Весной 2015-го  в компании  «Эдисон-Южная Калифорния» сотрудники готовили себе замену. Сменой были иммигранты в США по программе Н-1В; считается, что это программа привлечения опытных работников, когда работодатели не могут найти подготовленных сотрудников внутри страны.

А потому мой племянник Боб следил за президентской кампанией. Он знает, что каждый кандидат много говорит о рабочих местах, но задумался — почему они не говорят ещё больше об образовании и подготовке. Он читал о сотрудниках, которые жаловались, что претенденты на работу плохо подготовлены. Если мы хотим иметь больше рабочих мест и больше хороших рабочих мест, почему бы не побеспокоиться о торговых сделках или расходах на инфраструктуру?

Я согласен кое с чем из того, что говорит Боб. Нам стоит сделать колледжи более доступными ради большего равенства. И есть масса причин пойти в колледж прежде, чем проходить подготовку навыков. И в Америке должна быть улучшена система программ обучения навыкам работы и ученичества. Но даже при этом мы не получим существенно больше хороших рабочих мест. Мы получили бы больше людей с недостаточной занятостью, которые не используют свои навыки и умения, и мы бы позволили работникам и консерваторам выпутаться из неприятной ситуации длящейся уже десяток лет: кампании сдерживания роста зарплат.

Аргумент о навыках весьма популярен в бизнес-прессе и в среде политиков-центристов. Его обожал Билл Клинтон в 1990-е, и он продолжает разливаться соловьем о важности большей подготовки. И разве он не прав? Боб говорит, что все знают — для рабочих большее образование окупается. Чем больше ты учился, тем выше твой доход  и ты с меньшей вероятностью окажешься безработным. Так что похоже, проблему занятости можно решить, если молодежь получит больше обучения и навыков.

Аргументы Боба хороши. Должно быть, он чему-то научился в своем колледже — по крайней мере, как формулировать утверждения. Верно, большее образование соотносится с большими доходами и более низкой безработицей. Прошлой весной у людей в возрасте 25 и старше среди тех, у кого был только диплом об окончании старших классов школы, безработица составляла 5,4%, а среди тех, у кого диплом бакалавра — 2,4%. В крысиной гонке за лучшими рабочими местами человеку разумно приобретать более высокое образование и соответствующие навыки. Так что же не верно с объяснением о навыках и школе?

Больше навыков и более высокое образование не подтягивают трудовые ресурсы в целом. Человек с более высоким образованием чувствует себя лучше, чем тот, чье образование ниже, но рабочий класс в целом не меняется. Тому есть много причин, но дело отнюдь не в недостатке квалифицированного труда. Миллионы людей уже более чем образованы для своего рабочего места. Доля трудовых ресурсов с дипломами четырехлетнего колледжа, а таких в 1979 году было 20%, выросла до 34% в 2010-м.

Увеличилась ли средняя зарплата от наличия большего числа квалифицированных работников? Вряд ли. В смысле покупательной способности средняя зарплата работников из числа рабочего класса (они составляют около 80% всех трудовых ресурсов) близка к той, что была в начале 1970-х. Но, возможно, у нас более высокообразованны клерки в сетях розничной торговли «Сирз», «Мэйсиз» и  «Старбакс». [2]

Большее число рабочих мест не требует более высокого уровня умений. Двадцать из тридцати занятий, которые предположительно испытают наибольший рост в ближайшие годы, не требуют ничего, кроме уровня старших классов школы. Конечно, существует масса рабочих мест, требующих высокой квалификации, но намного больше позиций домашних санитаров, сотрудников службы работы с покупателями, продавцов, дворников, швейцаров, официантов и работников кухни. Большая их часть не нуждается в высшем образовании.

Иногда выпускникам колледжа приходится браться за работу в самом низу карьерной лестницы. Они наталкиваются на менее образованных людей, которые прекрасно подходят для работы в  кофейнях «Старбакс» или «демократических ресторанах» «Оливер Гарден». Потратившие небольшое состояния на обучение ремеслу шеф-повара молодые люди в итоге переворачивают бургеры и получают минимальную зарплату. [3]

Боб всё ещё озадачен. Что-то ему непонятно. «Я что, не читал о нехватке санитарок и сварщиков, заводских управляющих? Разве в прошлом году я не читал о владельцах завода, которые не могут найти людей для управления автоматизированными фабриками? И вы говорите, что это ничего не значит?».

Отвечаю — не совсем ничего. Но нехватка рабочих мест уровня «А» зачастую кратковременна. А иногда это вымысел, призванный скрыть тот факт, что работодатели не хотят платить соответствующую зарплату, чтобы привлечь желающих. Работодатели винят работников в отсутствии квалификации и дисциплинированности. Они винят обучение. Но никогда не винят сам класс работодателей.

Иногда работодатели не совсем серьезно подходят к тому, чтобы заполнить вакансии. Все предлагаемые позиции — не настоящие рабочие места. Работодатели публикуют позиции, которые они хотели бы заполнить на некоторое время, но они не заполняются, поскольку не найдено нужного кандидата по нужной цене или они опасаются рецессии или того, что в следующем году может случится правительственное закрытие предприятия или что слишком дорого обойдется Обамакэр или что ещё подобное. Они проводят собеседования, но на работу никого не берут. Некоторое время назад один молодой человек, искавший работу, сообщил, что получил по восемь-девять звонков от трёх различных компаний, но в итоге две решили на работу его не брать. [4]

Маму Боба, мою сестру Изобель, не волнуют все мои интеллектуальные уловки. Она считает, что молодое поколение испорчено. «Они слишком многого хотят. Потому-то они и не могут найти хорошую работу». Консервативные экономисты согласны с ней. Работники слишком разборчивы. Если бы они принимали то, что предложено, не было бы никакой безработицы. И верно. Если бы больше людей из нашего числа работало за  $7.25 или даже за $2.23, что можно предложить склонным на то работникам, тем больше было бы рабочих мест. Но разве это — тот выбор, который стоит перед нами?

Раз уж пошла об этом речь, Изобель, работу ищут не только разборчивые. Работодатели могут осложнить поиск, и новые технологии им помогают в этом. Размещение объявлений в Интернете резко увеличило количество претендентов на любую работу, потому работодатели пользуются фильтрами, чтобы отсеивать претендентов: в миллисекунду они отвергают многих компетентных соискателей. Иногда работодатели требуют опыт работы, который соискатель может получить, только работая на позиции, на которую и претендует. Во время недавней рецессии и периода восстановления некоторые работодатели ликвидировали целые группы рабочих мест, открыто дискриминируя давно потерявших работу и работников более старшего возраста. Они избегали людей с опытом, умениями и — верите вы мне или нет — способностью учиться. [5]

Вспомните, что многие весьма специфичные навыки в определённой работе можно получить только на этой работе. Даже профессор истории, которому надо получить образование, чтобы знать разделы предмета и исторические методы, учится обучать в процессе преподавания. Когда в образовательных учреждениях можно получить особые навыки и кажется, что это окупится, люди их получают. Миллионы людей в данный момент обучаются общим и особым навыкам в университетах, местных колледжах, платных университетах и на семинарах. Во время Второй Мировой «клепальщица Рози» овладела новыми навыками потому, что она хотела внести свой вклад и потому, что её ждали настоящие рабочие места с достойной оплатой. [6]

Если опыт в дефиците, то почему работодатели не увеличивают зарплату с целью привлечения работников? Некоторые так делают. В 2011-2012 годах общая нехватка опытных шахтёров привела к шестизначной ежегодной компенсации. Но многие работодатели, заявляющие, что не могут найти работников, на самом деле хотят привлечь дешёвых работников. Они не хотят, чтобы рынок работал. Пару лет назад кто-то в производственном секторе прогнозировал, что заводам будет не хватать 800 000 квалифицированных рабочих. Честно? Кто-то верит в эту чушь о секторе, который избавился от миллионов квалифицированных рабочих, способных к обучению? Что мы на самом деле имеем, так это нехватку производственных рабочих мест и ухудшение с оплатой.

Владельцы, которые жалуются на нехватку квалифицированных рабочих, хотят оплачивать квалифицированного заводского работника на уровне сотрудника фаст-фуда. Недавно первоначальная зарплата на заводе металлоизделий вблизи Милуоки компании Gen-Met составляла  $10 в час. Это было ниже уже умилительно низкой черты бедности в США. Некоторые рабочие с дипломами АА в этом секторе промышленности могли через несколько лет добраться до $18 в час. Но $18 в час — это ниже средней зарплаты рабочего класса, а она составляет чуть более $20, даже и писать то не о чём. [7]

Итак, Боб, нам надо сделать колледж более доступным, и не менее — Берни был на верном пути. Нам нужно лучшее образование на всех уровнях. И нам нужна улучшенная система подготовки и программ обучения. Но более всего нам нужна более высокая оплата и рабочие места получше. Нам надо законодательно закрепить достойную национальную минимальную зарплату, для начала $15 в час. Это же унизительно, что федеральный минимум составляет $7,25, и крайне печально, что люди, пострадавшие из-за лихорадки на рынке труда, хотят голосовать за Дональда Трампа, который не хочет поднимать федеральный минимум и выжимает досуха собственных подрядчиков и рабочих.

И во вторых, нам необходимо непосредственное создание рабочих мест федеральным правительством и в частном, и в государственном секторах. Не несколько сотен тысяч дрянных временных рабочих мест, а пять миллионов постоянных рабочих мест, созданных в течение пяти лет. Мы не получим больше хороших рабочих мест, полагаясь на бизнес. И их не будет, когда ещё больше людей получат дипломы колледжа. Если мы хотим иметь хорошие рабочие места, нам надо их создать.

https://vk.cc/5BZfTT