Данные о потерях российской армии во время Первой мировой до сих пор неизвестны. Оценочное число погибших в ней – 2-2,3 млн. человек, пленных – 4 млн. Война сделала инвалидами 600 тысяч человек. Относительное число пленных солдат и сдавшихся в плен царских генералов было выше, чем в Великую Отечественную, что хорошо показывает отсутствие духа у войск.

В этом году отмечается 100-летие начала Первой мировой. Ещё одно её название в России – «забытая война». Забыта она была не столько памятью простых людей, сколько – элит, для которых эта война являлась немым обвинением в их полной некомпетентности.

Остаётся открытым вопрос и о численности потерь России в Первую мировую. Как и во Вторую Мировую, власти и в голову не приходило вести их учёт. И сегодня мы имеем только оценочные цифры потерь.

Начнём с конца этой истории – ситуации зимы 1917 года, предшествующей Революции и начала полного краха российской армии.

Ответ на волнующий многих вопрос: «Могла ли Россия наступать в 1917 году, если бы не отречение Николая Второго?» дал английский посол в России Д. Бьюккенен. Он записал в своём дневнике в январе 17-го:

«19 января 1917 года в своей речи на открытии Союзнической конференции в Петрограде генерал Гурко сообщил:

Россия мобилизовала 14 млн. человек;

потеряла 2 млн. убитыми и ранеными и столько же пленными;

в настоящий момент имеет 7,5 млн. под ружьем и 2,5 млн. человек – в резерве.

Он не выразил никакой надежды на то, что русская армия сможет предпринять крупномасштабное наступление до тех пор, пока не завершится готовящееся формирование новых подразделений и пока они не будут обучены и снабжены необходимым оружием и боеприпасами. А до тех пор все, что она может сделать, – это сдерживать врага с помощью операций второстепенного значения».

Цифры наших потерь (и особенно количество пленных), впервые официально оглашенные на союзнической конференции, шокировали союзников. До этого царь и Ставка отделывались только общими фразами, типа «потери невелики, мы держим фронт».

Об общем настрое в российской армии говорит только один факт: царских генералов в плен тогда сдалось 73 человека. Даже позорное начало Великой Отечественной в 19141-42 годах не дало такое количество пленных советских генерала. Для сравнения: в российский плен попало только два немецких генерала, один из которых в плену покончил самоубийством.

Убито в боях и умерло от ран в годы ПМВ 35 российских генералов – в два с лишним раза меньше сдавшихся в плен! Если генералы предпочитают сдаться в плен, а не биться до конца, то и от войск трудно ожидать особой стойкости в бою.

Даже редкие самые удачные войсковые операции (хорошо продуманные и возглавляемые талантливыми генералами) российской армии приносили огромное число жертв.

Так, С. Нелипович (данные из книги С.Г.Нелипович, Брусиловский прорыв как объект мифологии, 1998 год) указывает следующие данные о потерях Юго-Западного фронта во время знаменитого «брусиловского прорыва»: «Только по приблизительным подсчетам по ведомостям Ставки, Юго-Западный фронт Брусилова потерял с 22 мая по 14 октября 1916 года 1,65 млн. человек, в том числе 203 тысячи убитыми и 152,5 тысячи пленными. Именно это обстоятельство и решило судьбу наступления: русские войска благодаря «методе Брусилова» захлебнулись собственной кровью».

Существующая цифра западных исследователей в 1 млн. человек, потерянных русскими армиями в ходе Брусиловского прорыва за весь период ударов Юго-Западного фронта с мая по октябрь 1916 года, тоже не является «взятой с потолка».

Цифра в 980 тысяч человек, потерянных армиями генерала Брусилова, была указана французским военным представителем на Петроградской конференции февраля 1917 года генералом де Кастельно в рапорте французскому военному министерству от 25 февраля 1917 года. Видимо, эта официальная цифра была названа французам русскими коллегами самого высокого уровня – прежде всего, исполняющим обязанности начальника Штаба Верховного Главнокомандующего генералом Гурко.

Западный историк Д.Террейн приводит такие цифры потерь немцев по всей Первой мировой войне (представленные самими немцами): 1 млн. 808 тысяч убитых, 4 млн. 242 тысячи раненых и 617 тысяч пленных.

Однако Террейн считал, что эти цифры неверны. В качестве главного аргумента он приводил цифры западных союзников, согласно которым немцы потеряли пленными 924 тысячи человек (отличие на треть!), «так что очень возможно, что в такой же степени занижены и две другие категории потерь». (книга Дж.Террейн «Великая война. Первая мировая – предпосылки и развитие», 2004 год)

Русский историк А.Керсновский в своём труде «История русской армии»  пишет:

«Беспримерное напряжение повлекло за собой и беспримерные потери. Размеры этих потерь никогда не удастся определить в точности. Русское верховное командование совершенно не интересовалось уже использованным человеческим мясом.

Не интересовалось этим и Главное санитарное управление: в госпиталях не существовало статистики умерших от ран, что не может не ошеломить исследователя.

Подсчёты потерь производились во время войны и после неё отдельными лицами по неполным и несистематизированным данным. Они носили случайный характер и приводили к совершенно различным, зачастую фантастическим заключениям (достаточно сказать, что количество, например, пленных определялось в пределах от 1,3 млн. до 4,5 млн. человек).

Ставка совершенно не интересовалась вопросом о понесённых потерях.

Люди, три года подряд славшие на убой миллионы русских офицеров и солдат, изобретавшие «двойной обход Мазурских озер», «наступление в сердце Германии», отдававшие обескровленным армиям исступленные директивы «Ни шагу назад!», воздвигавшие пирамиды черепов на Бзуре, Нарочи, у Ковеля, эти люди ни разу за три года не поинтересовались узнать, во что, хотя бы приблизительно, обходится России и русской армии их стратегическое творчество.

Когда в июле 1917 года французский представитель в Ставке генерал Жанен запросил сведений о потерях, понесённых Россией, то Ставка была застигнута врасплох.

После трёхмесячных суетливых поисков Ставка представила французам первые попавшиеся цифры. Убитыми значилось всего 700 тысяч человек, пленными зато – 2,9 млн. Давая эти объяснения без всяких оговорок либо пояснений, наши военные бюрократы не потрудились сообразить, что подсчет убитых проведён сколько-нибудь удовлетворительно лишь по войскам Северного фронта. Ставка совершенно не отдавала себе отчёта в том, что подобного рода «сведения» только бесчестят русскую армию в глазах иностранцев.

По данным Военного ведомства, представленным незадолго до Февральской революции в Совет министров, наши «окончательные потери» – убитыми, умершими от ран и болезней, инвалидами, пропавшими без вести и взятыми в плен — определялись с начала войны по декабрь 1916 года в 5,5 млн. человек.

По сведениям, официально сообщённым российскому Красному Кресту неприятелем, к зиме 1916/17 годов в Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции состояло 2,2 млн. военнопленных. Цифра эта вполне достоверна (противнику не было никакого расчёта ее приуменьшать).

Вычтя это число из общей суммы, получим 3,3 млн. российских потерь только до Февральской революции.

Умерло от болезней 100 тысяч человек (число установлено точно – статистика больных велась гораздо лучше, чем статистика раненых).

В самовольной отлучке числилось 200 тысяч человек (проще говоря – столько военных дезертировало). 600 тысяч человек было комиссовано из армии из-за увечий, полученных в бою, 300 тысяч человек комиссовано по причине болезней.

Сложив эти потери, получим 1,2 млн. увечных, умерших от ран и дезертиров.

Остальные 2,1 млн. числились убитыми (ещё раз повторим – это до Февральской Революции).

Есть неясности и с общепринятой цифрой в 2,4 млн. российских пленных в годы ПМВ.

В 1919 году «Центробежплен» – организация, занимавшаяся возвратом пленных в Россию, по своим именным спискам и учётным карточкам учла следующее количество пленных русских военнослужащих:

В Германии – 2 млн. 335 тысяч 441

В Австро-Венгрии – 1 млн 503 тысячи 412.

В Турции – 19 тысяч 795.

В Болгарии – 2 тысячи 452.

Итого – 3 млн. 911 тысяч 100 человек.

Добавим сюда и 200 тысяч умерших в плену и получим цифру более 4,1 млн. человек. Сложно себе представить, что за год с Февральской революции и до заключения Брестского мира в плен сдались ещё 1,7 млн. Скорее всего, первоначальная цифра в 2,4 млн. человек на зиму 1917 года была заниженной.

Ещё один важный момент. Число находившихся в плену в Первую мировую российских солдат – 4,1 млн. – в относительном исчислении гораздо больше, чем сдалось в плен советских солдат во Вторую Мировую. В ПМВ было мобилизовано 14,5 млн. человек, т.е. пленные составляли 28,2% армии. В ВМВ было мобилизовано 34 млн. человек, в плену оказались 5,6 млн. человек, или 16,2% армии. И это ещё с учётом того, что ВМВ для СССР продолжалась почти на полгода больше, чем для РИ Первая мировая.

То есть не только число царских генералов, сдавшихся в плен, хорошо характеризует дух (точнее, его отсутствие) российской армии в ПМВ, но и общее число пленных.

Разумеется, это всё доказывает, что Первая мировая была для России чужой войной (войной за чужие интересы). Она же хорошо показала всю степень разложения царского режима и не случайность двух Революций 1917 года.

http://ttolk.ru/?p=19581