Несколько человек спрашивали меня, есть ли надежда, что Франции станет лучше. Скажу, что знаю.

Может, вас это шокирует, но сегодня положение Франции гораздо лучше, чем положение США.

Давайте начнем с хорошего, приятной правды.

Вот 1 минута Дьёдонне (Dieudonné) на Youtube, юмориста, в зале Zenith в Страсбурге 13 февраля, где 13 тысяч человек заплатили по $45 за место. Его туры обычно успешны, и залы продают все места. Французское правительство и группы, такие как CRIF, пытаются избавиться от него уже 13 лет, запрещая его на телевидении, запрещая выступления, пользуясь диктаторскими полномочиями Conseil d’État, даже после судебных решений в его пользу, преследуя его в судебном порядке под надуманными предлогами, и т. д.

В нижней точке, когда ему запретили выступать на телевидении в 2003 году как “антисемиту“, и когда его концерты отменяли, ему приходилось выступать перед 40-50 зрителями в арендованном автобусе. Тогда Гилд Ацмон (Gilad Atzmon), бывший израильтянин, помог защитить Дьёдонне от надуманного обвинения в антисемитизме, и в последующие годы он стал самым популярным юмористом Франции. Его успех подтверждает высказывание Региса Дебре (Regis Debray) “Interdire, c’est répandre“ – запретить – значит распространить.

“Мирный Дьёдонне“ – это название его последнего шоу и тура. В этой записи на Youtube он отмечает, что за день до того публика освистала министра культуры. Он также говорит, что правительство сменится, имея в виду выборы в апреле-мае 2017 года. Dieudonné может смело говорить, что его видео на Ютюбе смотрят больше, чем теленовости французских СМИ.

Ален Сорал (Alain Soral), оппозиционный лидер, но не юморист, поместил на Ютюб видео, где он говорит, что теракты 13 ноября в Париже были операцией под ложным флагом. 900 тысяч человек посмотрели его за 3 месяца. Его издательство – Kontre Kulture. Все 176 книг Kontre Kulture на французском, хотя 28 изданы на других языках другими издательствами. Так что эти оппозиционеры широко известны и процветают, но только во Франции.

Давайте посмотрим на Францию в целом.

Преследование государством Дьёдонне, Сорала, и многих других показывает, что во Франции нет свободы слова. Не теоретически, а на самом деле. И это было еще до того, как правительство провело через парламент французскую версию американского Патриотического закона (“Patriot Act“). Бархатные перчатки сняты, и французская публика теперь видит железный кулак. Они делают выводы о природе общества, в котором они живут, об их правителях, и о том, что делать в ответ. Я должен отметить, что потеря свобод во Франции мало отличается от того, что происходит в других странах империи.

Латвия, союзник по НАТО, меняет конституцию так, что просто разговор с иностранным корреспондентом будет караться 3 годами тюрьмы при первом нарушении. Турция Эрдогана, еще один “сюзник“ по НАТО, только что прикрыла Zaman News с 650 тысячами читателей, самое большое СМИ на английском языке в Турции. Zaman показало, как турецкая секретная служба, MIT, снабжает оружием ИГИЛ, поэтому Zaman закрыли за “шпионаж“.

Чтобы правильно это оценить, нужно представить себе масштаб. Только тогда все несвязанные “точки“ складываются в осмысленную картину.

Происходят не мелкие изменения политики, которых граждане хотят от своих правительств, а нечто намного большее. Во Франции, это борьба за страну, и обе стороны это знают. Конечно, в середине есть люди, которые ничего не понимают, но зона неинформированности сужается. Если оппозиционеры выиграют, элитам придется искать компромиссы с гражданами впервые после 1789 года, и граждане вернут себе часть суверенитета. Они хотят вернуться к процветающей республике “славного тридцатилетия“, периода 1945-1975, до того, как Французский Национальный Банк был передан в контроль Ротшильдов, и частные интересы присвоили национальное достояние. (Это не преувеличение: Помпиду был директором Банка Ротшильдов до того, как он стал президентом в 1969 и реформировал Национальный Банк).

Если оппозиция проиграет, тюрьма грозит всем, кто высказывается, и легальные прецеденты сейчас создаются. Так что это эпично. Нельзя даже сказать, что “мы прошли часть Первого Акта”, поскольку неизвестно, сколько актов будет в этой пьесе.

В долгосрочной перспективе я почти уверен, что народ Франции выиграет, и диссиденты сыграют ключевую роль. Мои оптимизм основан на фундаментальных факторах. На одной стороне этой битвы правда, факты, человеческие ценности, и лучшее будущее. На другой стороне – огромная ложь, цензура, подавление, прислужничество, и печальное будущее. Это борьба масс с небольшой элитой. Эта же борьба происходит и в других странах, но среди недовольных европейских вассалов империи, Франция продвинулась дальше в своем восстании.

Американский экономист-суперзвезда Майкл Хадсон (Michael Hudson) очень хорошо описал ставки в этой борьбе в этом интервью (смотри также статью Майкла Хадсона здесь). Да, Хадсон суперзвезда: его слушал полный стадион в Италии, а ему 77 лет, и он не рок-звезда.

Это серьезная борьба, и с 2012 года она стала более явной, отсюда мой оптимизм. Этот спор запоздал на 102 года, когда французская “социалистическая“ партия перестала быть социалистической, и кроме подчиненных Москве французских коммунистов, у французской элиты не было оппозиции. С тех пор, как они пришли к власти в 2012 году, “социалистические“ политики стали невероятно самонадеянными, и больше не заморачиваются с “ключевыми словами“ и фиговыми листочками. Многие, включая меня, хотели бы знать, это от самонадеянности … или отчаяния. Премьер министр Вальс (Valls) сказал со злобой, что Дьёдоне “нужно убить“, и через минуту добавил “социально убить“.

Это очень конфронтационный язык используемый против мирного и добродушного юмориста. Мадам Тобира (Taubira), которая недавно ушла в отставку с поста министра юстиции, афро-француженка из французских карибских владений. По телевизору она сказала, что в работорговле нет ничего особенного, просто “принудительный труд“, и что рабам было лучше быть рабами, чем свободными в Африке. Ясно, что это правительство слетит в мае 2017 года. Но когда вы узнаете, что Тобиру повысили до судьи Верховного суда, станет понятно, что это будет долгая и тяжелая борьба.

Как всякая серьезная борьба, она затрагивает материальные условия жизни, а не только свободу слова. Как говорили французы, их сердце слева, а кошелек справа. Но сейчас бьют по их кошельку, и это все меняет. Красть у низших классов было стандартом долгое время, но две вещи изменились. Одна – это то, что экономическая система безнадежно испорчена, и сейчас, в эпоху интернета, эта поломка широко известна и объяснена. Имена виновных известны.

Вторая часть, специфически во Франции, это санкции. Введенные под нажимом США санкции бьют по рядовым французам. В ответ, Россия была вынуждена ввести контр-санкции. Французские фермеры продавали своей продукции в Россию на 4 миллиарда евро в год, и это полностью прекратилось. В результате перепроизводство ведет к катастрофическому падению цен, и фермеры теряют около 10 миллиардов евро. Фермеры банкротятся и отчаиваются. Каждую неделю фермеры блокируют дороги в знак протеста. Министр сельского хозяйства предложил 0.4 миллиарда евро помощи, что 1/10 потерь в лучшем случае, и в остальном он просто игнорирует фермеров.

Кораблестроение и аэрокосмическая промышленность потеряли заказы из-за санкций, но они еще и потеряли будущие рынки. Когда Париж отменил продажу двух заказанных военных кораблей России, покупатели хай-теха по всему миру сделали вывод, что Франция – ненадежный продавец. Покупатели хотят быть уверенными, что они смогут получить запчасти и сервис в будущем. Индия согласилась купить 124 новейших французских истребителя за 15 миллиардов евро, но Индия отменила заказ. Вскоре Индия объявила о большой закупке российских истребителей на условиях совместного производства. Индия потом согласилась купить символические 12 самолетов во Франции, но ущерб нанесен, и все это знают.

Когда диссиденты говорят, что Вашингтон и Израиль хотят превратить Европу во второсортную экономику, французы понимают, что это не преувеличение, и что они будут жертвой этого плана. По большому счету, империя рассматривает объединенный евразийский рынок с полутора миллиардами жителей как гиганта, угрожающего империи – и поэтому хочет его разделить. Это значит, что лучшие и наиболее конкурентоспособные отрасли европейской промышленности нужно сделать неконкурентоспособными, и экономические связи Европы и России нужно навсегда разорвать.

В этом и был смысл давления Вашингтона на европейских вассалов, чтобы они ввели санкции против России. Среди французских менеджеров есть понимание настоящей цели санкций. Но признание, что ты знаешь правду, может похоронить карьеру. Это феномен, который уже был в других культурах в другие исторические периоды. Придет время, когда очевидное станет можно высказывать в “респектабельных кругах“. Когда правду можно будет говорить, она быстро распространится. Это будет иметь последствия, которые люди еще не предвидят.

… Традиционно французы больше склонны мстить, чем, скажем, итальянцы. В 2017 году они начнут мстить. Вы этого не увидите в СМИ, которые контролируются на 100%, но большинство людей во Франции это в какой-то степени чувствуют. Также смутно видно в тумане информационной войны, что Россия и Китай хотят видеть сильную и независимую европейскую промышленность как часть огромного “от Лиссабона до Шанхая” общего рынка. Россия сообщает об этом довольно успешно, имея много франкоязычных сайтов СМИ. Французско-российская кооперация имеет долгую историю. В конце концов, эта дружба пережила вторжение Наполеона.

Назад к общей картине. Большой разворот скоро произойдет, но важно понимать, чт это будет кратковременный разворот. Какой разворот, спросите вы.

Многие наиболее влиятельные люди империи, такие как Сорос и Киссинджер, призывают снять санкции с России, открыто заявляя, что экономический ущерб приведет к падению правительств Франции и Германии на следующих выборах. Компенсировать потери от санкций нельзя в последнюю минуту. Слышен визг покрышек на дороге в недавнем развороте Жана-Клода Юнкера (JeanClaude
Juncker). Президент Европейской комиссии (власть, которая создает Совет Европы; и то, и другое – реальная неизбираемая власть в ЕС) заявил, что Украина не станет членом ЕС еще 20-25 лет.

Это ведро холодной воды на киевских нацистов. Европа, наверное, начнет снимать санкции уже в июне, но это, скорее всего, слишком поздно, чтобы повлиять на выборы. Кроме того, Россия не спешит отменить контр-санкции, потому что европейские санкции создали возможность воссоздать свою промышленность, как это было с Ираном. Россия заявила, что она не будет просить снять санкции, но после их снятия Россия снимет контр-санкции, когда сочтет нужным. Это стандартное правило: когда противоположная сторона совершает большую ошибку, вы не спешите помочь ей преодолеть проблемы, которые она сама создала.

Почему разворот по санкциям и вступлению Украины в ЕС? Это попытка смягчить последствия двух больших провалов.

Первое, это признание провала украинской авантюры. Американские неоконы поставили на то, что они смогут свергнуть выбранное украинское правительство и превратить страну с 43 миллионами жителей в орудие, угрожающее России, но эта ставка оказалась колоссальным провалом. Неоконы в Госдепе рассчитывали, что нацисты (настоящие нацисты, бандеровцы, прямые наследники тех, кто совершал массовые убийства в 1940х) и олигархи-клептократы будут марионетками на американском поводке, пока США будут грабить страну. Через два года Украина – банкрот на грани гуманитарной катастрофы. Военная агрессия против восточной Украины была разгромлена в котлах под Иловайском (сентябрь 2014) и Дебальцево (февраль 2015). То есть, провал ставки на Украину уже достаточная причина для разворота.

Но это еще не все. Европейский Союз находится в состоянии медленного экономического коллапса с 2008 года. Объяснение этого медленного экономического коллапса заняло бы больше места и времени, чем у нас есть. Я только подчеркну ключевой момент, что этот коллапс не имеет простых решений, и что настоящее решение этой проблемы потребует огромных изменений в мире.

То есть, империи нужен разворот. Ей нужно время, чтобы обдумать новую стратегию, переизбрать марионеток в США (сентябрь 2016), во Франции (май 2017), и Германии (осень 2017), и ей нужно время, чтобы продолжить рваться вперед (по-французски это точнее – fuite en avance). Этот кризис неразрешим, но империя еще может потянуть время.

Значит, надо смотреть, что будет после разворота, после 2017 года.

Во Франции диссиденты следуют основным правилам создания движения сопротивления. Хоть у них и есть “суперзвезды”, они поощряют новых лидеров, которые смогут их заменить, если будет нужно. Они призывают людей быть смелыми, и люди отвечают. Как я уже сказал, попытки правительства избавиться от лидеров диссидентов показали французам железный кулак за бархатной перчаткой, и это радикализирует население. У местных отделений диссидентов умные лидеры, и на видео обычно видны комнаты с примерно 200 серьезными 20-ти и 30-тилетними людьми.

Американец, знакомый с французскими диссидентами, сказал, что мой оптимизм неоправдан. В краткосрочной перспективе в несколько лет его осторожность обоснована. Но в долгосрочной перспективе все может быть по-другому. Когда правительство США вступило во Вторую мировую, оно быстро поняло, что не может выиграть короткую войну, и приготовилось к долгой. Нечто похожее начинается во Франции. После многих лет доминирования элит, люди поняли, что им противостоит. И поэтому они далеко впереди американцев, у которых нет диссидентского движения, и которые надеются, несмотря ни на что, что “победа” на следующих выборах что-то изменит. Французы знают, что это иллюзия.

Вот что мы знаем сейчас. Диссидентов, может быть, 300 тысяч в 60-тимиллионной стране, и диссиденты не представлены ни в одной политической партии. Все партии, называющие себя “левыми”, выступают за войну, одобряют все войны империи, включая Ливию, Сирию, и бывшие колонии, о которых вы, возможно, и не слышали. Диссиденты флиртовали с Национальным Фронтом много лет. Жан-Мари Ле Пен (JeanMarie Le Pen), основатель НФ в 1950-х, крестный отец детей Дьёдонне. 87-летний Ле Пен регулярно появляется на E&R, основном сайте диссидентов (http://www.egaliteetreconciliation.fr/).

Диссиденты разошлись с НФ, потому что Мари Ле Пен, новый лидер, приняла стратегическое решение, что НФ может выиграть выборы только если он достигнет соглашения с Израилем. И она съездила в Тель-Авив, изобразив почтение. Это было больше, чем диссиденты могли принять, и они дистанционировались от нового НФ.

В целом, диссиденты в стадии делегитимизации французского истеблишмента, и в этом они успешны. Это стандартные совет Грамши левым. Проблема, как всегда бывает в истории, состоит в расширении этого успеха.

Диссиденты последовательно делегитимизируют элиты. Десять миллиардеров владеют СМИ. Еще до первой мировой, во Франции была немногочисленная очень богатая элита. Диссиденты избегают противостояния с 540 000 “нормальных евреев (Juifs quotidiens). Когда члены Лиги Защиты Евреев (запрещенной в США и Израиле, но не во Франции) ни за что убили французского араба, диссиденты намеренно взяли интервью у раввина в его офисе, который заявил, что это убийство не одобряется и не поддерживается еврейской общиной.

Что меня удивило, так это то, что диссиденты также обвиняют верхушку (33-ю степень) масонов. В США только ККК упоминает масонов. Французские диссиденты приводят доказательства. Масоны всегда были анти-клерикалами. В 1738 г энциклика Папы запретила масонов, но во Франции парламент отказался принять такой закон – потому что большинство членов было масонами. Масоны и “дворянство мантий” (судейство и другие государственные должности стали наследственными и источником коррупционного обогащения) были тайными силами совершившими французскую революцию.

Через 100 лет Жюль Ферри (Jules Ferry) олицетворял власть масонов, он был воинствующим антиклерикалом. Ферри организовал колониальную эксплуатацию Северной Африки, так что его претензии на гуманизм – это ложь. Приходские школы были нормой, но как глава сената, Ферри провел закон, чтобы заменить их государственными, подрывая власть католических приходов. Это было в конце 1800-х. Недавно глава безопасности Саркози и его министр без портфеля (что значило, что он был выше других министров, поскольку его портфель включал их портфели), был также главой одной из двух больших масонских лож во Франции. То, что человек был одновременно министром в правительстве и главой секретного общества примечательно, и еще примечательно, что корпоративные французские СМИ этого “не заметили”.

Во Франции у этого есть еще и религиозный аспект. Идет атака по многим направлениям на католическую церковь, и вообще на христианство. Брак – одно из священных христианских таинств, и однополые браки – это атака на него. В 1992 году была большая конференция, в которой участвовали политические партии, французские епископы, и даже Ален Сорал (Alain Soral). Все там, с одним исключением, хотели немедленно легализовать гражданские союзы гомосексуалистов. Единственным исключением была “социалистическая” партия. “Социалистам” нужна морковка, хотя бы поддельная пластиковая морковка, чтобы держать ее перед ослом. Эта партия не была социалистической, не предлагала социалистической национализации промышленности со времени убийства Жана Жореса (Jean Jaurès) накануне первой мировой войны. Партия не предлагает своим сторонникам ничего в экономике, и поэтому ей нужны “социальные вопросы”, которые не затрагивают власть банкиров. Капиталисты полностью поддерживают эти “социальные вопросы”,как, например, миллиардер и олигарх СМИ Пьер Берже (Pierre Bergé).

По всем опросам “социалистическое” правительство не имеет никаких шансов победить в апреле и мае 2017. Наиболее вероятный победитель – Национальный Фронт (НФ), и это может все изменить. Или ничего не изменить, если UMP, которая переименовала себя в Республиканцев (Les Républicains) в 2015 году, сформирует новое правительство. Глядя на данные последних опросов, я нашел это на мейнстримном, и потому анти-НФ, сайте, в декабре 2015. Он цитирует опрос Ipsos, тоже мейнстримной конторы. Чем старше избиратели, тем меньше им нравится НФ. 35% избирателей 18-34 лет проголосовали бы за НФ, 29% – за правых, и только 21% за “социалистов”.

НФ – наиболее популярная партия Франции … среди молодых. (Le FN, premier parti de France… chez les jeunes) http://www.franceinfo.fr/actu/politique/article/lefnpremierpartidefrancechezlesjeunes750209

Когда придет время выборов, самым трудным будет заставить тех, кто поддерживает одну из партий истеблишмента прийти голосовать. В муниципальных выборах весной 2014 и на выборах в Европарламент явка была рекордно низкой. Избиратели показали свое недовольство социалистами, но другие партии им тоже не нравились.

Есть одно сходство между Францией и США. Идет борьба истеблишмента и народа. В Штатах аппаратчики республиканцев и демократов объединились против Сэндерса и Трампа. Во Франции UMP и социалисты объединились против НФ.

На местных выборах 6 декабря 2015 г ожидалось, что НФ победит по крайней мере в двух регионах. Но НФ не победил ни в одном из-за второго тура, где “правые” и “левые” выступили вместе, чтобы этого не допустить. Это один урок французам, но есть еще два урока. Первое, НФ еще не может победить, даже в своих региональных оплотах, так что триумфализм неуместен. Второе, что НФ снова увеличил процент полученных голосов, и это серьезно, поскольку в Европе партийные предпочтения меняются медленно.

Правая партия может стать более независимой. Саркози, агент, взращенный ЦРУ, и бывший президент, сейчас возглавляет Республиканцев. Но ему предстоят внутрипартийные выборы в ноябре 2016, и он может потерять лидерство в партии. Сарко-американец (Sarko L’Americain), как его называют, не очень популярен, отчасти потому, что его считают американской пешкой, отчасти потиму, что его экономическая политика навредила Франции, и избиратели егопрокатили в 2012 г из-за экономики. Когда он был президентом, его излишняя чувствительность и маленький рост сделали его объектом шуток, и он отвечал плохо, даже грозил арестовать шутников. Так что должна быть, хотя может и не быть, борьба внутри UMP за лучшего кандидата.

В последние 20-30 лет была, что называется, “пересменка” между “социалистами” (PS) и UMP, так что диссиденты называют их UMPS, как американские партии называют Републикратами (Republicrats). Я было надеялся, что UDI или MoDems (правоцентристские партии) могут подняться, потому что некоторые их лидеры отвергали санкции против России и призывали к независимой внешней политике Франции, а не продиктованной Вашингтоном. К сожалению, они не поднялись. Только у UDI есть некоторая популярность, и то не много. У UDI 29 из 577 депутатов в парламенте, и чуть лучше в сенате: 43 из 348 сенаторов. Зеленые, EELV, имеют 10 депутатов, и EELV никуда не годится, это долгая и грустная история. Ни у какой другой партии нет и 10 депутатов, хотя в англоязычных левых СМИ полно историй о практически несуществующих партиях, типа “Левой партии” (Parti de Gauche, PG) Меленшона (Melenchon) с нулем депутатов.

Это все, что я хочу сказать.

http://vk.cc/4WP0MB