Ларри Даймонд, старший научный сотрудник Центра по вопросам демократии, развития и верховенства права при Институте Международных Исследований Фримэн-Спольи (Freeman Spogli Institute for International Studies, Center on Democracy, Development and The Rule of Law): Итак, Фрэнк, один из мировых политических феноменов, наблюдаемых ныне, удивителен тем, что в промышленно развитых демократических странах мы видим всплеск «правого» популизма, ненависти к иммигрантам, к правящим кругам, чуть ли не к самому государственному устройству – куда уж дальше… Заметно решительное стремление – и далеко не безуспешное – завоевать симпатию и поддержку рабочего класса.

Таково положение вещей в Европе – но ведь и в Соединенных Штатах оно сделалось отнюдь не лучше, когда на политической арене показался Дональд Трамп.

Но каким же образом привлекает он сторонников? Отчего избиратели, принадлежащие к рабочему люду, воодушевленно приветствуют миллиардера и голосуют за него?

Фрэнсис Фукуяма, директор Центра по вопросам демократии, развития и верховенства права): Думаю, эта избирательная кампания во многом обнажает суть нашей политической системы. А о ней размышляло множество людей, включая и вас, и меня самого – ибо на здешней почве работает проект Американская Политика и Сравнительные Перспективы (American Politics and Comparative Perspective), занимающийся, среди прочих, и этим вопросом.

Нас по-настоящему тревожило влияние денег на исход выборов – то обстоятельство, что чрезвычайно малое сообщество чрезвычайно богатых и чрезвычайно хорошо организованных лиц, объединяемых общими интересами, вмешивается в политику самым недемократическим образом. Однако, сколь ни удивительно, я уверен, что взлет Дональда Трампа свидетельствует: на деньги покупается далеко не все.

Он богат, но, видите ли, отчасти популярность его и объясняется тем, что Трамп способен сам оплачивать свои расходы и не заискивать перед заинтересованными лицами, привычно прибравшими к рукам обе наши политические партии.

Это все на поверхности, а недра зыблются от общественного землетрясения, вызванного участью белокожих американских рабочих. Белый рабочий класс был ядром Демократической партии в годы Рузвельтовского «Нового курса», он образовал коалицию, поддержавшую Франклина Делано Рузвельта. В 1980-х рабочие принялись голосовать за Рональда Рейгана, а сегодня рабочий класс катится в пропасть – если судить по нынешним его заработкам и общественному положению.

Думаю, многие сознают, что основные доходы рабочего класса либо застыли, либо даже уменьшились за последние тридцать лет. И поистине примечательно: белые рабочие получают меньше, нежели получали в свое время их отцы.

Однако настоящая незадача возникает на уровне общественном: утрата работы и положения приводит к такому озлоблению, которое в 1980-х было свойственно лишь беднейшим из чернокожих. Например, число детей, принадлежащих к рабочему классу и растущих в неполных семьях (мать или отец-одиночка) достигает уже 70%. Употребление метамфетаминовых опиатов сделалось настоящим поветрием – едва ли не повальным! В Нью-Хэмпшире на него поначалу взирали не без любопытства, потом не без ужаса, потом весь этот преимущественно белый штат схватился за голову: начал победное шествие героин. Понимаете, в известном смысле рабочий класс, этот краеугольный камень американского общества, вкушавший свою обильную долю от всенародного процветания в 1950-х и 1960-х внезапно оказался вышвырнутым на обочину – и ни та, ни другая политическая партия пальцем о палец не ударили, чтобы помочь беде.

А республиканцы, проводившие собственную экономическую политику, поощрявшие свободу торговли, иммиграцию, яростную конкуренцию, вывоз капитала и рабочих мест за океан, по сути дела, создали атмосферу соперничества и подрыли основы профессиональных рабочих союзов – экономически содействовали их упадку. Что касается демократов, они, по-моему, чрезмерно увлеклись вопросами расовой принадлежности и полового равенства – и ныне Демократическая партия стала разрозненным сборищем… собранием женщин, профсоюзных работников, защитников окружающей среды, чернокожих, национальных меньшинств и т. д.

Лишь одной общественной группе США они пришлись не по душе – белым рабочим, которые по соображениям обиходным и бытовым (право на свободную покупку оружия, на аборты, на разнообразное социальное обеспечение) попросту не желают голосовать за демократов. Ни та, ни другая партия не позаботилась о рабочих – и нужно диву даваться, отчего нынешний великий взрыв популизма столь запоздал и приключился лишь в текущем, 2016 году, а не гораздо раньше.

Восемьдесят лет миновало со времени финансового кризиса, когда совершались откровенные ошибки и допускались вопиющие перегибы… В США существует олигархия – верхние 10% от 1% населения – она-то и вызвала кризис, в итоге которого десятки миллионов американцев лишились работы. Удивления достойно, почему взрыва пришлось дожидаться так долго.

Незадача сводится к тому, что рупором, выражающим сокровенные чаяния рабочего класса, выступает занявшийся политической деятельностью предприниматель Дональд Трамп, выдвигающий идею экономического национализма. Его призывы звучат очень впечатляюще, однако, думаю, Трамп не имеет ни малейшего понятия о том, какая именно политика пошла бы на пользу его подопечным.

Дилемма, видимо, заключается в следующем: сегодня, когда американская система становится по-настоящему представительской и демократической, она вполне способна лишь ухудшить, а отнюдь не улучшить положение рабочих.

Ларри Даймонд: Возникает вопрос: а что же делать-то? Берни Сандерс тоже заразился гневом, тоже словесно громит наши правящие круги, тоже до глубины души возмущается экономическим устройством общества – и вполне солидарен с Дональдом Трампом в вопросе: как нам оградить себя от международной торговли? Скажите: выиграла бы Америка, прервав международную торговлю начисто или ощутимо сократив ее?

Фрэнсис Фукуяма: Думаю, дело это весьма сложно – и здесь правящие сливки общества потерпели весьма решительную неудачу. Студенты колледжей – особенно будущие наши коллеги, изучающие политику и экономику – слушают обыкновенный курс лекций по теории торговли. А теория гласит: при свободной – как они выражаются, «оптимальной» –  торговле выигрывает любой и каждый. В сущности, это верно. Мы создали… Говоря «мы» я подразумеваю Соединенные Штаты… При жизни трех последних поколений мы создали всемирный, либеральный, открытый экономический порядок. Мировое промышленное производство учетверилось меж 1970-м и 2008-м годами, а стало быть, в итоге нашей работы невероятно возросла производительность труда.

Беда с теорией торговли в том, что наличествует так называемый «дистрибутивный эффект» – последствия неравномерного распределения товаров, услуг и прочих благ. Это значит: выигрывают не все. Люди, недостаточно умелые или образованные, остаются в накладе. А экономисты, занимающиеся вопросами торговли, уже десятки лет утешают нас: «Не страшно, мы употребим возрастающие доходы на то, чтобы возместить неудачникам их потери».

Увы, этого не происходит. Каждое новое торговое соглашение сопровождается клятвенными обещаниями дать рабочим возможность повысить свою квалификацию, вложить дополнительные средства в образование. Но, во-первых, я не уверен, что США вообще способны сделать что-либо подобное – мы имеем очень слабое понятие о том, как деньги превращаются в познания и навыки. А еще наличествуют препоны, поставленные современной техникой, ибо человек, доживший лет примерно до 55-ти, уже вряд ли сможет всерьез обучаться компьютерному программированию «с нуля».

Полагаю, нет и не может быть… Вернее, кроме того… Правильно, Китай и впрямь пытался удержать на плаву свою валюту, юань – ибо наблюдалась утечка капитала за границу. Да, Китай манипулировал своей денежной единицей в 2000-е годы…

Согласно кое-каким оценкам, за тот период было потеряно примерно 2,5 миллиона рабочих мест – в основном, на производстве, в более старых отраслях его…

Ларри Даймонд: …Добавьте: речь теперь идет о США.

Фрэнсис Фукуяма: Да, о США. И, знаете ли, в пресловутом вопросе о желательности свободной торговли царит столь великое единодушие, что сливки общества просто не желают слышать о ее запрете и отнюдь не намерены заботиться о пострадавших «неудачниках».

И потому гнев рабочего класса во многом справедлив. Остается лишь решить: а что же нам делать и как быть прямо сейчас?

На фронте иммиграции (on the immigration front) в известном смысле проявляется все тот же «дистрибутивный эффект», бьющий по рабочему классу. Думаю, стоило бы провести иммиграционную реформу – даровать амнистию иммигрантам, уже находящимся в пределах США и не имеющим нужных документов. Но после этого нужно заставить людей подчиняться принятым правилам – как раз их несоблюдением, среди прочего, нынче вызывается всенародное недовольство – и всемерно ослабить царящее в обществе соперничество.

Что до торговли, не вижу способа отступиться от уже существующего «глобального» порядка. С экономическими националистами сущая беда, они считают: «если я потружусь на благо своей страны, утвержу новые тарифы или что там еще – я защищу интересы наших рабочих». Им и на ум не приходит, что всякая иная страна займется тем же самым ради того же самого.

Ларри Даймонд: Люди не учитывают судьбы, ожидающей их собственный экспорт…

Фрэнсис Фукуяма: Вот-вот.

Ларри Даймонд: …когда «китайские стены» станут воздвигаться и по ту сторону границы.

Фрэнсис Фукуяма: В точности так. Оттого нам и досталось в 1930-е годы: развяжешь торговую войну – пострадают все подряд.

Этот вопрос – очень крепкий орешек. Но думаю, за все 2000-е годы сливки общества еще не обсуждали его с надлежащей серьезностью. А обсудить, похоже, нужно – как можно скорее и как можно более тщательно.

http://economistua.com/tramp-dal-nadejdu-rabochemu-klassu-kto-ee-opravdaet/