Террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ) успешно расширяется. Мало того, что ей удается захватывать все новые территории на Ближнем Востоке, так к ней еще по «франшизе» присоединяются боевики во всем исламском мире. Безусловно, в планах руководства ИГ есть место и открытию «филиалов» на территории России, а также в Средней Азии — благо желающих «работать» в этих филиалах хватает. И если у России достаточно ресурсов, чтобы не пустить ИГ в Поволжье и на Северный Кавказ, то возможности среднеазиатских государств гораздо скромнее. «Лента.ру» попыталась разобраться, чем это грозит России.

Стажеры

Точных данных о численности граждан Средней Азии, воюющих в рядах террористического интернационала, нет. По словам вице-премьера Киргизии Абдырахмана Маматалиева, в ИГ (деятельность группировки запрещена на территории России — прим. «Ленты.ру») находятся порядка 330 его сограждан. В Министерстве внутренних дел Таджикистана утверждают, что из их страны в ИГ отправились 386 человек. Узбекские власти тоже говорят о нескольких сотнях.

По другим данным, по состоянию на январь 2015 года из Таджикистана и Узбекистана на стажировку в ИГ отбыли от 2 до 4 тысяч человек. Некоторые политологи считают даже эти цифры заниженными. В Сирию и Ирак жители Средней Азии едут в основном из России, где они работают в качестве трудовых мигрантов. Родственники, естественно, не горят желанием рассказывать соседям, куда отправился член их семьи — на заработки или на джихад.

В конце мая весь мир увидел, что к ИГ присоединяются уже не только среднеазиатские мигранты, которым сложно заработать на жизнь. С видеообращением к соотечественникам выступил новобранец ИГ, командир таджикского ОМОН полковник Гулмурод Халимов. Харизматичный полковник заявил, что не хочет оставаться в Таджикистане, где «мужчины не могут свободно носить бороду, а женщины — хиджаб», и призвал других жителей региона последовать его примеру.

Проблема не только в том, что множество граждан среднеазиатских государств воюет за ИГ, но и в том, что они собираются потом вернуться домой. Они вернутся, чтобы устраивать теракты, убивать неверных, устраивать революции и расширять границы «Исламского государства», поскольку в этом и есть его суть.

В России зачастую считают, что ИГ и ИГИЛ («Исламское государство Ирака и Леванта») — это одно и то же, что неверно. ИГИЛ — предшественник ИГ, не представлявший особой опасности ни для России, ни для Средней Азии. Это была локальная террористическая группировка, чьи претензии, как явствует из названия, ограничивалось Ираком и Левантом (древнее название нынешней территории Сирии, Ливана, Палестины, Иордании, Синая). А вот после ребрендинга и сокращения названия до ИГ («Исламское государство») для России и Средней Азии возникла самая непосредственная угроза . Просто потому, что в основу была положена идея халифата — создания единого мусульманского государства не только на территории Ирака и Леванта, но и на всех населенных мусульманами землях, включая Среднюю Азию (которую исламисты называют Хорасан), Северный Кавказ, Поволжье.

А дома что?

Вопреки мнению ряда российских политологов, ИГ возникло не как проект Соединенных Штатов (американцы приложили руку к созданию ИГИЛ, причем под конкретную цель дестабилизации Сирии и войны на периферии с Ираном), а как реакция на неудачи национальных элит в попытке создания стабильных светских государств в большей части исламского мира. Население Сирии, Ливии, Ирака не ощущало своей сопричастности с государством и тихо ненавидело собственные элиты.

Похожие условия, в общем-то, сформировались в странах Средней Азии, особенно в Таджикистане, Узбекистане и Киргизии. Авторитарные или даже диктаторские режимы не способны добиться легитимности и согласия населения поступиться частью свобод в обмен на экономическое процветание. А поскольку легитимности нет, то власти полагаются на силовой аппарат и постоянно зачищают политическое пространство от любых потенциальных конкурентов. Доходит до абсурда — режим Ислама Каримова организовал тотальную слежку за местным населением через осведомителей в так называемых махаллях, местных общинах, объединяющих квартал или несколько домов. Оппозиция там большей частью либо сидит в тюрьмах, либо лежит на кладбищах, либо выступает с трибуны где-нибудь за рубежом.

Долгое время население безучастно смотрело на подобные методы государственного управления. От властей требовалось просто не мешать людям зарабатывать самим — то есть, как правило, ехать в Россию, обеспечивавшую семьи мигрантов и экономики среднеазиатских государств (так, в 2012 году на долю денежных переводов трудовых мигрантов приходилось без малого половина — 47,5 процента — всей экономики Таджикистана).

Однако экономический кризис в России и падение курса рубля вынудили многих искать другие источники доходов. Если говорить о том же Таджикистане, то, по данным Национального банка этой страны, за четыре месяца 2015 года в республику в виде денежных переводов от физических лиц поступило 615,6 миллиона долларов, что на 318,6 миллиона (34,1 процента) меньше показателя аналогичного периода прошлого года. Естественно, люди стали больше обращать внимания на то, что творится у них в государстве, а власть, в общем-то, не собирается менять отношение к экономике и социальной сфере.

Между тем опыт шахского Ирана показал, что ликвидация светской оппозиции ведет к тому, что у недовольного населения остается лишь один способ выражения протеста — через религиозные организации и группировки, которые в силу своей сетевой структуры гораздо эффективнее могут существовать в подполье или противостоять силовому давлению. Да, эти организации бывают разными — есть и умеренные, способные собрать под свое крыло недовольное население и послужить противовесом радикалам. Однако они также попадают в категорию альтернативных центров силы и, соответственно, противников действующей власти со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами.

Пример тому — Партия исламского возрождения Таджикистана, которая находится на грани роспуска. Неудивительно, что деятели умеренных религиозных организаций в ответ радикализируются и стучатся в дверь к исламистам. Неспособность властей контролировать религиозную сферу приводит к тому, что ее начинает контролировать кто-то другой.

Если власть продолжит нынешнюю политику, то к радикалам как к безальтернативной оппозиционной силе обратятся все слои общества, недовольные ситуацией в стране. В том числе, как показал пример полковника Халимова, и представители силовых структур — предпоследней преграды на пути исламской революции в регионе. Пока что влияния ИГ на силовые структуры недостаточно, однако все может измениться. И тогда останется надежда лишь на последнюю преграду — Россию и внешних игроков, для которых уход региона в радикальный ислам категорически неприемлем.

Все придется делать самому

Распространение в Средней Азии религиозного фундаментализма (не говоря уже об исламских революциях и смене режима) чревато резкой деградацией региона и нивелированием результатов двухвековой цивилизаторской деятельности России и особенно Советского Союза по формированию там светских, образованных и урбанистических обществ. Во многом благодаря этим двухвековым усилиям у России сейчас нет условного Афганистана на южных границах. Естественно, Москва хотела бы как минимум сохранить нынешнюю ситуацию.

Теоретически эту задачу можно было бы переложить на местные режимы — в конце концов, они как никто другой заинтересованы в недопущении исламистов к власти. Однако эти режимы уже практически неспособны на трансформацию и либерализацию общественной жизни (либо просто боятся этого), и все их усилия по противодействию исламистам сводятся к укреплению границы с Афганистаном, откуда они ожидают вторжения ИГ. Между тем основной риск исламизации как раз внутри, и он лишь усиливается из-за отсутствия в этих странах института передачи власти.

Наиболее сложное положение в Узбекистане, где у Ислама Каримова нет явного наследника. Да, теоретически после его ухода местные силовики могут организовать передачу власти по туркменскому образцу — то есть собраться за столом и назначить следующего главу государства. Однако нет никаких гарантий, что этот президент, как и нынешний Туркменбаши II, не станет затем самостоятельной фигурой. Тогда он может попытаться уравновесить силовиков за счет альтернативной силы — исламистов. Это у Каримова с исламистами личные счеты (в далеком 1991 году будущий основатель исламского движения «Узбекистан» Тахир Юлдашев его унизил, заставив, держа руку на Коране, клятвенно пообещать ввести в конституцию нормы шариата), а у его преемника таких сантиментов может и не быть.

Поэтому России самой придется решать проблему с проникновением ИГ в регион. Безусловно, Москве понадобятся союзники. На западные страны надежды мало. Кремлю достаточно нынешней позиции Вашингтона и Брюсселя, согласно которой коллективный Запад не стремится вмешиваться в среднеазиатские проблемы. Основными же союзниками Москвы будут экзистенциальные враги «Исламского государства» — шиитский Иран (который любые суннитские террористические группировки мечтают уничтожить) и Китай.

Да, Тегеран сосредоточится на борьбе с ИГ в Сирии и Ираке, и помощь от него можно ждать разве что по Таджикистану. А вот Пекин готов заниматься Средней Азией — и косвенное упоминание об этом содержалось даже в прощальной речи Ху Цзиньтао. Ведь ИГ планирует открыть свой «филиал» и в КНР — в халифат должен входить Синьцзян-Уйгурский автономный округ, и исламизация Средней Азии резко обострит ситуацию на этой китайской территории, поставив крест на попытках Китая обеспечить свою экономику среднеазиатскими энергоресурсами и перенести торговлю с ЕС с морских на сухопутные маршруты.

Конечно, с ИГ можно бороться силовыми методами, активизировав свои спецслужбы, однако для эффективного и долгосрочного противостояния исламистам нужно ликвидировать саму причину их популярности в Средней Азии — тяжелое социально-экономическое положение в регионе. Москве и Пекину нужно заняться модернизацией Средней Азии — как через китайский проект Экономического пояса Шелкового пути (предусматривающий масштабные инвестиции в регион), так и через проводимую Россией евразийскую интеграцию. Неслучайно в ходе визита Си Цзиньпина в Москву стороны заявили о взаимной интеграции этих двух проектов. А если региональные элиты будут мешать этим проектам, то совместное давление Москвы и Пекина (при молчаливой поддержке Тегерана) усмирит любого местного лидера.

Операция по ликвидации боевиков в Бишкеке и последовавшие за этим объяснения руководства Государственного комитета национальной безопасности республики заставляют задуматься о некоторых аспектах развития интеграционных процессов в евразийском пространстве. Сотрудники ГКНБ сообщили, в частности, что в центре столицы Киргизии были уничтожены члены экстремистской организации «Исламское государство», которые готовили нападение на российскую военную базу в Канте. Обвинять республики Средней Азии в экспорте терроризма, как это происходило прежде, бессмысленно.

В последнее время все чаще выясняется, что боевики, воевавшие на территории Сирии и Ирака, а потом вернувшиеся в свои республики, были завербованы в России. Этот факт открывает необычайный простор для полемики: похоже, на постсоветском пространстве параллельно с ЕАЭС складывается еще один общий рынок — по трафику экстремистов, в особенностях которого попыталась разобраться «Лента.ру».

Региональный колорит

Радикальная экстремистская организация «Исламское государство» (ИГ, деятельность которой решением суда запрещена в Российской Федерации) уже перестала восприниматься в Средней Азии как что-то экзотическое, имеющее исключительно ближневосточный колорит. Узнаваемости бренда, безусловно, способствует невероятно интенсивная информационная работа, однако дело не только в пропаганде. Жители республик Средней Азии все чаще фигурируют в сообщениях СМИ как участники деятельности «Исламского государства» или, допустим, «Фронта ан-Нусра». Случаи вербовки новых сторонников, к сожалению, не единичны и носят скорее массовый характер; в сводках фигурируют жители всех без исключения республик Средней Азии и примкнувшего к ним Казахстана.

Есть в их числе и свои «звезды». Среди отправившихся в Сирию боевиков, например, оказался казахстанский спортсмен — капитан футбольного клуба «Акжайык» Айбек Губайдуллин. Из Таджикистана не так давно отправился воевать за террористические организации высокопоставленный сотрудник силовых органов — командир отряда специального назначения МВД Таджикистана, полковник Гулмурод Халимов — офицер с безупречной репутацией, проходивший стажировки в войсках специального назначения США и России, профессиональный снайпер и обладатель государственных наград республики. Киргизия пока не отметилась громкими «командировками», но известно, что на территорию Ирака и Сирии из этой страны отправляются целыми семьями, только по официальной информации в зону боевых действий из республики выехало 49 семей.

Данные о точном числе жителей Средней Азии, воюющих за ИГ и связанные с ней экстремистские организации, сегодня достаточно противоречивы из-за сложностей подсчета количества боевиков в Ираке и Сирии. Основными источниками информации о численности экстремистов являются сообщения представителей самой ИГ и ассоциированных с ней террористических групп (которые часто носят пропагандистский характер), обрывочные сведения, добытые журналистами и очевидцами (далеко не всегда достоверные). Также важны подсчеты правоохранительных органов и спецслужб государств Средней Азии и других стран, таких как Сирия и Турция. Однако эта информация часто остается закрытой для широкой общественности.

По приблизительным данным, сегодня на территории Ирака и Сирии сражаются около 1400 бойцов из среднеазиатских государств (в то время как вся многочисленная армия сторонников ИГ составляет, по разным данным, от 11 до 200 тысяч человек). В докладе об участии выходцев из Средней Азии в боях на стороне террористов, который был составлен при участии директора Казахстанского института стратегических исследований Ерлана Карина, есть данные, что первенство по количеству рекрутов в Ирак и Сирию сегодня занимает Узбекистан. Примерно 500 граждан страны покинули свою родину и встали под знамена «всемирного халифата». На втором месте — выходцы из закрытого Туркменистана — около 360 человек. Также в рядах террористов порядка 200 граждан Таджикистана. Из Киргизии, по сообщениям правоохранительных органов республики, с 2010 года на территорию Ирака и Сирии отправились 352 гражданина страны, и 49 уже погибли в боях. От Казахстана в регионе воюют более 150 граждан республики.

Российский транзит

Прежде чем однозначно осуждать среднеазиатские режимы, стоит иметь в виду один важный момент. Значительный вклад в радикализацию мусульман СНГ вносится на территории Российской Федерации. На первый взгляд, это странно, ведь Россия — одна из самых стабильных стран постсоветского пространства, и если абстрагироваться от двух чеченских кампаний, поводов к возникновению экстремистских течений в России не так много.

Однако дьявол, как известно, кроется в деталях. В данном случае — в непрерывном потоке трудовых мигрантов в регионы России.

Связанный тесными семейными и клановыми узами, влиянием и авторитетом местных старейшин у себя на родине, приехав в Россию, среднеазиатский трудовой мигрант сталкивается с чуждым, а порой и откровенно враждебным ему социальным окружением. Потребностью человека в социальных связях, деньгах, помощи в решении мелких бытовых проблем с успехом пользуются вербовщики и агитаторы различных экстремистских группировок, которые, протягивая «руку помощи» своему земляку или единоверцу, попутно проводят соответствующую идеологическую обработку будущей жертвы.

Немаловажную роль играет и другой фактор: в России довольно либеральное законодательство, которое оставляет религиозным экстремистам массу возможностей для маневра. «У себя на родине, при авторитаризме, порой переходящем в тоталитаризм, политического режима этих государств, религиозные фундаменталисты подвергаются жесткому преследованию. В итоге многие из них переезжают в Россию», — объясняет эксперт Института национальной стратегии, специалист по исламистам Раис Сулейманов. Оказавшись в России, фундаменталисты посещают мечети и в скором времени формируют в них группы своих сторонников. Как правило, именно в мечетях вербовщики исламистов выбирают себе мишени среди мигрантов, рассказывает эксперт.

«До начала намаза, когда прихожане находятся в мечетях, некоторые из них рассаживаются кружками, в каждом из которых свой агитатор начинает вести задушевные беседы о былом величии исламского халифата, несправедливости современного положения мусульман в России и в мире, о превосходстве исламской формы политического устройства над любой иной», — говорит Сулейманов. Наиболее восприимчивым верующим вербовщики предлагают продолжить беседы уже на частной квартире, где вовлекают более податливых мусульман в «халакат» (кружок). Через какое-то время они окончательно становятся членами экстремистских сообществ.

К слову, возрастающую роль России в логистических схемах экстремистов уже отмечают и в Средней Азии. В частности, еще в ноябре прошлого года замглавы Государственного комитета национальной безопасности Таджикистана Акрам Амосов подчеркивал, что в Сирию таджикские граждане попадают в основном через Россию и Афганистан. Заявления таджикского чекиста на днях косвенно подтвердили его российские коллеги, причем самого высокого уровня. 16 июня в ходе заседания Национального антитеррористического комитета глава ФСБ Александр Бортников отметил факты вербовки российских граждан в ряды «Исламского государства» на территории Приволжского федерального округа. По данным директора спецслужбы, свыше 200 жителей Поволжья принимают участие в боевых действиях на стороне исламистов в Сирии и Ираке. В общей сложности на территории Ирака и Сирии, по данным Бортникова, воюют 1,7 тысячи граждан Российской Федерации.

Прямая и явная угроза

Чтобы доказать наличие очевидной экстремистской связки по линии Средняя Азия — Россия, далеко за примерами ходить не надо. Буквально на днях в подмосковной Балашихе произошел инцидент с задержанием «десятков» (точной цифры так и не было названо) сторонников ИГ — причем, по некоторым данным, не все они были трудовыми мигрантами. История наделала шуму — шутка ли, сеть экстремистов в крупнейшем городе Московской области! Однако удивляться тут, в общем-то, нечему. Если в последнее время даже российские спецслужбы фиксируют рост числа завербованных ИГ российских граждан (среди самых громких случаев — отъезд российской студентки в зону конфликта), то что говорить о мигрантах из неблагополучных азиатских регионов?

По данным «Росбалта», факты вербовок исламистов на территории Российской Федерации регулярно всплывают как минимум с конца прошлого года. Ссылаясь на источник в правоохранительных органах, агентство еще в октябре 2014 года утверждало, что только за две последних недели месяца «в Москве было задержано еще несколько групп выходцев из Кавказа и Средней Азии, которые либо переводили деньги на поддержку ИГ, либо пытались найти добровольцев для участия в войне в Сирии». Аналогичные случаи отмечались информированными источниками в других регионах России — в частности, в Башкирии, где жертвами вербовщиков стала семья из 20 человек. Все они выехали в зону боев, где мужчины из этой семьи (кстати, довольно состоятельной) вскоре были убиты.

А ситуация между тем развивается. Сулейманов предлагает приглядеться к тенденции объединения региональных среднеазиатских групп радикалов с российскими. По его словам, главная опасность заключается как раз в возникновении своеобразного «кумулятивного эффекта», когда приезжие фундаменталисты из Средней Азии образуют устойчивые связи с российскими мусульманами, усиливая радикализацию последних. Таким образом на территории Российской Федерации фактически возникает контркультура, связанная с экстремистскими центрами в других регионах мира и враждебная по отношению к остальной части общества. Понятно, что время от времени эта враждебность будет выплескиваться наружу в виде терактов и других противоправных действий радикалов.

Единственное утешение в том, что, по некоторым данным, ИГ и ее союзники пока не представляют серьезной военной и политической угрозы для Средней Азии и России, поскольку боевики организации, их вооружение и техника находятся на территории Ближнего Востока, на расстоянии тысяч километров от постсоветского пространства. Именно здесь, стараясь не распылять силы без особой необходимости, исламисты решают свои военные и политические задачи, сражаясь с армейскими подразделениями Сирийской Республики, правительственными войсками Ирака, курдскими и шиитскими ополченцами, а также войсками международной коалиции. Определенную сдерживающую роль в распространении влияния ИГ за пределами Ближнего Востока играют этнические и религиозные различия между арабами, составляющими костяк ИГ, и неарабским населением Средней Азии, Афганистана и других регионов мусульманского мира.

Однако эти сдерживающие факторы не могут гарантировать безопасность. Буквально на днях на видеохостинге Youtube появился ролик с обращением одного из боевиков ИГ, который на киргизском языке призвал сограждан присоединиться к радикальным группам. Видео провисело в социальной сети более шести часов, прежде чем администрация сайта обнаружила его и удалила. Обращение широко разошлось по социальным сетям киргизского сегмента интернета, получив, по некоторым данным, довольно неплохую аудиторию. В том числе и в России.

С началом военной операции России в Сирии актуализировалась давняя проблема — немалое количество выходцев из Средней Азии и Казахстана, отправившихся воевать на Ближний Восток на стороне экстремистов. С момента начала конфликта в Сирии туда отправилось, по разным данным, до двух тысяч жителей этого региона. Возникла и новая тенденция: по мере того как новоприбывшие боевики знакомятся с реальными порядками и нравами, царящими у исламистов, растет число разочаровавшихся в «Исламском государстве» и считающих, что территория, контролируемая террористами, — рассадник насилия, бессмысленной жестокости, беспринципности и криминала. «Лента.ру» собрала самые яркие впечатления «сирийских путешественников».

Фаррух Шарифов: «Они убивают мусульман»

25-летний молодой человек из Худжанда (Таджикистан) рассказал о том, как он побывал в Сирии в качестве боевика и чудом вернулся на родину. По его словам, он решил отправиться на Ближний Восток после того, как у него распалась семья. Присоединиться к запрещенному в России «Исламскому государству» (ИГ) ему помогла некая девушка из Москвы: именно из российской столицы он транзитом через Турцию попал в Сирию. Там молодого человека поселили в городе Ракка, где он жил с тремя десятками других добровольцев, среди которых были еще один таджик и уроженец Дагестана.

Шарифов пробыл в Сирии недолго — всего около месяца, однако увиденное, по его словам, поразило его до глубины души, особенно тот факт, что боевики ИГ казнят людей без суда и следствия. Однажды, рассказал он, террористы в его присутствии отрубили головы нескольким мужчинам, приехавшим «воевать за веру» из Азербайджана. Палачи назвали их «хавориджами», то есть отступниками от веры. Для того чтобы быть убитым, отмечает Шарифов, достаточно устного доноса: человека могут обвинить в том, что он «оскорбил веру» или шпионил в пользу курдов, и тут же казнят.

«Их увозят автоматчики в масках, и никто не знает, куда они деваются потом», — объяснил Шарифов.

Он рассказал и о том, что в лагере исламистов процветает сексуальное рабство: джихадисты активно используют женщин в качестве наложниц.

«Когда они надоедают им, они дарят их своим "братьям". Жены джихадистов после их смерти становятся собственностью других боевиков», — рассказал Шарифов.

Примерно через месяц разочарованный и шокированный увиденным молодой человек решил бежать из Сирии. Однако сделать это было крайне проблематично: попадись он, неминуемо поплатился бы жизнью. Ему повезло — сумел раздобыть у одного из арабов карту с маршрутом безопасного передвижения в Турцию и с большим трудом покинул Сирию. Власти Таджикистана, установившие контакт с Шарифовым в Турции, помогли ему добраться домой и вскоре амнистировали.

«Нас там никто не ждет»

Отказавшийся раскрывать свое имя выходец из Казахстана рассказал, что оказался в Сирии под влиянием мусульманского проповедника, с которым общался в одной из арабских стран, где учился. По его словам, представитель духовенства много рассказывал ему и его товарищам о «важной миссии», которая заключается в борьбе против грешников и построении «исламского государства». В итоге молодой человек с друзьями приняли решение отправиться в Сирию.

После прибытия в страну их начали активно готовить к боевым действиям. «Нас отвезли на тренировочную базу, учили обращаться с оружием, инструкторами были европейцы и американцы», — вспоминает молодой человек. Вскоре он начал принимать участие в стычках с правительственными войсками и, по собственному признанию, даже похищал людей.

Арабы относились к нему и его друзьям плохо, называли «китайцами» и старались отправлять на самые трудные задания. «Были случаи, когда братья исчезали без следа, а наши амиры говорили, что они умерли или уехали в другие регионы Сирии, такие как Хомс или Гута», — сообщает он. А потом он узнавал, что его знакомые никуда не уезжали, а были проданы в рабство.

«Продав переселенца, местные жители могли сыграть свадьбу своим детям или купить машину», — возмущается выходец из Казахстана.

Молодой человек утверждает, что со временем одумался и решил через СМИ обратиться с призывом к тем, кто собирается к экстремистам. Он охарактеризовал происходящее в Сирии как «смуту и предательство», а боевиков — обозленными и не знающими милосердия людьми, между которыми царят весьма сложные взаимоотношения.

«Мы думали, защитим местное население: стариков, детей, женщин — но сами оказались в роли жертв. Нас там никто не ждет. Сегодня я признаю, что очень сильно ошибался», — подытоживает свой рассказ свидетель.

Марджона Аланазарова: «Из меня сделают смертницу»

27-летняя женщина из Шахритусского района Таджикистана около года назад приехала в Москву с тремя детьми и устроилась на одно из городских предприятий швеей. Нынешней осенью муж и родные женщины, оставшиеся в Таджикистане, неожиданно узнали, что Марджона оставила детей на попечение тети и уехала в Сирию.

15 сентября женщина связалась со своим супругом через социальную сеть «Одноклассники», написав ему сообщение с мольбой о помощи. По ее словам, в настоящее время она находится в лагере боевиков и вскоре погибнет, если ее не вернут на родину. Марджона рассказала, что ее завлекли в Сирию обманом, пообещав хороший заработок. По словам Аланазаровой, вместе с ней была женщина, которая недавно погибла: боевики использовали ее в качестве террористки-смертницы. Теперь же, писала Марджона, пришел ее черед.

Администрация Шахритусского района подтвердила информацию о том, что Марджона Аланазарова находится на территории Сирии. Сообщается, что прокуратура Шахритуса собрала и задокументировала сведения о пребывании женщины в этой стране. Однако, по словам супруга Марджоны Фарруха, власти Таджикистана не обещали ему помощи в возвращении жены из Сирии.

Между тем детей Марджоны, старшему из которых семь лет, а младшему два года, привезли к отцу. По словам Фарруха, его супруга хотела пожить в российской столице, поэтому он согласился отпустить ее в Москву к тете. Знакомые семьи недоумевают, почему молодая женщина решилась на такой шаг, ведь семья Аланазаровых, по их словам, отнюдь не бедствовала.

Джамолби Хамидова: «Муж сильно пожалел»

30-летняя женщина из Душанбе, проживавшая с мужем в Краснодаре, оказалась в Сирии в результате обмана. По словам женщины, ее супруг Шариф улетел в Турцию на заработки и через какое-то время вызвал ее к себе, сообщив, что нашел хорошую работу в Стамбуле. Однако по прибытии в Турцию муж вывез ее в Сирию, раскрыв правду только тогда, когда оба оказались на территории, контролируемой исламистами.

По словам Хамидовой, условия жизни там, куда ее привез супруг, были невыносимыми. В комнатах, где их разместили, жили женщины из разных стран, тоже приехавшие со своими мужьями-джихадистами. Многие с детьми. Жили по пять-шесть человек, спали на матрасах, на всех не хватало воды.

«Женщинам нельзя было выходить из своих комнат. Выходили только по крайней нужде, например, в туалет, который был во дворе, или еду приготовить», — вспоминает Джамолби. Поселок регулярно подвергался бомбардировкам с воздуха, во время которых все прятались в одной комнате и плакали. Своего мужа Хамидова почти не видела.

Через какое-то время, рассказывает женщина, появился ее супруг: он едва передвигался.

«Муж очень сильно пожалел, что приехал в Сирию. Он весь отек, раны кровоточили, не мог заснуть от боли, — рассказывает Джамолби. — Он каялся и говорил, что его обманули, что были другие обещания».

Никаких лекарств, по ее словам, у них не было. Вскоре за Шарифом, который по-прежнему еле ходил, пришли арабы и насильно увезли его в неизвестном направлении. Через две недели к женщине снова приехали боевики и показали в телефоне фотографию мужа. Он лежал с открытым ртом и глазами — мертвый.

Со смертью мужа мытарства женщины не закончились: исламисты решили «выдать ее замуж» повторно.

«Просто привели мужчину, посадили нас, провели обряд, и моим новым мужем стал дагестанец», — вспоминает Хамидова. По ее словам, с новым «мужем» она прожила около месяца.

«Это было нереально страшно. Ты абсолютно несвободна, в полной зависимости. Тебя ограничивают в передвижениях. Могут избить, продать, изнасиловать, убить», — делится впечатлениями женщина.

В итоге Хамидова решилась на побег. Вместе с несколькими женщинами из Турции и Чечни они упросили местных жителей довезти их до границы и в одну из ночей сумели перебраться в Турцию.

«Меня до сих пор мучают воспоминания, — признается Джамболи, вернувшаяся в родной Душанбе. — Мой муж был очень доверчивым и добрым, но не очень образованным человеком. Его было легко обмануть. Я думаю, что вербовщики пользуются доверчивостью таких людей».

http://lenta.ru/articles/2015/06/01/khorasan/

http://lenta.ru/articles/2015/07/27/isisasia/

http://lenta.ru/articles/2015/10/05/sirya/