Примечание редактора. Существуют доказательства, что Министерство сельского хозяйства США заставляет молчать своих специалистов по пчёлам, которые встревожены смертельными последствиями применения пестицидов, особенно неоникотиноидов. Например, в прошлом месяце Washington Post рассказала историю Джонатана Лундгрена, учёного по пчёлам из Министерства сельского хозяйства, который подал разоблачающую жалобу по поводу наказания его за проведение научного исследования.

В 2014 году доктор Джеффри Петтис (ещё один учёный этого министерства и защитник пчёл) был понижен в должности за раскрытие экологическим организациям информации о том, что министерство подавляло исследования пчёл, которые могли отрицательно повлиять на прибыль таких агрокорпораций как Bayer и Syngenta.

Весной 2014 года десять учёных Министерства сельского хозяйства подали петицию с призывом к руководству «прекратить заставлять учёных отрекаться от своих исследований, искажать результаты, отказываться от авторства исследований и всячески задерживать опубликование данных, которые могут показаться спорными».

Я благодарен Стиву Фолку за изучение роли Министерства сельского хозяйства США в резком сокращении медоносных пчёл. Он прав, говоря, что министерство заткнуло рот Джонатану Лундгрену, который пытался пролить свет на смертельные последствия применения пестицидов. Я также не удивлён тем, что министерство понизило в должности другого учёного по пчёлам - Джеффри Петтиса - за сообщение Конгрессу информации о том, что пестициды опаснее для пчёл, чем клещи Варроа.

Моя уверенность в правильности действий Фолка основана на моём личном опыте. Я 25 лет проработал в Агентстве по охране окружающей среды США (EPA). Большую часть этого времени я прослужил в Отделе по пестицидам. Я был поражён отвратительной привычкой EPA покрывать промышленность и её друзей в Конгрессе и Белом доме. Мои докладные записки руководству показывали, что EPA ведёт нечестную игру. Я возражал против разрешения правительством нейротоксинов, которые нанесли огромный ущерб пчелиной популяции в США. А начальство EPA обвинило меня в «отсутствии командного духа».

Широкое применение нейротоксинов достигло расцвета ещё в 1970-х. Кроме убийств пчёл и других полезных насекомых, содержащийся в химикатах паратион привёл к различным поражением нервной системы и даже к гибели различных млекопитающих, земноводных и птиц – даже при концентрациях всего фунт яда на акр. В разрушенных желудках птиц находили ядовитые микрокапсулы, вызывающие болезни и смерть.

Некоторые экологи EPA высказывались против использования этих ядов в сельском хозяйстве. Они знали, что от паратиона умирают пчёлы, потому что получившая разрешение на его использование химическая компания уговорила EPA рекомендовать распыление яда во время весеннего цветения, когда особенно активны насекомые-опылители, собирающие нектар и переносящие пыльцу. Экологи также предупреждали, что гибель насекомых приведёт к экологической катастрофе и негативно повлияет на производство продуктов питания. В конечном счёте, пчёлы опыляли большую часть фруктов и овощей, составляющих треть нашего питания.

Картерское EPA проигнорировало предупреждения экологов. Наоборот оно разрешило продажу газового паратиона, который начали использовать при производстве множества культур: от артишоков, капусты и картофеля до пшеницы, сои, яблок и груш. Эти действия драматически увеличили химическое отравление пчёл и американского народа.

Доказательства не могут быть более очевидными. В 1979 году один учёный EPA придумал как пометить паратион, чтобы затем определить его наличие в мёде и пыльце. Разумеется, он обнаружил паратион в пищеварительных системах пчелиных маток и в мёде.

Конечно, открытие и талант этого учёного ни к чему не привели. Он не смог опубликовать своё исследование и вынужден быть прекратить исследование пчёл. Его перевели на бумажную работу, а главные начальники отдела пестицидов EPA сделали всё, чтобы бывшая его лаборатория больше никогда не занималась исследованиями, которые угрожают прибылям корпораций.

EPA провела целую операцию по скрытию от общественности всей информации об использовании нервнопаралитических газов в пестицидах. Для меня стало ясно, что EPA защищает не наше здоровье, а прибыли корпораций, полученные на нейротоксинах.

Через 40 лет после разрешения EPA использовать нейротоксины, та же самая смертоносная традиция продолжилась с появлением неоникотиноидов. Эти нейротоксины немецкого производства разрушают иммунную систему животных. Фермеры используют их с 2003 года при «выращивании» кукурузы и других основных зерновых культур. Эти растения, при использовании неоникотиноидов, становятся токсичными для пчёл при небольшом прикосновении, а для других животных они токсичны при употреблении в пищу.

Как и паратион, неоникотиноиды прямо убивают или калечат медоносных пчёл. Отравленные рабочие пчёлы перестают заботиться о яйцах и кормить личинки. Нарушаются навигационные способности пчёл. В результате этого, как говорит профессор энтомологии из Университета Миннесоты Вера Кришик, пчёлы «не могут помнить, кто они и куда им нужно лететь».

Эта информация о связи между инсектицидами на основе никотиноидов и массовым уничтожением пчёл вызывает ярость Министерства сельского хозяйства США. Представьте, что будет, если американцы узнают, что мы убиваем пчёл с помощью нейротоксинов. Даже учёные министерства поднимают красные флаги.

Но Агентство по охране окружающей среды и Министерство сельского хозяйства не могут себе позволить нервировать олигархов агробизнеса, несмотря на то, что учёные из этих учреждений высказываются в защиту пчёл, науки, сельского хозяйства и нашей системы питания.

Для меня совершенно очевидно, что мы должны защитить Джонатана Лундгрена, Джеффри Петтиса и других разоблачителей. Они защищают нас от недобросовестных компаний и продажных политиков, которых не волнует отравление пчёл и других животных.

http://antizoomby.livejournal.com/449522.html