Как нас информирует TheMindUnleashed.org, определение этого нового психического заболевания, по сути, сводится к объявлению любого нонконформизма и сомнению в авторитете формой умопомешательства. Согласно руководству, ОВР определяется как:

[…] «постоянная модель непослушного, враждебного и вызывающего поведения», симптомы включают сопротивление властям, негативные чувства, несговорчивость, склонность к спорам, а также легкая потеря самообладания.

Короче говоря, как пишут Natural News: «Если верить американским психиатрам, то только быдло – нормально».

Каждый раз, когда выходит в свет новый выпуск DSM, количество умственных расстройств растет – и в геометрической прогрессии. Сто лет назад таких заболеваний было 7, 80 лет назад – 59, 50 лет назад – 130, а к 2010 году их было уже 374 (77 из которых были «открыты» всего за семь лет). Выдающимся критиком этой гипердиагностики (и сопутствующей тенденции к чрезмерному медикаментозному лечению) является психолог, д-р Пола Каплан (Paula Caplan). Вот интервью с ней.

Как пишет MindUnleashed:

«Становимся ли мы более безумными? Становится ли все труднее оставаться умственно здоровым? Авторы DSM-IV говорят, что это все из-за того, что сегодня они лучше способны диагностировать такие заболевания. По утверждению критиков, причина в том, что у них слишком много свободного времени.

К числу новых психических расстройств, определяемых  DSM-IV, относят высокомерие, нарциссизм, творческие способности выше среднего уровня, цинизм и антисоциальное поведение. В прошлом это называлось «черты характера», но теперь это заболевания. И существуют доступные лечения».

Эдвард Эбби (Edward Abbey) о том, что случается, когда никто никогда ничего не перемешивает

Существует очевидная опасность, связанная с подобными расплывчатыми определениями, такими, как те, что использованы в описании мнимой болезни ОВР.  Жуткий пример наблюдался в Советском Союзе в 1960-е и 1970-е годы. В своей речи в 1959 году Никита Хрущев сделал следующее замечание:

«Могут быть заболевания психики, психические расстройства в коммунистическом обществе у отдельных людей? Видимо, могут. Значит, могут быть и поступки, которые свойственны психически ненормальному человеку.  Это было бы также подтверждение того, что есть у нас люди сейчас, которые борются с коммунизмом и с нашими идеями и у которых не в норме психическое их состояние».

Очевидно, что сомнения в лучшей из когда-либо созданных социально-экономических систем должно было считаться признаком безумия, и после речи Хрущева советские психиатры немедленно приступили к работе, обнаруживая и помещая в лечебные учреждения всех душевно больных «отрицателей коммунизма».

Дорога к тому, что последовало дальше, уже была вымощена в 1951 году, когда на объединенном заседании Академии Медицинских Наук СССР и Совета Всесоюзного общества неврологов и психиатров несколько ведущих неврологов и психиатров были обвинены в «антимарксистском и реакционном» уклонении от учения Павлова (Pavlov). Заседание проводилось по распоряжению Сталина (Stalin), чтобы «избавить советскую психиатрию от влияний Запада».

Психиатром, написавшим доклад о проблеме, связанный с этой чисткой, был Андрей Снежневский (Andrei Snezhnevsky), который изобрел (э-э-э, открыл) новое психическое заболевание, названное им «вялотекущая шизофрения». После речи Хрущева в 1959 года этот термин вошел в широкое применение, а заболевание было диагностировано на всей территории Восточного Блока. Симптомы мнимого «расстройства» были таковы, что даже малейшее изменение в поведенческой модели могло в дальнейшем быть интерпретировано как признак умопомешательства. Политическое инакомыслие, к примеру, считалось симптомом «вялотекущей шизофрении с манией перестройки».

Снежневский лично подписывал решения, объявляющие нескольких выдающихся диссидентов невменяемыми – в их число также входил нейрофизиолог Владимир Буковский (Vladimir Bukovsky), который первым разоблачил и раскритиковал злоупотребление психиатрией в Советском Союзе и провел, в общей сложности, 12 лет в тюрьмах, исправительно-трудовых лагерях и запертым в психиатрических лечебницах за свою деятельность.

Теории Снежневского стали единственно приемлемыми в советской психиатрии, и, очевидно, оспаривать их было довольно опасно. По иронии судьбы, в 1970 году, за год до того, как Владимиру Буковскому удалось вывезти контрабандой 150 страниц, где было задокументировано, как в Советском Союзе диссидентов заставляли молчать с помощью психиатрии, Американская ассоциация психиатров назвала Снежневского «заслуженным членом общества» за его «выдающийся вклад в психиатрию и смежные науки» на своем ежегодном заседании в Сан-Франциско.

Деньги и изобретение новых категорий заболевания

С психиатрией и психологией связана главная проблема: они, большей части, тимологические, в противоположность естественным наукам. Если вы сломаете руку и посетите 10 разных докторов, вы получите один и тот же диагноз от каждого из них – они все скажут вам, что у вас сломана рука. Чтобы справиться с переломом руки, существует стандартизированное лечение.

Составьте список психологических проблем, которые вы испытываете, и посетите 10 разных психиатров, и очень велики шансы, что вы получите 10 разных диагнозов вкупе с 10 различными предложениями лечения (включая рецепты на очень сильнодействующие психотропные лекарства). По-настоящему серьезные психические расстройства могут быть в некоторой степени связаны с химическими дисбалансами в мозгу (не существует никаких неопровержимых доказательств этого), но, в общем и целом, мало что можно объективно «измерить». Психолог или психиатр должен, в основном, полагаться на ту же способность, которая также характеризует работу историка – то есть то, что Мизес (Mises) называет «пониманием». Они могут лишь оценивать поведение.

Так почему же так много бывших «черт характера» превратились в симптомы психического расстройства? Одна из главных причин – деньги. Вот некоторая информация, которая проливает свет на денежную сторону психиатрического бизнеса; информация несколько устарела, но ее достаточно, чтобы понять главное. По данным на 2010 год:

Мировой объем продаж антидепрессантов, стимуляторов, успокоительных и антипсихотических средств достиг более $76 млрд в год.

54 млн людей в мире принимали антидепрессанты, о которых известно, что они вызывают привыкание, и часто жестокое и гомицидальное поведение.

В США 20% всех женщин принимали психиатрические препараты в 2010 году.  По сути, каждая четвертая женщина умиротворяется с помощью прозака.

У 20 млн детей по всему миру были диагностированы психические расстройства, и им были прописаны стимулянты и/или сильнодействующие антидепрессанты.

В 2002 году на одни только лишь антидепрессанты было выписано более 100 млн рецептов (номинальная стоимость: $19,5 млрд)

Во Франции каждый седьмой рецепт – на психиатрический препарат, и более 50% наемных работников принимали такие препараты (1.8 млн человек, по данным на 2010 год).

В период между 1986 и 2004 годами суммарные расходы на антипсихотические препараты и антидепрессанты подскочили с $500 млн до $20 млрд.

В США бюджет на охрану психического здоровья, скорректированный с учетом инфляции, вырос с $33 млрд в 1994 году до $80 млрд в 2010 году (подобные увеличения произошли повсюду).

(данные от Стефана Молинье)

Стефан Молинье (Stefan Molyneux), от которого мы получили вышеуказанные данные, также сообщает, что, по данным Национального института психиатрии США (в 2010 году), «26% американцев страдают от психических расстройств» и «почти 58% американцев будут страдать от каких-либо психических заболеваний в том или ином году». Вот и получайте – мы буквально окружены психами. Как верно указывает Молинье: если существует заболевание, от которого у нас есть эффективные средства, то применение этого лечения должно сократить распространение недуга.

Например, несколько инфекционных заболеваний были почти или полностью искоренены эффективными вакцинами. В связи с этим мы должны ожидать, что с появлением психиатрических препаратов, которые якобы «корректируют химические дисбалансы в мозге», количество душевнобольных людей должно пойти на спад. Первые подобные средства появились в середине 1950-х годов. И что же произошло? В 1955 году на всей территории Соединенных Штатов было 355,000 взрослых, содержащихся в психиатрических лечебницах, будучи диагностированными психиатрами как душевнобольные. После 50 лет медицинской помощи в виде антипсихотических препаратов это количество возросло до более 4 млн пациентов (на 2007 год). Какой успех!

В то время как количество выписанных детям психиатрических препаратов выросло с середины 1980-х до наших дней, увеличилось и количество детей, получающих от государства пособия по инвалидности в связи с умственной неполноценностью. Оно возросло с 16,200 в 1986 году до 561,569 в 2007 году (35-кратное увеличение). Похоже, что все эти лекарства, выписанные детям с диагнозами ОВР и СДВГ (Синдром дефицита внимания с гиперактивностью), оказывают совершенно противоположный эффект, нежели заявлено.

Опять же, на данный момент не существует никаких убедительных доказательств каких-либо химических, биологических или генетических причин психических заболеваний. Классификации, обнаруженные в руководстве DSM, получены за счет «коллегиального консенсуса», а не путем каких-либо объективных измерений. И все-таки, лекарственные препараты, изменяющие химические процессы в мозгу, прописываются в качестве лечения. Чем больше количество новых заболеваний, произведенных вышеуказанным консенсусом, тем больше курсов лечения может быть назначено. Как сказал доктор Томас Дорман (Thomas Dorman), врач-терапевт и член Королевского колледжа врачей Великобритании, а также член Королевского колледжа врачей Канады:

«Короче говоря, весь бизнес создания психиатрических категорий «заболевания», формализации их в соответствии с консенсусом, и в дальнейшем приписывание им диагностических кодов, что, в свою очередь ведет к их применению в страховой тарификации, - это не что иное, как масштабное мошенничество, придающее психиатрии псевдонаучную ауру. Исполнители, конечно же, кормятся у казенной кормушки».

Не слишком сложно увидеть невероятные денежные стимулы, которые движут этим бизнесом объявления психически больными как можно больше людей. Больше не существует такого понятия, как безобидный «чудак». Любые отклонения от норм, выведенных психиатрической профессией, означают, что некто нуждается в лечении. Только быдло нормально.

Подкаст Стефана Молинье о психических заболеваниях, из которого мы получили большую часть вышеуказанной статистики, можно посмотреть здесь.

Хорошие холопы затыкают рот вольнодумцам с помощью лекарств

Однако, может существовать и другая причина, почему именно анти-авторитаризм оказался в списке поведенческих особенностей, считающихся симптомами психического заболевания. Психолог доктор Брюс Левин (Bruce Levine) осветил эту проблему в статье, озаглавленной «Почему противников авторитарности считают душевнобольными». Несколько соответствующих отрывков следуют  ниже. Вначале д-р Левин объясняет, почему кажется, что в США так мало противников авторитаризма. Причина в том, что многим из них заткнули рот с помощью лекарств:

«Противники авторитаризма задаются вопросом, является ли власть легитимной, перед тем, как принимать эту власть всерьез. Оценка легитимности властей включает оценку того, действительно ли эти власти знают, о чем говорят, честные ли они, и заботятся ли о тех людях, которые уважают их авторитет. И когда противники авторитаризма находят власть нелегитимной, они бросают вызов и сопротивляются этой власти – иногда агрессивно, а иногда пассивно-агрессивно, иногда мудро, а иногда – нет.

Некоторые активисты сокрушаются, как мало в США оказалось противников авторитаризма. Одной из причин может быть то, что многих естественных борцов с авторитаризмом сегодня психопатологизируют и пичкают лекарствами до того, как они достучатся до политического сознания самых деспотических руководящих органов общества».

(выделено автором)

Но почему это происходит, помимо денежных стимулов, оговоренных выше? Почему психиатры так стремятся ввести в ступор противников авторитаризма с помощью лекарственных препаратов? По мнению д-ра Левина, причина в том, что карьера большинства психиатров подразумевает чрезмерную степень сотрудничества с властями, до такого уровня, что они даже больше не осознают, насколько послушными они стали. Сталкиваясь с пациентами, не демонстрирующими такую же степень послушания, они мгновенно подозревают, что здесь есть что диагностировать и лечить:

«Отбор и социализация профессионалов в сфере психического здоровья склонны искоренять многих противников авторитаризма. Вращаясь в сфере высшего образования в течение десяти лет моей жизни, я знаю, что степени и послужной список – это, в первую очередь, символы соответствия. Те, кто имеет дело с высшим образованием, много лет живут в мире, где человек регулярно соглашается с требованиями властей. Таким образом, для многих дипломированных врачей и докторов наук люди, отличные от них, которые отвергают эту податливость во внимании и поведении, кажутся для них людьми из другого мира – то есть диагностируемыми.

Я обнаружил, что большинство психологов, психиатров и других специалистов в сфере психогигиены не только крайне законопослушны, но они также не осознают степень своего послушания. И мне также стало ясно, что анти-авторитаризм их пациентов вызывает у этих профессионалов невероятное беспокойство, и это беспокойство является стимулом для диагнозов и лечения.

(выделено автором)

В связи с диагнозами ОВР д-р Левин вполне резонно спрашивает: «На самом ли деле мы хотим диагностировать и залечить каждого с «дефицитом поведения, управляемого правилами»? Как он отмечает, многие из тех людей, кто обогатил человечество революционными новыми научными концепциями, изобретениями или произведениями искусства, в современных условиях получили бы ярлыки умалишенных и вполне могли бы быть погружены с помощью лекарств в такой транс, что их творения могли бы и не увидеть свет. В качестве подходящего примера он приводит Альберта Эйнштейна (Albert Einstein):

«Скорее всего, в детстве Альберту Эйнштейну поставили бы диагноз СДВГ и, возможно, также и ОВР. Альберт Эйнштейн не обращал внимания на своих учителей, дважды провалился на вступительных экзаменах в колледж, и с трудом задерживался на какой-то одной работе. Однако биограф Эйнштейна Рональд Кларк (Ronald Clark) (Эйнштейн: Жизнь и времена) утверждает, что проблемы Альберта проистекали не из дефицита внимания, а из его ненависти к авторитарной прусской дисциплине в его школах.

Эйнштейн сказал: «Учителя в начальной школе показались мне похожими на сержантов, а в гимназии учителя были как лейтенанты». В возрасте 13 лет Эйнштейн прочел тяжелое произведение – работу Канта (Kant) «Критика чистого разума», потому что ему было интересно. Кларк также говорит нам, что Эйнштейн отказался готовиться к поступлению в колледж в качестве протеста против «невыносимого» пути «практической профессии», выбранного его отцом. После того, как Эйнштейн поступил-таки в колледж, один профессор сказал ему: «У вас один недостаток; вам нельзя ничего сказать». Именно те характеристики Эйнштейна, которые так сильно беспокоят власти, позволили ему достичь новых высот».

(выделено автором)

Скорее всего, накачанный халдолом Эйнштейн не слишком бы преуспел. Что ж, он даже выглядел, как безумец: физик-теоретик и признанный противник авторитаризма Альберт Эйнштейн, который открыл несколько пустяковых формулок вроде E=mc2. Ходят слухи, что он еще и изобрел гравитацию, с которой мы с тех пор и боремся.

Как отмечает д-р Левин, как только противников авторитаризма объявят душевнобольными, они с большой вероятностью станут жертвами порочного круга:

«Многие противники авторитарности, которые ранее в своей жизни получали диагноз душевнобольного, говорят мне, что как только на них вешали ярлык с психиатрическим диагнозом, они оказывались перед дилеммой. Сторонники авторитарной власти по определению требуют безусловного подчинения, и поэтому любое сопротивление по отношению к их диагнозу и лечению вызывало у врачей-психиатров колоссальное беспокойство. И профессионалы, теряя контроль, объявляли их «не поддающимися лечению», ставили все более суровые диагнозы и добавляли лекарств».

(выделено автором)

Тогда д-р Левин приходит к выводу, что направление, в котором развивается система, действительно напоминает «советизацию», так же как правящие классы некогда использовали авторитарный религиозный истеблишмент, чтобы принудительно обеспечить сохранение статус-кво, сегодня этим занимается психиатрия:

«Есть ли лучший способ поддерживать существующее положение, чем рассматривать рассеянность, беспокойство и депрессию как биохимические проблемы тех, кто является душевнобольным, нежели как нормальные реакции на все большее усиление авторитарности в обществе.

[…]

Так сторонники авторитарности финансово изолируют тех, кто выступает против системы, они криминализируют анти-авторитаризм, они «психопатологизируют» противников авторитаризма, и они продают лекарства для своего «лечения»

(выделено автором)

Очевидно, система предоставляет широкие возможности, как для намеренного, так и для непреднамеренного злоупотребления.

Заключение:

Во избежание недопонимания стоит отметить, что мы не хотим здесь утверждать, что такой вещи, как психическое заболевание, не существует, или что психиатрия совершенно бесполезна для его диагностирования или обеспечения эффективного лечения. То же касается психотропных препаратов: определенно, существуют препараты, которые могут оказать помощь в том, чтобы частично снимать симптомы серьезных психических состояний и позволять людям вести относительно нормальную жизнь, что, в ином случае, было бы для них недостижимо (то есть мы не полностью согласны с выводами Стефана Молинье; это просто основано на том факте, что мы знаем два конкретных примера, когда соответствующее лекарство помогло людям, демонстрирующим тяжелые симптомы, связанные с шизофренией).

Однако важно понимать, что науки, имеющие дело с человеческим разумом, тимологические по своей природе и не могут делать заявления на основании объективно измеряемых физических величин. И все-таки эта сфера превратилась в «индустрию роста» в каждом отношении; количество поведенческих проявлений, называемых «ненормальными», а также количество препаратов, прописываемых для лечения подобных проявлений, выросло по экспоненте. Это опасное развитие, и тот факт, что почти каждая необычная черта характера вдруг признается признаком заболевания, определенно заставляет призадуматься (это опасно по нескольким позициям: подумайте, к примеру, о большом количестве массовых убийств, совершенных людьми, которым прописывали психотропные лекарства. Взаимосвязь – это, конечно, не всегда причина, но все-таки…)

Психопатологизация бунтарского поведения – это все же еще один шаг по тому, что похоже на все более скользкий склон, и это бьет по нам особенно болезненно. Как в числе других указывает д-р Левин: «Мой опыт показывает, что многие настроенные против авторитаризма, отмеченные психиатрическими диагнозами, обычно отвергают не все авторитеты, а только те, кого они оценивают как нелегитимные».

Иными словами, термин «антиавторитарный» не обязательно обозначает полное отрицание всех авторитетов, а, скорее, здоровое сомнение в легитимности существующих властей. Это кажется еще более необходимым сегодня, когда правительства во имя обеспечения всеохватывающей безопасности (задача, при выполнении которой они предсказуемо проваливаются) считают нормальным позволить умереть свободе личности не мытьем, так катаньем.

Источник: http://vk.cc/3CZ9by