год добывалось и производилось всего около 90 тысяч шкурок куницы, а объем всех поставок по Волго-Днепровскому пути в X веке оценивается некоторыми историками максимум в 500 тысяч шкурок в год). Соответственно, большая часть потребляемых Русью товаров — импорт. В раскопках того времени можно найти товары иностранного производства практически всех типов. Образуется «избыточная ликвидность». В IX веке появляется «потребительское кредитование»: ростовщики начинают ссужать деньги уже не только боярам и купцам (те, в связи с эффективностью экспорта, в деньгах нуждаются все меньше), но и смердам. Потребкредиты активно рекламируются, а между тем за просрочку должник нередко попадает в рабство. Процентные ставки растут, князья периодически вынуждены их ограничивать (летописи неоднократно упоминают о проблемах рынка), а производство падает: есть отрывочные сведения о том, что к концу X века Киевская Русь ввозит некоторые продукты питания.

Вдоль всего Днепра стоят деревни, в которых «смерды» заняты обеспечением торговли: рубят лес, строят корабли, шьют паруса, пакуют провиант. Десятки тысяч земледельцев в период пашни становятся матросами: надо поставлять товар и корабли вниз по Днепру (и Волге) — до точек, где их места займут рабы. Захват рабов требует военных операций, и множество земледельцев пополняет боевые отряды. Аграрный бизнес и развитие ремесел соответственно тормозятся: слишком многие заняты торговлей, да и кто станет вкладывать в сельское хозяйство, металлообработку или «товары народного потребления», когда можно вложить в экспорт? К тому же от вывоза рабов коренное население сокращается. Святослав не идет на половцев, не собрав и 8 тысяч войска, «бо обезлюдело». Обезлюдело не только в силу «челядного налога» и бесконечных походов. Коренное население перебирается на северо-восток — на Оку и Волгу. Там, конечно, не черноземная зона, зато подальше от перспективы стать рабом самому или потерять детей. В X–XI веках князья даже вводят специальный налог/сбор — на выкуп взятых в рабство. Некоторые историки считают, что он использовался для выкупа пленных у кочевников. Некоторые — что это был выкуп за членов своей семьи, чтобы их не могли забрать в рабство и продать.

Князья борются за перекрытие других путей поставки рабов (и других товаров) из северной Европы в Византию — как сегодня идет борьба за маршруты газопроводов. Князь Святослав в 968 году, воспользовавшись смутой у братского болгарского народа (говорят, еще и получив за это оплату от Византии), занимает почти без сопротивления кусок болгарской территории вдоль Дуная (ничего не напоминает?) и рассуждает о переезде в город Переяславец на Дунае, где удобнее контролировать «рабы, приходящие от Русь». Операция длится три года и заканчивается в соответствии с византийскими планами: Русь отступает, Болгария присоединяется к Византии, дунайский коридор для провоза товаров — под контролем Константинополя. В том числе рабов «из Венеды» можно вести в обход Руси. Это самое начало заката работорговли — и самой Киевской Руси.

XI век приносит изменения на мировые рынки. В середине X века отношения между Хазарским каганатом и Русью накаляются до того, что торговый путь через Волгу и в Персию для Руси закрывается. В течение 50 лет на этой территории будет идти сплошная война, крупнейшие города, служившие базами для торговли, превратятся в развалины. Половцы займут освободившиеся территории, но торговать они будут только теми рабами, которых захватили сами. Борьба с конкурентом становится главным делом князей, под патриотической риторикой лежит экономический интерес: кто доминирует на рынке торговли с Персией. Половцы медленно выигрывают (у половцев преимущество в оружии, Русь продолжает воевать оружием викингов моделей VIII века; у половцев преимущество в живой силе; у половцев преимущество в «боевом духе», для них война — это часть жизни, а противостоит им получающая несоразмерные жалования дружина, сильно занятая торговлей) — Русь теряет восточный торговый путь навсегда. Уже это сильно бьет по экономике Руси. Князья пытаются ввести сбор дани не рабами и товарами, а серебром (пусть народ сам выкручивается). Несмотря на сохраняющийся западный путь, торговые центры испытывают кризис — в Киеве в 1092 году наступает голод. Нехватка населения особенно остра в свете защиты границ: тюрки имеют преимущество в «живой силе» и прорываются к Днепру, мешая торговле.

На рубеже X и XI веков происходит событие, сильнейшим образом ударившее по торговле рабами через Византию. Начинается крещение Руси. Постепенно (условно — к концу XI века) большая часть населения Руси и близлежащих вассальных территорий была крещена. Но «стремление в Европу» оказалось накладным: византийцы стали «официально» отказываться покупать рабов-христиан! Дело, конечно, не в высоких моральных принципах. В 1096 году начинается первый крестовый поход. «Принуждение к миру» мусульман в Палестине наносит существенный удар по экономике региона и по Византии, как центру торговли. Спрос на рабов (и вообще на товары из Руси) падает, тем более что Крестовые походы временно принесут на этот рынок живой товар с юга. Этот «тренд» больше не развернется, через 108 лет Византия будет разграблена крестоносцами, «рынок» закроется, и закончится история торгового пути через Русь.

В 1113 году в Киеве наступает кризис: лопается пузырь потребительского кредитования. Владимир Мономах приходит к власти и вводит государственное регулирование процента, но спасти экономику это не может. В этот момент, по данным восточных историков, суммарный объем налогов, собираемых на Руси, примерно в 100 раз ниже, чем в Ираке, при одинаковом населении и схожем уровне цен. Это не «режим льготного налогообложения». Просто производительность труда намного ниже. Об этом говорит и документированное в летописях падение в несколько раз за XI век «средней заработной платы» на Руси: а из чего платить, если экспорт упал, а производительность труда низкая?

В первой половине XII века экспорт (в том числе рабов) перестал связывать территории Руси в единое целое. В 1132 году, со смертью Мстислава Великого, Русь, в которой центральная власть существовала за счет экспорта «природного ресурса», центральную власть теряет — регионы «проявляют невиданное стремление к суверенитету». Князья даже ограничивают миграцию населения. Обращение в рабство и захваты рабов продолжаются, но в рамках «перепроизводства» их пытаются применять на внутреннем рынке — создают рабочие и земледельческие поселки из рабов. Производительность труда таких рабов крайне низка, а учить и растить невольников в голову не приходит — русские князья даже рабов-воинов себе в дружины покупают у половцев.

Еще сто лет «регионы» проживут в нищете и междоусобицах. А на юго-востоке разовьется новая сила — быстро растущая нация, объединенная железными законами и стратегическим планом мирового господства. Невысокие узкоглазые люди будут лучше вооружены, организованы, их кочевая экономика будет более эффективна, чем «экспортная» экономика местных жителей. Русь после нашествия монголо-татар начнет экономически развиваться — это ли не показатель уровня, на котором она находилась к моменту захвата? В конечном итоге монголо-татары сгинут, а новая страна на месте Руси останется и будет расти и крепнуть. Но, хотя работорговля и в XIV и в XV веках еще будет существовать, она уже никогда не будет играть в России экономической роли.

Комментарий:

Интересно, что материал Как рабы разорили Русь, рассказывающий, в общем, простую историю о том, как временный экономический ресурс сперва развращает, а потом губит государство, вызвал множество вопросов и сомнений. Я, с позволения читателей, оставлю в стороне комментарии типа «полная фигня» и «Слава России»: первое настолько безосновательно, а второе настолько несомненно, что отвечать тут не на что.

К сожалению (по этому поводу тоже была масса вопросов), иллюстрации к статье подбирал не я, и они были не вполне «в кассу». Но к тексту это отношения не имело. Я также не буду публично комментировать частные вопросы типа «о каком Святославе идет речь?» — я постарался каждому ответить на его вопрос напрямую.

Среди общих и важных комментариев, наиболее часто звучит просьба дать источники. И тут у меня есть для читателей сюрприз: в основу статьи легли не законспирированные изыскания и не западные инсинуации.

О Киевской Руси и социально экономических условиях того времени написаны тысячи статей и сотни книг, большинство — российскими авторами. Как это ни странно, подавляющее большинство серьезных работ либо прямо подтверждает, либо косвенно упоминает два факта: (1) Киевская Русь жила торговлей, собственное производство было недостаточно ни для внутреннего потребления, ни для экспорта; (2) при наличии достаточно большого ассортимента товаров, именно рабы были товаром номер один по обороту и стратегической важности.

Для того чтобы в этом убедиться, достаточно следующих работ (привожу в порядке общеизвестности, там, где есть множественные издания, я не указываю издательство и год — Интернет легко позволяет найти и выбрать наиболее подходящую редакцию):

Cоловьев С. М. Сочинения. Кн. II. М., 1963

Ключевский В. О. Курс русской истории

Карамзин Н.М. История государства Российского

Карамзин Н.М. Правда русская. Ч. 1. Тексты. М.-Л. 1940

Татищев В.Н. История Российская

Фроянов И. Я. Древняя Русь

Кирпичников А. Н., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Русь и варяги.// Славяне и скандинавы. М., 1986

Алексеев Л. В. Смоленская земля в IX-XIII веках. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980

Древняя Русь: город, замок, село. М., 1985

Юшко А. А. Московская земля IX-XIV веков. М., 1991

Псковские летописи. Вып. 1. М. 1941

Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси

Пашуто В. Т. Статьи, в т.ч. Древнерусское государство и его международное значение; Внешняя политика древней Руси.

А. Алексеев, Русь и Европа: несостоявшаяся встреча. Статья (напр. «Наука и Жизнь»)

Голубовский П.В. Печенеги, торки и половцы. Русь и Степь до нашествия татар Т.2 Н-Я

Богуславский В.В., Куксина Е.И.(редакторы): Славянская энциклопедия. Киевская Русь – Московия: в 2 т.

Пресняков_А._Е. Лекции по русской истории. Киевская Русь. Княжье право в древней Руси. М. Наука 1993

Вернадский Г.В. Киевская Русь

Ахиезер А., Клямкин И., Яковенко И. История России. Конец или новое начало?

Грушевский М. История Украины — Руси

С. Алданов. Окно в Азию. Экономическое чудо Киевской Руси

Аристов Н. Промышленность Древней Руси. С-Пб, 1866

Б.А.Рыбаков. Рождение Руси (Эту работу я привожу последней, поскольку автор уж слишком активно отрицает «норманнскую теорию» образования Киевской Руси. Но в части экономики он приводит близкие данные.)

Очень много вопросов по поводу соотношения рынка рабов и рынка пушнины. В традиции «придворной» российской истории принято считать, что Киевская Русь в основном торговала мехами — видимо когда-то кто-то решил, что это «благородный товар», приличествующий прародине нынешней великой России, в отличие от рабов. Тем не менее достаточно легко оценить соотношение этих рынков, исходя из доступных нам цифр.

А. Мец, в том числе в книге «Мусульманский ренессанс», Й. Херрман достаточно подробно оценивают стоимость рабов в те времена на рынках: рабыня в Киеве стоит около 5 гривен кун (цена шкурки куницы на внутреннем рынке составляла в начале IX века одну гривну кун, а затем стабильно падала в цене). На рынке Средней Европы цена молодой рабыни составляла 250–300 гривен кун (в пересчете), в Византии — 300–350, в Багдаде — до 750 гривен кун.

По свидетельствам ряда авторов, в частности Кулишера И. М. в «Истории русского народного хозяйства», экспорт рабов в X веке составлял десятки тысяч человек в год (возможно, сотни тысяч) — по ценам на рынках сбыта это эквивалент нескольким миллионам шкурок куницы, экологически невозможная величина даже по порядку: во всей России сегодня заготавливается только 90 тысяч шкурок куницы в год (Кулагин Н. М. Русский пушной промысел, П., 1922; Каплин А. А. Советская пушнина, М., 1962; Пилитович С. С., Правоторов В. В., Дежкин В. В. Промысел и заготовки пушнины, М., 1970) , если бы в X веке шкурок заготавливалось столько же, это был в ценах сбыта эквивалент всего лишь 300 женщин-рабынь.

Около 1600 года, в начальный период освоения, Сибирь давала до 200 тысяч собольих шкурок в год (это целая Сибирь, это на 700 лет позже, когда население было на порядок больше, это в период начального разграбления — в 1630–1640 годах уже 130 тысяч шкурок, то есть поголовье быстро пошло на убыль и добыча резко упала).

Чтобы совсем быть точными: в СССР времен чудовищного разбазаривания природных богатств добывалось всего 200 тысяч шкурок соболя в год (популяция которого на Европейской части России была несравнимо беднее, чем в Сибири сейчас). Правда, по данным тех же авторов, на Волжском пути сбывалось до 500 тысяч шкурок пушных зверей в год. Это невероятно много, но и это эквивалент 1600–2500 рабынь в зависимости от конечной точки сбыта (то есть порядка 3–4% объема работорговли).

У Киевской Руси с в 50 раз меньшей территорией и в 40 раз меньшим населением, чем у СССР, с отсутствием технологий добычи и заготовки и, главное, отсутствием множества типов пушного зверя, в частности песца и ондатры, чтобы как-то сравниваться с оборотом от работорговли, добыча пушнины должна была быть хотя бы на уровне 15–20 миллионов шкурок (в 15–20 раз больше самых оптимистических оценок). Даже если бы кто-то смог наладить такой промысел, зверя не осталось бы в помине в течение 30–50 лет (вспомним резкое падение добычи соболя в XVII веке), три века (да еще при постоянном расширении земледелия) торговля мехами не продержалась бы. И через 300 лет не восстановилась бы в еще большем объеме — не из чего было бы. Торговля мехами была, конечно, важной частью экономики, составляла она, похоже, 3–4% ВВП и пришла в относительный упадок (но совсем не закончилась) просто потому, что внешняя торговля, державшаяся на работорговле, вся пришла в упадок — логистика разрушилась.

Полезная литература по вопросу:

Мец. А. Мусульманский ренессанс. М. 1966

Херрман Й. Ободриты, лютичи, руяне; Славяне и норманны в ранней истории балтийского региона . М 1986

Кулишер И. М. История русского народного хозяйства

Кулагин Н. М. Русский пушной промысел, П., 1922

Каплин А. А. Советская пушнина, М., 1962

Пилитович С. С., Правоторов В. В., Дежкин В. В. Промысел и заготовки пушнины, М., 1970

Кочин Г. Е. Сельское хозяйство на Руси в период образования русского централизованного государства. М., 1965

Удивляет читателей соотношение налоговых сборов. Впрочем, удивляет оно и тех авторов, которые о нем пишут. Но соотношение цен легко устанавливается на основании данных «Русской Правды» (см. Карамзина, он подробно описывает цены на основные товары в конце XII века, и например, списки новгородского текста «Русской Правды», отнесенной к началу XI века — кстати, можно проследить инфляцию) и данных историков о экономике Халифата (например, Большаков О.Г. История халифата, М 1993).

О местных ценах и уровнях налогов писали многие арабские историки Cредневековья, в частности ат-Табари (К. Л. Егоров в своей «Киевской Руси» приводит десятки ссылок на такие первоисточники). Большое количество ссылок приводится в работах Б. Н. Заходера.

http://snob.ru/selected/entry/75126

http://snob.ru/profile/28353/blog/76112