Директор РАЭК Сергей Плуготаренко в интервью RNS рассказал о том, как законодательные ограничения интернет-отрасли могут отразиться на темпах роста экономики рунета, диалоге с администрацией президента после ухода Вячеслава Володина в Госдуму и поведении иностранных технологических компаний в новых условиях регулирования в России.

— В конце сентября вы прогнозировали рост доходов рунета на 16,7% по итогам года — до 1,58 трлн рублей. Будете ли корректировать прогноз?

— Аналитический отдел РАЭК традиционно корректирует прогнозы несколько раз в год. Так, сегодня, к примеру, мы видим активное развитие ИТ-законодательства: интернет стал большим, и регулятор уделяет много внимания нашей отрасли. Всеобщая мобилизация и появление сегментов «интернет+» (те отрасли экономики, которые не являются ИТ-отраслями, но зависят значительно от интернета). Плюс «бушующий океан» офлайновой экономики, кризис, геополитика, экспансия западных и восточных ИТ-компаний — все это не дает нам расслабиться. Поэтому теперь корректировать прогноз приходится раз в квартал.

Но в любом случае главные итоги рунет-года мы подводим как раз в декабре — на ставшей уже традиционной ежегодной конференции «Рунет 2016: Итоги года». Очевидно, что в этом году наши прогнозы нужно будет сильно корректировать: за прошедший период в России были яркие и неоднозначные законодательные инициативы: это и «пакет Яровой», и попытки регулирования OTT-сервисов, начало применения законодательства о локализации персональных данных и «право на забвение»… Какой вклад (с плюсом или с минусом) в экономику рунета сделает тот или иной новый закон, мы должны будем оценить совсем скоро.

Но при этом на экспертном уровне мы видим, как ни странно, что отношение к новым законодательным инициативам выравнивается. Если раньше (два-три года назад) абсолютный пик в экспертной оценке новых законов был в зоне «негативного влияния на отрасль», то в этом году мнения экспертов практически полностью разделились на негативные, нейтральные и позитивные. При этом в сумме на позитивные и нейтральные оценки приходится более 50%. Посмотрим на «Итогах года», изменят ли ситуацию новые инициативы («пакет Яровой» и т. д. — их вклад мы пока не оценивали).

— Если вы будете корректировать прогноз по итогам года, то в сторону повышения или понижения?

— Скорее всего, мы будем очень пристально смотреть риски негативного влияния новых регуляторных инициатив, их влияние на отрасль в экономическом плане. Можно изучить и другие виды эффектов — социальные и технологические, но на интернет-экономику последние инициативы окажут очевидно отрицательное воздействие, если сами эти инициативы не будут скорректированы.

Пока еще не вступил в силу так называемый «налог на иностранные ИТ-компании», но многие из них рассылают уже российским пользователям «письма счастья». «Пакет Яровой» операторы связи оценивали совокупно в сотни миллиардов рублей — прямых убытков, инвестиций, которые им необходимо совершить для исполнения требований закона, упущенной выгоды и т. д.

При ежегодном обсуждении итогов нашего РАЭКовского исследования «Экономика Рунета», мы часто произносим такие слова — «Интернет в России неубиваем», он будет расти при любых внешних условиях и давлении. И пока тренд остается таким. Несколько лет назад мы придумали описывать текущие экономические тренды рунета — через «сценарии развития» (всего у нас их четыре — от инновационного до кризисного). И мы с экспертами каждый год смотрим, по какому сценарию движемся. Начали мы несколько лет назад с самого крутого сценария, когда интернет рос на 30–40% в год, а в прошлом году мы постулировали переход в сценарий «кризисный». В этом году поднялись на ступеньку выше («консервативный» сценарий). На итогах года обсудим, каким будет сценарий с учетом новых экономико-технологических вводных и внешнего давления.

Но уже сейчас можно предсказать, что если случатся все те законодательные инициативы, которые предусмотрены сейчас, и если они останутся в том виде, в каком есть сейчас, — то развитие рунета снова упадет до «кризисного» сценария. При этом следует помнить, что «кризисный» сценарий — это все равно рост экономики рунета, просто гораздо более медленный, всего на 6–8% в год (ранее мы прогнозировали в 2016 году рост экономики рунета примерно на 10–15% в год, что соответствует «консервативному» сценарию. Очень не хотелось бы падать на ступеньку вниз. Но, по всей видимости, упадем.

— Во сколько вы оцениваете совокупный объем средств, которые недополучит рынок по итогам 2017 года, если все эти законопроекты вступят в силу?

— Многие из названных законопроектов вступят в силу в 2018 году. Говорить о том, что в 2017 году будет рыночный эффект, наверное, преждевременно. Масштабы косвенных затрат и косвенные эффекты уже неоднократно озвучивались сотовыми операторами и операторами фиксированной связи, а также и интернет-компаниями: реализацию требований «пакета Яровой» компании оценивали для себя в миллиарды рублей, а законопроект о регулировании OTT-сервисов, который мы будем обсуждать в декабре на площадке Госдумы, может в два раза сократить доходы онлайн-кинотеатров.

Но эмоциональный эффект налицо уже сейчас — компании начинают готовиться и по-своему «закручивать гайки». Очень плохо, если это в итоге отразится на взаимодействии отраслей. Мы видим, что наметившаяся бизнес-дружба интернет-отрасли, телекома и медиаотрасли немного пошатнулась в этом году, благодаря достаточно бурному обсуждению новой инициативы, связанной с регулированием OTT-сервисов и систем обмена сообщениями.

Эта новая неразбериха, микрохаос в позициях организаций и исчезновение наметившегося консенсуса — могут привести к тому, что в конечном счете пострадает потребитель. В еще более долгой перспективе (3–5 лет) могут пострадать отечественные сервисы, как ни странно это звучит: потому что, выходя из плоскости конкурентных взаимоотношений и бизнес-ориентиров, они могут со временем лишиться в глазах потребителя многих своих преимуществ, а присутствия на нашем ИТ-рынке иностранных игроков с многомиллиардной капитализацией никто не отменял.

— У вас есть какие-то предложения к декабрьскому заседанию?

— Мы оперативно подготовим предложения к заседанию в профильном комитете Госдумы, но также будем настаивать на том, чтобы после первых встреч и обсуждений было бы время на вдумчивую работу — это месяц-два как минимум. За это время, как показывает опыт, мы успеваем собрать с отрасли конкретные пожелания и обсудить их со всеми заинтересованными сторонами. Но это при условии, конечно, что первые встречи пройдут в конструктивном русле, и если отрасль вообще захочет обсуждать изменение закона, а не будет настаивать на полной его отмене (как уже бывало не раз). Но уже сейчас понятно, что наибольшее количество вопросов вызывают терминология и субъекты предлагаемого регулирования, непонятно, какие сервисы имеются в виду, когда мы говорим о передаче сообщений, много вопросов и нареканий вызывает и требование об ограничении иностранного владения такими сервисами.

— Может ли РАЭК констатировать дисбаланс в системе регулирования интернет-отрасли — с точки зрения поддержки и ограничений?

— Да. Регулирование у нас сегодня охранительно-запретительное. А мы говорим, что необходимо сменить парадигму на стимулирующее регулирование. Исходя из экспертной оценки, среди законодательных инициатив, предлагавшихся в 2015 году, нейтрально или положительно оцениваются 38%. Для сравнения: за период 2013–2014 годов доля таких законопроектов была всего 23%, притом что количество инициатив за год слегка выросло. При этом доля законопроектов, оцениваемых негативно, в 2014 году составляла рекордные 77%.

Таким образом, существует определенная тенденция к отходу от охранительно-запретительного регулирования. Однако сохраняется необходимость привлечения экспертов к работе над законопроектами. В 2016 году было несколько громких проектов, где, например, было проигнорировано мнение экспертного совета при правительстве.

Мы видим, что наметился положительный тренд, который, может быть, на первый взгляд кажется странным, но с другой стороны, он вполне объясним. Во-первых, эксперты видят, что Россия не одинока в стремлении разработки локальных норм и законов, регулирующих интернет. Во-вторых, у многих экспертов выработался «иммунитет» на законодательные инициативы: они перестали многие из них воспринимать серьезно (и тому есть объяснение — очень многие из ранних таких инициатив, предложенных пару лет назад, не получили никакого продолжения по сей день). У экспертов в начале 2016 года даже родился термин «законодательная клоунада». Интернет, видимо, сегодня такая модная вещь, что многие субъекты законодательной инициативы хотят чего-то «внести», связанное с интернетом. Но потом, без административной, отраслевой или экспертной поддержки, — многое из такого умирает.

Очень важно при этом, чтобы неверие экспертов в то, что они могут повлиять на ситуацию, не распространилось на всех. Нужно привлекать их к обсуждению. Пускай это не всегда приятно, пускай не всегда удобно, и очень часто эксперты дают критические заключения. Но привлекать их нужно, потому что так будет в итоге дешевле и эффективней. В-третьих, за последние два года появились действительно полезные для отрасли инициативы.

— Стратегия ограничения работы иностранных технологических компаний способствует поддержке развития российского интернет-рынка?

— Налоговые льготы, поддержка экспорта, разумное ограничение госзакупок — это нормальные меры поддержки. Но необходимо понимать, что если мы хотим иметь IT мирового уровня, то компании должны быть в состоянии конкурировать на мировых рынках. Мы не Китай. Такого гигантского внутреннего рынка в России нет.

Многие предупреждают о росте цен на привычные интернет-сервисы для конечных потребителей, но пока еще эта теория не проверена, есть только первые сигналы. То, что потребитель перестанет пользоваться какими-то привычными сервисами, — тоже непроверенная теория, потому что даже в случае блокировки ресурсов мы видим, что эти ресурсы доступны для тех, кому не лень озадачиться установкой средств обхода блокировок.

И, кстати, есть ряд высказываний официальных органов, где они говорят, что в принципе не видят ничего плохого в том, что особенно продвинутые граждане обходят блокировки. Они обращают при этом внимание, что угрозы могут быть только для самих пользователей, которые открывают, устанавливая системы обхода блокировок, для себя весь «черный мир» интернета. В любом случае пока нет серьезных обсуждений инициатив по борьбе с блокировками или приравниванию их обхода к противозаконным действиям.

Возвращаясь к мысли об ИТ-протекционизме, хочу отметить, что привилегии для отечественных компаний — это вполне нормальный тренд, когда государство пытается защитить их от внешнего давления. Это происходило уже в разных странах и частично приводило к позитивным эффектам. Но существует еще один момент, который не стоит забывать: если мы постулируем, что наши ИТ-компании обслуживают не только локальный ИТ-рынок, и у них есть здоровые амбиции по завоеванию международных рынков, то мы не должны делать так, чтобы они выпали из конкурентного поля. Замкнуться в пространстве «уютного российского рынка» — плохая стратегия, поскольку, повторюсь, мы не Китай с его пользователями и рынками, в разы и на порядки большими российских.

Поэтому мы должны все время стимулировать наши ИТ-компании к подвигу международной экспансии. А для этого государству недостаточно заботиться только о равных конкурентных условиях для российских и иностранных игроков внутри нашей страны, необходима стратегия, помогающая нашим ИТ-лидерам выходить на международные рынки. Методы поддержки такой экспансии понятны и известны.

— РЭЦ помогает?

— Для некоторых отраслей — конечно: для софтверного рынка есть результаты — они постулируют увеличение выручки от экспорта на 10–15% в этом году.

Что касается интернет-технологий, мне не приходят в голову никакие замеры по ИТ-экспорту, на которые можно опереться. Субъективно кажется, что ИТ-компаниям стало сложнее выходить на те же западные рынки, на которых еще несколько лет назад крутым российским ИТ-бизнесам автоматически включался зеленый свет. Сегодня работает противоположный тренд, «благодаря» санкциям, сложному геополитическому климату и ужесточению борьбы за рынки и пользователей. Поэтому без поддержки государства в области изменения отношения к русскому ИТ и без финансовой поддержки, без «выталкивания» ИТ-игроков на международные рынки — это само собой не заработает.

— Если вернуться к теме блокировок, фиксирует ли РАЭК рост знаний конечных пользователей о способах их обхода? Оценивал ли РАЭК, насколько выросло в принципе количество юзеров, которые используют средства обхода блокировки?

— Что касается роста числа пользователей, субъективно кажется, что оно выросло, потому что количество заблокированных ресурсов увеличилось. Но РАЭК — это все же бизнес-ассоциация, так что мы подобные проекты не ведем, для этого существует другие организации — тот же Rublacklist. Следует отметить важную роль РОЦИТ, к примеру, в повышении уровня компетенций и цифровой грамотности населения, что сказывается на умении пользователей найти и отличить от пиратского лицензионный контент.

Кстати, исследования показывают, что 2/3 пользователей вообще не понимают, какой контент они потребляют, они считают, что если он хорошего качества, и тем более, если они за него заплатили какие-то деньги, — это автоматически означает, что он легальный.

— Обсуждается ли сейчас возможность разработки мер по ограничению возможности доступа к TOR, доступа к заблокированным ресурсам через VPN? Участвует ли РАЭК в таких консультациях?

— Информация о подобных проектах появлялась в СМИ, однако нам непонятно, каким образом можно запрещать инструменты, у которых имеется огромное (подавляющее) количество важных и законных применений, в особенности в корпоративной среде или в финтехе. Это огромный пласт, гораздо более большой, чем тот, который используется в незаконных целях обхода блокировок. Поэтому само направление ограничения таких сервисов нам кажется тупиковым. Более того, оно встретит огромное сопротивление профессиональной среды и подорвет многие налаженные процессы в банковской, корпоративной и научной среде.

— Ведется ли работа по корректировке законопроекта Минкомсвязи о критической инфраструктуре рунета? Какие предложения по внесению дополнительных или уточняющих пунктов есть у РАЭК?

— Представители РАЭК участвуют в работе над законопроектом в рамках экспертного совета при правительстве. Отзыв рабочей группы был как раз недавно опубликован. Он достаточно негативный, в нем содержится много хорошо раскрытых претензий к тому, что было опубликовано Минкомсвязью. В первую очередь терминологического плана. Отсутствует необходимость создания отдельного закона о критической инфраструктуре интернета, следует вернуться к ранее обсуждавшимся разработкам о критической информационной инфраструктуре, в которой интернет является лишь частью.

Обсуждение законопроекта продолжится (и мы видим, что это происходит — с появлением новых редакций и совершенно новых версий законопроекта). Отрасль пока к нему не подключилась сколько-нибудь системно, а вот экспертный совет при правительстве дал однозначно негативную оценку. Это показывает, что в самом правительстве пока нет четкого понимания, по какому пути это будет дальше двигаться.

— Не так давно появилось информация о том, что интернет-отрасль при участии РАЭК разрабатывает поправки в УК, усиливающие ответственность за компьютерные преступления. Документа финального еще нет, но есть ли здесь какие-то предложения у РАЭК? И до какого уровня участники рынка хотят усилить законодательство — можете ли вы привести пример ответственности за преступления в реальном секторе, которые можно было бы сравнить?

— Этим направлением занимается недавно созданный «Кластер РАЭК по информационной безопасности», который пользуется определенной независимостью. Первая инициатива, с которой вышел кластер, это изменение понятийного аппарата — в первую очередь тех процессов, которые затрагивают термин «информационная безопасность», «кибербезопасность», «пользовательская безопасность».

При этом вопрос об увеличении ответственности не ставился. Но эксперты считают, что после того, как будет внесена определенная ясность в терминологию, появится общепринятый глоссарий и систематизация киберпреступлений и методов борьбы с ними — автоматически ранжируются сами преступления, из чего, в частности, может последовать перевод некоторых видов преступлений в более тяжелую категорию. Но как это произойдет на самом деле — пока рано говорить, потому что коллеги только в начале пути разработки понятийного аппарата, его систематизации, донесения до бизнес-уровней, до уровней государств, чтобы все говорили на одном языке.

— Недавно в Госдуму был внесен законопроект о регулировании работы в России онлайн-кинотеатров. Удалось ли РАЭК и другим представителям отрасли, которые очень часто критиковали законопроект, договориться о доработке этой версии законопроекта через профильный комитет Госдумы?

— Экспертная встреча на площадке профильного комитета Госдумы состоится в середине декабря. Мы очень надеемся, что законопроект не будет приниматься с поспешностью, как это было в случае с «пакетом Яровой», когда отрасль не слушали вообще, обвиняли в искажении информации, неправильных оценках последствий от закона.

Что касается регулирования ОТТ-сервисов и сервисов для передачи сообщений, то мы очень надеемся, что это направление точно будет пересмотрено. Мессенджеры, если они подразумеваются в законе, это новая коммуникационная среда, которая сегодня развивается по всему миру семимильными шагами, и сдерживать развитие этих сервисов в нашей стране было бы неправильным.

— Когда принимался «пакет Яровой», многие представители госаппарата и представители бизнес-сообщества высказывали необходимость разработать поправки к закону. Готовит ли ассоциация поправки или все ждут заключения по оценке влияния закона от Минпромторга?

— Мы ждем, потому что из формулировок закона не следует конкретика. Требуются разъяснения. После того, как они появятся, мы будем думать, нужно или не нужно их менять (и возможно ли это).

Насколько гладко пойдет работа на подзаконном уровне — пока непонятно, но прогнозы не очень утешительные, это просто результат анализа того, как этот закон принимался. Но есть и надежда: мы видим, что на самом высоком уровне — на уровне президента России — был дан сигнал, что может быть пересмотр норм, заложенных в этот закон, и их трактовок, поэтому будем надеяться.

— Как вы оцениваете уровень диалога отрасли с администрацией президента? Изменилось ли его качество после перехода Вячеслава Володина в Госдуму?

— Времени с момента кадровых изменений прошло слишком мало, так что говорить о каких-то заметных трендах и смене режима диалога пока не приходится. С предыдущим составом администрации президента мы работали достаточно плотно и, на мой взгляд, очень эффективно. Были поддержаны многие инициативы, такие как создание ИРИ. На площадке и с участием администрации президента обсуждались достаточно резонансные для отрасли законопроекты, такие как «право на забвение», локализация персональных данных и т. д. Как раз сейчас у нас есть возможность для эксперимента — на примере новых законодательных инициатив осени 2016 года.

— Как вы оцениваете решение о блокировке LinkedIn и портит ли это репутацию России среди high-tech-инвесторов?

— Из общения с иностранными компаниями я, конечно, вижу, что владельцы международных транснациональных компаний с большим вниманием относятся к подобным процессам. Они, я надеюсь, не готовы делать экстремальные шаги по выводу своих бизнесов с территории России после принятия новых законов. Ведь подобное регулирование сегодня является нормой во многих странах. В качестве совета, который я, как директор РАЭК, могу дать иностранным игрокам — было бы очень правильно вести диалог с властью, потому что мы видим, что при обсуждении и выполнении ряда новых законов большее значение имеет то, насколько у контролирующего органа сложились устойчивые отношения с руководством того или иного интернет-сервиса. Если российское представительство или зарубежная штаб-квартира интернет-сервиса отвечает на запросы, участвует во встречах, то, как правило, в отношении таких сервисов работает режим мягкого взаимодействия.

— Видите ли вы проблему или какие-то риски в отношении того, что новостные агрегаторы, такие как Google News и Bing, подпадают под ограничения иностранного владения? Может ли это отразиться на контенте?

— Пока они отрицают, что подпадают под ограничения, поскольку их аудитория составляет менее 1 млн посетителей в сутки. Но если все-таки будет доказано, что закон имеет в их отношении силу, конечно, им придется производить очень серьезные изменения в структуре владения сервисами и в механизмах агрегации контента новостных ресурсов. Модель, что они перейдут на агрегацию только зарегистрированных СМИ, представляется логичной, но каждая компания будет сама решать, насколько для нее такая модель подходит.

https://rns.online/interviews/Glava-RaEK-o-regulirovanii-interneta-v-Rossii-2016-12-08/