Когда-то в начале 90-х, во времена максимального унижения русских и России, я завёл себе англичанина. Англичанин был умный, образованный, из английской элиты (что было видно с первого взгляда - "подтянутый американский сенатор") - но на самом деле радикально спившейся, точнее именно алкоголик. Алкоголик вечерний, выпивавший каждый вечер бутылку-полторы виски  или чего подешевле. А так - всё как положено: ботинки Clarks, шарф в клетку, снисходительный взгляд, фокстерьер на поводке... Дело происходило в Швеции. Он был лет на 30 старше меня, то есть ему было за 50 - и он реально, люто, заоблачно ненавидел русских и Россию. При этом никак не скрывал своей ненависти, облекая её в формы иронии и сарказма - и при этом был, конечно же, женат на украинке, которую постоянно изощрённо унижал. А она воспринимала это как "неизбежный как погода" английский юмор..

За пару лет общения с ним я стал, что называется "русским фашистом". В каком-то смысле "готовым на всё". За что ему и спасибо. Я такой радикальной ненависти в русским никогда не видел раньше - никакие безмозглые Новодворские, Кохи и Сванидзе не были способны на то, на что был способен он... Он погиб несколько лет назад в Калифорнии, вблизи Голливуда, врезавшись на мотоцикле в большое дерево. Подозреваю, что это произошло без прав на вождение и после своей нормативной бутылки виски. В общем, на нём я и экспериментировал - точнее, скажем честно, добросовестно учился. Учение было болезненное, иногда до острейшей боли - но такова жизнь. Ну, и отмщение "дорогому учителю" с моей стороны наступило соответствующее. И - если смотреть чуть шире - оно уже никогда не кончится, до тех пор, пока я жив.

Этнопсихология англоговорящих стран
в статье:

Национальный характер англосаксов
а также в статье:
Этнолог об англичанах

Прежде, чем мы порвали отношения, я дал ему лично, с глазу на глаз, пережить не раз достаточную полноту унижения именно как англичанину. Как палачу моего народа. Не нарочно - так получилось, он сам этого хотел. Не раз я доводил его до невероятного бешенства. Которое ему приходилось сдерживать. И мы пересекались снова и снова: общие знакомые, общие друзья его жены.. Он ничего не мог сделать, поскольку в силу обстоятельств был физически слабее меня. Я демонстрировал его как экзотическое животное (и его жильё как клетку зоопарка) своим разным знакомым, и русским, и шведам, в том числе своей тогдашней девушке-датчанке, что приводило его в невероятную ярость. Но его молодая жена приглашала нас снова и снова..

У меня есть много слабостей, я много, чего не умею. Но заставить других европейцев смеяться над англичанином публично, в его присутствии -- притом, что все эти европейцы знали, что я "русский из России" -  поверьте, это действительно кое-чего стоит. Так что Владимир Владимирович (не тот, о котором вы сейчас подумали) хотя бы отчасти отмщён.

Ну и тем более - ещё не вечер. Умница Константин Крылов создаёт совершенно точное, правильное настроение у русского читателя своим как всегда блестящим текстом:

Оригинал взят у krylov в Окололитературное

Дочитал, наконец, переписку Набокова с Уилсоном – и как-то особенно остро ощутил одно тонкое, но важное обстоятельство, касающееся английской (и американской) литературы. Которое я отрефлексировал давно, но тут оно «очень уж выперло».

Истоки расизма в среде англоязычных народов
в статье:
Корни английского расизма
а также в статье:
Английский геноцид ирландцев

Базовой эмоцией для англичанина – хотя и для американца, особенно «культурного» – является «взгляд на мир сверху». Назвать это презрением было бы не совсем правильно, так как презрение предполагает неприязнь. Скорее, это чувство, которое человек может испытывать к кошечке или собачке: ей можно умиляться, на неё можно сердиться, если зверушка плохо себя ведёт, но понятно же, что это anima vili, низшее существо, существующее для развлечения людей. Которого можно ласкать, тетешкать, гладить – именно потому, что в любой момент ему можно дать пинка, причём не обязательно даже «за что-то» - а просто под настроение. «Шмяк кота об стену».

Ну а теперь представьте себе, что вы относитесь именно таким образом к миру в целом, ко всем людям – и уж тем более к миру за пределами Англосаксонского Домена (Британии и США) и к иностранцам. Которые могут быть интересны (читай – «они нас забавляют»), скучны, противны, трогательны или даже героичны – но в любом случае мы смотрим на них сверху вниз. Как на смешных зверьков, которые «там внизу корячатся». Что может вызывать снисходительное умиление или снисходительное раздражение – но именно что снисходительное, «взгляд сверху» здесь первичен.

Достигается такое возвышение над сущим - УНИЖЕНИЕМ всего сущего, нахождением в нём крупных, мелких и мельчайших несовершенств, на которые можно взирать с высоты.

Как Гитлер брал пример с англичан
подробнее в статье

Британские корни немецкого нацизма

Неудивительно, что базовым жанром, основой, корнем английской литературы является САТИРА. То есть вся английская литература – это или прсото сатира, или завуалированная сатира, или попытка замаскировать сатиричность, нарисовать не карикатуру, а парадный портрет. Но даже самый парадный портрет, если его пишет англичанин, всегда исполнен приёмами, выработанными для издевательства и глумления. И, безусловно, изображающий всегда чувствует себя выше изображаемого. Если англичанин пишет панегирик какому-нибудь там Цезарю или Александру Македонскому, то всё равно остаётся впечатление, что он снисходительно похлопывает Цезаря по плечу - и хорошо ещё, если не по щеке.

Разумеется, жало английской сатиры может быть направлена и «на себя», на «своё общество». Но «себя» и «своё общество» тут нужно воспринимать сугубо в кавычках. Англичане могут сколь угодно тонко измываться над своим социумом – но при более пристальном рассмотрении всегда выясняется, что предметом глумления всегда оказывается девиация, отклонение от идеального английского образца, который сам по себе критике не подлежит. Например, излюбленная тема английской сатиры – это парвеню, мошенник, или просто человек, пытающийся хитростью пролезть в более высокое, чем ему подобает, общество, его временный успех и справедливое унижение в конце. Если бы «Ревизора» писал англичанин, то Хлестакова разоблачил и опозорил бы в последней сцене настоящий ревизор.

Если уж заговорили о русской литературе. Вне всяких сомнений, великая, русская лиреатура была изуродована при рождении гнусным самоедством – то есть привычкой издеваться над собой без кавычек. Трудно представить в мировой литературе автора гнуснее Салтыкова- Щедрина с его «городом Глуповым», написанным (буквально) с применением методов военной пропаганды: ТАК изготовляются тексты, имеющие целью деморализацию врага. Поэтому если целью английской сатиры, направленной на англичанина, всегда является отклонение какого-то англичанина от английского же образца, то над русскими принято издеваться именно за то, что они русские – а хвалить только в том случае, если они на русских непохожи, и именно за эту непохожесть. Положительный герой в русской литературе – это всегда «костанжогло», а не «иванов», ну или такой «иванов», который выглядит и действует как «костанжогло». «Мы смешны, гнусны и нелепы В КОРНЕ» - этим ядом русская культура была отравлена с самого начала. Увы нам, увы.

Но вернёмся к англичанам. Эта снисходительность, взгляд сверху, ощущается даже там, где вроде бы речь идёт о невинных вещах. Русский, особенно нынешний, не сможет написать даже про туристическую поездку или остановку в отеле с такой лёгкостью и изяществом, как англичанин – просто потому, что русский не способен легко и непринуждённо презирать. Поэтому русский путешественник не сможет написать фразу типа «мы остановились в очаровательном маленьком домике, хозяйка которого, милейшая, хотя и глуховатая фрау, украшенная двумя огромными бородавками на крыльях носа, почему-то считала, что умеет готовить яичницу с беконом: мы честно пытались рассеять её заблуждение, но не преуспели». Не сможет её даже начать, потому что даже той доли добродушного снисхождения, которая содержится в слове «очаровательный», у него в душе не наскребётся. Он будет на этот домик и фрау или молиться, или всерьёз разозлится на плохой сервис и напишет что-нибудь обиженное и раздражённое. Но в любом случае это будет позиция снизу.

Почему я об этом вспомнил, читая переписку Набокова с Уилсоном? Потому что там это очень видно. Набоков – гений; Уилсон – «влиятельный литературовед». Да, левак, советист, облизывал Ленина-Сталина и всячески рекламировал коммунистов как сокрушителей гадкой Российской Империи – с этим усё как полагается.Но всё ж таки литератор, и должен был бы понимать, с КЕМ ему посчастливилось общаться. Но Уилсон на Набокова он смотрит как на зверушку, хотя до поры до времени старался этого не показывать.

Например, Уилсон постоянно пользовался консультациями Набокова по разным вопросам. Но при этом собственные мнения Набокова по любому вопросу для Уилсона значили меньше чем ничего, причём любые мнения – начиная от русской истории и русской политики, и кончая русским стихосложением. Также Уилсон слегка прикармливал Набокова - мог дать рекомендацию и т.п., всегда по мелочи. Но когда он решил, что смешной русский много стал о себе понимать – шмякнул его об стену, то есть написал уничтожительную критику набоковского перевода «Евгения Онегина», а потом, судя по всему, поспособствовал тому, чтобы Набокова никогда не выдвинули на Нобелевку (этого в тексте нет, но «как-то понятно»).

А когда Набоков – который, естественно, был в ярости, - попытался хоть как-то наладить отношения, тот снисходительно посоветовал оскорблённому русскому дураку почитать его воспоминания о том, как он гостил у Набокова. Воспоминаньица были такие, что Вл. Вл. Полез на стенку от ярости – добрый гость выставил хозяев в самом издевательском виде. Причём безо всякой злобы, этого у Уилсона нет. Просто – «зверушка же, надоело с ней возиться – шмяк об стенку».

Автор текста, пожалуй недооценивает лишь один момент. А именно - он недооценивает меру английской ненависти. В русской культуре "исходить ненавистью" считается чем-то не очень приличным. Тем более, если эта ненависть как-то завулирована. Получается, что "мало, что ненавидишь, ещё и скрываешь" - двойной минус. В английской культуре всё обстоит иначе. Англичанин ОБЯЗАН всё время НЕНАВИДЕТЬ - ирония и проч. это лишь флер вежливости, облекающий коммуникационным комфортом эту НОРМАТИВНУЮ ненависть к чужому. При этом намерение и решение НЕНАВИДЕТЬ - вполне рациональны: они помогают достигать поставленных целей. Да и устанваливать цели вообще. При этом страх перед ожидаемой ответной реакцией на эту ненависть лишь добавляет драйва. В это смысле в англичанах есть что-то чеченское.. Но если это работает - почему нет? А это ещё как РАБОТАЕТ.

Добавлю - не есть важно, как оно там было на самом деле. И кто кого использовал, за кем осталось последнее слово и тп. Важно то, как МЫ можем и должны к этому относиться - и каким эмоциональным образом нам следует всё это воспринимать. Вот это принципиальный вопрос. А то расслабились, понимаешь ли...

http://misssing-link.livejournal.com/415661.html

http://krylov.livejournal.com/3054486.html