Достижение соглашения по ядерной программе между странами «шестерки» (США, Франция, Великобритания, Германия, Китай и Россия) и Ираном, соседствующем с Турцией на востоке, — исторический шаг на пути к миру на Ближнем и Среднем Востоке. Документ представляется важным с точки зрения политических и экономических последствий. Ядерная сделка существенно повлияет на мировую экономику и на расстановку сил в Средней Азии, а для Турции может иметь целый ряд как положительных, так и отрицательных последствий. Анкара за итогами переговоров наблюдала дистанционно, что точно отображает достигнутую за последние пять лет позицию страны.

В начале переговоров Турция сыграла важную роль. Ахмет Давутоглу, в то время занимавший пост министра иностранных дел, неоднократно намеревался вмешаться в развитие событий после негативных заявлений из Ирана. Кроме того, он несколько раз встречался с верховным представителем ЕС по иностранным делам Кэтрин Эштон, провел ряд переговоров по телефону с иранскими и европейскими лидерами. А в 2010 году Бразилия и Турция, действующие на основании подготовленного президентом США письма, сумели убедить Иран в необходимости переговоров.

Иран — грозный соперник Турции?

С 2011 года Анкара взяла курс на сознательную изоляцию. Свою внешнюю политику она выстраивала только вокруг сирийского вопроса: единственной преследуемой целью стала попытка свергнуть президента Башара Асада. Однако в отслеживании такой попытки Турция сама себе вырыла яму. Отношения с Россией по этому вопросу стали предельно напряженными, а коррупционный скандал в декабре 2013 года лишь усугубил злоупотребления властью, в стране проводилась антидемократическая политика ограничения гражданских свобод.

На протяжении последних лет Турция дискредитировала себя в глазах западного мира, стран Ближнего Востока и Африки, хотя ранее Анкара отличалась способностью успешного выстраивания диалога и выступала гарантом безопасности в регионе. Среди главных событий со знаком «минус» следует выделить приостановление реформ по вступлению в ЕС, американо-турецкие отношения в контексте иранской ядерной программы, а также напряженные отношения с Израилем. Турция потеряла статус страны, отстаивающей национальные ценности и стабильность, личная выгода отдельных политических лидеров оказалась приоритетом.

Последняя встреча в верхах, посвященная ядерной политике, состоялась в Турции в мае 2013 года. Даже то обстоятельство, что Анкара не входила в «шестерку» международных посредников, не помешало ей быть в эпицентре событий. Саммит освещался главным образом в турецкой прессе. На этом фоне Тегеран набирает политические очки. Благодаря уступкам Запада, Иран постепенно избавится от экономических санкций, загнавших страну в тупик. Финансовые учреждения ИРИ смогут внедрится в мировую банковскую систему и проводить валютные операции в системе Swift.

Иными словами, Ирану больше не понадобятся такие бизнесмены, как Реза Зарраб, противозаконная деятельность которого всплыла во время скандала в Турции в декабре 2013 года. Тогда банковская система была отягощена санкциями, а покупка Анкарой иранского газа и нефти представляла серьезные трудности. Осуществлять банковские операции в долларах было запрещено. Зарраб с помощью личных договоренностей и взяток в виде комиссии за совершаемые сделки с легкостью осуществлял нелегальную продажу иранского газа и нефти, приобретая за выручку необходимые товары: продукты питания, медикаменты и золото. Однако после достижения договоренности по ядерной программе бизнес-операции можно с легкостью осуществлять через банковскую систему.

Новый период, стартовавший с ядерной сделкой, открывает для Турции как новые возможности, так и существенный рост конкуренции со стороны других стран. Общеизвестно, что Иран располагает достаточно крупными запасами природного газа и является четвертой в мире страной по запасам нефти. Именно по этой причине он представляет особый интерес для энергокомпаний. Население ИРИ составляет 77 миллионов человек, а экономика страны, национальный доход которой составляет $370 млрд, зависит не только от экспорта природного газа и нефти. Следовательно, страны «шестерки», подписавшие соглашение, своими действиями инициируют выдвижение Ирана на лидирующие позиции в регионе Ближнего и Среднего Востока.

Расстановка сил изменится: не исключено, что Тегеран унаследует нынешние позиции Анкары. Иностранные инвестиции существенно увеличатся. С другой стороны, усилятся и шииты в Ираке, что заставит Анкару пересмотреть свою энергетическую и внешнеторговую политику в этой стране. На внутреннем рынке Ирака главным конкурентом в области экспорта товаров окажется Иран, и серьезных потерь не избежать. В исламской республике достаточно хорошо развита система предприятий (KOBİ) малого и среднего бизнеса в сфере продовольственной, химической, текстильной и машиностроительной промышленности. Компании, работающие в этих областях, могут составить конкуренцию Турции не только на Ближнем Востоке, но и в Африке.

Экономику Ирана ожидает подъём

Высока вероятность того, что устаревший флот иранской гражданской авиации будет обновлен при поддержке американской компании Boeing.Напомним, что крупнейший в мире производитель грузовиков Daimler закрыл свой филиал в Тегеране в 2011 году: иранская Khodro совместно с Daimler выпускала дизельные моторы. Однако в контексте последних событий можно предположить, что партнеры вновь сядут за стол переговоров. Более того, Khodro и французскаяPeugeot ведут переговоры по созданию совместного предприятия. А Renault, два года назад покинувшая иранский рынок, планирует вернутся.

Не вызывает сомнений и то, что такие корпорации, как BP, Eni, Royal Dutch Shell, Total, Statoil и Exxon успешно реализуют свои проекты в Иране.Тем более что некоторые из них имеют серьезный опыт работы в исламской республике. Если ИРИ будет соблюдать условия подписанного соглашения,то за десять лет эта страна достигнет небывалых высот и займёт лидирующие позиции в регионе. Развитие будет финансироваться за счет прямых и стремительно растущих инвестиций, а также выручки от экспорта.

Напомним, что пик санкций со стороны США пришелся на 2011 год, эмбарго в прямом смысле загнало Иран в угол. Денежный поток между иранскими и европейскими банками был прерван. Страну исключили из Международной межбанковской системы передачи информации и совершения платежей — SWIFT.Прибыль в размере $100 млрд от продажи нефти и природного газа, которая являлась жизненно важной составляющей экономики, вдруг оказалась недоступной из-за блокирования денежных переводов.

В то время президентом был Махмуд Ахмадинежад, который для решения проблемы инициировал создание альтернативной банковской системы. Возглавил новую структуру бывший шофер главы Центрального банка Ирана Бабек Зенджани. Под его лидерством была создана сеть банков с представительствами в России, Китае, Турции и странах Персидского залива. Через множество новообразованных компаний осуществлялся «трансфер золота» — в страну поступали миллиарды долларов. Махинаторам выплатили в качестве комиссионных около$2,5 млрд.

Несмотря на предпринимаемые меры, санкции существенно ослабили экономику. С 2012 по 2015 г. она сократилась на 30%, что негативно отразилось на трудоустройстве граждан, безработица возросла в разы. Подорожали продукты первой необходимости, что заставило граждан выйти на улицы. «Разум иранского государства» вовремя разглядел, что экономический кризис перерос в политический, превращаясь в угрозу режиму. В результате мягкого вмешательства «команда ястребов» потерпела поражение.

Новое правительство Хасана Рухани представлялось более подходящей альтернативой для выстраивания стабильных отношений с Западом. Сам Рухани отличается тонким аналитическим умом, способным считывать развитие событий на мировой арене, что сопрягается с глубокими познаниями в экономике. Первое, чему положил конец новый иранский лидер — это коррупция. В результате расследования коррупционного скандала под стражу были взяты бюрократы из высших эшелонов власти, среди которых оказался и Бабек Зенджани, связанный с Турцией. С 2013 года задержанные пребывают под следствием.

Согласно пятилетнему плану развития, подготовленному государственным департаментом по планированию, для восстановления экономики необходимо, чтобы каждый год рост был не ниже 8%. Для реализации плана стабилизации непременным условием должно стать инвестирование $361 млрд за период с 2016 по 2021 год. Из них $200 млрд может быть компенсировано за счет государственных источников, а остальная сумма — за счет иностранного капитала. Таким образом, ядерная сделка Тегерана была продиктовано не только стратегически выгодными аргументами, но и экономической необходимостью, остро стоящей на повестке дня.

Министр иностранных дел Ирана Джавад Зариф отложил поездку в Турцию, которая должна была стать первым визитом в эту страну после подписания соглашения по ядерному досье. Не вдаваясь в подробности, представитель дипломатического ведомства исламской республики сообщил, что встреча отложена «из-за изменений в программе». Оппозиционные турецкие СМИ утверждают, что подлинной причиной является статья Зарифа, написанная для турецкой ежедневной газеты Cumhuriyet, в которой критикуется политика США на Ближнем Востоке.

Однако вряд ли одна публикация могла испортить готовящийся сценарий. Как сообщило ИА REGNUM, накануне в Тегеране побывал министр иностранных дел Сирии Валид аль-Муаллем, принявший участие в трёхсторонних переговорах с участием сирийских и иранских официальных лиц, а также заместителя министра иностранных дел, специального представителя президента России по Ближнему Востоку Михаила Богданова. Обсуждались пути политического разрешения сирийского кризиса. Состоялся также телефонный разговор президента ИРИ Хасана Рухани с его турецким коллегой Реджепом Эрдоганом, в ходе которого было «подчеркнуто, что Иран и Турция должны теснее сотрудничать в вопросах ближневосточной политики».

Зариф намеревался обсудить в Анкаре иранский план по сирийскому урегулированию, считает турецкая пресса. По данным корреспондента ТАСС в Турции Кирилла Жарова, суть документа состоит в следующем: оставить Дамаску ряд областей в стране, а те области, которые оказались под контролем оппозиции, передать ей. При этом уделяется особое внимание безопасности суннитского населения. Как сообщает агентство IRNA со ссылкой на пресс-секретаря МИД Ирана Марзие Афхам, план, который ожидает детализации, будет представлен в ООН, потому что он «основан на уважении к законному праву сирийцев на проведение реформ и определение своего будущего», исключая «использование терроризма в политических целях».

В целом складывается устойчивое ощущение того, что в общих чертах иранский проект совпадает с планом президента РФ Владимира Путина, который был впервые озвучен министром иностранных дел Сергеем Лавровым в Катаре во время заседаний Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива и Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Документ предполагает создание широкого антитеррористического фронта для противодействия запрещенному в России «Исламскому государству» (ИГ), центром которого должны стать военнослужащие сирийской и иракской армий, а также курды. Президент Сирии Башар Асад остаётся у власти, а при международном содействии планируется создать коалиционное правительство.

Однако Эрдоган отверг предложение Путина. Как писала турецкая газета Akşam со ссылкой на дипломатические источники, «Анкара не приняла план России по урегулированию ситуации в Сирии и борьбе с ИГ сразу по двум позициям: сохранение власти Асада и участие «курдских сил». Заметим, что в июле Рухани посетил Иранский Курдистан, где объявил о намерении защитить всех курдов Ближнего Востока от ИГ и «Аль-Каиды», пообещал иранским курдам образование на родном языке. Аналогичные действия в отношении турецких курдов предпринимала и Анкара, но теперь она считает, что «курдского вопроса не существует».

Если сирийские курды негласно получили от Дамаска автономию, а иракские курды её имеют с 2003 года, то их иранским соплеменникам Тегеран только обещает демократические реформы. Однако Анкара, наносящая авиаудары по лагерям Рабочей партии Курдистана (РПК) в Ираке, превратилась (по выражению турецкой газеты Bugun) в единственного противника курдов, тогда как Иран, армия которого присутствует в Ираке и Сирии, говорит: «Я — покровитель курдов на Ближнем Востоке». В свою очередь, президент США Барак Обама призывает Турцию «добиваться безоговорочной победы над ИГ, а не курдами».

Американцы следующим образом отвечают на турецкие обвинения, которые касаются поддержки независимости сирийских курдов: «Сотрудничество с ними является не чем иным, как тактическим ходом в борьбе с боевиками ИГ». Что касается желания Турции создать на границе с Сирией безопасную зону, то, согласно заявлению официального представителя госдепартамента Марка Тонера, США планируют очистить от ИГ территории, прилегающие к турецким приграничным районам, а не создавать буферные зоны, которые повлекли бы за собой различные правовые последствия.

Любые планы, разрабатываемые для урегулирования сирийского кризиса, пока далеки от реализации. Речь идет о выстраивании региональных и международных игроков в новых условия, которые складываются на Ближнем Востоке после подписания Венского соглашения по иранской ядерной программе. Конкурируют ли между собой эти планы или дополняют друг друга, какой из них имеет больше шансов на реализацию, прогнозировать сложно.

Сейчас иранская дипломатия не только активно отвоёвывает позиции в регионе, но и на ряде направлений, в частности в диалоге с Турцией, ведёт дискуссию на равных, призывая её пересмотреть стратегию в отношении Сирии. Суть вопроса состоит в том, что сохранение Асада и его режима рассматривается в формулировке «либо режим и государство, либо множество государств со множеством режимов». Турция категорически не приемлет сохранение у власти Асада. Иран же допускает такую возможность, считая, что кризис можно решить при участии действующего руководства.

Анкара утратила роль «медиатора» в отношениях с Западом и Тегераном, на порядок понизив свой статус на региональной и международной арене. Ранее она предоставляла Ирану определенные услуги политического характера, выступала в ООН против санкций, одно время даже выдвигала предложения по созданию альянса Турция — Иран — Сирия — Ирак — Ливан. Теперь же Тегеран, проявляя солидарность с Москвой в базовых подходах к сирийскому урегулированию, не просто выходит на уровень противоречий в отношениях с Анкарой, но и перехватывает инициативу на иных направлениях. В частности, странная позиция Турции, занятая в отношении «Турецкого потока», который объективно ослаблял Иран в качестве регионального энергетического конкурента, обнажила уязвимость Анкары, зависимой от поставок иранского газа.

Тегеран становится полноценным соперником Анкары в регионе, причем интрига заключается в том, что Иран «по умолчанию» сотрудничает с США и Россией, тогда как Турция пытается использовать в своих интересах только американцев, которые ведут собственную «игру». Более того, если раньше Анкара предлагала Тегерану более широкий диапазон отношений, то теперь инициатива перешла к Ирану, который почувствовал, что «новый курс Эрдогана» исчерпал себя быстрее, чем предполагали США: ни на одном из направлений Турция не добилась ощутимого успеха. Замминистра иностранных дел России Михаил Богданов сообщил, что в начале следующей недели в Москве ждут главу МИД Ирана Джавада Зарифа. Многосторонняя «игра» на Ближнем Востоке с непредсказуемым результатом продолжается.

http://regnum.ru/news/polit/1951316.html

http://regnum.ru/news/polit/1950310.html