Франкофонная Африка является для Франции традиционной сферой влияния. На фоне обострения ситуации в этой части света, французское руководство уделяет все большее внимание вопросам поддержания региональной стабильности и безопасности. В статье анализируются тактика и возможности французского военного вмешательства, подводятся итоги последних операций в Мали и ЦАР.

Франкофонная Африка является для Франции традиционной сферой влияния, которая как бы «по наследству» переходит от президента к президенту, поддерживая «притязания Парижа на статус державы с глобальными интересами» [Рубинский…, c. 286]. Наличие зоны франка КФА (Coopération Financière en Afrique, CFA), торговые преференции, природные ресурсы и возможности заручаться поддержкой африканских партнеров при голосовании в международных и региональных организациях также сохраняют немаловажное значение для французского руководства.

С учетом обострения положения в этой части света, Франция при выработке политики все большее внимание уделяет вопросам поддержания региональной стабильности и безопасности, особенно в сахаро-сахельском регионе (bande sahélo-saharienne, BSS). Это огромное пустынное пространство стало зоной действия «Аль-Каиды в исламском Магрибе», АКМИ (AQMI, Al-Qaïda au Maghreb islamique) и других вооруженных террористических группировок.

Характеристика сахаро-сахельского региона и роль Франции

Границы и само понятие сахаро-сахельского региона достаточно условны, хотя географический фактор здесь имеет первостепенное значение. Речь идет о широкой гористо-пустынной полосе, которая в разной степени захватывает территории ряда государств франкофонной Африки в существующих границах. Кроме северной части Мали, сахаро-сахельский регион включает почти полностью территории Мавритании и Нигера, а также северные части Сенегала, Буркина-Фасо, Нигерии, западные части Чада и Ливии, юг Алжира. Такое определение границ региона официально принято Европейским союзом и применяется отечественными экспертами [Корендясов…, c. 68; Adam…, с. 27].

Целесообразно иметь в виду и ряд прилегающих франкофонных территорий, формально не входящих в рассматриваемый регион. Это – граничащие с Чадом территории Центральноафриканской республики (ЦАР), традиционно являющиеся сферой интересов и активного вмешательства Франции [Лисенков, Полякова, Сидоров…, с. 42–58].

Франция Африка

В сахаро-сахельском регионе широко распространены военные режимы, что в условиях продолжающихся вооруженных конфликтов способствует милитаризации африканских стран. Столкновения на религиозной и этнонациональной почве используются конкурентами в борьбе за власть в своих интересах.

В регионе нет общего языка или господствующей объединяющей религии. Государственные границы были в свое время демаркированы без надлежащего учета религиозно-этнических принципов, не говоря уже о языковых особенностях. Так, в Мали, где французский язык является официальным государственным (при наличии 13 разных языков), им владеет лишь незначительная часть современной молодежи, особенно в сельской местности. По этой причине французские военные инструкторы испытывают сложности в общении с местным контингентом. Схожая ситуация наблюдается и в других франкофонных странах региона. Дополнительным осложняющим фактором в странах Сахеля выступает самый высокий уровень рождаемости [Атлас…, с. 166, 176–177].

Даже при сохранении значительной детской смертности численность населения в 1950–2012 гг. выросла впятеро, с 17 до 81 млн чел. [Sahel], и в случае сохранения нынешних тенденций достигнет 200 млн чел. к 2050 г. Для сравнения: в регионе Южной Африки, в который, согласно классификации ООН, входят пять стран (Ботсвана, Лесото, Намибия, ЮАР и Свазиленд), за те же годы население хотя и выросло вчетверо, но к 2050 г. достигнет лишь 78 млн чел. [World...]. Такой прирост населения в сахаро-сахельском регионе ‒ где отсутствуют сильные государственные институты и развитая социально-экономическая инфраструктура и где, соответственно, наблюдается тяжелое положение с занятостью ‒ создает почву для радикализма.

Российские исследователи в свое время отмечали риск развития террористических сетей в регионе и опасность распространения оттуда религиозного экстремизма и терроризма [Соколова, Уткин…, с. 43]. Этот прогноз в значительной мере оправдался.

Ливийский кризис 2011 г., в котором активно поучаствовала Франция, раскачал ситуацию, дополнительно усилив напряженность в странах региона [Réflexions…, р. 38]. Особенно негативно это отразилось на обстановке в Мали и Алжире, имеющих с Ливией протяженные границы.

Вследствие операции НАТО с участием Франции почти тысячекилометровая граница Алжира с Ливией, и в прошлом слабо защищенная от контрабанды, стала еще менее контролируемой. Автору этой статьи доводилось лично быть свидетелем (находясь в вилайете Уаргла, север центрального района Алжира) передвижения караванов туарегов, которые, пересекая южную границу Алжира, направлялись через пустыню к побережью Средиземного моря.

«Деликатную» позицию Алжира ‒ весьма ценного для Франции потенциального союзника, испытывающего непосредственно на себе джихадистскую угрозу, ‒ отмечают российские исследователи из Института Ближнего Востока [Балмасов;Сатановский]. После падения центральной власти в Ливии нынешнее руководство Алжира не торопится брать на себя роль гаранта стабильности для стран Сахеля и воздвигать барьер на пути распространения течений радикального ислама. Такая позиция сохраняется даже после нападения действующих с территории Ливии боевиков на алжирские газодобывающие мощности в Ин-Аменасе (январь 2013 г.).

Восстание туарегов в Мали

Восстание туарегов в Мали

Таким образом, устойчивого антитеррористического фронта в регионе силами местных участников создать не удалось. Проявить инициативу в этом вопросе Францию вынудили обстоятельства – провал внутрималийского диалога между Югом и Севером страны, неспособность быстрого развертывания межафриканских сил разъединения противоборствующих сторон, фактическая утрата боеспособности и управляемости малочисленной малийской армии.

В ноябре 2012 г., всего через год после завершения французской кампании в Ливии – провальной по своим последствиям, как показало дальнейшее развитие событий, включая миграционный кризис в ЕС, – бывший министр иностранных дел Франции и авторитетный международный эксперт Ю. Ведрин не исключил возможности повторения подобного сценария и вмешательства Франции [Védrine…, р. 20]. Совпадение это или нет, но такая оценка ситуации, не имеющая, казалось бы, прямой связи с предстоявшей операцией Франции в Мали, стала публичной всего лишь за два месяца до ее начала.

Франция непосредственно вмешалась в конфликт в Мали еще и потому, что лучше других представляла себе цену невмешательства. Французы давно, хотя и с переменным успехом, пытались обратить внимание международных организаций – как глобальных (ООН), так и региональных (ЕС, АС, ЭКОВАС) [1] – на критическую важность, в том числе и для Европы, поддержания стабильности и безопасности в странах Магриба, особенно в государствах исследуемого региона.

Франция призывала ЕС бороться с терроризмом, проблемой беженцев, гуманитарными катастрофами и т.д. на подступах к ЕС, отодвигая тем самым границу противостояния вглубь африканского континента. Такой подход в определенной мере коррелирует с российской политикой по борьбе с международным терроризмом вдали от границ России: «бороться и уничтожать боевиков и террористов на уже захваченных ими территориях, не ждать, когда они придут в наш дом» [Совещание с членами Правительства…]. Позднее президент России распорядился «установить с французами прямой контакт и работать с ними, как с союзниками» [Совещание о действиях…].

Опыт тянущихся годами конфликтов свидетельствует, что сами африканцы до сих пор не продемонстрировали способности осуществлять эффективное военное урегулирование. У них нет достаточного количества хорошо оснащенных и боеспособных частей. Что касается ЕС, по меньшей мере спорные результаты его операции в Чаде–ЦАР в 2008–2009 гг. наглядно показали региональным игрокам и самому Евросоюзу ограниченные возможности и пределы амбиций, когда одним из главных критериев успешности подобных миссий, с точки зрения европейцев, является отсутствие людских потерь [Сидоров…, с. 107].

ЕС при этом до сих пор сохраняет недоверие к военному вмешательству Франции в Африке, подозревая ее в использовании его политического капитала в собственных интересах, чего французы, впрочем, и не скрывали [Rayroux…, р. 2]. Здесь следует учитывать тот факт, что именно Франция предоставила миссии ЕС в Чаде–ЦАР более половины контингента, свою экспертизу и логистику.

Франция - демография

Франция - структура мусульманских общин

Закономерно, что опубликованная в апреле 2013 г. Белая книга Министерства обороны Франции подтвердила стратегический приоритет Африки и, в частности, Сахеля, принимая во внимание «общую историю, присутствие выходцев из Франции» [Livre blanc…, р. 54]. В самом деле, к моменту выхода Белой книги завершалась активная фаза боевых действий в Мали; предстояла операция в ЦАР и общая активизация военно-политической деятельности Франции в данном регионе.

Военные усилия Франции в сахаро-сахельском регионе

Традиции вооруженного вмешательства Франции на африканском континенте имеют давнюю историю. Франция, в отличие от ЕС, НАТО, региональных участников, знает технологию вмешательства, умеет «войти первой» на театр военных действий (хотя, несмотря на решимость осуществлять подобные акции, не может в одиночку обеспечить комплексное и долговременное воздействие на ситуацию).

С чисто военно-технической точки зрения у Франции в регионе нет и, в обозримой перспективе, не предвидится реальных конкурентов. Следует отметить ее высокие военные стандарты и процедуры применения силы (на последнем этапе военного вмешательства в Ливии Франция продемонстрировала уровень управления разнородными силами, сопоставимый с американским), наличие предварительно размещенных на зарубежных базах боеспособных контингентов; знание обстановки и ее постоянный мониторинг в зоне кризиса; возможности проецирования силы (военно-транспортная авиация, морские десантно-перевозочные средства, соответствующая гражданская и военная инфраструктура).

Франция демография

Франция - мигранты

Сочетание всех перечисленных факторов позволило Франции начать операцию в Мали менее чем через 24 часа после принятия решения о вмешательстве президентом Ф. Олландом. Скорость развертывания, быстрота реакции здесь выступали главным критерием. С учетом важности этого фактора для успеха любой военной операции становится понятным, почему для Франции были неприемлемы (по крайней мере, на начальном, самом ответственном этапе) разного рода коалиционные действия.

В самом деле, при своих очевидных плюсах коалиционный подход, как показала практика, не всегда оправдан. Так, в Афганистане в деятельности западных союзных сил зачастую наблюдалось отсутствие согласования между американскими и французскими военными [Entretien...]. Британские эксперты на примере войны в Ираке отмечали проблемы управления/подчинения контингентов из разных стран и ограничения на участие в наступательных операциях, которые определялись национальными мандатами стран-участниц [Graham…, р. 103].

Французский политолог из Института высших исследований национальной обороны (l’Institut des hautes études de défense nationale, IHEDN) Николь Гнезотто говорит, в свою очередь, о «линии раздела» европейских участников относительно применения силы в ходе конфликта в Ливии – нежелании некоторых партнеров Франции, в частности Германии, использовать силу для защиты населения Бенгази (2011 г.) [Gnesotto…, р. 19].

Военные базы Франция

Военные базы Франция

Ливийский кризис вновь выявил среди союзников области неравных военно-технических возможностей и, главное, – обнаружил различия политической воли. В ходе голосования по Резолюции № 1973 в Совете безопасности ООН произошел раскол в ЕС по вопросу применения военной силы, который предопределил «невозможность использования каких-либо систем или структур ОПБО в ливийском кризисе» [Журкин…, с. 199].

В ходе ливийского кризиса в очередной раз была продемонстрирована ограниченность глобального подхода ЕС, когда произвольно ослабляется силовой элемент, а предпочтение отдается «мягкой силе». Это особенно очевидно в случае решительного и жестокого противника – вооруженных террористических группировок различного толка, которые воспринимают подобный подход и отсутствие силовой поддержки как проявление слабости. Метастазы ливийской «победы» проявились спустя полтора года, дестабилизировав обстановку во всем регионе, что опосредованно привело к острому кризису в Мали, который разворачивался на глазах ЕС и региональных африканских структур безопасности.

Упомянутым событиям предшествовала глубокая эволюция французских властных структур, принимающих решения по Африке. Значительное усиление роли министерства обороны Франции предопределило выбор в пользу военного вмешательства [Leboeuf, Quénot-Suarez…, р. 18]. Одновременно была сделана ставка на широкую «африканизацию» конфликтов: участие местных вооруженных сил было важно не только с военной точки зрения, но и в целях разделения политической ответственности. Сыграл свою роль и настрой президента Ф. Олланда, который дал военным карт-бланш и поставил задачу действовать максимально быстро и уничтожать, а не вытеснять противника [Hofnung…;Adam…, с. 20].

Франция

Социально-профессиональная структура некоторых групп населения Франции, %

Примерно в это же время десятилетний опыт операций в Афганистане и Ираке побудил начальника штаба сухопутных войск США генерала Р. Одиерно сформулировать свое представление о новом облике современной армии. Среди прочего он выделил: быстрое развертывание модульных подразделений и наращивание сил; преимущественное использование малых подразделений в децентрализованных операциях; привлечение региональных союзников и действий с учетом местной культуры, обычаев и условий [Shurkin…, р. 1]. Все это было реализовано французами в военной операции «Сервал» (Serval) в Мали. В результате за всю ее активную фазу (январь–март 2013 г.) французские потери составили 7 чел. убитыми. Вооруженные силы Чада потеряли 30 чел., оказав реальную помощь в боях и зачистках в труднодоступной горной местности.

По оценкам французских военных, операция в Мали стала своего рода реваншем за бойню в долине Узбин (Афганистан, 2008 г.). Там французский контингент понес высокие одномоментные потери – 10 убитых и 21 раненый [Shurkin…, р. 22]. Кровавый опыт Узбина показал необходимость совершенствования программы подготовки французских войск. В частности, была создана мощная современная тренировочная база и введена усиленная специализированная шестимесячная подготовка для самых жестких силовых акций, которую прошли все французские подразделения, принимавших участие в операции в Мали. В итоге подобных потерь больше не повторилось ни здесь, ни в последующих операциях.

Но какой бы убедительной с военной точки зрения ни выглядела победа в Мали, решить проблему исламского терроризма одним ударом невозможно. По мере общей стабилизации обстановки в Мали Франция приняла решение переформатировать свое военное присутствие.

Франция

Уровни безработицы (%) в первом и втором поколениях иммигрантов из развивающихся стран во Франции

Быстрое завершение «горячей» фазы операции позволило, при активном участии Франции, развернуть уже с февраля 2013 г. масштабную и в целом весьма успешную «тренировочную миссию» Евросоюза (European Union Training Mission Mali – EUTM Mali). В ее рамках было подготовлено 6 полноценных тактических боевых групп малийской армии численностью около 1,5 тыс. чел. каждая. В дальнейшем была развернута консультативная миссия EUCAP Sahel Mali для подготовки в стране кадров национальной полиции, жандармерии, национальной гвардии [Gros-Verheyde].

Начатая в январе 2013 г. французами операция «Сервал» была официально признана законченной в июле 2014 г. и плавно перешла в операцию «Бархан» (Barkhane) со штаб-квартирой в г. Нджамена (Чад) – на этот раз без указания сроков ее окончания. Заявленная цель – быть готовыми осуществлять в случае кризиса быстрые и эффективные действия с привлечением африканских сил группы G5 Sahel с участием пяти стран – Мавритании, Мали, Буркина Фасо, Нигера, Чада [Hollande].

Речь, таким образом, шла уже о более амбициозном региональном ответе на действия террористических групп, включая «Боко харам» и АКМИ, ‒ создании совместного (заметим, не с участием ЕС!) силового потенциала для того, чтобы парализовать работу ливийского террористического хаба, отодвинуть террористические угрозы для Франции и ЕС вглубь континента. К сожалению, как показали миграционный кризис и последовавшие теракты во Франции и Бельгии, это в полной мере реализовать не удалось [Зверева…, с. 235–236].

С марта 2013 г. начал разрастаться кризис в ЦАР. Масштабы межконфессиональных столкновений вынудили Францию при поддержке ООН ввести туда войска – эта операция получила название «Сангарис» (Sangaris, декабрь 2013 г.). Подключить к практическому участию в разрешении конфликта ЕС, в отличие от африканских союзников, удалось не сразу. Лишь через два месяца (в феврале 2014 г.) Евросоюз принял решение о развертывании военной операции в ЦАР (European Union Force, EUFOR RCA), которая только к июню 2014 г. достигла оперативной готовности. При этом из 700 чел. (а не тысячи, как вначале планировалось) примерно половину составляли военнослужащие уже размещенных в ЦАР французских частей, а почти треть – восточноевропейцы.

Участие контингента EUFOR RCA сводилось в основном к охране аэропорта в столице ЦАР (г. Банги) и расположенных рядом лагерей беженцев, а также к патрулированию столицы. Ни о каком выдвижении в более отдаленные районы ЦАР речи не шло. Этим занимались только французские военнослужащие. Операция ЕС завершилась в марте 2015 г. Логично было ожидать, что в обстановке относительной безопасности ЕС развернет, по примеру Мали, тренировочную миссию. Однако было принято решение о запуске менее рискованной, гражданской по своему характеру (несмотря на грозное название – EU's military advisory mission, EUMAM RCA) миссии в составе 60 чел. для подготовки реформы в секторе безопасности ЦАР.

Промежуточные итоги

Промежуточные итоги масштабной и весьма дорогостоящей для Франции – шестой экономики мира – военно-политической активности в регионе неоднозначны. С финансовой точки зрения, лишь операция «Сервал» в 2013 г. обошлась французскому бюджету в 647 млн евро, тогда как весь годовой бюджет страны на внешние операции составлял 630 млн евро [Marchal; Guillermard].

Если говорить о результатах, то два года спустя после начала операции «Сангарис» в ЦАР, например, безопасным местом в стране остается по-прежнему лишь столица Банги. На западе ЦАР удалось создать и удерживать транспортный коридор между столицей и соседним Камеруном, что способствовало оживлению экономической активности. Французские подразделения, участвующие в операции «Сангарис», предпринимают усилия по стабилизации ситуации на востоке ЦАР, периодически привлекая для этого боевые вертолеты и истребители из соседнего Чада, с аэродрома в г. Нджамене.

По мнению французского военного эксперта генерала В. Депорта (VDesportes), в ЦАР ситуация вышла из-под контроля потому, что Франция не смогла из-за нехватки средств направить туда необходимые силы в необходимое время (“effectif suffisant dans un temps suffisant”) [Цит. по: Frère]. Подчеркнем, что у себя на родине отставной генерал Депорт считается авторитетным специалистом, но своего рода военным «диссидентом».

Однако и нынешние командующие операцией «Сангарис» полагают, что ее участники «умеют делать все, что надо, но не в состоянии делать все, что надо» (курсив мой – А.С.) (“Sangaris sait tout faire mais ne peut tout faire” ) [Цит. по: Esnault]. В мае 2016 г. президент Ф. Олланд объявил об успешном, с его точки зрения, окончании этой операции, но французы оставили 250 военнослужащих для охраны столичного аэропорта. Так что говорить о завершении французской армией одной из важнейших своих операций (шестой по счету с 1979 г.), видимо, рано [Bensimon].

Положение в Мали внешне выглядит более благоприятным: формально восстановлена территориальная целостность страны, идет укрепление структур государства, налажен выборный процесс, созданы условия для развития и оказания широкой международной помощи. Подводя итоги спустя год после начала операции «Сервал», президент Ф. Олланд заявлял, что джихадисты были отогнаны и побеждены. Ключевое слово в этом утверждении, по нашему мнению, – отогнаны.

Боевики действительно понесли на севере Мали тяжелые потери. Были убиты, по разным источникам, 600–700 террористов. Однако незащищенность границ в регионе позволила сотням боевиков уйти и перегруппироваться. В частности, они переместились на юг Алжира, юго-запад Ливии, в пограничные с Мавританией и Нигером районы. Таким образом, до реальной нормализации положения еще далеко.

Идет активная минная война. Несмотря на регулярную деятельность специальных отрядов разминирования во главе с французскими инструкторами и бесценный в этом отношении опыт Афганистана, на подконтрольной французским военным территории (район г. Гао) периодически случаются подрывы.

После захвата и расстрела заложников в ноябре 2015 г. в охраняемом квартале центра столицы Мали, г. Бамако, Франция направила специальную антитеррористическую группу для нейтрализации боевиков.

Критически переосмыслив ливийский опыт и введя в бой с самого начала наземный эшелон, Франция в ходе операции «Сервал», а затем операции «Бархан» продемонстрировала возможности ведения боевых действий одновременно в двух зонах, расположенных друг от друга в 500 км. В случае операции «Бархан» речь идет уже о тысяче километров.

Франция применяла современные методы ведения борьбы с террористами: устройство временных передовых военных баз; активное применение аэромобильных подразделений, сил специальных операций; использование связки авиации и беспилотных летательных аппаратов для мгновенной реализации разведданных. Военнослужащие «Бархана» добиваются таким образом нужного тактического результата, максимально используя технику, человеческий потенциал, действуя на пределе логистических возможностей.

В регионе была опробована недавно созданная на модульной основе интегрированная структура сил быстрого реагирования «Гепард» (Guépard). Это высокомобильная, специально подготовленная часть французских подразделений, которые находятся в состоянии постоянной готовности к срочной переброске на расстояние до 3–5 тыс. км. «Проекция силы» осуществляется средствами военно-транспортной авиации, морскими десантными судами и «своим ходом» из заранее выделенных мест базирования.

Отдельно стоит вопрос о состоянии и ресурсе боевой техники, задействованной в операциях. Ее усиленный износ отмечал на слушаниях в Парламентской комиссии по обороне начальник штаба сухопутных войск Франции генерал Ж.-П. Боссе (J.- P. Bosser). Так, если во Франции БМП в среднем за год проезжает 1 тыс. км, то в операции «Бархан» – 50 тыс. км [Audition…, р. 3]. Речь в данном случае шла о колесной технике прошлого поколения, которая и вынесла на себе основную тяжесть боевых действий в Мали. Сейчас в регион поступает новое поколение техники – более тяжелой, лучше защищенной, более дорогой, но, скорее всего, менее ремонтопригодной в полевых условиях. Схожие проблемы касаются и армейской авиации (особенно вертолетов).

Франция вместе с союзниками по G5 Sahel (Мавританией, Мали, Буркина Фасо, Нигером и Чадом) в целом пока удерживает под контролем военно-политическую ситуацию в регионе, но переломить ее в свою пользу до сих пор не в состоянии. Все чаще со стороны ближайших африканских союзников Франции звучат просьбы закрыть ливийский «ящик Пандоры», пусть даже с помощью НАТО. Сами французские военные также понимают, что без наведения порядка на юге Ливии все их нынешние усилия будут приносить лишь временные, тактические успехи, являясь, по сути, паллиативом. Но совершенно неочевидно, что Франция в этот раз сможет найти надежных и мощных союзников на ливийском поле боя.

https://vk.cc/602vB2