В России в очередной раз началась эпопея пересмотра размера прожиточного минимума. Пожалуй, это один из самых больных вопросов нашей современности. От уровня этого минимума зависит не только определение количества бедных, которых в стране, по данным Минстата на 1 декабря 2014 года, насчитывалось 16 млн человек, или около 10,9% населения РФ (а по данным Ольги Голодец — все 22 млн). На это понятие завязано множество других основополагающих механизмов — от системы государственных дотаций до минимального размера оплаты труда. Интересно, что Трудовой кодекс Российской Федерации содержит норму, согласно которой МРОТ не может быть ниже прожиточного минимума, но с даты его принятия норма эта так и не была исполнена.

С 1 января 2015 года МРОТ в России был установлен в размере 5965 руб., а средний по стране прожиточный минимум с 21 марта 2015 года составлял 8234 руб., с 1 октября его подняли до 9662 руб. Привести эти величины между собой в соответствие не получается с 2001 года, хотя попыток взять этот рубеж было предпринято много. Минтруда РФ обещало довести МРОТ до 89% от минимального прожиточного уровня с 1 октября 2015-го, до 94% — с 1 октября 2016-го и до 100% — с 1 октября 2017 года. Но позднее чиновники признались, что заявленные даты недостижимы, и предложили новый план, по которому 65% отодвинулись на 2017 год, а выход на 100% обещается не раньше 1 января 2020-го. Минимальный размер оплаты труда на январь 2016 года планируется в размере 7198 руб. Что означают эти цифры, и почему не выполняется закон?

Красивые мечты и суровая реальность

Когда писали проект ныне действующего Трудового кодекса вместо еще советского КЗоТа, авторы исходили из в общем-то логичного предположения о том, что есть минимально необходимый человеку для жизни набор товаров и услуг. Его можно посчитать в деньгах как в среднем по стране и ее регионам, так и по трем отдельным ключевым категориям: для трудоспособного населения, для пенсионеров и для детей. Минимальный размер оплаты труда должен позволять работнику получать доход, обеспечивающий оплату этих минимально возможных расходов. Работодатель не имеет права платить меньше.

Дальше должна была работать простая арифметика. Сумма всех доходов семьи, включая пенсионеров, иждивенцев и детей, должна делиться на количество человек. Если результат получается меньше прожиточного минимума, этим людям из бюджета должна выплачиваться материальная помощь.

На первый взгляд, в этой системе существовал единственный недостаток: она не учитывала инфляцию. Чтобы его компенсировать, было решено формализовать и закрепить законом состав тех товаров и услуг, которые входят в расчет прожиточного минимума. К сожалению, дальнейшее стало иллюстрацией мудрого изречения: «Любая, даже самая сложная проблема всегда имеет простое, доступное для понимания неверное решение».

Проблемы начались уже на этапе расчетов. Выяснилось, что средняя температура по больнице, то есть средняя цифра прожиточного минимума по стране в целом, не отражает реального положения вещей. Так, например, расчеты по установленной законом методике показали, что в I квартале 2015 года минималка в Москве (для трудоспособного населения) составила 13 896 руб., в то время как в Санкт-Петербурге только 8697 руб. Дорогой жизнь оказалась в Карелии (10 080 руб.) и Коми (11 293 руб.), а самой дорогой — в Ненецком АО (17 357 руб.).

В то же время в Ставрополье и Воронежской области минимум почти вдвое ниже московского (6954 и 6535 руб. соответственно). Замыкает список Севастополь с его 4628 руб. на работающего человека. В результате «средние по стране» 9662 руб. давали богатую пищу для разговоров о несправедливости. В 61 из 85 российских регионов жизнь «стоила» ниже среднего, в то время как в остальных 24 она была дороже. «Беднеющие» регионы вроде Москвы персонально для себя настаивали на повышении планки, в то время как «просто бедные» требовали выплат из бюджета, «как в законе установлено».

Помимо чисто регионального неравенства возникла другая проблема — денежная. Одно дело написать красивые пожелания, и совсем другое — их в реальности выполнить. На цифры размера минималки в стране постоянно давит инфляция. Например, в Белгородской области в I квартале 2013 года прожиточный минимум составлял 6269 руб., через год, в том же квартале 2014-го, — 6866, а в 2015-м — 8843: рост в 1,29 раза за год. И это не предел: в Калужской области минимум вырос в 1,45 раза, в Новгородской — в 1,48, в Псковской — в 1,54 раза. Согласно ТК РФ точно такими же темпами должна была, по идее, расти и зарплата, но обеспечить это в реальности не мог никто. Да и, откровенно говоря, не хотел.

Неработоспособность закона

Для бизнеса увеличение нижней части окладов тарифной сетки неизбежно тянуло за собой необходимость повышать зарплаты и остальных работников, сталкиваясь, таким образом, не только с ростом пенсионных и страховых выплат в бюджет, но и необходимостью повышения цен на продукцию ввиду увеличения себестоимости товаров и услуг. А рынок такой вольности не позволял: как из-за конкуренции, так и под давлением различных запретительных мер со стороны правительства.

Принудить работодателей поднимать зарплаты через репрессивные методы тоже не представлялось возможным, так как неизбежно вело к разорению изрядной доли предприятий. Так, индивидуальные предприниматели, использующие наемный труд, пошли бы «под нож» практически все. Таким образом, исполнение принятого закона оборачивалось резким ростом безработицы со всеми ее негативными последствиями.

Кроме того, изрядную долю самой малооплачиваемой категории населения составляют госслужащие. В 2013 году их было 1,455 млн человек, или 1,9% рабочей силы в стране. Как бы ни были популярны сказки о жирующих чиновниках, но высших госслужащих, получающих действительно крупные оклады, в стране примерно 40 тыс. человек, в то время как, например, в органах местного самоуправления трудятся 498 тыс. человек, в региональных органах власти — 246 тыс., в судах — 151 тыс., в прочих государственных организациях — 95 тыс. работников.

Особенно остро проблема стояла в 2001–2006 годах, когда МРОТ составлял 12–23% от прожиточного минимума в среднем по стране. Чтоб выполнить норму Трудового кодекса, требовалось заставить частных работодателей увеличить зарплаты в 4–6 раз, а оклады госслужащих, получавших тогда меньше, чем в частном секторе, — во все 10.

Ввиду очевидной невозможности получения, как говорилось в старом советском анекдоте, 101 процента сока из 100 процентов апельсинов и было принято соломоново решение. Норму ТК не менять, но принять некую программу по постепенному сокращению разрыва между МРОТ и прожиточным минимумом, ту самую, по которой на 100% предполагалось выйти к 1 октября 2017 года.

Нечем, но надо

Впрочем, необходимо признать, что резерв для выправления ситуации в начале нулевых все же существовал. В действительности страна ниже уровня прожиточного минимума не жила, просто большинство работников получали зарплату по серым и черным схемам. Поэтому на бумаге было одно положение, а в действительности несколько иное. Так что резкое приближение размера МРОТ к прожиточному минимуму (с 22% в 2006 году до 78% в 2009-м) явилось результатом множества мер, предпринятых государством в этот период: от пропагандистских и стимулирующих — например, через снижение НДФЛ до 13% и введения накопительной пенсионной системы — до элементарного «кнута» в виде штрафов, а то и уголовных сроков для уклонявшихся от соблюдения законов работодателей.

К сожалению, следует отметить, что к настоящему времени этот ресурс практически выбран. Примерно с 2010 года стоимость жизни опять обогнала темпы роста МРОТ, а «выводить из тени» уже практически некого, то есть налоговая база больше не расширяется. Поднимать сами налоги — проблемно и даже рискованно, а новых налогоплательщиков взять неоткуда. Любое повышение прожиточного минимума автоматически тянет за собой увеличение выплат из бюджета, причем не только в виде субсидий малоимущим, но и всего комплекса социальных выплат, которые либо привязаны к ней напрямую, либо рассчитываются на основе МРОТ. Бюджет попал в тупик. Необходимы деньги, взять которые неоткуда.

К слову сказать, при прежней системе расчетов ситуация дошла до комизма. С учетом разрыва между размером среднего значения прожиточного минимума в целом по стране и его величины в каждом отдельном регионе в 2013 году в 56 субъектах РФ МРОТ выходил больше, чем этот самый прожиточный минимум. К примеру, в Тамбовской области — на 41%, в Курской, Липецкой и Воронежской — на 22–24%. Тогда как в Ненецком АО минимальная зарплата была вдвое меньше регионального прожиточного минимума. Система потеряла адекватность.

Конституция против Трудового кодекса

Что делать, если оставить все как есть нельзя, если платить нечем, но и установленные нормативы сокращения разрыва как-то выполнять надо? Надо посчитать как-нибудь по-другому! Как обычно, внимательно следим за руками. По новой схеме теперь средний прожиточный минимум по стране становится величиной исключительно статистической. Для докладов. За основу финансовых расчетов бюджета в 2016 году будут браться его региональные значения, те самые, которые так сильно отличаются по стране. А МРОТ жестко привязывается к ним в виде конкретной величины в процентах.

В результате получается странная ситуация. Переход от среднего размера прожиточного минимума к региональному автоматически оборачивается сокращением региональных МРОТ, а значит, и уменьшением сумм всех платежей и начислений, к ним привязанных. Причем существенным уменьшением. Такое чревато существенным обострением социальной напряженности. Чтобы не допустить «шоковой реформы», регионам разрешено самостоятельно пересчитать потребительскую корзину и даже несколько изменить ее состав.

Тут есть лазейка. Дело в том, что в Конституции РФ содержится формулировка «вознаграждение за труд», которое должно быть не ниже МРОТ, установленного федеральным законом. А в Трудовом кодексе сказано, что доход работника формируется из трех составляющих: собственно зарплаты, а также стимулирующих и компенсационных выплат. Это порождает обширную неопределенность. Если доход состоит из постоянной зарплаты и бонуса, зависящего, к примеру, от ключевых показателей эффективности или выполнения плана по продажам, то какая часть этого дохода должна быть не меньше МРОТ: вся, вместе с бонусом или только так называемый голый оклад? Ответа на этот вопрос нет по сей день. Профсоюзы настаивают на втором варианте, а в регионах для улучшения отчетных показателей в расчет МРОТ начинают включать все.

Чем закончится этот парад противоречий, сказать сложно: расчеты только идут, цифры принимаются в регионах, но пока не утверждены центром. Но по открытым источникам известно, что в целом федеральный центр идет навстречу регионам и позволяет им значительно поднимать свои прожиточные уровни. К примеру, в Тюменской и Калужской областях — на 23% от былого значения, а в Москве даже на 26%. Таким образом, получается, что реальные размеры минимальных пенсий, пособий на детей и прочих социальных выплат на местах в I квартале 2016 года несколько возрастут.

Например, с 1 января прожиточный минимум для пенсионеров Подмосковья составит 8,9 тыс. рублей в месяц, что означает рост минималки на 500 руб. Да и получателей субсидий тоже станет больше: за первое полугодие 2015 года их получили 103 тыс. жителей Подмосковья, а по прогнозу на 2016 год, их число достигнет 163 тыс. При этом общая дополнительная нагрузка на расходную часть бюджета в 2016 году возрастет всего на 22,6 млрд руб.

Тех россиян, у кого пенсия выше нового регионального прожиточного минимума, изменение этого показателя никак не коснется.

Оборотная сторона рекламных заявлений

Официально вся эта эквилибристика с апельсином преподносится как серьезное достижение, по крайней мере со стороны Минтруда РФ. Хотя при этом аккуратно умалчивается, что вместо им же ранее обещанного МРОТ не менее 89% от прожиточного минимума в расчетах на 2016 год этот показатель составляет лишь 67%. Зато, по мнению «трудовиков», увеличение выплат приведет к расширению масштабов покупательского спроса в стране, а значит, к стимулированию роста национальной экономики. Например, подмосковные пенсионеры с минимальной пенсией накупят на «лишние» 500 рублей в месяц много высокотехнологичной продукции.

От простого перекладывания денег по разным карманам с целью как-нибудь уменьшить общую сумму расходов бюджета еще никакая экономика не оживала, не стоит себя обманывать. Хотя авторы гениальной схемы вряд ли заблуждаются относительно ее сути. Обманывают они как раз пенсионеров.

Кроме того, сейчас речь идет лишь о бюджете на 2016 год. Последующие, судя по всему, снова станут верстать «с чистого листа», с упором прежде всего на сиюминутные надобности, а не в рамках какой-то долгосрочной стратегии. В действительности выполнить требование ст. 133 ТК РФ можно лишь путем увеличения масштабов экономики страны, то есть наращивания числа рабочих мест и повышения общей деловой активности, что обычно приводит к росту размеров зарплат. Но в рамках краткосрочного планирования подобные задачи не решаются.

http://alex-leshy.livejournal.com/630593.html