Наблюдая за реакцией на нефтегазовые новости в социальных сетях (или просматривая публикации на нефтегазовые темы в СМИ или блогах), нельзя не отметить неприятную тенденцию, которая заключается в следующем. Если перефразировать известную фразу киевского мэра — «читатель хочет услышать то, что он хочет услышать».

От этого тексты, где желаемое выдаётся за действительное, — имеют повышенную популярность, даже если их аргументация далека от идеальной, а фактология подогнана или не соответствует реальности. И наоборот, «неудобные» для читательского уха (или глаза) материалы, как правило, или вообще не размещаются, или имеют низкую популярность и, разумеется, критикуются. Это характерно как для одной, так и для другой стороны «баррикад». Но, как представляется, полезней в первую очередь заняться самокритикой.

Конечно, это не особая прерогатива «нефтегаза». Всё это мы видим, к примеру, и в экономике: «Скорый крах доллара как мировой валюты», и в политике: «Майданная власть не переживает зиму» и т.д., и т.п. — список можно продолжать. Но за остальные темы ответственны специальные люди, а моя тема — энергетика и «нефтегаз».

А здесь популярные реакции на «неприятные» новости понятны: «сланцы — пузырь», «ветряки — сплошные дотации», и вообще, только российский газ спасёт человечество. Я, конечно, несколько утрирую — чтобы кратко отразить суть.

В этих особенностях мышления нет ничего удивительного или нового. Понятно простое желание — подогнать факты под свою картину мира, обеспечить достаточный психологический комфорт через удачную для своего мировоззрения или, скажем сильнее, для положения своей страны интерпретацию новостей.

Однако и прятанье головы в песок ни к чему хорошему никогда не приводило. Почему пришла пора поговорить об этом именно сейчас?

Парадоксы ресурсного дефицита

Необходимо признать, что за последнее время в энергетической сфере многое изменилось. Конечно, общая тенденция надвигающегося дефицита энергоресурсов никуда не делась. И тем не менее.

Во-первых, в рамках этой тенденции, сейчас локальный (может быть, даже лет на пять) избыток ресурсов. Причины его мы неоднократно обсуждали на страницах «Однако». Это откладывает свой отпечаток и на текущие расклады.

Ещё недавно многие потешались над «успехами» Литвы, получившей свой плавучий терминал по приёму СПГ. Но сейчас ситуация поменялась — и избыток «спотового» газа на рынке СПГ позволит привлечь Литве достаточно дешёвое топливо (пока таких сообщений правда не появлялось, а текущие поставки СПГ в рамках небольшого контракта с Норвегией достаточно дорогие). Да, это временное явление. Но и несколько лет — срок немаленький, особенно в текущей политической ситуации.

Во-вторых — и это  главное. Грядущий дефицит традиционных энергоресурсов приводит нас к тому, что эти ресурсы становятся объективно дорогими — и потому что дефицитны, и потому как их производство дорожает.

Но в результате на таком фоне вся «альтернатива» в широком смысле — от ВИЭ до «сланцев» — становится в той или иной степени конкурентоспособной.

И когда добыча только сланцевого газа в США всего за несколько лет выросла с нуля до объёмов газпромовской добычи, а объём добычи сланцевой нефти немногим не дотягивает до объёмов экспорта нефти, к примеру, из Ирака — пузырь ли это? Или когда в Испании ВИЭ составляют 27% от всей генерации? Всё это как минимум повод задуматься и отбросить старые штампы.

Да, во всех этих новых отраслях есть свои сложности и проблемы — которые можно и нужно обсуждать. Но есть они и у российского «нефтегаза», вынужденного добывать топливо в тяжелейших климатических условиях и прокладывать в «чистом поле» трубопроводы длиной в тысячи километров, что само собой влияет и на себестоимость конечной продукции. Есть свои проблемы и в области атомной энергетики.

Не проще ли обратить «минусы» в «плюсы»?

Любопытно, что России при определённой постановке задачи даже выгодно развитие ВИЭ. Тем более что темпы этого развития, увы, не зависят от наших «хотелок».

Сейчас структура генерации в активно внедряющих ВИЭ странах такова, что базой становится уголь (а также, в некоторых случаях, АЭС), а на пиках используется по максимуму энергия ВИЭ. Но часто получается так, что ветер дует, когда не нужно, и не дует, когда нужно. В результате, чтобы устранить дисбалансы, приходится устраивать самые разнообразные манипуляции: от запасания энергии ветра через электролиз воды (процесс с низким КПД) до попыток по дешёвке продать лишнюю энергию странам-соседям с неразвитой ветроэнергетикой. А с другой стороны — держать в запасе избыток работающих (сжигающих уголь) станций.

Но сглаживать непостоянство проще было бы с помощью намного более гибкой (по сравнению с углём) газовой генерации. И если мы по тем или иным причинам продвигаем свой газ на внешние рынки, то не регулярная критика ВИЭ, а популяризация схемы «ВИЭ + газовые мощности для сглаживания неравномерностей», как представляется, была бы более правильной реакцией на развитие «ветряков» и солнечной энергетики.

«Шпионы» или «разведчики»?

И если с традиционным газом в России пока всё в порядке, то с нефтью похуже. А потому и у нас начинают потихоньку разрабатывать нетрадиционные запасы, к примеру — ту же Баженовскую свиту (хотя это не эквивалент американской «сланцевой» нефти — наш «сланец», скорее, даже более сложный). И не получается ли, как в поговорке про «шпионов» и «разведчиков», где по большому счёту одни и те же способы добычи разным образом трактуются в зависимости от их географического положения?

Ещё пример. До сих пор слышны комментарии о «мифе» экспорта американского СПГ, хотя первый завод меньше чем через год начнёт работать, ещё один строится, ещё два приступают к стройке. И, кстати, обязательства по сжижению уже гарантированы покупателями («сжижай-или-плати», аналог газпромовского take-or-pay).

То есть даже при возможном росте цены газа в США (сейчас это около 3 долл. за млн БТЕ), отказаться от покупки не получится. Точнее, будет смысл отказаться только в том случае, если стоимость СПГ без учёта сжижения (то есть цена трубопроводного газа в США плюс немного за доставку) будет ниже среднемировых цен на СПГ — а это практически нереальный вариант.

На этом фоне себестоимость будущего российского СПГ (пока строится только «Ямал СПГ», остальные заводы в проекте) в текущих реалиях оказывается дороже СПГ с американских заводов. (Дело в том, что строительство заводов по сжижению в США оказалось недорогим, так как они перестраивались из терминалов по приёму СПГ, к тому же — расположены в развитом регионе.) Но эти факты никого не смущают — российские стройки СПГ всегда рассматриваются в т.н. «патриотическом» сегменте Интернета позитивно. И это правильно. Неправильно на этом фоне недооценивать американский экспорт — раз уж руководство Соединённых Штатов приняло политическое решение поступиться долгосрочной энергетической безопасностью в пользу решения среднесрочных задач на мировой арене.

Примеры можно продолжать. Например, сколько было апокалиптических прогнозов по прохождению отопительного сезона на Украине!.. А в результате пара «лишних» млрд кубометров газа в ПХГ даже осталось. Да, помогла погода. Но такой сценарий тоже был вероятен. Но кому они были интересны, такие сценарии и комментарии? И кстати, Украина уже очень прилично нарастила реверсные мощности — почти до 15 млрд кубометров (!) в годовом исчислении. И пусть там, в конечном счёте, пока течёт российский же газ. Но такой мощный реверс на фоне снижения потребления приводит к тому, что Украина уже может закупать с запада больше газа, чем с востока! Что уже нельзя игнорировать в анализе и прогнозе.

Если же вернуться к энергетическим балансам в мировом масштабе, то, конечно, любые сценарии носят вероятностный характер. И события в Йемене или «досрочный» пик угля в Китае могут стать тем «чёрным лебедем», который внезапно развернёт ситуацию на мировом энергетическом рынке в пользу российских интересов. Но закладываться на чудо, а фактически на небольшую вероятность — неправильно во всех смыслах. А значит — нужно объективно смотреть на балансы, не недооценивая ту же сланцевую добычу или другие решения, которые способны снизить влияние российского нефтегазового сектора.

Есть чему поучиться

Хотя мы начали этот материал с описания проблемы в общем виде, все приведённые примеры касались трактовок нефтегазовой фактологии в т.н. «патриотическом» сегменте Рунета.

Но в СМИ, в социальных сетях, в блогах и на сайтах идёт спор между двумя лагерями с различными политическими (а в каких-то случаях — и мировоззренческими) позициями. Конечно, «по ту сторону баррикад» всё далеко не идеально: и там существует огромное количество специалистов по «стрелкам осциллографа». И искажения в восприятии фактов после их прохождения через призму политических предпочтений ровно в той же степени характерны и для противоположной стороны. Но, во-первых, это не повод уподобляться им.

Во-вторых, нужно признать: исторически сложилось так, что «либеральные» СМИ в большей степени ориентированы на экономические, финансовые аспекты, а потому в среднем всё же активней подкрепляют свои материалы точными числовыми оценками, графиками, выкладками. (Разумеется, помимо них там есть немало текстов откровенно пропагандистских, где хватает и подтасовок, и спорных допущений, — но мы сейчас не об этом.)

И в этом контексте «патриотическим» СМИ, блогам, сайтам, как представляется, даже стоило бы взять пример у некоторых из «либеральных» изданий. А желательно — превосходить их в добросовестности.

Опубликованный около месяца назад текст (выше) об «энергетическом ура-патриотизме» вызвал достаточно оживлённую дискуссию. Одновременно стало понятно, что под обсуждение попал лишь один из аспектов более общей проблемы.

Где в СМИ (не важно, в т.н. «патриотических» или «либеральных) проходит граница между информированием, высказыванием собственного мнения и пропагандой? Являются ли материалы, которые могут быть классифицированы как пропагандистские, сознательной пропагандой или следствием сочетания неизбежно необходимых упрощений и собственного мнения автора? И так далее.

Если говорить о специфике энергетической тематики, то здесь, в отличие, скажем, от обсуждения политических процессов, в большей степени доводы можно подкрепить цифрой, точными фактами, доказать правильность своей позиции экономической целесообразностью. Иными словами, если мы стремимся в идеале к точному и объективному описанию событий, сохранится ли в таком случае разница между изложением тех или иных вопросов с позиций противоположных сторон политического спектра?

К сожалению (или к счастью), сохранится. Политическая целесообразность часто пересиливает экономическую аргументацию: и в первую очередь потому, что «экономику» не так-то просто оценить при долгосрочном планировании. Это касается самых разных областей — будь то новые центры нефтегазодобычи и новые трубопроводы, «сланцы» или ВИЭ — убытки на начальном этапе могут оказаться с лихвой перекрыты прибылью в долгосрочной перспективе. А могут и не оказаться.

Разумеется, это не означает, что экономическую часть вопроса можно игнорировать. И чем более компетентными выглядят аргументы и замечания, тем больше доверия вызывают выводы.

Здесь находится ответ на ещё один вопрос, который был задан в контексте обсуждения предыдущего материала: а что, собственно, плохого в том, что «ура-патриоты» несколько приукрашивают реальность и живут «в своём мире»? К каким отрицательным практическим последствиям это привело? (Ответ, кстати, очевиден: упрощения и искажения реальности в конечном счёте приводят к деградации мировосприятия, что само по себе — негативно.)

Попробуем проиллюстрировать вышесказанное примерами. В своём изложении для упрощения мы будем пользоваться двумя штампами: «либеральные» и «патриотические» СМИ, подразумевая в качестве первых западноориентированные издания, а в качестве вторых — издания, которые в целом поддерживают политику, проводимую российским руководством.

Как «убыточная» труба оказалась сверхприбыльной

В рассуждениях будем исходить из предположения, что СМИ, конечно, не определяют повестку дня, но как минимум создают соответствующее отношение читателей к тем самым решениям. А в качестве примера различий в СМИ разной политической направленности рассмотрим наиболее яркий — трубопроводы.

Строительство трубопроводной инфраструктуры (и для нефти, и для газа) является отраслевой темой, вызывающей наибольшие споры. Вкратце: «патриотические» издания традиционно поддерживают расширение нефте-, газопроводных маршрутов, в то время как «либеральные» издания традиционно относятся к этим идеям критически.

Начнём с главного — разворот на Восток. Идея, целесообразность которой, казалось бы, не должна вызывать никаких сомнений, регулярно критикуется в «либеральных» СМИ. Причины здесь, понятное дело, политическое. Но для обоснования аргументы приводятся экономические.

Несколько лет назад, когда строился нефтепровод ВСТО (Восточная Сибирь — Тихий Океан), соответствующие СМИ регулярно докладывали нам, что эта труба будет убыточная (вот, кстати — пример «ура-либерализма»). Сейчас за доступ к трубе нефтеэкспортёры буквально бьются, так как мощность здесь пока невелика, а доходность поставок по восточному направлению значительно превышает поставки по западному.

Казалось бы, вопрос закрыт, и «либеральные СМИ» оказались неправы. Но не всё так просто. Противники восточной трубы стоят на своём. Аргументация следующая: рентабельности восточных поставок помогает льготный тариф, который обеспечивается за счёт тарифа на экспорт в западном направлении.

О трудностях экономической оценки

Для оценки размеров льготы воспользуемся комментарием эксперта, который настроен критически к основному бенефициару льготного тарифа на восточном направлении: «Без учёта субсидии тариф по ВСТО должен был составлять не 2081 рубль за тонну, а 3115,36 рубля за тонну». Таким образом, если придерживаться трактовки дотирования восточного направления экспорта, то дотация составляет 1034 рубля за тонну.

В том же материале сообщается, что поставки по восточному направлению выгодней (по нетбэку), чем поставки по западному, на 35–40 долларов за тонну (данные от февраля 2014 года). При тогдашнем курсе это 1260–1440 рублей. То есть, в конечном счёте, восточный маршрут никак не может считаться убыточным даже с учётом дотирования.

Тут можно возразить, что в таком случае транспортный тариф по западному направлению был бы несколько ниже. Однако это не так критично — экспорт на запад в разы превышает экспорт на восток, поэтому дотирование на востоке означает, что на западе тариф завышен не в ту же тысячу рублей, а раза в четыре меньше.

Из вышесказанного ясно и то, что даже расчёт транспортного тарифа в рамках инфраструктурной монополии («Транснефть») — вопрос неоднозначный. Но ни о какой убыточности восточного направления в условиях такой разницы в цене речи не идёт. Сейчас кстати запланировано постепенное выравнивание тарифов за счёт разницы в темпах индексации тарифа на западном и восточном направлении.

Ещё один аргумент противников нефтепровода ВСТО — цена поставляемой на запад Urals оказывается ниже из-за того, что качественная нефть ВСТО уходит на восток, — не выдерживает никакой критики. Ясно, что смесь товара «получше» и «похуже» всегда будет стоить дешевле, чем те же компоненты по отдельности.

Кроме того, не стоит забывать, что уменьшение предложения Urals на западе из-за переправки части нефти на восток поддерживает цены на европейском рынке, поэтому в данном контексте в выигрыше оказываются все.

И даже если предположить, что труба ВСТО пока выходит в ноль, не следует забывать, что это разворот на новый рынок и создание нового нефтетранспортного коридора.

Как мы уже писали, комментируя газовую сделку с Китаем, — если бы СССР принимал решение о разработке месторождений нефти в Западной Сибири по методикам нынешней экономической науки — с оценкой необходимой нормы рентабельности, периода окупаемости и т.д, и т.п. — большой вопрос, какое решение было бы принято. Нефть тогда стоила дёшево (разведка и запуск Самотлора — 1960-е годы), а проблемы логистики были сопоставимы с нынешней разработкой Восточной Сибири. Тем не менее решение было принято положительное, а спустя полвека ответ на вопрос кажется очевидным.

Сейчас нас ждёт ещё один сюжет по развороту в Азию — теперь газовый. И вот вновь либеральные СМИ рассказывают про будущую убыточность мероприятия, спекулируя на падении нефтяных цен. Противоположная сторона выдвигает свои аргументы: цены на нефть имеют тенденцию к восстановлению, возможные проблемы с рентабельностью можно решить за счёт снижения величины экспортной пошлины. Ну и главное — о чём написано абзацем выше. Разворот на новый рынок всегда сложен, но необходим. Поэтому даже если на первом этапе придётся выйти в ноль, то задел окупится в будущем, как это уже произошло с разработкой западносибирских запасов.

«Проверить алгеброй гармонию» не удаётся. Всегда будут спекуляции на неопределённостях, а некоторые долгосрочные последствия просчитать, строго говоря, вообще невозможно.

Как перехвалили «Южный поток»

Перенесёмся в Европу. А тут свои трубопроводные споры: в настоящий момент по вопросу, нужно ли обходить газопроводом Украину с юга. Раньше это был проект «Южный поток», теперь — «Турецкий поток».

Либеральные СМИ всегда критически относились к строительству «Южного потока», и хотя подоплёка была также политическая, аргументы также высказывались экономические и, в некоторых случаях, разумные. Разумные аргументы касались проблем, связанных с Третьим энергопакетом. То есть «Газпром» смог бы заполнить только половину трубы, при этом затратив свои деньги на строительство всех мощностей, а в результате даже не решив полностью вопрос газового обхода Украины.

Проект «Южный поток», как известно, был приостановлен в начале декабря 2014 года, аккурат перед началом прокладки морской части (так как Болгария не дала разрешение на строительство). Но к тому времени, значительные средства уже были потрачены. Напомним, это затраты на трубы, аренда судна-трубоукладчика, строительство сухопутной инфраструктуры по России. Возможно, частично эти вложения удастся использовать при строительстве «Турецкого потока». Так или иначе, немалые деньги были потрачены, а сам проект отменён.

Напротив, «патриотические» СМИ всегда поддерживали проект «Южный поток», да и в наших материалах он обсуждался в позитивном ключе. Но «совесть чиста»: на фоне этого позитива мы указывали на главную нерешённую проблему «Южного потока», связанную с 50%-ным доступом к трубе (например, декабрь 2013 года — Есть ли у нас план? К началу строительства «Южного потока»). Тем более что уже тогда существовал и сохраняется неприятный прецедент — хронически недозагруженный «Северный поток».

Сейчас же позволим себе «крамольную» мысль: может быть даже к лучшему, что Болгария не выдала разрешение на строительство на своей сухопутной территории. Иначе стройка бы началась без разрешения на 100%-ное использование, а в результате мы получили бы вторую заполненную наполовину трубу.

Конечно, можно было бы ожидать, что эскалация нестабильности на Украине вынудит ЕС дать добро на полное использование труб, но пока такой вариант выглядит только лишь как вариант. Особенно после того, как Украина, нужно признать, достойно провела зимний транзит.

Почему это важно

Подытоживая, теперь опираясь на вышенаписанное, ещё раз ответим на вопрос, в чём же вред «энергетического ура-патриотизма» (напомним, что мы трактуем его, в том числе как желание игнорировать «невыгодные» для своей картины мира обстоятельства, факты, изменения).

Искажение действительности предоставляет оппонирующей стороне крупный козырь: «мол, смотрите, какие глупости они пишут». А значит — и по другим вопросам их компетенция может быть поставлена под сомнение. А ведь помимо двух сторон есть и масса «неопределившихся», за умы которых собственно и ведутся споры и информационные бои в СМИ.

И когда, к примеру, «либеральные СМИ» критикуют начавшееся строительство «Южного потока», «патриотические СМИ» его защищают, а после этого проект закрывается с убытками, какие выводы сделает сторонний наблюдатель? И к кому он будет прислушиваться в спорах по новым трубам?

Разумеется, и «либеральные» СМИ ошибаются или подгоняют факты под выгодные трактовки. Но это не повод превращать возможную дискуссию в «соревнование ошибок».

http://vk.cc/3FUSzE

http://vk.cc/3OkWEJ