Начинаю публикацию продолжительной  лекции Эндрю Маккея и Стива Татама перед командованием и офицерами спецподразделений Великобритании и Соединенных Штатов. Лекция прочитана по материалам одной из самых влиятельных книг по военному делу, теории и практике конфликтов “Behavioural  Conflict. Why Understanding People and their Motivations Will Prove Decisive in Future Conflict», изданных за последние годы.

Генерал-майор Эндрю Маккей проходил службу в Северной Ирландии, Боснии, Косово, Ираке, Ливане и Афганистане. В настоящее время возглавляет Complexas – военно-разведывательно-консультативную компанию, ориентированную на Азию и Африку. Один из самых авторитетных на Западе боевых командиров.

Командор Королевских ВМС С.Татам служил в Сьерра-Леоне, Ираке и Афганистане . Доктор наук по трем направлениям: международные отношения, философия и исследование операций, включая системный анализ. Преподает в Кембриджском университете и на специальных курсах для офицеров Великобритании, США и НАТО. Автор популярных книг.

Перевод осуществил  Аttiks1972, а моя дочь Александра сделала литературную редакцию.

Поведенческий конфликт от  генерала до cержантского состава: сложность, адаптация и влияние.

«Для того чтобы вооруженные силы  соответствовали стоящим перед ними новым целям и задачам, необходимо, чтобы  командиры  и личный состав,  включая как военных, так и гражданских лиц,  отвечали особым требованиям ведения контр-террористических операций.»

ПРОЛОГ.

В конце декабря 2007 десантно-диверсионный отряд морской пехоты из 40 человек патрулировал в безлюдной области к югу от Дамбы Каджаки.  Там  они  натолкнулись на одинокого фермера, сеющего что-то в поле. С учетом ситуации  в регионе и того факта, что  местное население давно бежало из-за непрекращающихся боевых действий, это было событием достойным расследования. Сезон посева заканчивался. Тем не менее,  этот человек рискнул начать посевные работы.  Сначала пе6хотинцы предположили, что он сажал мак. Однако но это предположение оказалось совершенно неверным.  На самом деле он сажал пшеницу и хорошо знал, как поздно он это делает.

Британия

Истоки и причины жестокости британской политики
в статье:
Преступления английского капитализма

Его ответ на очевидный вопрос «почему?» удивил командира патруля. Фермер сообщил, что из-за убийства Беназир Бхутто двумя или тремя днями ранее, он понял, что цена на пшеницу должна подняться, и хотел использовать это в своих интересах. Таким образом, перед пехотинцами оказался человек, которого, вероятно, можно считать  одним из беднейших в мире. Однако, он принял стратегическое, в его терминах, решение, основанное на знании мировых событий, далеко от него отстоящих.

Данная  работа исследует то, как мы можем влиять на человека, подобного встреченному. Как мы можем  менять его поведение в ходе конфликтов, в которые страна уже вовлечена, и в которые она окажется вовлечена  в будущем.

ВВЕДЕНИЕ.

В октябре 2009 Министерство обороны Великобритании опубликовало первую совместную доктрину по безопасности и стабилизации. Названная «JDP3-40, Безопасность и стабилизация: решение военных задач», доктрина стремилась ясно сформулировать общие приоритеты и принципы стабилизации государств с неустойчивыми режимами. Она  описывает процессы, которые имели бы место во время, или сразу после конфликта и направлена на поддержку  слабого или несостоявшегося государства, стоящего перед  серьезными  вызовами его власти: от обычной преступности до  полноценного мятежа.

Британия США нацизм

Истоки расизма в среде англоязычных народов
в статье:
Корни английского расизма

Как  отмечается в Стратегии по национальной безопасности Великобритании 2008 года, «начиная с конца холодной войны, произошло изменение международной обстановки. Противостояние между двумя противоборствующими центрами власти было заменено на более сложный и непредсказуемый набор отношений». В будущем эта сложность может выразиться в форме  Гибридной  Войны.

Эти два документа указывают на модель  и вероятную природу британских военных операций в будущем и на те сложности и неопределенности, с которыми они столкнутся. Похоже, недостатка в так называемых «Черных лебедях», не будет.

В этой работе  мы утверждаем, что военные операции Великобритании за прошедшие 15 лет определялись возросшим уровнем непредсказуемости и сложности. Специфические особенности были характерны для ситуации в Северной Ирландии, Боснии, Косово, Сьерра-Леоне, Ираке и Афганистане. И хотя ситуации в Боснии и Косово, казались чрезвычайно сложными, но, оборачиваясь назад,  по сравнению с проблемой Афганистана, становится понятно, что это были проблемы меньшего порядка. Но есть одно очевидное исключение – сегодня каждый бывший театр боевых действий постепенно стабилизируется, хотя еще недостаточно хорошо, на разных уровнях и сталкиваясь с серьезными трудностями, многие из которых еще впереди. При этом ряд комментаторов полагают, что Афганистан может не попасть в этот тренд.

Интересно, что каждая предыдущая кампания последовательно демонстрировала общую тенденцию: использование войск, обладающих большой ударной мощью само по себе недостаточно, чтобы разрешить конфликт. Это резко контрастирует с  ходом войны  на Фольклендах в 1982 году (последняя война, которая непосредственно угрожала Британской территориальной целостности и, возможно, последняя в проведении и планировании которой активно участвовали британские политики из правительства ), а также с войной в Персидском заливе 1991 года, которая, как мы покажем далее, была последним конфликтом эпохи индустриализма для британских Вооруженных сил.

1

Этнопсихология англоговорящих стран
в статье:
Национальный характер англосаксов

Нынешние конфликты происходят в век информации, где каждое событие может быть  непосредственно изучено и где события тактического характера могут часто  и неожиданно вторгаться  в область стратегии. Это  то,  что американский  адмирал  Артур Себровски, прежний руководитель Управления реформирования ВС США, назвал “самым важным изменением, с которым мы [американские вооруженные силы] столкнулись”.

Уровень участия британских военных в конфликтах информационной эпохи является предметом обсуждения, равно как и уровень политического и общественного внимания, который они могут привлечь. Однако современный опыт показывает, что роль вооруженных сил  будет и впредь оставаться  важной. Будучи хорошо дисциплинированными и организованными подразделениями, обладая большим потенциалом,  вооруженные силы имеют уникальную возможность быть использованными в тех  обществах, где трудно функционировать  гражданским структурам и неправительственным организациям  или где эти структуры вынуждены функционировать неэффективно, например, из-за ограничений в их деятельности.

Военное вмешательство не должно быть чрезмерно силовым. Мы действительно, полагаем, что несиловое  воздействие станет все более и более важным во влиянии на поведение людейНо чтобы это произошло, нужно более разумное и эффективное его применение, чем это имело место ранее.

Цель этой работы, таким образом, состоит в том, чтобы привлечь внимание к определенным изменениям  в стратегии, управлении и образовании, которые необходимы  для проведения поведенческого конфликта. Мы полагаем, что вооруженным силам  необходимо понять, в частности,  как эффективно соединить силовое (физические способы воздействия) и не силовое воздействие (психологические и социальные способы воздействия), имея целью осуществить серьезный поведенческий прорыв, для того, чтобы результаты могли стать более ощутимыми.

Было бы несправедливо предполагать, что это до настоящего момента  еще не использовалось британской военной доктриной. Глава 1 JDP0-01, Британской оборонной доктрины, например, дает определение Мягкой и Жесткой силы. Она, в частности,  заявляет: «История демонстрирует, что Мягкая сила обычно медленнее, более рассредоточена и более тяжела в управлении, чем Жесткая сила, хотя ее применение  часто более дешево, и эффекты от ее применения могут быть более устойчивыми. Две силы (Жесткая и Мягкая), возможно, должны использоваться вместе».

То же касается и  JDP3-40. Пока это четко сформулировано лишь в теории и нас беспокоит то, что данный тезис еще не  нашел своего применения на практике.  Мы полагаем, что необходимы серьезные изменения по адаптации и внедрению, чтобы превратить теорию Мягкой силы в структурированную, имеющую влияние военную деятельность, отвечающую потребностям текущих  и будущих операций.

Влияние и  Восприятие

«Одержать сто побед в ста сражениях не является наивысшим мастерством. Подчинить врага без борьбы – вот что есть настоящее искусство».

Сунь Цзы

Главным в нашем тезисе является  необходимость сместить влияние от периферии командного  мышления  к его эпицентру. Австралийский эксперт по Антитеррористической деятельности  Дэвид Килкуллен объясняет: «как правило, мы сначала планируем силовые операции, а затем проводим  информационные операции по их поддержке, чтобы объяснить наши действия.  Аль-Каида подходит к этому с другой стороны. При всем нашем профессионализме, по сравнению с врагом, наша общедоступная информация – вчерашний день. В военных терминах для Аль-Каиды  «информация – главный объект», для нас «информация – поддерживающий фактор».

Французский стратег антитеррористической деятельности  Давид Гaлула, возможно, более точен: «Если и была область, в которой мы были определенно и бесконечно глупее, чем наши противники, то это – пропаганда».

Чтобы быть ясным, мы не считаем, что пропаганда – ключ к успеху в будущем конфликте. Само слово очень спорно и вероятно неразрывно связанно с  тоталитарными режимами XX века и с эрой, когда даже нетоталитарное государство могло эффективно управлять общественным мнением (или, по крайней мере, эффективно подавлять его определенные элементы).

Однако слова Галулы привлекают наше внимание по ряду обстоятельств. Прежде всего, ясно, что проблемы, которые стоят перед британскими вооруженными силами с 2009 г., подобны тем, с которыми столкнулись  французские вооруженные силы во время  гражданской войны в Алжире,  более чем 50 лет назад.  Там имело место  хорошо организованное и быстро приспосабливающееся к изменениям, сопротивление.

Кроме того,  пропаганда происходит от латинского глагола  «propagare». Он означает посадку побегов растения в землю для воспроизведения и будущей жизни. Мы полагаем, что это весьма разумная аналогия для продвижения и роста новых идей и ценностей и, в особенности, для использования потенциала влияния с целью достижения целей.

Цель любого военачальника  уменьшить потребность в жесткой военной силе и особенно там, где непредвиденные потери являются тяжелой платой за продвижение вперед. Джонсон-Карти и Коупленд отмечают: «такая нелогичная тенденция часто затеняет  конструктивную роль социального влияния в современной жизни».

Обратите внимание на кампанию  по информированию общественности, связанную с деятельностью Красного Креста (ICRC). Конечно, никто не предлагает, чтобы такие общественно  важные дела  осуществлялись в социуме  самопроизвольно. Стоит обратить внимание на тот энтузиазм, который может породить  коммуникация между социумом и военными. Так Джонсон-Карти и Коупленд указывают: «Факты информируют; эмоции вдохновляют». Или другими словами, эмоции, вызванные Мягкой силой, могут быть чрезвычайно убедительными, когда применяются в правильных условиях и для соответствующей  аудитории.

Какое все это имеет отношение к текущей военной обстановке? Вот такое. Мы твердо уверены,  что в текущих и будущих сложных условиях окружающей обстановки британские вооруженные силы должны учиться  как можно быстрее, как  должным образом и осмысленно воздействовать на то окружение, в котором они находятся.

Современный конфликт требует, чтобы мы могли начать поведенческое изменение у воюющего противника, у населения, со стороны которого  армия противника получает поддержку,  и у тех, кто находится у власти в регионе военных действий или стремится ее получить. Мы предлагаем три аргумента в поддержку этого утверждения:

Во-первых, вооруженные  силы представляют собой  дорогой актив, и британский налогоплательщик справедливо требует лучшего соотношения цены и качества. В сложной финансовой обстановке с учетом возрастающих потребностей сектора  социальных услуг запросы вооруженных сил  должны  быть реалистичны. Может случиться так, что в будущем оборонное ведомство  будет не в состоянии провести полный спектр военных операций, которые оно проводило в прошлом. Министерство обороны может либо плакать и сожалеть, либо  адаптироваться.

Мы верим, что оно  приспособится и что при этом  необходимо и желательно, чтобы уже сейчас оно задумалось  о невоенных методах сдерживания противника и победы над ним. Проблема сдерживания будет затронута позже, но это непременное условие: предотвращение конфликта намного более желательно, чем вовлечение в него. Влияние и та роль, которую оно играет при изменении  поведения, могут серьезно повлиять на то, как  операция  планируется, как она развивается и поддерживается, и поэтому такое влияние  является  главным при ее проведении.

Во-вторых, общественное мнение  может иметь долгосрочное и решающее влияние  на характер и успех внешней политики и военных операций. Доведение информационных сообщений до целевой аудитории с тем, чтобы осуществить соответствующее изменение в поведении конкретных политических объектов, может оказаться определяющим в будущих конфликтах по сравнению с бомбардировками и обстрелами. Ни гражданские лидеры, ни военачальники не могут позволить себе игнорировать общественное мнение поскольку, особенно во внешней политике, это  мешает проведению операций.

В результате формирования мнения, что для многих в мире ведет к формированию восприятия действительности, люди будут делать выбор. Наша задача заключается в том, чтобы эти люди сделали «правильный» выбор. В Афганистане и, возможно, в будущих конфликтах  ключевой функцией, которую должны выполнять военные вместе с гражданскими лицами, должно стать о подталкивание людей к  совершению сознательного или неосознанного  выбора.

В-третьих, влияние это понятие  хорошо известное другим государственным ведомствам (OGDs). Все государственные департаменты заинтересованы в оказании влияния, и это  могло бы быть средством  для объединения межправительственной деятельности, той деятельности, которая выглядит  намного менее пугающей, чем общепринятые военные методы. Это важно поскольку, хоть вооруженные силы и продолжат играть определяющую роль в будущих комплексных операциях, но, как мы  отмечали  ранее, долгосрочные решения не могут быть достигнуты  путем применения оружия.

Бывший британский посол сэр Кристофер Мейер отметил: «координация действий между солдатом, сотрудником гуманитарной миссии и дипломатом практически отсутствовала».  Это позволяет предположить, что так называемый комплексный подход все еще не стал методологией пригодной для использования. То, что, по крайней мере, привлекало в комплексном подходе, и то,  что было обещано, так и не привело к получению  обещанных результатов.

Опыт говорит нам, что восприятие формируется  на основе  различных  источников. Иногда они могут быть основаны на собственном опыте,  но очень часто это не так. Они могут быть сформированы в результате взаимодействия в пределах сложных социальных сетей, семьи, племени, этнической группы, религии. Они могут быть сформированы в результате взаимодействия в пределах новой информационной среды, блоггеров, YouTube, сайтов и социальных сетей. Или, как мы узнали из Афганистана, они могут брать свое начало из других источников, насчитывающих  несколько веков, таких как Совет религиозных деятелей, Совет старейшин, предсказания, и нормы поведения, такие как Паштунвали.

Что мы действительно знаем, это то, что афганцы по сути своей  прагматики. Их отношение вырабатывалось на основе конфликтов, географического положения и религиозных ценностей. Мало кто хотел бы, чтобы вернулись времена правительства Талибан с его бесчинствами в период до 2001 года.

Таким образом, Афганистан внутренне готов, исходя из собственных интересов, интересов Великобритании, а также интересов региональной и глобальной безопасности, воспрепятствовать возвращению  крайне непопулярного бывшего правительства талибов. Действительно, мятеж уникален  тем, что это единственный случай,  когда он осуществляется предыдущим правительством страны. Без сомнения,  это должно сделать задачу Запада концептуально легче. Все что необходимо сделать  – это противодействовать, и в итоге устранить социальную поддержку Талибана.

И все же его осуществление без учета реалий окружающей обстановки было бы, конечно, чрезвычайно сложно. На земле так пострадавшей от конфликта подталкивать прагматиков в определенном направлении, заставляя их сделать наилучший выбор, -  проще сказать, чем сделать. Впоследствии мы узнали, что наш враг (в Афганистане, мы, возможно, напрасно относили его  к одной группе, которую мы называем Талибаном) также  сделал свой выбор.

Для несгибаемого идеолога единственной целью конфликта является изгнание «неверного захватчика»  из мусульманских земель.

Но в ‘Талибане’ не все являются идеологами: молодые люди, не имеющие собственности, наркобароны и преступные группы – все сплелись воедино, и все делают выбор в соответствии с уровнем своих  проблем: от отпора иностранцам, до решения проблем с бедностью, борьбы за власть и наркотрафик.

В обстановке тяжелой нужды и безнадежности Афганистана такие люди (из прагматических соображений) могут сделать любой выбор, если то, что предлагается, будет лучше чем то, что они уже имеют.

Восприятие – сильно мотивирующее обстоятельство для осуществления выбора. Это важно. То, что могло казаться коалиционным силам  глубоко неразумным поведением,  может  быть полностью рациональным для местного населения. В равной мере то же относится и к  поведению местного населения:  то, что кажется им вполне рациональным, может представляться нам полностью иррациональным. Последствия этого очевидны – наше собственное восприятие может быть глубоко неправильным, что, в свою очередь, может привести к принятию неверного решения.

Будучи  идеологами, нацеленными на долгосрочный результат, мы знаем, что командиры Талибана очень хороши в принятии интуитивных решений. Они оттачивали навыки на протяжении многих лет борьбы с врагом,  один из которых приходил на смену другому. Так как  войска объединенной коалиции  – ISAF в сущности, не создают новых военных проблем, отличных от тех, которые представляла собой  Советская Армия. Они могут позволить себе полагаться на интуицию и на быстрое принятие решений, а не на долгосрочные стратегические планы.

Все же, если мы рассматриваем идею навязывания сложного выбора командирам Талибана как часть нашего оперативного плана, мы должны быть в состоянии замедлить  их процесс принятия решений, возможно, принудить к коллегиальному способу принятия решений, посеять нерешительность, и, таким образом, вбить  клин между представителями умеренной и непримиримой оппозиции.

Такое понятие иногда упоминается как рефлексивный контроль: врагу предлагается набор заранее  продуманных вариантов и его подталкивают  к принятию такого  просчитанного решения,  которое может быть предсказано заранее и поэтому использовано к наибольшей выгоде. Дополнительно  к этому необходимо замедлить или лишить Талибан способности адаптироваться. Как  писал Джошуа Купер Рэмо  относительно  Хезболлы, они  уделяют мало внимания  успеху, но концентрируются на неудачах.

Таким образом, ключом к постоянной адаптации является осознание ошибок и плохого качества выполняемой работы, а не самодовольство от победы или достигнутого результата. В качестве примера Рэмо  ссылается на  историю Майкла Морица, феноменально успешного предпринимателя (он инвестировал $12.5 миллионов в Google при его создании), который постоянно стремится к адаптивному изменению стратегии: ни один план не должен применяться дольше, чем это необходимо.

Мы полагаем, что в этом подходе главная роль принадлежит влиянию, поскольку оно гарантирует, что учтены наиболее важные составляющие сложившейся ситуации при условии, что командиры на всех уровнях, готовы вновь и вновь возвращаться к их анализу.

Понимание общественной обстановки важно. Армия Великобритании  существенно продвинулась в понимании  культурного контекста, и, что еще более важно, превратило  знание в процесс  обучения солдат, участников событий.  Однако встает вопрос: достаточно ли мы инвестируем в обучение, когда воны ведутся с участием населения. Подобные войны  Киплинг в 1899 называл ‘дикими войнами мира’ .

Командиры должны уделять существенное внимание не только интеллектуальной оценке  окружающей среды с точки зрения тактики, но давать ей стратегическую и когнитивную оценку. Наше беспокойство вызывает тот факт, что данный вопрос пока не находится в центре действующей военной доктрины. У нас нет уверенности, что Министерство обороны  и правительство в целом, концептуально, культурно и организационно способны  помочь в  решении этого вопроса.

52-я бригада: тематическое исследование

«Не верьте тому, во что вы хотите верить, пока вы не узнаете, что это есть то, что вы  должны узнать»  Р. В, Джонс.

Ввод войск и последовавшее в дальнейшем  повторное освобождение стратегически важного города Муса-Кала были хорошо задокументированы. Возможно, меньше внимания было уделено размышлениям командования в ходе взятия города. Произошло это потому, что 52-я бригада была четвертым по размеру подразделением, размещенным  в провинции Гильменд. Она была введена через 18 месяцев с момента начала Великобританией  своих действий в провинции Гильменд, и предполагалось, что ее миссия будет окончена по истечении 2-х лет с момента начала операции в этой провинции.

Каждая задействованная бригада вела боевые действия по своему плану. Первой в прямые боевые действия была вовлечена 16-я десантно-штурмовая  бригада, ограниченная в ресурсах. Ее действия носили исключительно огневой характер. Действия 3-ей Десантно-диверсионной бригады с учетом уровня вооружений и количества личного состава были направлены на проведение рейдов и создание маневренных групп поддержки с целью дезорганизации и изоляции противника. 12-я механизированная бригада  была задействована в более крупных операциях, которые включали широкомасштабные зачистки, но у нее отсутствовали ресурсы достаточные для того, чтобы впоследствии закрепиться и удержать эти территории.

Каждая из этих операций оказывала серьезное воздействие на местное население. Возможность совершения выбора местными жителями модели поведения, тем не менее,  была существенно ограничена из-за недостаточности  присутствия войск коалиции и  страха перед возвращением Талибана.

Поэтому с самого начала планирования деятельности   52-ой бригады, было принято решение поместить население в самый центр оперативного плана. Главной целью стала задача – не отвоевание  новых местностей и огневые удары по противнику, а активное противодействие на военной линии при сосредоточении усилий на завоевание симпатий местного населения и укрепления в нем уверенности в устойчивости новой антиталибской власти.

Было определено, что там, где возможно, 52я бригада  будет зачищать, удерживать и закрепляться. Там, где это будет затруднительно перед бригадой ставилась задача сдерживания противника и нанесением ему максимальных потерь.  В качестве главной задачи было выделено оказание  влияния на население Гильменда, с тем,  чтобы  бригада могла получить, удержать и развить поддержку со стороны населения.

Такой приказ легче отдать, чем выполнить. Чем он отличается от тренинга по ознакомлению с культурными особенностями, который они проходят и как это реально осуществить?

Одна из трудностей состоит в неоднозначности   термина «население». Население может характеризоваться как   ‘хорошее’, ‘плохое’ и просто равнодушное. Оно может группироваться по этническому, племенному принципу, по наличию-отсутствию образования, делиться на богатое и  бедное, грамотное и неграмотное, религиозное и умеренное, на религиозных фанатиков, союзников и противников правительства и др.

Это, в сущности, экосистема конфликта, где действия одного участника так или иначе оказывают влияние на другого и где каждый участник стремится достичь определенного уровня преимущества над другими. Существенно то,  что все: военные, дипломаты и сотрудники гуманитарной миссии являются участниками этой системы. При этом, каждый может повлиять положительно или отрицательно на  другого, равно как и на тех, на кого они прямо или косвенно стремятся влиять.

Действительно ли реалистично поместить такую туманную конструкцию в центр мыслительного процесса командиров? Мы утверждаем, что при проведении контртеррористических операций  у командира нет другого выбора кроме как сделать такие идеи  центром его мыслительного процесса.

Сделать иначе, означало бы проигнорировать население, которое является определяющим фактором победы или поражения в контртеррористической операции. Однако мы полагаем, что, делая население центром внимания, (что  легко продекларировать),  не достаточно  будет применять только силовой подход или думать, что уничтожение все  большего числа повстанцев  станет  гарантией успеха.

Данное обстоятельство в настоящее время понято большинством командиров. На всех уровнях они стремятся избежать жертв среди гражданского населения и сопутствующего ущерба. Однако недостаточно внимания уделяется средствам, при помощи которых это  самое население будет  обрабатываться, убеждаться, информироваться и склоняться на нашу сторону.  Говоря иначе, выбор, который население сделает, должен быть подкреплен информационно-разъяснительной работой, которая должна сделать его необратимым . В конечном счете,  это определит успех или поражение.

Тот же самый аргумент может быть отнесен и к повстанцам. Например, примирение становится возможным, когда повстанец осознает, что для него это наиболее прагматичный выбор. Мы можем не сомневаться: если мы сами не сформируем необходимые обстоятельства, они будут сформированы  врагом. Поэтому операции по оказанию влияния в основном и состоят  из  такого «формирования». Однако их роль слишком часто низводится до  уровня оперативного мышления.  В условиях современной оперативной обстановки, это подобно попытке сделать форму превалирующей над  содержанием или количества над качеством. Ни то, ни другое не срабатывает.

При планировании развертывания 52й бригады отсутствие у Министерства обороны общего понимания данного  вопроса создало проблемы. Академия Генерального штаба  не смогла предоставить ни письменные инструкции, ни соответствующим образом подготовленных военных экспертов, которые могли бы дать боевым командирам нужный совет. Первоначально ожидалось, что поддержка будет предоставлена со стороны Управления планирования и информационных операций Министерства обороны (DTIO),  но от этого пришлось отказаться, когда стало понятно, что они позиционировали себя как источник общей стратегической информации. При этом, бригада нуждалась в конкретных советах и инструментарии воздействия на тактическом уровне.

Внештатному исследователю Академии Министерства обороны Доктору Дэйву Слоггетту вместе с небольшим коллективом Группы перспективных исследований и поддержки  (ныне несуществующей) в конце концов  удалось оказать помощь   бригаде в выработке подхода. При этом, они столкнулись с жестким сопротивлением со стороны DTIO, которое, несмотря на неспособность  предложить требуемую поддержку, не хотело видеть  никого, кто бы работал  ‘в их области’.

Слоггетт очень четко определил, почему предлагаемые DTIO и другими межправительственными организациями продукты были малопригодны на тактическом уровне:

Любой относительно упрощенный анализ субъектов воздействия, с которыми работают  в Ираке, быстро позволяет понять, что  просто набор сообщений, направленных на суннитские и шиитские общины, не работает. То же  применимо и для  некоторых областей Афганистана. В то время  как некоторые элементы сообщений направлены на всю совокупность субъектов воздействия  и пытаются найти отклик у сообщества в целом, всегда будут существовать  элементы, которые должны  иметь избирательное воздействие.

Необходимо попытаться понять  специфические локальные проблемы и поводы для недовольства непосредственно на конкретной территории. Такие идеи о применении  сбалансированных  сообщений, направленных как  на региональные сообщества, так на местные,  – безусловно, шаг вперед. Они должны применяться совместно с тем, что можно назвать  стратегическим подходом в коммуникации, по отношению к  более широкому кругу объектов воздействия на международной арене, в рамках  целей и задач  текущих операций.

Обоим авторам с общим опытом, полученным на семи театрах военных действий, очевидно, что мало того, что указания, поступающие из Уайтхолла, представляют собой  размытые и смутные директивы  в момент, когда они достигают тактического уровня, но они и  практически не могут  быть применены на низовом уровне.

Происходит это не потому, что они неважны (безусловно, мы признаем, что для внутренних субъектов воздействия и сил коалиции они могут быть жизненно важными). Дело в том,  что они мало или совсем непригодны  для солдата или местного жителя во время, например, патрулирования на расстоянии километра от базы передового развертывания.

Поэтому искусство заключается в том, чтобы гарантировать, что сообщение соотносится с местными событиями, учитывает местное восприятие, и в тоже  время  несет в себе информацию об оперативной обстановке. Приоритет должен быть отдан локальной динамике, но это может быть достигнуто только путем установления неустойчивого равновесия между последовательностью действий  и способностью гибко вписаться в события, происходящие в конкретном месте.

Так, например, то, что не могла себе позволить 52-я бригада, это наличие двух патрулей: один в верховье долины Герешк, а другой в верховье долины Санджин, каждый из которых сообщал о наркотиках  свое.  В одном случае  “не волнуйтесь, мы их не уничтожим, потому что мы не хотим, чтобы началось восстание”, в то время, как в другой долине, они сказали, что “мы собираемся их уничтожить”.

Необходимо  единообразие в отдаче приказов, допуская при этом  их корректировку на местном уровне. Это является сложной задачей для исполнения. Упомянутая 52-я бригада  применяла  ‘динамическое воздействие’. В сущности,  это включало делегирование до нижнего уровня возможности оказывать  влияние, учитывая  местную обстановку, события и людей. Для осуществления этого влияния в бригаде, батальоне, роте была создана организационная структура, подобно той,  которую  мы организуем для управления  процессами ISTAR30, связанными с оказанием влияния.

Такое фрагментарное понимание  позволит иметь ситуативную осведомленность и правильную интерпретацию ситуации,  в рамках проведения контртеррористической операции. Это необходимо для успеха. Каждое поселение, улица, деревня, район или город содержат массу постоянно развивающихся  противоречий, двусмысленностей, надежд и страхов. Получить к ним доступ и использовать их в наших интересах возможно только на локальном уровне и невозможно при помощи направляемых издалека директив общего характера.

Неотъемлемым условием этого является доверие. Мы должны наделить необходимыми полномочиями наших людей, особенно сержантский состав, принимающий решения, а также рядовых.  Однако как мы видим, такое  расширение полномочий, любым значащим способом, случается не часто.

Операции по оказанию влияния описываются  как «информационные операции плюс запланированные силовые  операции». Это определение кажется нам очень ограниченным. Оно предполагает применение метода прямого силового воздействия. При использовании такого метода врагу переходит инициатива и оценка ситуации на поле боя.  Как следствие, действия, связанные c методом прямого силового воздействия не противодействуют  вражеской  пропаганде, а  укрепляют ее. Равно как и зачистка территории без ее последующего удержания позволяет противнику получить преимущество, которым он при таком половинчатом подходе, как правило, пользуется.

Исходя из опыта боевого применения 52-ой бригады, мы полагаем, что требуется более широкое определение. Один из самых ранних выводов, которые сделан на опыте  52-ой бригады, состоял в том, что Министерство обороны не смогло эффективно применить  не только информационные операции, но также и психологические операции, операции со СМИ,  действия по привлечению на свою сторону, а также военно-политические и оперативно стратегические планы. Все они являются компонентами того, что 52-ая бригада хотела бы назвать Влиянием. Все эти компоненты – ключевые инструменты  для реализации одной и той же вещи.

Это может быть показателем того, что концепции информационных операций не получили такого же быстрого развития, как  концепции других видов операций. В период холодной войны ответственность за проведение  информационных операций  не могла быть децентрализована.  Пропаганда, проведение секретных операций и операций  по введению в заблуждение, ввиду секретности  этой сферы и возможности негативных последствий,  требовали сохранения контроля над ними на высшем уровне. Но мы утверждаем, что при проведении контртеррористических операций, децентрализация абсолютно необходима.

И это должно быть доведено до логического конца. В книге « Морская звезда и Паук», Ори Брэфмен и Род Бекстром так определяют требования к гибридным организациям:  в них  иерархия и централизованный  контроль сочетаются с автономией и делегированием. Больше власти и ответственности должно быть предоставлено командирам взвода и роты – они знают население, местную жизнь, ее темп и факторы, влияющие на нее.

Они знают, насколько повстанец может быть или не быть силен в определенной области. Они понимают как местное население видит окружающую обстановку и могут поэтому обратить свое внимание на это – или, по крайней мере, должны попытаться, независимо от того, как сложно это в действительности. Брать на себя ответственность за оказание влияния на местном уровне, предполагает, что придется жить с последствиями такого влияния. Брэфмен и Бекстром определили требование для определения наиболее правильной точки децентрализации’, где нахождение участника организации, рассматривается с позиции его нахождения на отрезке «централизация-децентрализация». Для достижения таким участником наиболее правильной точки децентрализации, он должен быть наделен соответствующими полномочиями и средствами.

Академики и Теоретики

Формирование командного мышления отличается от обычной подготовки, которую командир должен провести, прежде, повести личный состав  в бой, будь то персональная, логистическая, политическая, юридическая, личная  и др. виды подготовки.  Перед началом развертывания 52 бригады, большое количество времени было уделено самоподготовке и изучению основных материалов, не только в хорошо преподаваемой в штабных колледжах теории проведения контртеррористических операций, но и в значительно менее  известной области военных знаний – поведенческой психологии, экономике и, по мере расширения кругозора, в области философии.  Мы верим, что ключ к освоению техник воздействия и доведения их до максимально низшего звена находится  среди пыльных учебников.

Командный состав  52-й бригады тщательно рассмотрел  много концептуальных идей во время  подготовки (это можно назвать обучением перед развертыванием), и большая часть этой работы стала частью оперативного плана. В сущности, командный состав стремился  не использовать подход – «забыть  и заново продумать» существо проблем, с которыми бы столкнулась бригада при развертывании. Как ни странно, отправной точкой  была необходимость понять, что мотивирует людей  и в основу  первой  модели, был положен HomoEconomicus (‘экономический человек’).

HomoEconomicus – карикатура на то, кем  через некоторое время, по предположению экономистов, должны стать люди. Модель предполагает, что люди рациональны и откровенно своекорыстны – хотя то, что составляет или определяет понятие ‘действовать рационально’, спорно.

Что действительно вызвало интерес у 52-й бригады, было то, за что HomoEconomicus получил признание  в кругах государственной политики. Это произошло потому, что он дал основание полагать, что оказывать влияние на поведение человека – это довольно просто. Для борьбы с преступностью, например, все, что должны сделать политики – это ужесточить наказание. ‘Когда  затраты на совершение преступления превышают  возможные выгоды,  потенциальные преступники, понимают, что совершение преступления больше им невыгодно,  и таким образом, не совершают его ‘. Производной  от теории  HomoEconomicus–является рациональная теория выбора, которая на самом простом уровне утверждает, что прежде, чем совершить осознанный поступок, человек обдумывает его. Как однажды заметил Мэтью Тейлор:

‘В течение некоторого времени модель HomoЕconomicus, казалось, работала достаточно хорошо: предложите людям выбор, и они будут действовать в своем собственном интересе и, делая это, заставят  саму систему работать лучше для всех. Это не полное представление о человеческой деятельности, но  удобное и легкое решение. Поэтому оно и стало превалирующей точкой зрения у большинства влиятельных политиков в США и Великобритании. ’

Могли ли эти умопостроения помочь  бригаде создать  рабочую базу для выработки стратегии влияния?  По мере того, как  52-я бригада развивала планирование, казалось, что да,  – хотя, как это было точно отмечено,  - все теории имеют своих сторонников и противников. Но позднее, имея возможность оглянуться назад, мы уже в этом не уверены.

‘В течение последних двух десятилетий экономисты вновь и вновь открывали что-то новое в поведении человека —  в истинном, иррациональном, противоречивом поведении человека,  в том, что так отличается от предсказуемого поведения  “экономического человека”, который так удобен в качестве модели.

Но где-то подготовка должна была начаться, и в отсутствие более широкой поддержки,  для командования 52-я бригады, такая подготовка стала дорогой новых открытий. Эта дорога привела, впоследствии,  к созданию  Дэниелем Канеманом и Амосом Тверски  работы под названием « Принятие решений в состоянии неопределенности: правила и предубеждения».  Она представляет собой  ряд статей, которые послужили основой для  дебатов  между экономистами, философами и психологами, Книга заложила основы  для концептуального мышления, которое впоследствии развилось в поведенческую экономику.

Вопросом, вызывавшим наибольшие споры в их дебатах, была необходимость признать, что человек полагается на ошибочные суждения при принятии  решений. Эвристика – не что иное как здравый смысл, ‘практический опыт’, наиболее простой путь  или ‘интуитивное суждение’, необходимые для того, чтобы люди могли быстро принять  решение или сделать выбор. Статья Канемана и Тверски содержит вывод: «люди полагаются на ограниченное число эвристических принципов, которые сводят сложные задачи по оценке вероятностей и определению  ценностей к  упрощенной оценке событий. В целом, эвристические подходы  довольно полезны, но иногда они приводят к серьезным и систематическим ошибкам».

Иначе говоря, эвристика ведет к необъективному восприятию, и такое восприятие может привести к тому, что выбор окажется либо ограничен, либо предопределен. Рассмотрим следующий пример: Бита и шар стоят 1.10£. Бита стоит  на 1£ больше, чем шар. Сколько стоит шар? Большинство людей, в течение непродолжительного времени, ошибочно решат, что шар стоит 10 пенсов. Канеман и Тверски утверждают, что причина этого состоит в том, что мы используем две системы для суждения и принятия решения. Есть те, кто обладают интуицией и мыслят «сердцем», такие люди часто дают правильный ответ, но ответ может быть и неверным,- (цена шара в этом примере -  5 пенсов).

Вторая система для принятия решений и вынесения суждений – более медленный и взвешенный набор мыслительных процессов, который происходит в голове. При том что те, кто ее используют,  скорее  дадут правильный ответ, они тоже  во многом полагаются на познавательный процесс, и, как следствие, имеют склонность  к интуитивным догадкам – и дают  неправильные ответы. Решения подобного рода, – особенно в конфликтной среде,–  требуют непрерывной переоценки.

Но что позволяет нам утверждать, что Поведенческий Конфликт заслуживает большего внимания  и применения в современных условиях? Мы полагаем, что как в сфере  стратегических коммуникаций, так и информационных операций, в течение нескольких десятилетий, мы применяли  к нашей политике по проведению информационных операций, эквивалент ‘Экономического Человека’. Вместо того, чтобы действительно применить психологию к поведенческим аспектам и затем делать соответствующие выводы, как доведение информации и создание выбора могут быть применены. Если мы стремимся влиять на поведение, с тем, чтобы заставить сделать нужный нам  выбор, тогда мы должны будем радикально изменить и наш подход и методологию.

Недавняя книга “Суперфрикономика» смело заявляет что: ‘Люди не ‘хороши’ или ‘плохи’. Люди – это  люди, и они реагируют на стимулы. Хорошо это или плохо, но если вы найдете соответствующие рычаги, то ими  почти всегда можно управлять. Влияние это наука о том, какие рычаги являются правильными и как их применять. Для 52-й бригады это означало исследовать дополнительные концепции – особенно идеи о выборе. В рамках этой работы,  мы предлагаем  пять ключевых идей и понятий из  мира поведенческой экономики (существует еще много других, но те, что мы предлагаем, наиболее значимы для Поведенческого Конфликта).

Теория перспективы. В  конце 1970-х,  Кэнеман и Тверски разработали  «теорию перспективы». Она была призвана объяснить поведение людей в условиях, связанных  с риском и неопределенностью. В теории было впервые открыто явление, называемое «ставкой дисконта». На практике это означает, что мы ценим владение чем-то сегодня намного больше, чем большим количеством  той же самой вещи в будущем. Эта теория предполагает, что люди более мотивированы потерями, чем прибылью. В результате они готовы затратить больше энергии, чтобы избежать потерь, чем получить выгоду.

Мы предполагаем, что подход «здесь» и «сейчас»  становится крайне рискованным в сочетании  с концепцией  «ставка дисконта», помноженной на понятное нежелание думать о «завтрашнем дне», пребывая в «сегодняшнем дне». Все это порождает новый взгляд на получаемую информацию. Примером того, как Теория Перспективы может быть неправильно применена  в ходе  конфликта, является стремление, как военных, так  и специалистов  по развитию – обещать много, но давать мало. Это порождает у людей надежды, которые затем оказываются нереализованными,  что заставлять людей не верить в долгосрочные планы развития. Это, впоследствии,  приводит к тому, что они скорее стараются  избежать какого-либо нового ущерба, чем   стремиться к  дополнительной выгоде.

Конкретный пример – заявление о том, что определенные привилегии будут предоставлены, если дамба Каджаки в Гильменде полностью войдет в эксплуатацию  и производство электроэнергии существенно возрастет. Для большинства афганцев подобного рода  преимущества,  равно как и перспектива  иметь  эффективно работающую дамбу,  так далеки от них, что вряд ли можно полагать, что это  тот фактор, который мог бы изменить их поведение или мог бы ограничить деятельность вооруженных групп вокруг дамбы. Урок, который  можно извлечь  из Теории перспективы для оказания воздействия: воздействие должно затрагивать что-то, что является материальным  и очевидным, а не абстрактным и неясным,  независимо от того, является ли на самом деле дамба Каджаки  важным стратегическим объектом.  Влияние должно быть привязано к окружающей обстановке и конкретным людям.

Якорение. Как продемонстрировала работа  Канемана и Тверски  -  людьми, которые  вынуждены выбирать между интуитивным и осознанным мышлением,   можно легко управлять, заставляя их делать выбор на основе заранее заданных данных. Они показали, что люди делают свои оценки, отталкиваясь от начальных данных, выстраивая их таким образом, чтобы получить  окончательный  ответ. Начальные данные могут содержаться в самой  формулировке проблемы, или могут быть результатом, полученным в процессе решения. Именно это явление они назвали якорением. Лучшей иллюстрацией является выдержка из их статьи:

«Для демонстрации  эффекта якорения, участников попросили оценить различные количества, выраженные в процентах (например, процент африканских стран в ООН). Для каждого вопроса начальное значение между 0 и 100 , определялось на колесе удачи, которое крутили  в присутствии участников. Участников попросили определить, было ли данное (произвольное) начальное значение завышенным или заниженным и затем сделать свою оценку, двигаясь  вверх или вниз от этого значения. Различным группам предложили различные начальные значения для каждой задачи. Эти произвольные значения  оказали заметное воздействие  на оценки участников. Например, средние оценки участников по  африканским странам в ООН составляли 25% и 45%, соответственно, для групп, которые получили 10% и 65%- в качестве  начальных значений».

Говоря иначе, произвольно выбранное число оказало сильное воздействие на человека при принятии им решения. Мы полагаем, что этот принцип является очень полезным для Вооруженных сил, для оказания влияния в ходе участия в конфликте. Этот принцип может серьезно повлиять  и  на то, как противник будет вести военные действия. Например, сброшенная листовка, с изображением зверств  Талибана по отношению к невинным гражданским лицам ни подталкивает людей сделать выбор – не поддерживать  Талибан, а на самом деле, «укрепляет» их веру в том, что поддержка Талибана – наилучший выбор, чтобы избежать того, что  изображено на листовке.

Мудрость Толпы. Здесь рассматривается вопрос, насколько существенным может быть мнение отдельных индивидуумов  при влиянии на деятельность толпы. Согласно теории,  члены толпы должны быть  очень восприимчивы  к мнению других. Действительно, они могут даже начать подражать друг другу и соглашаться, вместо того, чтобы иметь собственное мнение. Афганское общество склонно не к индивидуальному, а к  коллективному принятию решений.

Совет  старейшин – «шура»,  рассматривает много сложных вопросов связанных с ключевой проблемой: как не позволить Талибану действовать  в данной области. Если их решение будет не эффективно, существует угроза, что Талибан  может вернуться и убить их. Если они будут выражать свое мнение слишком открыто,- как  отдельные индивидуумы, они рискуют быть убитыми. Так как же повлиять на этих людей? Как мудрость такой толпы может привести к решению этой проблемы? Как мы можем помочь сделать правильный выбор?

Афганская ситуация специфична тем, что один  человек здесь  может иметь такую харизму, власть, и обладать таким весом,  что все, так или иначе, делают то, что он хочет. Для Афганистана характерно скорее не коллективное принятие решений, а вежливая готовность следовать решениям вождя или старейшины.

Формирование Выбора. Кэнеман и Тверски провели углубленное исследование, как осуществляется выбор. С точки зрения применения влияния это важно, поскольку имеет отношение к тому, каким образом осуществляется передача сообщений. Вот наглядный пример. Одной группе  участников, были сказано, что в США готовятся  к вспышке заболевания, которая убьет 600 человек. Существуют две альтернативных программы, которые могут быть предложены для борьбы с этим заболеванием. Какая должна быть выбрана?

Программа A, которая гарантирует, что  200 человек будут спасены,  или Программа B, которая предлагает вероятность 1:3, что все 600 будут спасены и вероятность 2:3, что никто не будет спасен? Кэнеман и Тверски спросили у группы, какой выбор они бы одобрили?

Второй группе участников дали ту же самую преамбулу, но предложили другой выбор. Программа C, если бы была принята, выглядела бы так, что 400 человек погибают и программа D – вероятность 1:3, что никто не умрет и 2:3 вероятность, что умрут 600 человек. Снова, у них спросили, какую из этих двух программ они бы выбрали. Ясно выбор между A и B – точно такой же, как выбор, представленный для C и D, и все же участники дали различные ответы, в зависимости от способа, которым был сформирован их выбор.

Мы полагаем, что коалиция изо всех сил пытается создать  в Афганистане такой выбор, который мы просим применить  в стране,  пострадавшей от войн. Самым простым примером было бы предложить демократию. Будучи хорошо понятной для либеральных стран Запада, демократия  встречает непонимание в развивающихся странах.  Для  них решение голосовать или за кого голосовать, не столь важно по сравнению с выбором, представленным Талибаном, или выбором в рамках их  общественного окружения, или выбором между  жизнью и смертью. Мы утверждаем, что до настоящего времени в Афганистане,  мало обращали внимания на то, как выбор мог бы быть правильно сформирован, чтобы изменить индивидуальное и коллективное поведение.

В основном альтернативы выбора, который предоставляется афганцам в настоящее время, слишком прямолинейны: мак-это плохо /  пшеница-это хорошо; Талибан – это зло/коалиционные силы – это добро и так далее. В действительности: что мы постоянно не понимаем, то, что нам представляется  неразумным поведением, является абсолютно рациональным для человека, стоящего перед жестким выбором с последствиями для жизни.

Либертарианский Патернализм.  Эта идея использует мягкое подталкивание или Надж, чтобы оказать позитивное влияние на осуществление выбора,  оставляя  людям  варианты  для такого выбора. Касс Састейн и Ричард Талер в книге «Мягкое подталкивание» , пишут:  «За прошедшие три десятилетия психологи и поведенческие экономисты узнали, что на выбор людей могут оказывать существенное влияние едва уловимые особенности общественного окружения. Подобные результаты свидетельствуют о том, что, даже когда у людей есть свобода выбора, на них влияет  или их подталкивает к принятию решения то окружение, в котором они находятся».

Во многом, как и в предыдущем примере, эта идея использует «архитектуру принятия решений». Изменяя способ представления выбора, осуществляется «подталкивание» людей к требуемому действию, фактически ничего не запрещая и не создавая дополнительных стимулов.  Вновь стоит задаться  вопросом, возможно ли применение  таких благородных идей в зонах конфликтов?  Можно ли использовать концепцию мягкого подталкивания в отношении населения деревни, для сопротивления  влиянию Талибана? На что была бы похожа архитектура выбора?

Одним из первых примеров архитектуры «выбора», использовавшаяся в Афганистане, была Национальная Программа Солидарности, которая в 2004 г. имела целью подтолкнуть тысячи деревенских общин  к самостоятельному  управлению процессом восстановления. Целью  программы являлась  децентрализация  принятие решений  и передача власти и ответственности на места. Единовременные субсидии выдавались по трем простым критериям. Деревня была обязана выбирать своих руководителей  тайным голосованием, проводить собрание сообщества для выработки плана реконструкции  и разместить средства на счете, доступном публичному контролю.

Было применено простое подталкивание, которое не было явно направлено на получение конкретных  результатов или достижение целей, и которое  учитывало местную специфику. Как все это соотносится с британским военным присутствием  в Афганистане и с будущими конфликтами? Мы полагаем, что такое понимание является наиболее продуктивным при проведении операции по влиянию в эпоху гибридных конфликтов.

Все примеры, которые приводились выше, были направлены на оказание влияния на поведение и на осуществление  выбора, который сделан  в тех условиях, в которых они сами  уже оказались, а не в тех, которые  мы бы предпочли видеть. Но мы осознаем, что такие идеи не существуют в вакууме и что они должны  находить применение  в соответствующей социальной, культурной и экономической обстановке, более того, учитывать и исходить из нее.

Необходимо  осознавать, что для достижения успеха, просто применение этих идей, через призму западной либеральной демократии, приведет к провалу. Поэтому командир должен быть специалистом и в других областях экспертных знаний. В случае Афганистана, командование  52-й бригады сумело  понять, что неадаптированное применение  экономических  методов в стране, которая находится на 181  месте из 182 индекса гуманитарного развития ООН, окажет негативное воздействие на операцию по оказанию влияния.

Экономика. Для того чтобы применение влияния в поведенческом конфликте было эффективно, его не следует применять только для усиления безопасности или уменьшения насилия. Любое политическое урегулирование–подобное тому, к которому мы стремимся в Афганистане, требует управления (вместе с верховенством закона), безопасностью и экономическим развитием. В своей книге”The Bottom Billion” (Миллиард снизу)  Пол Колье говорит о четырех ловушках, которые препятствуют развитию или направляют по неверному пути  беднейшие слои населения планеты: конфликты, природные ресурсы, отсутствие у страны выхода к морю и плохое управление.

Он утверждает, что  одну  или несколько таких ловушек можно обнаружить  в каждой стране, где проживает беднейшее население планеты. Афганистан попал  во все четыре ловушки.

Конфликт является причиной бедности,  низких доходов,  способствует напряженности. Низкий уровень экономического  роста означает высокий уровень безработицы и ведет к появлению большого количества недовольной молодежи, готовой протестовать. Конфликт разрушает инфраструктуру и отпугивает инвесторов, что еще более  ограничивает возможности. Природные ресурсы: кроме опиума в Афганистане есть небольшие запасы угля, природного газа и некоторых полезных ископаемых.

Медные залежи были обнаружены, но не разработаны, вследствие проблем с безопасностью и сложностей с логистикой. Однако масштаб опустошения после стольких  лет конфликта таков, что ни одно месторождение  сегодня не подлежит коммерческой эксплуатации, чтобы давать прибыль стране. И даже если они  и могли бы использоваться в интересах страны, то согласно работе Колье:  если природные ресурсы и приносят богатство, то оно редко возвращается к обычным людям.

Отсутствие выхода к морю создает проблему  для социального развития и не может быть изменено страной. Если у страны напряженные отношения с соседями, у нее нет возможности экспортировать. Так  Швейцария может экспортировать через Италию или Германию – ни с одной из этих стран у нее нет проблем,  – Уганда вынуждена сотрудничать с Кенией, Суданом, Сомали, Руандой, Конго и Танзанией. Для Афганистана выбор одинаково проблематичен, или Иран, или Пакистан – другие «северные» страны исключены из-за их собственной удаленности. Без надежных условий для экспорта, не имеющие выхода к морю страны неспособны участвовать в мировой экономике.

В такой ситуации применение мягкой силы и влияния  на региональной основе, является единственным средством для получения прибыли от эксплуатации минеральных  ресурсов или нахождения экспортных рынков продовольствия.  Вполне реально упаковать и заморозить стручковый горох и доставить его в супермаркеты  Великобритании из Кении.  Но организовать то же самое  в Афганистане -  невозможно.  Продовольственный рынок Афганистана будет оставаться местным (для данного региона), и это в том случае, если хватит достаточного  уровня влияния, чтобы он таковым стал.

Наконец, плохое управление: три четверти беднейшего населения живут  в странах, которые либо находятся в состоянии дезинтеграции, либо уже стали несостоявшимися государствами.

Большинство текущих конфликтов происходят в странах, где проживает беднейший миллиард населения планеты. Недавние афганские выборы  со всей очевидностью показали ограниченность системы управления в Афганистане. Колье приводит убедительные данные, что страны с низким доходом, изо всех сил пытающиеся привить у себя западную демократию, лишь вредят собственному экономическому и политическому развитию, усиливая деструктивные процессы.

Как показывает мировой опыт, только в странах со средним уровнем доходов населения демократия может пустить корни. Афганистану суждено оставаться страной с низким доходом населения еще многие годы. Мы полагаем, что указанные обстоятельства, вкупе с им подобными,  должны учитываться  как на этапе развертывания частей, так и в текущих, и в будущих операциях.

Многие из солдат 52-й бригады имели опыт действий в Ираке, и хотя можно было найти что-то общее с действиями в Афганистане, было бы неверно объединять их. Действительно, если мы согласились с доводами Колье тогда, мы должны согласиться, что  Ирак не подходит для моделирования ситуации в Афганистане. В то время как Ирак имеет все предпосылки для успеха, Афганистан, согласно теории Колье, предрасположен к неудаче.

Все же, используя различные альтернативы,  Афганистан мог бы развить свою инфраструктуру, накормить собственное население и, возможно, вырасти экономически. Согласно  устоявшимся стереотипам – это невозможно, пока продолжается конфликт, но  как показывает опыт,   контртеррористическая операция не дает результатов, пока сопротивление идет с  самых низов. С какого-то момента такая операция должна сопровождаться процессом политического урегулирования, который направлен сверху вниз.

Создание влияния. Старая поговорка «живи и учись», должна быть полностью изменена во время войны на «учись и живи,  иначе умрешь».

Недостаточно лишь писать о влиянии в составе военной доктрины. То, что  52-я бригада стремилась  определить в Гильменде в качестве понятия «влияние», не имеет четкой доктринальной или академической  основы. Когда у 52-й бригады,  во время обучения перед развертыванием, возникла потребность ввести обучение по проведению операций  влияния, обнаружилось, что ранее по этому вопросу было написано  крайне мало.  Существует большое количество доктрин  относительно применения информационных операций, психологических операций и т.п.  В бригаде пришли к пониманию,  что все они плохо применимы на тактическом уровне и не дают информации  солдатам, о том, как конкретно оказывать влияние.

Необходимо нечто иное – тактическая доктрина по применению несиловых методов воздействия, которая бы  объяснила, как рота, боевая группа и бригада могут использовать несиловое воздействие. Это намного больше, чем просто довести информацию. Воздействие достигается путем  использования комбинации силовой  и несиловой деятельности. Для достижения  устойчивого успеха, необходимо полное понимание со стороны аудитории.

Успешные информационные операции –  это операции (в основном несиловые), которые используют активность, как военных, так и гражданских лиц, которым объясняется, почему та или иная активность осуществляется. Влияние, таким образом, отличается от информационных операций, тем, что имеет более  комплексный  подход и  более высокую цель.

Линейное мышление несложно, но в условиях оперативной обстановки, требуется многоуровневое мышление, обладающее способностью восприятия  второго и третьего уровней. Приходится учитывать то, что находится слева и справа, выше и ниже вашей непосредственной цели. Следует со всей очевидностью признать,  что конфликт является продолжением политики,  и что все военные усилия, и  вся деятельность,  должны быть направлены на достижение целей, сформулированных с политической точки зрения. Ориентироваться в такой быстроменяющейся обстановке может быть сложно, особенно, с учетом величины ставок и очевидным риском ее неправильной оценки. Дэвид Гэлула заметил,  что в контртеррористических операциях:

«Политика становится активным инструментом при проведении операций.  Военные и политические действия  так переплетены, что их практически невозможно разделить; на самом деле каждая военная акция должна учитывать политические последствия, которые она порождает и наоборот».

Главной в любой политической стратегии, поэтому, является стратегия влияния. Политическая  стратегия,  в свою очередь, должна являться основой для эффективного осуществления  влияния на тактическом и оперативном уровнях.   В Ираке, в 2007, например, была разработана стратегия влияния более высокого уровня. Ее целью было подтолкнуть различные сообщества к политическому урегулированию, направленному на уменьшение  насилия в обществе. На более низком уровне это касалось  рабочих мест, экономического развития и изоляции боевиков от населения. Никто не предполагал, что при таком многомерном  иерархическом  применении последовательного влияния,   передача базовых сообщений работала и отвечала требованиям обстановки.

Одна из причин, почему все это было настолько проблематично для 52-й бригады, и почему эта концепция  является относительно новой, связанно с тем, что  традиционное армейское обучение подталкивает командиров к силовым решениям.  И что еще более важно, то, что успешная военная карьера – особенно на уровне младшего офицерского состава – строится именно на применении  жесткой силы. Как отметил Норвел Де Аткин: ‘Конец  карьеры, как для  профессиональных военных карьеристов, так и для неудачников, случается тогда, когда они выпадают из основного потока».

Таким образом, у британских вооруженных сил нет практиков-профессионалов по проведению информационных операций, нет операторов СМИ или профессиональных специалистов по психологии. Вместо них, временно (на два-три года), от каждого рода войск,  направляются добровольцы, полные энтузиазма и благих намерений. Они прилагают все усилия, не имея образования,  при том, что они едва ли когда-нибудь  вернуться  к  исполнению этих обязанностей.

Усугубляет положение то, что многие из тех, кто заполняет эти вакансии, фактически являются резервистами (IA) и часто оказываются  в бригаде или  дивизии при прохождении тренинга по подготовке к ведению боевых действий. Иными словами, они оказываются в боевой части всего за несколько дней до ее боевого развертывания.

Полагаем, что ни один командир не захочет принять на этом этапе ни зама по оперативным вопросам, ни офицера по координации действий, тем более из числа резервистов. Соответственно, командир будет всегда использовать то, что хорошо ему знакомо – жесткую силу и огневую мощь, а не мягкое слово и технологии влияния.

Вопросы применения мягкой силы   изучаются в штабных колледжах. Вопросы психологии, технологий влияния, Надж не изучаются нигде.  Жесткая сила продолжает удерживать преимущество, получая подкрепление на  курсах профессиональной подготовки солдат и посредством изучения  основополагающих текстов вроде  «Принципов Войны» (например, таких принципов, как  упорство перед лицом врага, моральная и физическая храбрость). В сегодняшнем многополюсном и очень сложном мире, побеждать в  сражениях с применением силы – сравнительно легко, но еще проще при этом потерять мир, спокойствие и порядок.

Работа Ивана Аррегин-Тофта о природе конфликтов получила широкое признание. Он показал, что в будущем исход  конфликта  будет связан не с победой более сильного участника над более слабым,  а с тем, насколько успешно участник конфликта применяет стратегические методы в бою, – будь то мягкая или жесткая сила или ассиметричный подход.  Он продемонстрировал, что, начиная с 1800 года, результаты конфликтов показывают, что преимущество имеет участник, готовый пойти на принципиальные изменения в своем мышлении.

Значительный акцент делается  на готовности все время усовершенствоваться, изменяться, приспосабливаться, в  зависимости от того, как меняется во времени характер и динамика самого конфликта. Что это означает для британской армии? По существу это ставит под сомнение сами  основы  образовательного процесса, которые заложены в военное обучение. Например, в рамках типичной карьеры старшего офицера, когда через 30 лет он должен стать генералом, офицер, после завершения начальной подготовки, может провести приблизительно два года в штабном колледже.

Имея звание младший майор, он обязан пройти недавно введенный 9-месячный начальный Курс штабных офицеров. В звании майора или подполковника они могут быть отобран для 40-недельного Углубленного Курса для штабных офицеров, став генералом, он может посетить либо двенадцатинедельный Курс для старшего командного состава и/или стать участниками  более продолжительной программы Королевского Колледжа по Оборонным Исследованиям. Но прохождение всех этих курсов ничего не гарантирует.

Все зависит, во многом, от умения разработать и поставить оперативные задачи,  и от осознания карьерных потребностей. В промежутках между этими сравнительно короткими периодами интеллектуального роста, лежат продолжительные периоды боевых операций, периоды поддержки этих операций, периоды обучения  или длительные периоды нахождения в центральном аппарате Министерства обороны, где идут  политические войны на  истощение за бюджет и снабжение.

Все более актуальными становятся слова американского футуролога Элвина Тофлера: «В будущем неграмотными будут считаться не те, кто не умеют читать или писать, а те,  кто не смогут,  выучившись, забыть все что узнали и начать учиться вновь». Тофлер считает, что западная образовательная система отвечала запросам индустриальной эпохи прошлого и не готова к будущему. У нас есть опасения, что британские вооруженные силы, от Министерства обороны наверху, через штабные колледжи и до низовых структур, несмотря на самые лучшие намерения, могут быть институционально неспособны соответствовать внезапным изменениям обстановки и, в тоже время, быть  не готовыми к ним быстро приспособиться.

Британские вооруженные силы справедливо гордятся качеством своего обучения, но мы боимся, что карьера все более и более опирается не на образование, необходимое для того, чтобы осмыслить проблемы завтрашнего дня, а на наличие управленческой компетенции и умение управлять бюджетом. В данном случае уместна следующая аналогия. Пациент, нуждающийся в операции, проявит больше доверия к хирургу, у которого есть текущий опыт проведения операций сегодня, чем к тому, кто делал это несколько лет назад. Но в случае редкого заболевания, пациент будет рад быть прооперированным любым квалифицированным хирургом, который может излечить недуг.

Что касается  вооруженных сил, если внешняя политика Великобритании работает,  они должны быть хирургом, который оперирует раз в несколько лет, а не непрерывно. Но этот «хирург» должен сохранить квалификацию и функциональные возможности  для будущих трудных операций, а не для операций, оставшихся в прошлом.

И при этом, пациент должен быть уверен, что все будет исполнено наилучшим образом, с учетом  последних исследований и теоретических знаний. Эту  роль должно выполнить образование, а довести  его до вооруженных сил должна  Академия Министерства обороны. Как мы знаем,  вооруженные силы редко бывают единственным участником конфликта. Таким образом,  в дальнейшем  правительство и политики должны продолжить образовательный процесс. И, в связи с этим, такая организация  как Национальная Школа правительства должна быть обязательно вовлечена в этот процесс.

Проблема  «анализа полученного опыта» (LL), представляет интересный материал для тематического исследования. Вооруженные силы уделяют большое внимание  анализу «извлеченных уроков» (LI) после каждой проведенной операции или учения.  Секретная база данных хранится в центре исследований и разработок (Шривенхэм), и включает в себя весь предыдущий опыт, в том числе операций в Ираке (который британцы, называют  Операцией Telic) и в Афганистане (Операция Херрик). Подробности и детали засекречены. Это означает, что доступ к ним ограничен теми, у кого есть необходимый допуск и техническая возможность  их прочесть, сохранить и защитить от несанкционированного доступа.

Мы не настаиваем на открытом доступе к засекреченным документам (многие из которых, мы полагаем, засекречены для того, чтобы предотвратить критику, если о них станет известно общественности), но чего бы нам действительно хотелось, так это видеть связь между полученным опытом и образовательным процессом в войсках. Так чтобы извлеченные уроки (если эти  уроки извлечены правильно),  действительно были превращены в практический опыт (в то время как мы наблюдаем  разрыв между возможностью накопить опыт и способностью его проанализировать).

По нашему мнению, в такой важной области как влияние, этого в настоящее время не происходит. Например, главными инструментами влияния в период  военного времени являются СМИ, информационные  и психологические операции. Исследование  базы данных  демонстрирует что, по какой-то  причине, извлеченные уроки, не становятся  практическим опытом.

Учение  «Гибралтарский Форум» проводилось в 2002 году. Извлеченные уроки продемонстрировали ‘недостаток понимания в области проведения операций СМИ». Операция Kingower (Косово –1999) показала, что способность Великобритании проводить информационные операции не отвечала поставленным задачам. Операция Veritas (Афганистан 2001) продемонстрировала, что британские информационные и психологические операции, в течение определенного времени, не получали достаточного финансирования.

Большая часть теоретического материала и практических данных является наследием опыта Второй мировой войны. В конце 2003 был систематизирован первый пакет «извлеченных уроков» из Ирака. Здесь мы вновь видим тот же самый  комментарий: « У Великобритании нет достаточных возможностей для проведения психологических операций», и ‘этот опыт вновь продемонстрировал недостатки при проведении операций СМИ’. Проблема заключается в том, кто и когда сможет превратить извлеченные уроки в полезный опыт для практического применения (LL)?

По нашему мнению,  если бы мы действительно не только выявили проблемы, но сделали бы на их основании соответствующие выводы, то мы не получали бы те же самые отчеты из Афганистана в 2009, которые мы получали десять лет назад из Косово. Похоже, что это является симптомом более общего недомогания, того, о котором говорил генерал Грем Лэмб в ходе расследования Cilcott. Когда его спросили: “какие уроки были извлечены из Ирака?”, он ответил: “ Уроков было много, но немногие на них чему-либо научили, как я вижу”.

Все это свидетельствует о проблемах с инновационным мышлением  и внедрением  изменений  в очень сложной организации, особенно в  той, где бюджет стал ключевым фактором, и где процесс очень часто препятствует инновационной мысли. Но это – всего лишь объяснение, а  не оправдание бездействия.

Это полностью противоречит исследованиям Тофта, которые показывают, что победителями станут те, кто смогут совершить  концептуальный скачок в мышлении – инновациях – в сложной окружающей обстановке и сделают это наилучшим образом. Заключительный комментарий из базы данных «извлеченных уроков» воистину является прозрением: « Информационные операции в век информации – крайне важны».

Как отметил в своей недавней статье, размещенной на сайте журнала «Малые войны», генерал-лейтенант Уильям Колдуэлл, Командующий общевойсковым центром США: «Мы должны обучать солдат … и тому, к каким стратегическим последствиям могут привести их действия. Они должны осознавать свои действия до уровня второго  и третьего порядка. Количество  солдат, которые преднамеренно мешают проведению операции невелико …,причиной многих инцидентов является то,  что они просто не осознают, какой эффект будут иметь их действия  и какой ущерб они могут нанести».

Или, как отмечает Розен: «тот процедурный консерватизм, который существует в вооруженных силах, не успевает за быстрой сменой обстановки в век информации».

Победа в  конфликтах завтрашнего дня. «Для сознания, которое вынуждено постоянно сталкиваться с неизвестным, необходимо наличие двух качеств: во-первых: способность к мышлению, которое  даже в полной темноте сохраняет едва видимый внутренний свет, который освещает путь  к истине, и, во-вторых, храбрость идти туда, куда ведет этот слабый свет» – Карл Фон Клаузевиц.

В свей книге «Эпоха Невероятного»  Джошуа Купер Рэмо описывает мир имманентной непредсказуемости и постоянной «новизны». Для Рэмо это  мир, где те, кому мы поручаем управлять его проблемами, будут постоянно терпеть неудачи.  Действительно, до тех пор, пока они не будут готовы изменить свое мышление, все их усилия будут приводить к противоположенным результатам; «Мы не должны наблюдать, как история меняет наши жизни, мы должны перехватить инициативу и изменить историю».

Говоря это, Рэмо отмечает: «чтобы сделать это,  мы должны быть подготовлены». На основе накопленного опыта военных операций и деятельности в сложной оперативной обстановке, с участием военных, гражданских лиц и правительственных чиновников, мы полагаем, что вооруженным силам приходится сталкиваться с одной постоянной проблемой: высоким уровнем неопределенности.

Вопрос, который требует внимания, состоит в следующем:  как мы готовим наших людей для выполнения задач,  с учетом, того, что они действуют в условиях постоянной неопределенности? Мы назвали нашу статью «Поведенческий Конфликт» , потому,  что исходим из видения -  ключевым для достижения успеха – является изменение поведения правительств, групп людей и отдельных индивидов.

Когда вооруженные силы вели боевые действия на истощение или маневрировали на поле боя, поведение врага, его настрой, находились на периферии внимания командира. Но тяжелая война на истощение с маневрированием, по нашему мнению, не будет характерной для будущих конфликтов, хотя, признаем, возможно и такое. В поведенческом конфликте, особенно в век информации, проблемы, с которыми нам приходится – являются умозрительными. Например, нам, вероятно, придется переосмыслить термин «победа». Что представляет собой «победа» в Афганистане? Удалось  ли нам «победить» в Ираке, или нет?

Мы не претендуем на то, чтобы иметь ответ на любой вопрос, но мы полагаем, что «победа» сегодня, и в будущем, будет сильно отличаться  от церемонии подписания соответствующих актов в Люнеберге в 1945 году  или в Порт-Стэнли в 1982 году. Действительно «победа»  в текущем и будущем конфликте может не быть столь явной и очевидной. Во время развертывания 52-й бригады мы приняли решение избегать использования таких слов,  как «завоевание» или «победа», поскольку они звучат слишком категорично и вызывают вопросы, когда рассматривается политика мирного урегулирования.

Мы вместо этого используем термины, «преуспевают» или «успех», так как каждый сам интерпретирует  свою роль в достижении успеха. У успеха есть много отцов, но неудача всегда сирота. Если с самого начала мы согласимся  с тем, что победа может оказаться иллюзорной, тогда нам, вероятно, придется задать вопрос относительно наших целей – что, собственно,  достижимо, а что нет. Короче говоря, мы должны будем достигнуть соглашения об отсутствии абсолютных понятий.

Чтобы ускорить нашу подготовку, мы полагаем, что работа должна вестись в трех ключевых областях, для того, чтобы вооруженные силы Великобритании преуспели в том, что Элвин Тофлер называет третьей информационной революцией человечества (первые две: сельскохозяйственная и промышленная). Во-первых, мы должны расширить сознание  наших людей, начиная от сержантов и кончая теми, кто будет непосредственно осуществлять командование. Мы поэтому предлагаем крупномасштабное расширение военных образовательных программ.

Во-вторых, мы хотели бы видеть, что создание необходимых условий для подготовки практиков по ведению информационных, психологических и СМИ операций происходит по нарастающей и на все более высоком профессиональном уровне, равно как и управление ими со стороны Министерства обороны.

И наконец, в-третьих, мы считаем необходимым расширение  возможностей у  Министерства обороны по проведению исследований жизненно важно, если мы хотим   ответить по существу на вызовы в будущем, которые  Рамсфельд обозначил как  «неизведанная неизвестность».

http://hrazvedka.ru/guru/povedencheskij-konflikt-chast-i.html

http://hrazvedka.ru/guru/povedencheskij-konflikt-chast-i-i.html

http://hrazvedka.ru/guru/povedencheskij-konflikt-chast-iii.html