Реформа РАН и националисты

В эти дни закончилась драма по разгрому «сталинско-брежневской» Академии Наук. Как и ожидалось, «кооператив Озеро» победил академиков. Впрочем, я эту тему затрону в несколько ином аспекте. Ранее я уже выражал свое удивление тому феномену, что многие из моих оппонентов в споре о советском наследии (Крылов, Просвирнин, Пионер), яростно доказывавших его ничтожность, никчемность и вредоносность, в случае РАН вдруг стали защищать «советский реликт».

Минувшая неделя ознаменовалась началом открытой войны на уничтожение между путинским режимом и Российской Академией Наук. Причем академики (см. открытое письмо Сибирского и Дальневосточного отделений РАН) в этой войне уже перешли к радикально-оппозиционной риторике, открыто обвиняя путинцев (с их Роснано и Сколково) в системной коррупции. Понятно, что, несмотря на все язвы нынешней РАН, академики в этой схватке -правая сторона, и путинцы затеяли не «реформу», а «окончательное решение научного вопроса». Путино-медведевские «эффективные менеджеры» от науки уже показали себя в Роснано и Сколково. Подчинение им всей ресурсной базы РАН приведет к тому, что в России не останется вообще никакой науки, даже в качестве фильтра от заведомых шарлатанов. Ибо «священнодействие» по дележу «научного бабла» отныне будут совершать люди, компетенция которых (даже при наличии доброй воли) не позволяет провести черту между ученым и шарлатаном, между перспективным проектом и «торсионными полями», между действительно ценной информацией и «лекцией депутата Пономарева за 750 тыс. долларов».

Впрочем, мотивом этой «реформы» являются не только финансовые потоки и собственность Академии. Просто режим уже не может терпеть наличие рядом с собой хотя бы одного авторитетного и относительно автономного от путинщины общественного института. Тем более института по определению интеллектуального, «экспертократического», уважаемого не только в России, но и за рубежом, и имеющего широкие контакты с зарубежной «экспертократией». Академия, при всем своем политическом конформизме, сумела защитить автономию хотя бы в кадровых вопросах, отметая раз за разом попытки путинцев наполнить и возглавить ее своими карманными людьми. В этом смысле «рейдерский блицкриг», затеянный путинцами, - прямая реакция на избрание Фортова главой РАН. Они испугались, что Фортов сумеет несколько оживить Академию, и тогда подчинить этот институт будет для путинцев сложнее.

Эта схватка, кстати, яркий пример того, что дихотомия «советские против русских» абсолютно неадекватна для описания современных политических реалий. РАН, противостоящая путинцам (и в первую очередь «либеральному», медведевскому их крылу), - одна из тех государственных структур, которые в наименьшей степени изменились с брежневского времени. Если что-то в сегодняшней государственной системе заслуживает название «советского реликта», то это прежде всего - Академия Наук. Критика «застойности» и «неадекватности» системы РАН - постоянная тема внутри самой академической среды. И даже академики, подписавшие антипутинское открытое письмо, признают наличие серьезных проблем. Рассуждая по логике, Просвирнин, Крылов и другие оппоненты в дискуссии «о русском и советском» должны бы рукоплескать уничтожению «советского застойного реликта».

Вспомним, что писал Крылов буквально месяц назад: «Никакое сохранение советских достижений невозможно в принципе. Возможно только сохранение некоторых советских язв и стигматов, и то благодаря постоянному их расковыриванию нынешними властями. Но удержать какой бы то ни было советский «позитив» можно и не пытаться, если только мы не ставим себе задачу восстановления советского строя». Отрадно, что Константин Анатольевич отказался от доктринерства и поступил в этом случае так, как и следовало поступить нормальному русскому политику, - а именно, встал со своей партией на защиту «брежневской» («полусоветской») Академии. Потому что другой Академии у русских просто нет: разрушат эту, не останется вообще ничего. Теперь Крылову (и многим другим) осталось понять, что та же самая логика справедлива и в отношении большинства других позитивных фрагментов советского наследия (что я и пытаюсь втолковать вот уже который месяц).

Если же посмотреть на эту схватку с социологической точки зрения, то мы увидим яростное нежелание объединившихся вокруг Путина постсоветских сословий «силовиков», «чиновников» и «торгашей» допустить хотя бы небольшую степень материальной независимости верхушки постсоветского научно-интеллигентского сословия. Гопников пугает даже призрак «экспертократии». Кстати, в этой шустрой «спецоперации» с академической «реформой» как никогда ясно проявился гопнический или даже «гопстопнический» характер нынешней правящей клики. Если с медициной, образованием, пенсиями и т.д. они пытались держать фасон, устраивать видимость широкого общественного обсуждения, то академиков решили просто взять на испуг. Видимо, понимают, что тех привычной болтологией запутать не получится.

Вернемся к теме «Академия Наук - реликт советской эпохи», которую в ближайшие дни наверняка будут поднимать режимные агитаторы «за прогресс и эффективность»:

«Вчера Дмитрий Медведев в ходе заседания правительства заявил, что система управления государственными академиями "сложилась еще в 30-40-е годы прошлого века под влиянием субъективных факторов и не в полной мере соответствует современным задачам развития страны" и "нуждается в обновлении". "Важно дать возможность ученым заниматься наукой и исследованиями и избавить их от несвойственной функции управления имуществом и коммунальным хозяйством",— заявил премьер».

Считается, что в эпоху СССР интеллигенцию как «прослойку» всячески третировали, травили и презирали, лишали ее всякой самостоятельности и т.д. Почему же тогда советские руководители отдали в руки Академии Наук немалые административные рычаги и право непосредственно распоряжаться серьезными ресурсами? Могли бы ведь (как желают нынешние правители), оставить им «чисто научные функции», а все, что связано с деньгами и властью, препоручить отдельным «завхозам», стоящим вне академической среды. Ответ не сложен: просто советские лидеры понимали, что в том обществе, которое сложилось после 1917 года, статус человека и его возможность влиять на что-либо определяются размером административного ресурса, который ему доступен.

Если у человека нет собственного админресурса, то будь он хоть мегаэксперт семи пядей во лбу, его вес в системе власти и его влияние на принятие решений будут равны нулю. Поскольку советские вожди были заинтересованы в реальных достижениях НТП (хотя бы по важнейшим направлениям), им пришлось наделить научно-техническую элиту СССР реальным административным ресурсом, чтобы уравнять ее с чиновниками и руководителями промышленности. Поэтому, несмотря на весь «волюнтаризм» советской власти, развитие ключевых направлений науки и техники в СССР определялось преимущественно научными экспертами, а не малообразованными чинушами или шарлатанами-гениями пиара.

Этот советский подход «соединения научного гения с админресурсом» дал возможность развернуться таким мощным лидерам и организаторам науки, как Капица-старший, Королев, Келдыш, Курчатов, Александров, Лебедев, Виноградов, Боголюбов и т.д. Можно сколько угодно рассказывать об СССР как о «стране невыученных уроков», которой руководили «вчерашние бандиты и колхозники с тремя классами образования», но одним из типовых образов советской эпохи является «полномочный интеллектуал» мирового уровня, наделенный всеми необходимыми правами и ресурсами для решения масштабной научно-технической задачи.

А теперь еще один вопрос: изменилось ли что-нибудь в России в сфере статуса и влияния с 1991 года? К «чистому» админресурсу добавились деньги («бабло»), а элита научилась конвертировать одно в другое и обратно. И на этом все. Никаких других изменений нет: человек без админресурса и денег в России имеет нулевой статус и нулевую возможность влиять на принятие решений в какой-либо сфере. Если он эксперт с раскрученным именем, то максимум, чего он может добиться в плане влияния, - это за хорошие деньги озвучивать, под видом «экспертного мнения», интересы какой-нибудь влиятельной группировки. Эксперт как «собственно эксперт», ученый как «собственно ученый» никакого веса и влияния в России не имеет, каких бы высот он ни достиг в своей сфере, и каким бы авторитетом не пользовался в своей специальности.

Более того, даже если эти ученые и эксперты самостоятельно соберутся все вместе, в одну большую кучу, то их реальное влияние на власть и общество окажется куда меньше, чем влияние каких-нибудь старушек, собравшихся на «марш пустых кастрюль» (старушек больше и они гораздо решительнее «интелей»). В этом смысле лишение Академии Наук даже того малого ресурса власти и собственности, который у нее остался, означает конец самой возможности «экспертократии» в России.

В той системе определения рангов, которая окончательно закрепилась в России после 2000 года, какой-либо прогресс в науке и технике возможен только при опоре на специфическую «феодальную» форму организации науки. Научный лидер должен быть одновременно «светским князем», со своим неприступным замком, с собственным феодом, с феодальным юридическим иммунитетом, с собственным силовым ресурсом, с правом выступать в королевском совете и иметь решающий голос по «своей» теме. Низведенный до роли «просто эксперта», он не сможет выполнять миссию эксперта и неизбежно превратится в лакея и холопа при «князьях» иного типа – чиновниках и олигархах.

Если у власть имущих есть желание улучшить российскую науку, избежав радикальных преобразований общества, то нужно не отменять советскую модель организации науки, а наоборот, довести ее до полного «феодализма», т.е. сделать адекватной средневековым реалиям РФ. Наука в феодальной системе РФ может быть жизнеспособна только как система «научных монашеских орденов», подчиненная «коллегии научных кардиналов» и «научному Папе», дополняемая системой средневековых автономных университетов и «образовательных приходов», финансируемая за счет обязательной для всех феодалов «научной десятины», и охраняемая хорошо вооруженной «научной инквизицией», которая наделена правом сожигать шарлатанов, пороть журналистов и выколачивать «научную десятину» из непокорных феодалов (дыба, клещи, огонь).

Ну, или можно просто доработать идею «самоуправляемых экстерриториальных научных анклавов» типа Сколково, куда не допускаются российские чиновники, силовики и диаспоры (где всех перечисленных отстреливают за километр из лазерных пушек). С важным отличием от реального Сколкова: оно должно принадлежать самим ученым. Собственно, модель Сколково - это ведь по сути своей копия советского «Арзамаса-16», ресурсами которого вместо Курчатова вертит путиномедведевский барыга. Нужно барыгу убрать совсем, а «бабло» передать непосредственно ученым, - из числа тех, кто занимает верхние строчки в международном рейтинге по своей специальности и имеет достаточный авторитет, чтобы им дорожить.

P.S. А вот Просвирнин оказался "кремень-человек" и продолжает "гнуть свою линию" и по вопросу Академии тоже: "Смотря на массовую истерику вокруг Академии Наук не могу не процитировать самого себя несколькомесячной давности: "На ваших глазах рушится столетняя советская власть, хаос и безумие нарастают в тысячах отдельных точек по всей стране, сливаясь в симфонию ужаса и огня. Just as planned". Какое дело хипстеру до науки? Он считает, что хипстеры с айфонами потом на руинах за 5 минут восстановят то, что Россия (во всех своих исторических обличьях) строила и поддерживала с 1724 года.

P.P.S. Эх, нет, Просвирнин тоже сдался, как и Пионер. А если их прижать, то вслед за Крыловым, видимо, тоже будут оправдываться, что защищают не советский институт, а институт, основанный в 1724 году. Однако суть путинской реформы - не "разгон" Академии, а как раз ее "десоветизация" - отнятие у нее тех дополнительных функций и той полновластности, которыми ее наделила именно советская власть. Реформа Путина - гораздо менее радикальна, чем то, что проделали с Академией большевики в 20-е годы. Тот, кто выступает против этой реформы, защищает именно "сталино-брежневский" формат Академии, не "саму идею Академии". Подписывается под той идеей, что советской власти впервые удалось нащупать "истинно русский стиль" управления научными исследованиями, который следует сохранить.

http://kornev.livejournal.com/393521.html

Причем наибольшую активность в этом достойном деле проявил Константин Крылов, который незадолго до этого написал многосерийный «установочный» текст, где утверждал буквально следующее: «Никакое сохранение советских достижений невозможно в принципе. Возможно только сохранение некоторых советских язв и стигматов, и то благодаря постоянному их расковыриванию нынешними властями. Но удержать какой бы то ни было советский «позитив» можно и не пытаться, если только мы не ставим себе задачу восстановления советского строя».

Обсуждение и анализ особенностей советского общества сильно осложнён одной крайне характерной чертой этого самого общества – а именно, неадекватностью существующих его описаний. Неадекватность эта имеет как фактический характер (мы не знаем об СССР важнейших вещей), так и концептуальный. То есть, описывая советские реалии, мы пользуемся принципиально негодным языком, говоря на котором, мы будем гарантированно сбиты с толку (для чего он, собственно, и был создан).

Поскольку тема немаловажная, уделим ей внимание. Опять же, придётся потрудиться; но, как уже было сказано, мы не торопимся.

Одним из распространённейших обвинений в адрес советской власти является обвинение в лживости и скрытности: «они врали и скрывали правду». Это обвинение, в общем, справедливо – советским людям говорили много такого, что не соответствовало действительности и прятали от них важную информацию. Я имею в виду не только скрываемую от населения научную, философскую, религиозную и художественную литературу (хотя масштабы утаиваемого впечатляют), или специфические советские практики подделки и фальсификации исторических свидетельств (многократно описанных в книгах типа «Комиссар исчезает»), но и куда более важные, хотя и менее эффектные «бытовые мелочи», без которых сложно ориентироваться в практической жизни – начиная от искажённых «для секретности» карт и кончая невозможностью (особенно для квалифицированного специалиста) оценить реальную стоимость своего труда и компетенций, то есть «свою цену» (впоследствии иллюзии на сей счёт обошлись советским людям очень дорого – впрочем, как и всё советское вообще).

Однако ложью и умолчаниями дело не исчерпывалось – и более того, не они были и остаются главной проблемой, связанной с пониманием советских реалий. Главной проблемой являлся принципиальный отказ советской власти от сколько-нибудь честного самоописания и самоизучения и упорное, даже демонстративное использование совершенно нерелевантных советской реальности слов, понятий и теоретических конструктов, в том числе заимствованных из «языка Модерна» (хотя и не только и даже не столько его).

Чтобы оценить масштабы этого явления, немножечко освежим память и напомним кое-какие базовые конструкты советской пропаганды, известные каждому советскому человеку с раннего детства. Например, в СССР существовал «культ Великого Октября». Формально это было связано с датой большевистского переворота, произошедшего 25 октября 1917 года по юлианскому календарю, в том же году отменённому теми же большевиками, что переместило дату на 7 ноября. Логичнее всего было бы переименовать революцию в ноябрьскую. Тем не менее, слово «Октябрь» не просто осталось, а активно форсилось советской властью – достаточно вспомнить количество «октябрьских» улиц, площадей, полей, кондитерских изделий одноимённой фабрики и т.п.

Причём культ «Октября» приобретал какие-то сюрреалистические формы - я до сих пор помню потрясший меня в детстве образ из советской песни - «и Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди». Я всё пытался представить себе этого рыцаря, скачущего впереди перед Ильичом на лихом коне. Особенно, конечно, впечатляло слово «юный» применительно к месяцу, да ещё и к осеннему – но в советской картине мира Октябрь был именно весной; нет, даже не так – он сам был Весной Человечества, да ещё к тому же и Красной. При всём при том состоялся этот весенний Октябрь в ноябре.

У советского человека всё это как-то уживалось в голове. Но теперь представьте себе современного исследователя, который с умными видом будет утверждать, что социалистическая революция произошла в октябре месяце по современному календарю – потому что все же знают, что революция была октябрьской, а старый календарь большевики отменили. «Ведь это так логично».

Теперь возьмём случай чуть посложнее. Как известно, СССР назывался «Союзом Советских Социалистических Республик». Не касаясь понятия «советский» (напоминаю, что пресловутые «советы» в «состоявшемся» СССР реальной властью не обладали), обратимся к вроде бы понятному термину – «республика». Советский Союз и в самом деле претендовал на то, что был именно республикой, правда, особой, «советской». Тем не менее, когда я, школьником, спросил учителя истории, является ли Союз республикой президентской или парламентской, то получил ответ – «не умничай». Ответ был адекватным, хотя формально учитель мог бы ответить, что СССР – парламентская республика. Но всем было как-то понятно, что Брежнев является главой государства не потому, что он Председатель Президиума Верховного Совета СССР, а потому, что он Генсек.

То есть. СССР никакой «республикой» не являлся. Не являлся он и «диктатурой» в европейском смысле этого слова – скажем, военной. Можно, конечно, назвать его «чекистско-номенклатурной хунтой», но это будет публицистический штамп, а не точное определение. Однако и оно лучше годится в дело, чем ориентироваться на знакомые вроде бы слова.

И опять же – представим себе историка или публициста, всерьёз рассуждающего о СССР как о «республике». А также о Партии как о «нормальной политической партии» (то есть хотя бы с «обещаниями избирателям», хи-хи), о ВЦСПС как о профсоюзном объединении (борющемся за права трудящихся и организующем забастовки и первомайские шествия с плакатами типа «выше зарплату советским инженерам-ракетчикам», ага-га), или хотя бы, скажем, о советских орденах именно как орденах (Российской Империи или европейских стран) [1]. Бедолага попал бы в положении геометра, пытающегося нарисовать при помощи циркуля параболу: донышко вроде ещё как-то вырисовывается, дальше можно тоже как-то исхитриться, рисуя начало ветвей, а дальше «фсё приехали». Думаю, сей наивный изыскатель сломался бы на попытке уложить в свою схему какой-нибудь «демократический централизм».

На это мне могут заявить – ну да, советская цивилизация была самобытной и не соответствовала евроамериканским стандартам, но это не недостаток, а достоинство. Мы создали (я хмыкну при слове «мы», но промолчу) великую страну, перед нами трепетал весь мир, этим надо гордиться, а не стыдиться, и т.п.

В связи с этим напомню, что я вообще не говорю о «недостатках» и «достоинствах». Я также не отрицаю, что гордиться можно чем угодно: монголы вон гордятся Чингисханом, и ничего. Вопрос, на который я хочу ответить, совсем не в этом. А в том, ввели ли большевики население своей страны (и прежде всего русских) в «Современность», или же они завели их в какие-то другие места.

Зафиксируем промежуточные итоги. Мы показали, что советская цивилизация, чем бы она ни была, не похожа на «царство Модерна», поскольку в ней отсутствовали важнейшие для этого самого царства институты и практики. А то, что большевики активно пользовались словарём, предназначенным для описания мира Модерна (называя своё государство «республикой», свою организацию «партией» и т.п.) само по себе ни о чём не говорит – большевики использовали доставшийся им от проклятого царизма словарь русского языка, в том числе и политического, как Шалтай-Болтай – то есть придавая словам тот смысл, который им было выгодно и угодно (или не придавая вообще никакого, кроме чисто заглушечно-затычечного – таких слов и их сочетаний в советском лексиконе было много, чего стоило одно «расширить и углубить»). Но при всём том эти слова описывали какую-то иную реальность.

На это можно ответить так – допустим, так, ну и что? Да, «не Модерн» или «неклассический модерн». Но это было общество цивилизованное, развитое, сложное. Достигнутый в СССР уровень развития был достаточно высоким. И вот на этот высокий уровень развития русских вывели именно большевики, и теперь у русских только один выбор – или стать дикарями, или сохранить эти достижения, и т.п.

Но это иллюзия. Никакое сохранение советских достижений невозможно в принципе. Возможно только сохранение некоторых советских язв и стигматов, и то благодаря постоянному их расковыриванию нынешними властями. Но удержать какой бы то ни было советский «позитив» можно и не пытаться, если только мы не ставим себе задачу восстановления советского строя.

Почему вдруг? Не слишком ли это сильное утверждение?

Что ж, посмотрим.

[1] Вполне возможно, что именно именно отличие настоящих орденов от советских и иных побрякушек кое-что объясняет в психологии Леонида Ильича Брежнева, увешивающего себя барахлом и остро тоскующем по членству в настоящем ордене, жа и вообще по мировой культуре, что так ярко проявилось в его пронзительных стихах о Воровском в Лозанне - про гимотропы и наркотин.

http://krylov.livejournal.com/2972763.html

Как, интересно, с этим сочетается защита «наследия советчины» от либеральных медведевских реформ? Крылов в данном случае подобен человеку, который долгое время пропагандировал самоубийства, утверждая, что ничего плохого в них нет, но, узнав, что самоубиться решил один из его близких, вдруг переменил свою позицию и начал активно его спасать. А потом, по завершении этого эпизода, снова продолжит чтение лекций о пользе самоубийств.

Крылов, впрочем, возразил на это, что «Российская Академия Наук была учреждена отнюдь не комиссарами, а Петром Первым», что из всех дореволюционных институтов она подверглась наименьшим советским переделкам, что «Академия нам дорога не в её «сталинской» или «брежневской» ипостаси, а как наследница одного из традиционных русских государствообразующих институтов», и что «от сталинщины, хрущёвщины, брежневщины и т.д. Академия если что и приобрела, так это гниль».

Сергей Корнев в очередной раз сумел меня «нехорошо удивить».

А именно – в своём (вполне вменяемом) тексте о готовящемся уничтожении Российской Академии Наук он умудрился ввернуть вот что:

Рассуждая по логике, Просвирнин, Крылов и другие оппоненты в дискуссии «о русском и советском» должны бы рукоплескать уничтожению «советского застойного реликта». Вспомним, что писал Крылов буквально месяц назад: «Никакое сохранение советских достижений невозможно в принципе. Возможно только сохранение некоторых советских язв и стигматов, и то благодаря постоянному их расковыриванию нынешними властями. Но удержать какой бы то ни было советский «позитив» можно и не пытаться, если только мы не ставим себе задачу восстановления советского строя». Отрадно, что Константин Анатольевич отказался от доктринерства и поступил в этом случае так, как и следовало поступить нормальному русскому политику, - а именно, встал со своей партией на защиту «брежневской» («полусоветской») Академии. Потому что другой Академии у русских просто нет: разрушат эту, не останется вообще ничего. Теперь Крылову (и многим другим) осталось понять, что та же самая логика справедлива и в отношении большинства других позитивных фрагментов советского наследия (что я и пытаюсь втолковать вот уже который месяц).

Напоминаю, что Российская Академия Наук была учреждена отнюдь не комиссарами, а Петром Первым (причём идея была подсказана царю одним из величайших западных философов, Готфридом Лейбницем). Реально работать Академия начала «при матушке Екатерине», и всю свою историю оставалась крайне консервативным учреждением. Достаточно сказать, что в 1917 году Академия жила по уставу 1836 года (что было, наверное, перебором).

Советская власть Академию побоялась ломать, так как в то время «ставила на науку» и понимала, что где-то ей надо же быть. Вместо уничтожения Академии с её руководством были проведены переговоры, закончившиеся компромиссом: государство брало на себя финансирование Академии и включало её в наркомпросовскую систему, оставляя за ней целый ряд привилегий, отсутствовавших у советских людей – и даже академические свободы (в т.ч. право избрания Президента Академии).

При этом советские, конечно, Академию считали «пережитком прошлого» и рассчитывали со временем от неё избавиться, когда сделают «чисто советскую науку». Даже слово «академизм» в двадцатые-тридцатые годы стало ругательным. Тем не менее, красным дьяволятам пришлось идти на дальнейшие компромиссы. Так, по уставу 1935 года, Академия (к тому времени переброшенная из Ленинграда в Москву) получила функции советского ведомства, каковые позволяли ей распределять получаемые от государства средства, и подчиняющееся непосредственно правительству СССР. При этом академические свободы в значительной мере были сохранены.

Впоследствии, когда «советская наука» была всё-таки создана, выяснилось, что без Академии машинка не работает – все советские научные учреждения без академического контроля очень быстро впадали в шарлатанство и очковтирательство.

Поэтому Академия Наук оставалась одним из НАИМЕНЕЕ СОВЕТИЗИРОВАННЫХ учреждений в СССР - в отличии, скажем, от армии или даже церкви. Нет, конечно, всякого советского хамства-поганства и в ней хватало, как же без этого – но сохранялось и нечто большее. Начиная с самой ориентации на объективную истину, и кончая тем обстоятельством, что академики были одной из немногих прослоек советского общества, обладавших некоторыми неотчуждаемыми правами. Например, крайне трудно было лишить академика или членкора его звания – на такое шли только под угрозой физической расправы [1]. Как только рука на горле чуть разжалась, академики вернулись к старому принципу – «научного звания лишить нельзя». В частности, своих титулов не лишились Сахаров и Шафаревич, несмотря на давление властей [2].

К чему я всё это пишу. Вне зависимости от вопроса, существуют ли вообще «позитивные фрагменты советского наследия», Академия нам дорога не в её «сталинской» или «брежневской» ипостаси, а как наследница одного из традиционных русских государствообразующих институтов. От сталинщины, хрущёвщины, брежневщины и т.д. Академия если что и приобрела, так это гниль, которой в нынешней Академии более чем хватает – и на которую так охотно ссылаются нынешние «реформаторы». И, разумеется, Академия и в самом деле нуждается в реформировании, или хотя бы в очищении от самых очевидных и противных советских и неосоветских хворей. Но, разумеется, эти реформы должны быть совершенно иными, и преследовать цель возрождения Академии, а не её уничтожения.

[1] Так, в 1931 году академиков заставили проголосовать за исключение арестованных по «академическому делу» - в их число попал, например, академик Тарле. В 1938 из Академии исключили арестованного Туполева. Впоследствии всем им было возвращено академическое звание.

[2] Известно, что при попытке исключить Сахарова из числа академиков произошёл следующий инцидент. Келдыш собрал узкий круг ведущих ученых (среди которых присутствовали П.Л. Капица и Н.Н. Семенов) и спросил, как бы они отнеслись к постановке на Общем собрании Академии наук вопроса об исключении Сахарова. После долгого молчания Н.Н. Семенов произнес: «Но ведь прецедента такого не было». На это П.Л. Капица возразил: «Почему не было прецедента? Был такой прецедент. Гитлер исключил Альберта Эйнштейна из Берлинской академии наук». И то и другое «не вполне соответствовало действительности», и тем не менее, после такой демонстрации академического гонора разговоры об исключении Сахарова прекратились.

http://krylov.livejournal.com/2997979.html

Такого рода аргументы можно было бы принять, если бы Путин вознамерился действительно разогнать Академию, или, уволив ученых, наполнить ее Петриками, Валуевыми и Кадыровыми. Однако по сравнению с тем «дерибаном», который устроили Академии большевики (сотни ученых были расстреляны или отправлены в лагеря, почти полностью репрессирован гуманитарный состав Академии), Путин со своей реформой выглядит Махатмой Ганди. Если уважаемый Константин верит в «живое преемство» Императорской и Советской Академий, то и путинская реформа это преемство нисколько не разрушает. Путин лишь избавляет Академию от части тех функций и ресурсов, которыми ее наделили большевики. В этом смысле «Академия Путина» будет несколько ближе к «незамутненной» Императорской Академии Наук, чем «гнилая» «Академия Сталина и Брежнева».

Как и кто уничтожает образование в России

Напомню, что до февральской революции академики даже не имели права избирать своего Президента: им его назначал Император, и часто это были не ученые, а аристократы-администраторы, тогдашний аналог «эффективных менеджеров». До революции Академия отнюдь не была подобием «Госплана», директивно управляющего всей отечественной наукой как единой госкорпорацией, - это тоже целиком советское ноу хау. Именно большевики ввели в подчинение Академии десятки научных институтов с десятками тысяч исследователей.

Можно спорить, хороша или плоха эта советская модель, однако реформа Путина «заточена» именно против нее, а не против самой идеи Академии Наук в смысле Петра I. И по сравнению с людьми, ратующими за возвращение в 1914 год, Путин поступил еще по-божески. А мог бы взять, и восстановить дореволюционный Устав Академии, оставив ей ровно столько собственности, прав и полномочий, сколько она имела в 1914 году. Вот это, пожалуй, действительно было бы похоже на «уничтожение Академии».

Комизм ситуации заключается в том, что позиция, с точки зрения которой единственно оправдан протест против путинской реформы, коренным образом противоречит базовым идеологическим установкам Крылова, Просвирнина, Пионера и т.д.

1. Эта позиция необходимо включает в себя признание успешности советской модели управления наукой и необходимость крайне бережного к ней отношения при попытке что-то изменить («не навреди»). То есть, во времена «сталинщины и брежневщины», Академия отнюдь не «гнила», как полагает Крылов, а стала более продвинутым, мощным и эффективным институтом, чем это было при Царе-батюшке. А признавая это, придется признать и то, что советская модернизация и советская европеизация - это далеко не мифы и не потемкинские деревни, а вполне реальные феномены.

Зачем разрушают систему образования?

2. Эта позиция необходимо включает в себя убеждение в недостаточной компетентности нынешней власти по сравнению с временами Сталина и Брежнева. От всего, что было построено во времена Сталина и Брежнева и до сих пор хоть как-то работает, нынешняя власть должна держать свои корявые рученки подальше, ибо своими попытками реформ она способна только испоганить и разрушить все окончательно. Лучше плохенькое советское что-то, чем либеральное ничего, украшенное дыркой от бублика. Нетрудно понять, что за этим тезисом лежит убеждение в деградационном характере эволюции России за последние 20 лет.

Частичная десоветизация во многих сферах жизни обернулась однозначной деградацией. Если Советский Союз считать «Азией», то сегодня мы стремительно движемся к состоянию Африки, то есть аграрно-сырьевой колонии в самом прямом и неметафорическом смысле этого слова. Советские реликты в сфере науки, образования и медицины, по сравнению с ожидающим нас «африканским» будущим, выглядят как последний островок европеизма, европейского образа жизни и европейских ценностей в России. На фоне тех «африканских» перспектив, которые нас реально ожидают, восстановление брежневизма «один к одному» выглядело бы наименьшим злом. Все, что остается для нас сегодня, это всеми рученками ухватиться за позитивные реликты советской эпохи, и никому не позволять их «реформировать». По крайней мере до тех пор, пока к власти не придут более здоровые и компетентные силы.

И здесь возникает вопрос: насколько актуальна и полезна в данных условиях критика «советчины» и утверждение абсолютного антагонизма между «русским» и «советским»? Такая позиция объективно оказывается идеологическим сопровождением разрушения остатков советского наследия, в частности, в науке, образовании и медицине. Она убеждает общество не сопротивляться разрушению той зыбкой границы, что все еще отделяет нас от «полной и окончательной Африки». В этом смысле часть вины за разгром Академии Наук и за выталкивание РФ еще дальше в Африку лежит непосредственно на радикалах-«антисоветчиках» в блогосфере.

Несмотря на то, что наиболее умные из них (Крылов, Просвирнин, Пионер) выступили в защиту Академии, анализ комментариев в их блогах показывает, что их более ранняя пропагандистская работа даром не прошла, и они реально способствовали подготовке общественного мнения в пользу путинской «реформы». Они помогли многим своим читателям утвердиться в мысли, что из советского наследия сохранения заслуживает разве что «железо» (электростанции, нефтяные вышки и т.п.), тогда как все советские институции и советская ментальность - это нечто абсолютно негативное, антирусское, что должно быть отринуто целиком и бесповоротно. РАН в ее нынешнем виде - как раз пример такой специфической советской институции, аналога которой вы не найдете в «цивилизованных европейских странах».

Состояние науки в России подробно

Кроме того, дружно выступая против идеи сохранения позитивных элементов «Совка», они тем самым продемонстрировали путинцам, что блогосфера охотно поддержит демонтаж любого элемента «советчины». Они ободрили путинцев в их намерениях, сказали им «Фас!». Путинцы, как известно, не скупятся на пропагандистскую войну, в том числе в интернете, и, в этом смысле, общественное мнение им не безразлично. Где-то в их иерархии наверняка есть человечек, отвечающий за блогосферу, и даже более конкретно - за ЖЖ, и еще более конкретно - за националистический сектор ЖЖ. И этого человечка (среди прочих «ответственных за СМИ») боссы наверняка спросили, как, по его экспертному мнению, прореагирует блогосфера на разгон Академии.

И человечек их успокоил, сказал, что не только «либералы», но и большинство влиятельных русских блоггеров-националистов будут рукоплескать ликвидации очередного «совкового пережитка», ибо нет для русских блоггеров ничего более актуального, чем борьба между «русскими» и «советскими». Человечек мог вполне обоснованно сделать такой вывод, например, наблюдая за дружной отповедью «полусоветскому дураку Корневу» со стороны перечисленных господ и их единомышленников. Я, конечно, не думаю, что прогнозируемое «мнение блоггеров» имело большой вес в принятии путинцами решения о начале атаки на Академию. Но чисто гипотетически можно представить ситуацию нерешительности «50:50», когда чашу весов могла склонить даже такая малость, как усевшийся на нее Егор Просвирнин. Так что «Спутник Погрома» на деле обернулся «Погромом Спутника».

В заключение хочу объяснить, почему в качестве основного оппонента по теме я выбрал Константина Крылова (пожелаем ему поскорее поправиться и выйти из больницы), несмотря на то, что он то как раз своей активностью в защиту Академии «полностью искупил вину», и вообще является наиболее рациональным и трезвым представителем критикуемой точки зрения. Вот именно поэтому: с рациональным и трезвым Крыловым есть смысл вести диалог. Не с «духовидцем» же Просвирниным мне полемизировать, который всерьез придерживается инфантильно-«революционного» тезиса «чем хуже, тем лучше».

Госдума сегодня приняла во 2 и 3 чтении закон о реформе-ликвидации Российской Академии Наук. Несмотря на ряд компромиссов, главный пункт закона сохранился: большая часть имущества академиков переходит в ведение специально созданного федерального агентства («Росакадемсервис?»). Руководителей институтов будут избирать голосованием научных коллективов, но при этом им потребуется еще и утверждение «Росакадемсервисом». Иначе говоря, относительной академической свободе настал конец: имущество — у научных сердюковых, прерогатива утверждения руководителей — у сердюковых, а ученый — такая белая мышка, которая, потея и заикаясь, пытается объяснить очередному мебельщику, зачем ему деньги («Исследования там… наука… атомы-электроны… — ХУЕТРОНЫ! 70% отката!»).

Раньше имуществом ученых управляли собственно ученые, большинство из которых были карьеристами/еще советскими сенильными маразматиками, но они, по крайней мере, были частью научного сообщества и хотя бы отдаленно понимали нужды и проблемы коллег. Что же случается, когда высокоспециализированной областью начинают управлять люди с мороза, вы можете видеть на примере сердюковской реформы армии, каковую реформу сейчас откатывают назад (в процессе перестановок потеряв имущества на десятки миллиардов).

Колоссальные площади РАН разворуют, лишившиеся левых доходов от аренды и так нищие ученые окончательно разбегутся кто куда, после чего главу «Росакадемсервиса» снимут и посадят под домашний арест с трехчасовыми прогулками и унизительными заявлениями об отсутствии состава преступления в продаже десятков тысяч квадратных метров недвижимости по цене в 10 раз ниже рыночной. Будет падать печальный тихий снег, и очередная советская бухгалтерша, пробившаяся на высшие этажи властной лестницы за счет секса и шантажа, будет тихонечко выбирать очередные золотые украшение в Столешниковом переулке, расплачиваясь деньгами с распродажи наследия десятков лет упорного труда русских невольников советской системы.

Конечно же, реформа РАН — еще одно поражение постсоветского интеллектуального класса, причем не символическое, а конкретное, измеряющееся в десятках миллиардах, что отходят пусть от дурных, пусть от коррумпированных, пусть от провинциальных, но все-таки ученых к пронырливым бухгалтершам и их рабоче-крестьянским покровителям. Мы увидели, как господин Фортов — человек, в подчинении которого находятся 150 000 ученых и обслуживающего персонала, человек, который может апеллировать к международному научному сообществу, человек, обладающий собственностью, властью и международными связями, сдал всё.

Вообще всё без единого писка. Он ведь имел полное право встать, подойти к Путину и плюнуть ему в лицо со словами: «Ты вообще понимаешь, на кого ты руку попытался поднять, половой?», после чего пролить на Путина море огня и ярости, от всероссийских акций неповиновения ученых и их семей до давления зарубежных академий наук (тем более, что, например, Британская академия и так выразила свою озабоченность грядущей реформой, без дополнительных просьб).

Интеллектуал занимает вершину в иерархической лестнице любой нации, и потому имеет полное право обрушивать наказания яростные на простых смертных, включая правящую элиту (французские академики, как известно, называются «бессмертными»). Рабочие умрут. Крестьяне умрут. Чекисты умрут. Президенты и министры умрут. А открытия и концепции, сформулированные в стенах академии, будут жить. Поэтому академик — это кто-то вроде живого святого, посвятившего себя Богу Науки и имеющего право говорить от имени Вечности, ради которой он живет и работает.

Но у нас нет академиков. У нас нет интеллектуалов. У нас есть какие-то странные, иногда неплохо образованные люди, которые не могут не то, что командовать нацией, внушая ей новые мысли, разжигая в ней новые страсти и давая ей новое оружие, но даже разваливающимися советскими общежитиями, в которых они живут. У нас нет русской интеллигенции, политического субъекта, начинающего свою миссию по спасению мира с защиты корпоративных интересов (которые в случае «реформы РАН» предельно понятны: «Убери руки, гнида!»).

У нас есть интеллигенция советская, вечная безвольная служанка власти, готовая работать на нее даже в тюремных шарашках, по принципу «Ты нам ракетный двигатель, а мы тебя сегодня бить не будем». Максимум, на что советская интеллигенция способна — это выйти на привычный уже для Москвы митинг (вместо тотального бойкота власти, информационной войны и привлечения на свою сторону общественного мнения — интеллигенты и академики не смогли даже создать широкую общественную коалицию в свою поддержку), который, само собой, никого не волнует.

Это, конечно, высшая точка позора — ну ладно, вы не можете спасти мир, страну, нацию, но хотя бы свое собственное рабочее место от передачи сердюковым вы можете защитить? Нет. Нет! Три летних месяца было для организации широкого фронта сопротивления, и в итоге не сделано ничего, с десяток возмущенных статей, митинг на тысячу человек — и это при ликвидации организации на 150 000 сотрудников (с членам семей и все 500 000 будут). В каком-нибудь, простигосподи, Пикалево, и то рабочие трассу перекрыть додумались — а тут постояли, разошлись, молодцы, РАН больше нет.

Но если рассматривать ликвидацию РАН в большем масштабе, то это — хорошо. Сердюков убил советскую армию, советского офицера и советского солдата, расчистив место для русской армии. Гуриев (один из авторов «реформы») убил советскую науку, советскую академию, советских ученых, расчистив место для русской науки и русских интеллектуалов. Путинские по сути делают всю грязную работу, которую так пришлось бы делать нам, избавляя русских от греха убийства нежизнеспособных советских монстров. За это им стоит сказать тихое «спасибо», на словах продолжая поддерживать возмущение просоветского населения ликвидацией советского наследия.

«Батюшки-святы, что творится, что делается, придумавшего „российскую политическую нацию“ академика Тишкова притесняют! Что творят-то ироды — ссаными тряпками подписантов письма за введение теологии гоняют! До чего мы докатились, родименькие, организаторов форумов „Православие и ядерная физика“ со свету сживают, фашисты проклятые!»

http://sputnikipogrom.com/politics/4730/ran_reformed/

Ему, в силу юного возраста, не приходит в голову, что это «чем хуже» может затянуться на всю его оставшуюся жизнь, так что он поседеет и умрет от старости, а до «тем лучше» не доживет.

http://kornev.livejournal.com/401521.html

Опубликовано 10 Янв 2018 в 12:00. Рубрика: Внутренняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.