На протяжении первых десятилетий XVII века одна только заполярная Мангазея (острог на территории современного Ямало-Ненецкого округа) давала в казну ежегодно до 80 тысяч соболей. За 70 лет неконтролируемый промысел привел к истощению соболя в крае. Добытчики мехов двинулись в Восточную Сибирь и Прибайкалье, а богатая (как говорили современники «златокипящая») Мангазея потеряла своё значение, была заброшена и забыта.

В конце XVII столетия особо качественный соболь добывался уже на две тысячи верст юго-восточнее, в Забайкалье, в районе Баргузинсокго острога. Когда в 1681 году «служилые люди» острога начали распахивать окрестные пашни (хлеб в Сибири был очень дорогим и дефицитным), то из Сибирского приказа, своеобразного министерства, руководившего всей Россией к востоку от Урала, пришел официальный запрет на хлебопашество, дабы «лесов под пашню не сбили и не жгли и от того бы де зверь не переводился… А впредь пахать не велеть».

Запрет на хлебопашество в Забайкалье был обоснован тем, что Баргузинский острог отправлял в Москву особо качественных соболей. Если соболи из других мест шли в столице по 2-4 рубля за штуку, то «черные баргузинские» соболиные меха легко достигали рекордной цены в 25 рублей за шкурку. Для сравнения, жалование простого казака в острогах Сибири тогда равнялось 5 рублям в год.

Но в конце XVII века, накануне воцарения Петра I, русский меховой экспорт постигли не только экологические проблемы, но и удары от изменения мировой экономической конъюнктуры. Дело в том, что в Западной Европе впервые за тысячелетие сократился спрос на пушнину. Это было вязано с тем, что во-первых, европейские мануфактуры наконец стали массово производить качественные шерстяные ткани, а во-вторых, в Западную Европу были налажены поставки пушнины из Канады.

Самый ныне крупный город Квебека, Монреаль,был основан французами именно как поселение для пушной торговли с индейцами, ирокезами и гуронами. Уже к 70-м годам XVII столетия здесь возникла крупная меховая ярмарка, поставлявшая пушнину, в основном ценных бобров, через Атлантику в Европу. Так канадский бобр стал конкурентом русского меха — именно поэтому императору Петру I пришлось начать экономическую модернизацию России, почивать далее на сверхдоходах от меха было уже невозможно.

Соболь в Канаде не водился, а лучшие шерстяные ткани не могли полностью вытеснить русскую белку и тем более роскошные меха куниц и соболей. Благодаря этому русский пушной экспорт в в Европу заметно сократился, но не исчез.

В целях сохранения сверхприбылей от меховой торговли, Россия попытались найти для своего пушного экспорта новые рынки сбыта. И здесь правительству царя Петра I улыбнулась удача в виде практически бездонного рынка Китая.

В свое время, отец императора Петра, царь Алексей Михайлович сознательно оказался от войны с Китаем за земли по берегам Амура. Эта территория была уже неплохо освоена сибирскими казаками, довольно успешно отбивавшимися от наступления китайских войск империи Цин. Но еще в 1654 году на Амур с целью разведать перспективы добычи соболя в этом регионе был направлен «сын боярский» Федор Пущин. Он добросовестно изучил вопрос и вполне честно отписал в Москву, что на Амуре нет «достаточного количества соболей». Действительно, соболь здесь был истреблен аборигенами веками ранее для поставок ценного меха в былые китайские империи. Основные центры добычи соболя тогда располагались существенно севернее, на просторах современной Якутии и Магаданского края.

Именно по этой причине Москва отказалась от соперничества с Пекином за берега Амура и отдала эти земли китайцам по Нерченскому договору 1689 года. Земли на северном берегу Амура войдут в состав России лишь на полтора столетия позднее. Однако этот договор позволил Москве начать торговлю с богатым и многолюдным Китаем.

Меховые сверхдоходы шли не только на нужды государства, но и на сверхпотребление элиты — так разбитая в 1648 году взбунтовавшимися москвичами карета боярина Морозова изнутри была оббита драгоценными чернобурыми соболями (по стоимости это как если бы кто-то в наше время принялся отделывать салон представительского авто бриллиантами). Одним словом, экспорт сибирского меха по значению для государства и правящей верхушки вполне можно сравнить с современным нефте-газовым экспортом России из той же Сибири.

Собственно России тогда нечего было предложить Китаю кроме своих мехов. Однако именно меха нашли в Поднебесной высокий спрос. Китай тогда был и самым населенным и самым богатым государством мира. Весь XVIII век он в обмен на свой шелк, чай и фарфор получал от западноевропейских купцов значительную часть серебра, добывавшегося тогда в основном в испанских колониях Южной Америки. И часть этого пришедшего от европейских коммерсантов серебра в свою очередь поступала из Китая в Россию в обмен на сибирские меха.

Первые полвека торговля с Китаем являлась государственной монополией. Только после  1762 года  Петербург разрешил  российскому купечеству свободно торговать с китайцами всеми видами «мягкой рухляди». Однако в целях сохранения в России серебра, власти запретили покупать китайские товары за серебряную монету, их полагалось обменивать на меха или иные товары.

В конце XVIII века, с 1792 по 1800 год, пушнина составляла 70-75 % всех русских товаров, поставлявшихся в Китай. Главным видом русского меха, шедшего в Поднебесную, была все та же дешевая белка. Только из одного Верхнеудинского острога ежегодно вывозили в Китай до 400 тысяч беличьих шкурок. В Кяхте, на территории современной Бурятии, где была организована постоянная русско-китайская ярмарка, с 1768 по 1785 годы почти ежегодно продавалось белки от 2 до 4 миллионов штук. В 1781 году здесь было продано китайцам в обмен на серебро рекордное количество — 6 миллионов шкурок белки (это на порядок больше, чем объемы максимального экспорта Новгорода в Европу в средние века).

После белки устойчивую позицию в экспорте пушного сырья в Китай занимал горностай. С 1768 по 1785 год в Кяхте ежегодно продавалось от 140 до 400 тысяч шкурок горностая. И естественно особо ценным предметом русского вывоза в Китай оставался соболь — в 70-х годах XVIII века в Кяхте продавалось от 6 до 16 тысяч соболиных шкур ежегодно.

За счет торговли с Китаем русские власти сумели компенсировать снижение спроса на пушной товар в Европе. Даже знаменитая «Российско-Американская компания» осваивала Аляску именно с целью добычи меха для продажи в Китай. Добытые русскими промышленниками на Алеутских островах и Аляске меха каланов, морских котиков и песцов продавались китайцам в Кяхте, на севере Поднебесной, или через английских купцов в Кантоне (Гуанчжоу). Там, в Южном Китае, одна шкурка «морского бобра» (калана) в начале XIX столетия продавалась по 100 рублей серебром.

Запасы серебра, созданные меховой торговлей с Поднебесной, позволили бюджету Российской империи не развалиться в ходе наполеоновских войн. Все это чрезвычайно напоминает современные попытки Российской Федерации в условиях осложнений с Западом организовать поставки сибирских нефти и газа в Китай.

http://south-insight.com/node/848