Обращенное к Москве требование стран Балтии выплатить им компенсацию за годы «советской оккупации» настолько абсурдно, что его осудил даже премьер-министр Эстонии, найдя «нелогичным». С ним можно поспорить, логика тут есть: деоккупация (то есть выход из СССР) обошлась Прибалтике гораздо дороже «оккупации».

Совместное требование министров юстиции трех прибалтийских республик к России о компенсации за годы «советской оккупации» наглядно демонстрирует, до каких высот абсурда может довести искусственное, в угоду политической конъюнктуре, конструирование собственной истории. Буквально в соответствии с анекдотом: «Восточные варвары откатились, оставив за собой электростанции, больницы, школы, академгородки».

Реакция российских политиков, пообещавших в ответ «от мертвого осла уши», в этом смысле закономерна. А вот отсутствие реакции со стороны историков настораживает. Ведь наши прибалтийские «партнеры» своими настойчивыми требованиями, видимо, сами не до конца осознавая последствия своих действий, поднимают такие исторические вопросы, которые требуют осмысления и в странах Балтии, и в современной России.

Прибалтика между Советами и Советами

Современная официальная историография Эстонии, Латвии и Литвы расценивает вхождение этих государств в состав СССР в 1940 году как оккупацию. При этом тот факт, что Эстонскую, Латвийскую и Литовскую Советские Социалистические республики провозгласили избранные парламенты этих стран и они же попросили о вхождении в СССР, отметается в принципе. Во-первых, потому, что выборы во всех трех государствах проходили при наличии на их территориях советских военных баз. Во-вторых, потому, что победу на выборах одержали прокоммунистические блоки. Откуда, мол, в благополучной европейской Прибалтике столько коммунистов, откуда у них такая поддержка? Понятно, что выборы были сфальсифицированы Москвой – это официальная точка зрения современной прибалтийской правящей элиты.

Но вспомним историю. Лозунг «Власть Советам!» во всеуслышание был озвучен в Прибалтике даже раньше, чем в Петрограде.

Территория современной Эстонии примерно соответствовала Ревельской или Эстляндской губернии Российской империи (южная часть Эстонии и северная Латвии входили в Лифляндскую губернию). Советы рабочих, безземельных и армейских депутатов возникли здесь с Февральской революцией. К осени 1917 года губернские Советы имели развитую структуру, серьезные организационные возможности и играли значительную роль в политической жизни.

Требование передачи власти Советам было во всеуслышание озвучено здесь еще в сентябре 1917 года Ревельским советом, Советами Латвии и 2-м съездом Советов Эстонии.

22 октября (4 ноября по новому стилю) при Исполкоме Советов Эстонии был создан военно-революционный комитет – орган руководства вооруженным восстанием. 23 октября (5 ноября), раньше, чем в Петрограде, он взял под свой контроль все стратегически важные пункты, чем обеспечил быструю и бескровную смену власти.

О популярности местных большевиков свидетельствуют такие цифры: осенью 1917 года РСДРП(б) была крупнейшей партией в Эстляндии, насчитывавшей более 10 тысяч членов. Выборы в Учредительное собрание по Эстляндии дали большевикам 40,4 процента голосов против 22,5 отданных за национальные партии – Эстонскую демократическую партию и Эстонский союз землевладельцев.

Исполнительный комитет Советов рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии (Исколат) взял власть в свои руки 8–9 ноября по новому стилю. О расстановке сил в регионе свидетельствуют результаты выборов в Учредительное собрание по региону Видземе. Большевики получили на них 72% голосов, иные, в том числе национальные партии – 22,9%.

Следует указать, что часть Латвии была на тот момент оккупирована Германией. Литва, а вернее Виленская губерния, часть территории которой сегодня находится в составе Белоруссии, часть – в составе Литвы, была оккупирована Германией полностью. Революционные события развернулись здесь позже, уже в 1918 году, но были подавлены немецкими и польскими войсками. Но нет никаких оснований полагать, что общественные настроения на оккупированных территориях были принципиально иными. Следует признать: эстонские, литовские и латвийские большевики были многочисленны и имели в регионах весьма существенную поддержку.

И, закрывая вопрос о том, откуда в балтийских странах взялось столько сторонников социализма, заметим, что это были именно эстонские, литовские и латвийские большевики, а не некие эмиссары из Петрограда.

Куда же они делись после? В феврале 1918 года, после срыва очередного раунда переговоров о Брестском мире, германские войска перешли в наступление по всему Восточному фронту. К 22 февраля они заняли территорию Курляндской и Лифляндской губерний. Советы были уничтожены. В марте-апреле 1918 года на этих территориях были созданы герцогства Курляндия и Ливония. Впоследствии они были объединены Германией в Балтийское герцогство. 11 июля 1918 года было объявлено о создании Королевства Литва, на трон которого был возведен немецкий принц Вильгельм фон Урах.

Позже, в ноябре 1918 года, в связи с поражением Германии в Первой мировой войне, было подписано Компьенское перемирие, которое, кроме прочего, предусматривало сохранение в Прибалтике немецких оккупационных войск, чтобы не допустить здесь восстановления советской власти. Такое восстановление стало возможным лишь в 1940 году.

«Непрерывная преемственность» прибалтийских демократий

Какими успехами социально-экономического развития могли похвастаться независимые прибалтийские государства в межвоенный (между Первой и Второй мировыми войнами) период? Вот лишь несколько фактов:

К 1938 году фабричная промышленность Латвии составляла 56% от уровня 1913 года. Число рабочих сократилось более чем вдвое от довоенного уровня.

В 1930 году в промышленности Эстонии было занято 17,5% рабочей силы страны, в Латвии – 13,5%, в Литве – 6%.

На фоне деиндустриализации практически не сокращалась доля населения, занятая в сельском хозяйстве – вопреки общеевропейским тенденциям. В 1922 году в Эстонии на долю сельского населения приходилось 71,6%, в 1940-м – 66,2%. Аналогичная динамика характерна и для Литвы. В странах происходила «аграризация» хозяйства и архаизация жизни.

На этом фоне развернулся настоящий исход за границу жителей, ищущих лучшей доли, заработка, не находящих применения своим силам в экономике прибалтийских стран. С 1919 года по 1940-й только из Литвы эмигрировало в США, Бразилию, Аргентину около 100 тысяч человек. Удивительно напоминает времена новой независимости, не правда ли?

За что требовать компенсации?

В послевоенное время Эстонская СССР находилась на первом или одном из первых мест в СССР по объему инвестиций в основной капитал на душу населения. В республике активно развивались такие высокотехнологичные отрасли, как электро- и радиотехническая промышленность, приборостроение, судоремонт. Химическая промышленность из собственного сырья (горючие сланцы, поставки которых обеспечивала добывающая промышленность республики) производила широкую номенклатуру товаров – от минеральных удобрений до антисептиков и моющих средств. На территории республики были построены крупнейшие в мире работающие на местных сланцах Прибалтийская и Эстонская ГРЭС, полностью обеспечивающие потребности республики.

Население Эстонской СССР составляло 1565 тыс. человек. Население современной Эстонской Республики – 1313 тыс. человек.

Латвийская ССР превратилась в промышленно-развитый район, занимала одно из ведущих среди республик СССР мест по производству национального дохода на душу населения. Вот небольшой перечень товаров, производство которых было налажено в республике и которые поставлялись как в регионы Союза, так и на экспорт: пассажирские вагоны, трамваи, дизели и дизель-генераторы, АТС и телефонные аппараты, холодильники, радиоприёмники, стиральные машины, мопеды – и так далее.

Население Латвийской ССР составляло 2666 тыс. человек. Население современной Латвийской Республики – 1976 тыс. человек.

Литовская ССР в 1990 году по ВВП на душу населения занимала 39-е место в мире. В республике действовали приборостроительные, станкостроительные производства, электро- и радиотехнические центры, производства радиоэлектроники. Развивалось судостроение, машиностроение, химическая промышленность. Электроэнергетика Литовской ССР, кроме тепловых станций, обеспечивалась Игналинской атомной станцией, которая была остановлена в 2009 году по требованию ЕС.

Население Литовской ССР составляло 3689 тыс. человек. Современной Литовской Республики – 2898 тыс. человек.

За время независимости доля промышленности в странах Прибалтики снизилась с 23–26 (по разным оценкам) процентов от ВВП в 1995 году до 14–20 процентов в 2008-м. Доля транспорта и связи – с 11–15% в 1995-м до 10–13% в 2008-м, и даже доля сельского хозяйства и рыболовства – с 6–11% в 1995-м до 3–4% в 2008-м. И это учитывая, что 1995 год сам по себе примечателен лишь тем, что к этому году радикальные преобразования («десоветизация») были в основном завершены, приватизация проведена и государства подали заявки на вступление в Евросоюз.

Потери же в ходе постсоветской трансформации начала 90-х специалисты характеризуют такими цифрами: 35% экономического спада в Эстонии, 49% в Литве и 52% в Латвии.

На этом фоне невольно начнешь искать дополнительные источники доходов. Пусть и в виде компенсаций.

http://www.vz.ru/economy/2015/11/11/777519.print.html