13 ноября в городе Тольятти был произведен поджог офис компании «РТ-Инвест Транспортные системы», которая занималась сбором платы с водителей большегрузных автомобилей. Кто это сделал, неизвестно, однако большинство склоняются к выводу, что так был проявлен протест против ввода системы «Платон». К счастью, столь радикальные меры борьбы с недавно установленной платой за проезд для большегрузных автомобилей, не стали еще массовыми. Однако сам протест дальнобойщиков, на удивление многим, оказался довольно массовым и организованным. Данный факт – на фоне известной рыхлости российского левого движения – позволил многим утверждать, что все это было инспирировано извне, силами пресловутого «госдепа».

Бредовость данной идеи, думаю, очевидна. Но даже если отбросить ее, то проблемы не снимаются – к примеру, становится непонятным, откуда подобная радикализация (при общей слабости протестов в стране). Однако все становится на свои места, стоит нам рассмотреть классовую подоплеку данного конфликта. А она, как не удивительно, довольно неоднозначна. И, прежде всего, стоит сказать одну, крайне неприятную для многих левых, и особенно коммунистов - но при этом совершенно очевидную вещь. А именно – никаким пролетариатом возмущающиеся дальнобойщики не являются.

Нет, конечно, определенная часть водителей «фур» можно считать рабочими, работающими на хозяев – но «тон» протесту задают не они. А люди, имеющие свой автомобиль в собственности. Почему – понятно: зарплата рабочих зависит исключительно от воли хозяина, всевозможные платежи и сборы в пользу государства их не должны волновать (или волнуют лишь опосредовано). А вот «частник», как правило, ощущает все это на своей «шкуре» - для него даже небольшое повышение тарифов выступает очень неприятным фактором.

Почему – будет сказано ниже. Пока же следует сказать, наконец, что возмущающиеся дальнобойщики являются ни кем иным, как представителями мелкой буржуазии, и их протест выступает разновидностью мелкобуржуазного бунта. Само выражение «мелкая буржуазия» может показаться обидным – но ничего плохого в нем нет. Никакой констатации «нетрудовых доходов» (с чем может показаться связанным слово «буржуазия») в нем нет. Напротив, к мелкой буржуазии относятся такие массовые категории населения, как крестьяне или ремесленники.

Т.е., если с кем и сравниваются тут дальнобойщики, так это с тем самым «сеятелем и хранителем», о котором столь много было сказано в свое время. (Ну, или, если подойти с другой стороны, можно в качестве примера привести знаменитых одесских биндюжников, тех самых, что «вставали» в песне Утесова и были так воспеты Исааком Бабелем. Биндюга – это как раз современный аналог грузовика, мощная грузовая повозка. Достаточно бунтарский, кстати, слой населения.)

Самое главное, что мы можем вывести из этого – так это понять причину высокой радикальности указанных возмущений. Если их сравнить с тем явлением, что называют «крестьянскими бунтами», то аналогия станет еще точнее. Действительно, данные бунты сопровождали практически все время существования крестьян, как мелких производителей. Более того, указанный в самом начале поджог являлся их характерной «визитной карточкой» - пресловутым «красным петухом».

Многие знают, что в период революций 1905 и 1917 года этот самый «петух» хорошо погулял по всевозможным помещичьим усадьбам и государственным учреждениям. Однако и в относительно «мирное» время нет-нет, да и заглядывал «петушок» к разного рода деятелям, пытающимся нажиться на крестьянском труде. Особенно «любил» он всевозможных «откупщиков» – к примеру, еще в первой половине XIX века крестьяне постоянно громили винные лавки и кабаки, владельцы которых делали большие деньги на продаже спиртного (что и привело к отмену откупа).

Таким образом, вопреки распространённому представлению о русском крестьянине, как о «бессловесной скотине», реально тот был настроен довольно радикально по отношению к защите своих интересов. Проблема была в другом – в том, что традиционное общество, как правило, ограничивало круг общения крестьянина исключительно «своей» деревней. А значит, любые выступления оказывались локализованы достаточно ограниченной областью – и легко пресекались властями.

Однако по мере разрушения традиционного общества и строительства капитализма данная «локальность» разрушалась – что приводило к увеличению охвата восстаний. Настолько, что с начала XX века можно уже говорить не об отдельных бунтах, а о целой крестьянской войне, пиком которой стали 1902-1905 годы. Именно с них началась первая Русская Революция, однако и после подавления ее и сделанном правительством рядом уступок (вроде отмены выкупных платежей), крестьянские выступления не прекратились.

Как не удивительно звучит, но тогдашние правящие  круги так же пытались найти «виновных» вовне мелкобуржуазной среды. Разумеется, тема участия «иностранных агентов» в поднятии бунтов была не столь популярна, как сейчас (хотя и встречались утверждения, что «англичанка гадит»). Но вот идея о том, что данные бунты поднимают «интеллигенты и студенты», своей агитацией мутящие умы русскому народу, высказывалась практически официально. Правда, как это довольно ограниченный круг революционеров, действующий в условиях непрерывного правительственного террора, мог охватывать столь значительные территории, оставалось загадкой. Но иного способа объяснить неожиданно проявляющуюся агрессию мирного, в общем-то, мужика, придумать было сложно.

И только позднее стало понятным, что никаких «агентов» и «студентов» для поднятия крестьянских восстаний не нужно. Дело в другом – в том, что русский крестьянин вся свою жизнь существовал в условиях крайнего дефицита ресурсов. В условиях, когда существовала не просто постоянная угроза его благополучию, но и самой жизни. Данная ситуация довольно легко объясняет радикализм крестьян: когда разорение, нищета и голодная смерть является нормой, существующие способы «удержания в рамках», основанные на применении насилия, перестают быть эффективными.

Ну что может сделать государство – сослать в Сибирь? А чем жизнь на каторге хуже, нежели ежедневная каторга на своем наделе? В этом случае единственной  причиной, которая ограничивала распространение восстаний, выступала низкая информационная связность между людьми – т.е. крестьянам даже одного села оказывалось довольно трудно координировать свои действия (об этой особенности так же будет сказано ниже).

Может показаться, что данная особенность – постоянная угроза своему существованию – является качеством, присущим исключительно крестьянству. В некотором смысле, это так: истощенная земля, нарезанная на узкие полоски наделов, да еще в условиях российского «ледяного Ада» – не самый лучший способ вести производство.

Однако только данным вещами особенность подобной среды не ограничивается. Существуют еще некоторые тонкости, связанные именно мелкобуржуазной особенностью данного производства. В частности, это очень низкая «стоимость входа»: потенциально крестьянином мог стать любой. Ну, вот для евреев были некоторые ограничения – так евреи составляли ничтожную часть российского населения. А так, подавляющая часть крестьянских детей, вырастая, оказывались включенными в ту же самую систему традиционного хозяйства.

Это  порождало чудовищное конкурентное давление, на порядок превышающее конкурентное давление в более крупном производстве. Его действие доводило до того, что стоимость производимого товара в данной ситуации вполне могла быть ниже его себестоимости. Почему, понятно: падение нормы прибыли является законом для капитализма, однако если буржуазия «обычная» может компенсировать это усилением эксплуатации рабочих, то для буржуазии мелкой таковой возможности нет.

Тут один путь – разоряться, переходить в пролетарии. Но данный переход является слишком серьезным изменением – меняется вся жизнь человека – для того, чтобы стараться отложить его как можно дальше. (По сути – тот же принцип Ле-Шателье.) По этому те же крестьяне старались как можно дольше удержаться в своем сословии, осуществляя при этом сверхэксплуатацию себя и земли. Т.е. доводя ситуацию до того, что уже ничто не могло восстановить «нормальный» уровень производительности.

Из вышесказанного можно понять, что подобное положение неизбежно вообще для всех мелких хозяев, а не только для крестьян. (О последних можно только добавить то, что данное положение – переход к сверхэксплуатации человеческих и природных ресурсов – является нормой не только для России, но и для всего остального мира. По той же причине крестьяне «умудряются» жить в голоде даже в сверхблагоприятной Индии.) В том числе, и для дальнобойщиков.

Рухнувшая в СССР система  железнодорожных перевозок создала довольно благоприятную нишу, в которой можно было неплохо – на первое время – заработать. Это привлекло сюда массу людей – тем более, что и необходимый автопарк на то время был довольно дешев. (Это и советские «Камазы» и «Мазы», продававшиеся разорившимися автобазами за бесценок, и крайне «поношенные» иномарки, владельцы которых рады были сбыть их, лишь бы не платить за несоответствие экологическим нормам.) Все это создало в 1990 годах особый «мир дальнобойщиков», со своей романтикой, своими правилами и своими законами.

Если прибавить сюда то, что налоговая нагрузка была весьма символическая, топливо дешевым, а главную статью расходов составляли взятки инспекторам ГАИ, то можно понять, почему некоторые смогли довольно хорошо зарабатывать. Денег хватало и на жизнь и даже на приобретение более-менее новой машины. Однако закон снижения нормы прибыли никуда не девался. Постепенно «экологическая ниша» заполнялась, в том числе, и довольно крупными «игроками».

В итоге, с учетом возросших цен на топливо, возросших требований к машинам (убитым «Камазом», или, в лучшем случае, столь же убитым «MANом» уже не обойтись) и т.д., доходы большинства мелких перевозчиков существенно падают. Они пытаются компенсировать данный момент снижением любых платежей и сверхэксплуатацией техники и человеческого организма – но это лишь откладывает неизбежную развязку…

Которая закончится полной победой крупных компаний и превращением всех дальнобойщиков уже в «настоящих» пролетариев. Однако пока этого не произошло, мелкие перевозчики будут бороться с угрозой своего разорения до последнего. Именно подобный акт разворачивающейся трагедии мы и наблюдаем на текущий момент. Можно сказать, что введение дорожных платежей через систему Платон является механизмом, гарантированно приводящим к полному переформатированию рынка, после чего на нем окажутся только крупные участники.

Однако если бы его не было, то данное изменение все равно бы случилось. Единственное, что способно изменить подобное положение – это резкое повышение количества перевозок при условии резкого повышения «порога входа» (дабы избежать конкуренции от новых участников). Однако этого уже не будет – железнодорожная часть рынка давно «проедена», а резкого промышленного взлета не видно даже в отдаленной перспективе.

Однако данный факт вовсе не отменяет того, что протест против нововведения будет достаточно серьезным. Ведь реально за ним стоит факт не просто снижения дохода – за ним стоит факт социального статуса независимого ни от кого хозяина, особый образ жизни и мышления, обеспечивающий саму «самость» человека. Т.е. то самое, ради чего те же крестьяне соглашались есть хлеб с лебедой – но только не становиться пролетарием. Впрочем, как сказано выше, не только есть хлеб – но еще и подпалить барскую усадьбу, если надо будет. И если не надо будет – тоже.

* * *

В общем, следует понимать, что это выступление – вариант «того самого» «русского бунта», бессмысленного и беспощадного. Однако при всем этом не следует забывать и то, что те же крестьянские выступления, при всей своей эффектности, так и не смогли стать критичными для той же Российской Империи. Даже в 1905 году. Да, «шухер» был наведен немалый, часть помещиков даже покинула свои имения – но, в общем-то, вопрос о победе Революции решался не в деревне. Крестьянский бунт, насколько серьезным бы он не был, и насколько большую территорию не охватывал, являлся принципиально неспособным к смене власти (хотя идея «советов» была взята именно из крестьянской практики).

Почему – вопрос, который надо разбирать отдельно, тут же можно отметить только то, что крестьянин, как и любой представитель мелкой буржуазии, не может заниматься глобальными (охватывающими всю страну) вопросами. Каким бы революционным не казался его порыв, границы его, как правило, совпадают с границами села (и это еще при том, что переход к частной собственности на селе был не окончательным). Особенно хорошо данное качество проявилось в период Гражданской войны…

То же самое можно сказать и про указанное выступление – за исключением того, что тут частная собственность победила полностью и бесповоротно (само появление мелких перевозчиков является следствием этой самой собственности). Так что ждать появления хоть какого-то подобия Советов, бессмысленно. Впрочем, именно поэтому данный бунт обречен – рано или поздно, но выдачей небольших «подачек» (вроде временного снижения тарифов), его «утихомирят».

Собственно, судя по всему, это понимает и правительство – поэтому и ведет себя довольно спокойно, вынеся существование системы «Платон» за скобки диалога с дальнобойщиками.(Если бы надо было – то вопрос мог быть улажен за несколько дней. А тут уж почти месяц тянется – и никому никакого дела.) В общем, надо понимать, что это – не революция, и даже не путь, ведущий к революции.

Но одновременно не следует забывать, что именно поддержка огромной крестьянской массы стала одним из важнейших факторов в победе Революции 1917 года. Что именно с удовлетворения основного требования крестьян – вопроса о земле – и началась активная политика большевиков по выведению страны из кризиса. Разумеется, дальнобойщики (равно как и прочие мелкобуржуазные элементы) по своей значимости никак не крестьяне – но это не означает, что данный слой следует игнорировать.

Это значит лишь, что следует внимательнее изучать устройство общества, рассматривая все его подсистемы, поскольку каждая из них имеет важное значение. И даже если самостоятельно тот или иной социальный слой никогда не сможет стать определяющим для социума, в совокупности с остальными он может сыграть важную роль. В общем, следует вслед за большевиками учиться методам «социальной инженерии» и управлению динамическими процессами. Тем более, что сейчас это намного проще, чем сто лет назад…

http://anlazz.livejournal.com/100318.html?nojs=1