Барак Обама был в 2008 году кандидатом с позицией против пыток. Печально для состояния американской демократии, что такое явление вообще существовало. В конце концов, было бы потрясающе услышать призывы от кандидата «за-кислород» или «против-апокалипсиса» (хотя, конечно, если уж Республиканцы ухватились за отрицание изменения климата, то для тех, кто пользуется Книгой Откровений в качестве политического руководства, подобный сценарий не так уж и выходит за рамки возможного).

И всё же, в 2008 году было так свежо после восьми лет на «тёмной стороне» услышать кандидата, стремящегося занять ясную моральную позицию. «Нам нужен главнокомандующий, который никогда не колебался в том, приемлемы ли или нет для Америки пытки, ведь они никогда не приемлемы», – сказал Обама во время праймериз с Хиллари Клинтон.

Обама ещё обещал покончить с чрезвычайной высылкой (выдачей подозреваемых в страны, которые известны пытками), закрыть тюрьму Гуантанамо и восстановить международную репутацию Америки.

Поначалу казалось, что новый президент был полностью готов не прибегать к неэтичным мерам. Он сразу же подписал указ о запрете пыток и задержаний ЦРУ. Этот шаг фактически закрыл тайные тюрьмы, которыми управляло ЦРУ, чтобы проводить собственную внешнюю политику. И росчерком пера он закрыл Гуантанамо, самое несекретное место, где происходили всевозможные злоупотребления.

К сожалению, Конгресс выступил против закрытия Гуантанамо, вынудив администрацию обратиться к плану «Б» – освобождению задержанных небольшими группами. В конце концов, в начале этого года Сенат проголосовал за запрет пыток, введя указ президента в систему законодательства. Но поскольку президент не полностью отверг законный меморандум, который вводил программу пыток – «перчатки сброшены» Меморандум об Извещении (MON) от 17 сентября 2001 года – то он оставил шанс на то, что США смогут снова использовать столь крайнюю тактику.

В самом деле, администрация не пересмотрела и не отменила Приложение М, которое одобряло различные насильственные технологии, и которые администрация Буша добавила к армейским методам допросов. Кроме того, используя те же аргументы, что в печально известном MON, администрация расширила удары беспилотниками, которые избавили от необходимости пыток – путём уничтожения самих подозреваемых.

Плюс, учитывая секретность, покрывающую весь комплекс национальной безопасности, никто не может быть уверен – включая и наших избранных представителей – следовали ли разведывательные агентства этим приказам. В 2011 году, например,  администрация разрешила тайное задержание и допрос подозреваемого сомалийского террориста на корабле США в международных водах. Нам приходится на слово верить Вашингтону, что допросы проводились по всем правилам (по Полевому уставу армии США, в данном случае). Были и сообщения о передаче задержанных в США афганским властям, несмотря на явные нарушения прав человека.

Но один из самых озадачивающих парадоксов – это отношение администрации к информаторам. Конечно, если Обама, как кандидат, хотел занять эти моральные позиции в отношении пыток и секретности, он бы обнял всех в правительстве, кто рисковал жизнью, чтобы делать всё правильно.

Но всё же администрация Обамы неустанно преследовала информаторов. У меня недавно был шанс попросить троих самых отважных информаторов Америки – Джона Кириаку, Джесселин Рэдэк и Тома Дрейка – объяснить, почему президент пришёл к власти как лев, защищающий гражданские свободы, а вёл себя как овца национальной безопасности (пусть и с очень острыми зубами). Их ответы были и проясняющими и вводящими в депрессию.

Ретушируя прошлое

Все правительства допускают утечки. Они это делают, чтобы контролировать, как именно СМИ подают события. По той же причине, все правительства ненавидят несанкционированные утечки, поскольку они внезапно теряют контроль над происходящим.

Существует главное различие между информатором и тем, кто раскрывает информацию. Информатор определяет проблему – действие сомнительной законности – уведомляет вышестоящее руководство о несоответствии и только тогда предоставляет информацию Конгрессу или прессе, если прохождение по нормальной цепочке не даёт возможности урегулировать проблему.

Джон Кириаку, Джесселин Рэдэк и Том Дрейк – все пытались справиться с несоответствием по соответствующим каналам. Джон Кириаку выражал свои озабоченности пытками внутри ЦРУ, Том Дрек поднял тревогу и обратился к начальству в АНБ из-за противозаконного надзора, а Джесселин Рэдэк передала свои озабоченности относительно допросов Джона Уокера Линда из «Американского Талибана» своему начальству в Управлении юстиции. В расстройстве от отсутствия отклика – или, скорее, крайне негативной реакции – организаций, в которых они работали, они рискнули всем, чтобы разоблачить неверные действия.

Как раскрывает мощный документальный фильм Silenced (2014), все три информатора заплатили высокую цену за свою отвагу. Они потеряли работу. Им оказалось крайне сложно найти другую. Им угрожали юридическими последствиями.

Кириаку и Дрейк даже были обвинены по Акту о шпионаже 1917 года. Из 10 человек, обвинённых по этому Акту в истории США, администрация Обамы несёт ответственность за семь (в их числе Эдвард Сноуден и Челси Мэннинг). Обвинения против Дрейка в итоге были отозваны. Кириаку попал в тюрьму более чем на два года после заключения сделки со следствием по наименее тяжкому обвинению. (Он не хотел соглашаться на это, но более долгий тюремный срок был слишком пугающим, тем более для человека с тремя детьми). Теперь он – один из моих коллег в Институте политических исследований.

Что особенно тревожно в этих случаях, так это то, что люди, ответственные за противозаконные действия – проводившие пытки и официальные лица, одобрившие незаконный надзор – ни в чём обвинены не были.

Вскоре после вступления на пост, как указывал журналист Гленн Гринвальд, Обама «издал декрет о полном иммунитете любого официального лица, принимавшего участие в пытках, если это соответствовало скользким разрешениям, состряпанным юристами Управления юстиции Буша, которые позволяли некоторые приёмы».

А что до тех, кто выходил за рамки неряшливых правил юристов Управления юстиции, и кто нёс ответственность за смерть почти 100 заключенных, то они в итоге получили отпущение грехов. В 2012 году Управление юстиции завершило два дела о пытках, в том числе о смерти афганского заключённого в тюрьме ЦРУ под Кабулом в одном случае и иракского задержанного в Гуантанамо в другом, без каких-либо обвинений. Вместо того, чтобы наказать палачей и тех, кто им потворствовал, Управление юстиции закрыло дела на законных основаниях.

В мае 2015 года федеральный суд постановил, что метаданные АНБ противозаконны. Благодаря Эдварду Сноудену и последующим разоблачениям, мы знаем, что размах надзора АНБ уходит далеко за рамки метаданных, вплоть до поистине ошеломляющих операций, от картографирования посредством TREASUREMAP интернет-соединений каждого на планете до размещения агентством вредоносного ПО более чем в 50000 местах по всему миру. Но ни один человек, занимавшийся нарушением гражданских прав американцев по этим программам, не был наказан.

Администрация Обамы одобрила амнистию всех официальных лиц правительства, замешанных в «тёмной стороне» – от Джорджа Дабью Буша и Дика Чейни вплоть до тех, кто занимался утоплением и проводил противозаконный сбор данных – в качестве предлога сконцентрироваться на будущем, а не на прошлом.

Амнистия эта морально сомнительна. Но для начала давайте скажем, что администрация была права относительно закрытия главы по вызывающему разногласия вопросу. Даже в данном случае администрации следовало быть более великодушной и к правонарушителям, и к информаторам.

Но всё закончилось после того, как посланникам отомстили. Почему?

Глубинное государство

Джон Кириаку, Джесселин Рэдэк и Том Дрейк – все были под рукой при показеSilenced в Институте Гёте в Вашингтоне на прошлой неделе. Именно тогда мне и представилась возможность спросить их о явном парадоксе вседозволенности администрации Обамы в отношении правительственных чиновников, совершавших преступления и мстительности в отношении гражданских служащих, которые призвали их к ответу.

Они объяснили, что Барак Обама, который претендовал на пост президента, был человеком совершенно отличным от того, кто занял Овальный кабинет. Как только он вошёл в Белый дом и вышел на первый брифинг высшей секретности, президент был принят в новое братство. Его ослепил потенциал исполнительной власти, возможность подобно Богу решать вопросы жизни и смерти, как когда президент проводит еженедельные совещания по обновлению «чёрного списка» целей беспилотников.

Иными словами, президент был принят в то, что считается культом национальной безопасности. Первое правило этого культа состоит в сохранении его существования любой ценой. С теми, кто угрожает культу, как и со многими отступниками, надо обходиться как можно безжалостней. В конце концов, члены культа, которые нарушили закон, продолжают действовать по принципам культа; однако отступники бросают вызов законности самого культа.

Мир сдержек и противовесов, исполнительная власть, ограниченная Конгрессом, и судебная система не имеют значения для государства национальной безопасности. Это «глубинное государство» остаётся невосприимчиво к выборам, партийным страстям, расследованиям конгресса и юридическим проблемам. Это тайна не бóльшая, чем тайна Ватикана. Это просто организация с одним императивом – «выжить».

Участие Обамы в сохранении государства национальной безопасности можно увидеть в его подходе к секретности в целом. «Несмотря на обещания Барака Обамы более прозрачного правительства, 76,7 миллиона документов в 2010 году были под грифом секретно в сравнении в 8,6 миллиона в 2001 году и 23,4 миллиона в 2008 году, в первый и последний годы администрации Джорджа Буша», – пишет Энди Гринберг в книге «Эта машина убивает тайны».

Членство Обамы в культе объясняет его финансовую приверженность поддержке государства национальной безопасности потоком ежегодного финансирования в триллионы долларов. Администрация подняла планку «чёрного бюджета» для невоенных разведывательных агентств с $50,4 миллиарда в 2015 году до предполагаемых $53.9 миллиарда в 2016г. Было бы здорово сказать вам, как эти деньги распределены между АНБ, ЦРУ и прочими. Но администрация Обамы отказалась раскрыть информацию.

И это объясняет, почему администрация Обамы преследует не только информаторов, но и прессу. Она сделала мишенью Джеймса Роузена и Джеймса Райзена в попытке замазать журналистов USA Today, которые копаются в пропаганде Пентагона, и шпионит за разными репортёрами.

Члены культа, совершившие подлежащие обвинению правонарушения, но не ставшие отступниками, получили максимум шлепок по рукам. Бывший генерал Дэвид Петреус, который поделился информацией высшей степени секретности с репортёром, которая оказалась его любовницей, получил два года условно и штраф в  $100000 (вдвое больше против того, что просило Управление юстиции). Он продолжает получать пенсию  $220000, у него нет проблем с работой в ведущей инвестиционной фирме, его приглашают в различные элитные организации, в том числе и в Гарвард.

А что до информаторов, их страдания служат предостережением потенциальным отступникам. Эдвард Сноуден остаётся в Москве. Джулиан Ассанж всё ещё скрывается в посольстве Эквадора в Лондоне. Челси Мэннинг в тюрьме отбывает 35-летнее заключение. Джереми Хэммонд, Джеффри Стерлинг и Баррет Браун – все ожидают судебного срока заключения. В самом деле, при Обаме информаторы столкнулись в целом с 751 месяцем за решёткой – сравните с 24 месяцами в сумме для остальных информаторов после Американской Революции.

Пока Барак Обама пытается закрепить своё наследие в ближайшем году, он будет ссылаться на внешнеполитические победы, вроде сделки с Ираном и премьерой с Кубой. Он будет представлять внутренние успехи, вроде Закона о доступном здравоохранении.

Но в фундаментальных офисах в Вашингтоне, тайных площадках в северной Вирджинии и постах прослушки в пригороде Мэриленда служители культа секретности тихонько произносят тосты за президента по совершенно иной причине: за его яростную защиту беззаконного и деструктивного братства, которое стало лишь более мощным в его время.

http://vk.cc/4j7EAG