Причины отсталости части Европы

Греческие выборы, состоявшиеся в минувшее воскресенье, были предсказуемым бедствием: две основные партии, социалистическая ПАСОК и правоцентристская Новая Демократия (НД), были смещены новыми, экстремистскими партиями, возникшими справа и слева от них, включая левые СИРИЗА и ККЕ (коммунисты), которые вместе набрали 25 процентов голосов, а также правые партии «Независимые Греки» и «Золотая Заря», получившими почти 18 процентов.

Основные вопросы кампании вращались вокруг того, должна ли Греция соблюдать сроки договора, заключённого с ЕС и МВФ, и продолжать жесткие меры, являющиеся его следствием. Ни одна из сторон, однако, не желала принимать то, что с самого начала было источником проблем Греции и причиной, по которой она попала в такую беду, прежде всего со своим государственным долгом. Эта причина – пронизывающее страну кумовство (протекционизм).

Было очень много разговоров о двух Европах, эволюционировавших от речей о периферийных ПИГИ (Португалия, Ирландия, Греция, Испания) до рассуждений о европейских Севере и Юге, потому как стало ясно, что Италия, а потенциально и Франция, также столкнулись с большими долговыми и банковскими проблемами. Часто это изображается как контраст между трудолюбивой, протестантской, дисциплинированной Северной Европой (Германия, Голландия и Скандинавия) и ленивым, расточительным католически-православным Югом. Но настоящее деление это не различие в культуре, а различие между кумовской и не-кумовской Европой.

Кумовство возникает, когда политические партии используют общественные ресурсы, а в особенности государственные учреждения, в качестве средства поощрения своих политических сторонников. Политики не проводят последовательную прагматичную государственную политику, а предоставляют индивидуальные льготы, такие как работа в почтовом отделении, вмешательство от имени родственника в случае возникновения неприятностей с правительством или, иногда, прямые вознаграждения деньгами или имуществом.

По моему мнению, кумовство необходимо отличать от коррупции, из-за отношений взаимной полезности между политиками и избирателями. В кумовской системе существует реальная степень подотчётности: политик должен вернуть что-нибудь тому, кто его поддержал, если хочет остаться у власти, даже если это что-то окажется вполне частной выгодой. Настоящая коррупция гораздо более хищническая, например, когда политический деятель принимает взятку или откат, которые направляются прямиком на счёт в швейцарском банке в качестве прибыли исключительно для политика и его семьи.

Предоставление рабочих мест в государственном секторе или перенаправление ресурсов политическим сторонниками легально во многих странах, тогда как взяточничество – нигде. Одна из величайших трагедий многолетней Афганской войны заключается в том, что трайбализм * (по своей природе кумовство) был разрушен и заменён чистой воды хищничеством; возвращение к кумовству могло бы фактически привести там к прогрессу.

Альтернативный способ понимания кумовщины состоит в том, что это ранняя форма демократической мобилизации, - та, что почти повсеместно практикуется в относительно бедных странах, проводящих регулярные выборы. Она распространена в таких разных странах как Индия, Мексика, Бразилия, Тайланд, Кения и Нигерия. Кумовство – не продукт культурной предрасположенности или отказа политиков понимать, как должна работать современная демократическая политическая система. Скорее, это зачастую наиболее эффективный способ мобилизовать относительно бедных и необразованных избирателей и привести их на избирательный пункт. Такие избиратели часто меньше озабочены мудрым управлением, чем непосредственной личной выгодой, такой как рабочие места, или эквивалентом индейки на день благодарения.

Это наглядно демонстрирует собственная история Америки: когда в 1820-х – 30-х годах право голоса было распространено на всех белых избирателей мужского пола, политические партии ответили на это кумовской мобилизацией новых масс избирателей. Несомненно, США изобрели как массовые политические партии, так и кумовство (или то, что в Американской истории известно под названием «патронажной системы»). На протяжении почти столетия – со времён выборов Эндрю Джэксона до конца Эры Прогрессизма – американская политика на федеральном, государственном и местных уровнях была построена на способности двух конкурирующих партий раздавать правительственные рабочие места.

Германия, Скандинавия, Британия и Нидерланды никогда не управлялись кумовскими партиями, в отличие от Италии, Греции, Испании и Австрии. Как указывал Мартин Шефтер в своей книге «Политические партии и государство» в 1993 году, причина такого различия объясняется относительно разным временем объединения современного Веберовского** бюрократического государства и появления демократии. Такие страны, как Пруссия/Германия, Франция, Швеция или Япония, которые были вовлечены в военное соревнование во время своей автократической фазы, преуспели в образовании современных, основанных на заслугах, бюрократий.

Самостоятельность этих бюрократий была поддержана «абсолютистской коалицией», защитившей их впоследствии, когда появилась выборность и политическое соревнование, от колонизации политическими партиями. Политические партии могли распределять среди групп по интересам ресурсы, но не рабочие места. Вот почему все эти страны продолжают иметь относительно высококачественный общественный сектор, который, среди прочего, лучше справляется с управлением финансовыми дефицитами.

В отличие от них, США, Италия и Греция пришли к демократии до того, как выкристаллизовалось современное государство. Без политической коалиции, защищающей бюрократическую самостоятельность, государственные сектора этих стран созрели для браконьерства демократических политиканов, нуждавшихся в рабочих местах для мобилизации общественных масс. Греция как часть Оттоманской империи никогда не организовывалась в сильное государство прусского типа. Демократия пришла в Грецию относительно быстро, вскоре после освобождения от турок; избирательное право – для мужской части населения – там возникло в 1844 г. (в Британии это произошло только в 1884 г., после Третьей Парламентской реформы), в то время как парламентаризм был введён в 1870-х.

Политические партии начали мобилизовать избирателей на основе родства и принадлежности к местечковым деревенским сетям патронов и клиентов. Капитализм был слабо развит, так что местные элиты увидели источник ресурсов в государстве, а не частном секторе. Урбанизация 20-го века не повлекла за собой такой же трансформации общинного в общественное, как в Великобритании и Германии (то есть разрушение кровных и деревенских связей и их замену современным разделением труда), а, скорее, повлекла за собой трансформацию общинного в массовом масштабе в городскую среду, с сохранением традиционных отношений «патрон – клиент».

Эта модель продолжала работать на протяжении всего 20-го века, а в особенности после возращения Греции к демократии в 1974 г., после диктатуры полковников. Две господствующие политические партии, ПАСОК и «Новая Демократия», добивались власти путём распределения рабочих мест в правительстве среди своих сторонников.

Могущественным греческим профсоюзам государственного сектора удалось заполучить для госслужащих бессрочные контракты. Это означает, что любая ротация от одной партии к другой приведёт не к увольнению партийных работников, как это происходило при американской патронажной системе, а лишь к расширению в целом общественной занятости. Поэтому корни нынешнего кризиса страны кроются в чрезмерно раздутом государственном секторе и полном отказе любой из существующих партий провести такие структурные реформы, которых требуют Брюссель и МВФ.

Итальянский случай чуть сложнее. Северная Италия выстраивалась вокруг олигархических самоуправляемых городов-государств, таких как Венеция, Флоренция, Турин, Болонья и Генуя, с достаточно хорошими муниципальными правительствами. В то время как Южная Италия была частью Королевства Двух Сицилий, управляемого большую часть начального периода новейшей истории далёкими испанскими Габсбургами, на основе иерархической феодальной системы землевладения. В истории Южной Италии не было сильного местного центрального правительства. Когда в 1860-м Италия объединилась, Север не слишком отличался экономически и социально от Австрии или Южной Германии, в то время как Юг был, в действительности, гораздо менее развитой страной в том и другом отношении.

Когда в послевоенной Италии зародилась демократия, северные элиты столкнулись с проблемой, как мобилизовать избирателей Юга – региона, бедность которого предполагала потенциально сильную поддержку коммунизма. То, что сделали Христианские демократы - это трансформировали традиционные отношения «патрон-клиент» в современную форму кумовщины, при которой рабочее место в госструктурах может быть использовано в качестве платы за голоса. Система преуспела в стабилизации страны ценой невозможности в дальнейшем сформировать сильное, современное веберовское государство. Большая часть истории современной Италии связана с борьбой между современным Севером и кумовским Югом.

Кумовская Италия, с присущими ей феноменами Мафии и организованной преступности, временами подвергала угрозе разрушения страну как таковую. Современная Италия отбивалась судебными разбирательствами и Тангентополи***, в то время как часть Севера под предводительством «Лега Норд» угрожала вообще отделиться от Юга. «Аморальный фамилизм» Эдварда Банфильда и низкий социальный капитал – оба описывают неблагополучную систему, порождённую кумовской политической организацией Южной Италии.

В США, в результате экономической модернизации, кумовство в конечном счёте было побеждено. Индустриализация страны в 19-м веке произвела на свет новые социальные группы, такие как бизнесмены, профессионалы и городские реформаторы****, объединившиеся в Движение Прогрессистов, чтобы продавить реформу государственной службы и основанную на заслугах бюрократию. И хотя борьба за достижение последней была медленной и растянулась на два поколения, США удалось к середине XX века уничтожить патронат как на федеральном, так и на муниципальном уровнях. (Можно утверждать, что государство вернулось к современной форме групп интересов, но это история для отдельного поста).

Однако в Италии и Греции современному государству не удалось изжить кумовство. В Италии, как только что отмечалось, была хотя бы борьба за то, чтобы увидеть подобный исход. Но в Греции никакой прогрессивной коалиции даже не возникало, несмотря на очевидное недовольство молодых греков существующей системой. Налогообложение технократических правительств под управлением Марио Монти и Лукаса Пападимоса, в указанном порядке, были попытками внешних сил продавить такие перемены. Но, в то время как правительство Греции выражало решимость сократить некоторые формы трат и поднять налоги, ни одна из традиционных партий не захотела подкашивать свою политическую базу атакой на само кумовство. Как и ни одна из новых экстремистских партий, представленных в греческом парламенте, не сделали это значимой частью своих программ.

Вот почему весь план погружения Европы в финансовый союз кажется мне этакой волшебной сказкой. Внешнее давление никогда не возымеет успеха в привнесении перемен до тех пор, пока оно не будет сотрудничать с внутренними силами, которые сами хотят реформ. В Италии эти силы хотя бы существуют потенциально, но в Греции, похоже, они отсутствуют напрочь.

Решение проблемы кумовства должно обращаться к одному из долгосрочных источников нынешнего кризиса. Но любая доработка может достигнуть результата только с течением времени, и поэтому не является крайне значимой как для ближайшего будущего Греции, так и для Европейского Союза. Если греческое общество хочет отвергнуть крайне суровый договор, что кажется совершенно очевидным, страна возьмёт курс на объявление дефолта и выход из зоны евро. Я всегда верил, что выход из зоны евро -единственная реалистическая возможность для Греции, и это то, что должно было быть сделано надлежащим образом аккуратно несколько месяцев назад. Сегодня она продвигается как предпочтение экстремистских партий, и, если это произойдёт, то, скорее всего, в очень грубой форме, с плохими последствиями для стабильности Европы в целом. Так что ни отдалённое, ни ближайшее будущее не выглядят слишком оптимистичными.

Примечания

*трайбализм - (англ. tribalism, от tribe -племя) — в науке конституционного права термин, применяющийся для обозначения племенной разобщенности в странах тропической Африки, Океании и других регионов мира. Практика Т. заключается в предоставлении привилегий выходцам из одной этнической группы (при подборе и расстановке кадров в государственном аппарате) и соответственно дискриминации остальных.

** веберовское государство — равновесная система, в которой ни один элемент не может подавлять другие и наличествует конкурентная политика — ей не противоречит сильное лидерство. В веберовской модели есть плебисцитарные элементы, но они не носят самодовлеющего характера. При принятии решений политик, по мнению Макса Вебера, должен принимать во внимание, как политический, так и этический компоненты и действовать, каждый раз исходя из особенностей ситуации.

***«скандал Тангентополи» — расследование коррупционных связей при распределении контрактов на общественные работы, разгоревшийся в начале 90х, когда было выявлено незаконное финансирование и подкуп политиков. В результате Тангентополи выборы 1994 г. завершились для правящего блок Patto per l’Italia полным поражением (11 %).

**** городские реформаторы (urbanreformers) – течение давшее началу движения Прогрессивизма в США. Часть городских реформаторов боролась за улучшение жилищных условий посредством программ самоусовершенствования. Другая часть боролась с коррупцией в муниципальных правительствах, формируя беспартийные лиги, чтобы победить боссов и их политические машины.

http://forum.polismi.org/

Опубликовано 30 Дек 2016 в 11:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.