В российских средствах массовой информации вот уже несколько дней активно муссируется «взрывное», как его окрестил один журналист, турне помощника госсекретаря США (другой вариант – его заместителя) [1], а фактически – помощника заместителя госсекретаря США Виктории Нуланд в Азербайджан, Грузию и Армению.

Интерес к ее персоне подпитывается искаженной оценкой роли Виктории Нуланд, которую она предположительно сыграла в развертывании майданных выступлений; скандальной раздачей хлебобулочных изделий среди протестующих и громкими заявлениями об американском содействии демократизации Украины до, в процессе и по итогам политического переворота в Киеве.

Деятельность В. Нуланд как чуть более года назад, так и сейчас оценивается крайне негативно. В глазах многих россиян ее фигура действительно несколько демонизирована. Это связано, скорее, с эмоциями, нежели с ее объективной причастностью к происходившим событиям. До демиурга цветных революцией, какой ее иногда спешат представить в российской прессе, ей, по правде сказать, далеко. Россияне вновь оказываются святее Папы Римского: вашингтонские инсайдеры, в том числе осведомленные и влиятельные, не скрывают своего скепсиса по поводу реального политического веса В. Нуланд и уж точно не разделяют революционную патетику ее проникнутых демократизаторской идеологией речей. У одних они вызывают снисходительную улыбку, у других – трудно скрываемое раздражение.

Тем не менее в вышедших в связи с недавней поездкой В. Нуланд по странам Закавказья газетных материалах и экспертных комментариях неоправданно большое внимание приковано к тому, что и как произнесла В. Нуланд, с кем встречалась, какие цели преследовала, какой резонанс ее визит имел в обществе – прежде всего в среде оппозиционных сил, к которым она не скрывает своих симпатий. Наконец, каким был внутренний контекст событий, на фоне которых В. Нуланд нанесла свой визит.

Стоит ли вообще придавать значение внезапному – как пишут – визиту В. Нуланд в стратегический тыл Россия, и если стоит, то в чем это значение конкретно состоит – с учетом самой фигуры В. Нуланд и общей стратегии США на постсоветском пространстве, которая возникла не сегодня и не год назад?

Наблюдая за тем, с какой готовностью первые лица закавказских государств встречались с Викторией Нуланд, невольно возникает вопрос, откуда такой пиетет «политическому челноку» евроатлантизма? Формально говоря, помощников заместителей госсекретаря в Госдепе двадцать три. Об активности оставшихся двадцати двух ничего неизвестно – даже их имена. Работа американского госдепа в этом смысле весьма централизована – в гораздо большей степени, чем, например, в России, где заместители министра, курирующие соответствующие направления работы, представители России в ключевых международных организациях имеют немалый публичный вес.

Кто в России, например, слышал в широковещательных СМИ о Тони Блинкене – первом заместитель государственного секретаря США? В. Нуланд хорошо имитирует активность и неплохо привлекает к себе внимание, но какого ее реальное влияние на проводимую Вашингтоном внешнюю политику? Косвенное свидетельство ее роли в американском внешнеполитическом процессе – отсутствие ее имени, насколько можно судить по открытым источникам, в контрсанкционном списке России.

Виктория Нуланд – внепартийный карьерный дипломат, которой довелось работать как при Республиканской, так и при Демократической администрации. В. Нуланд обладает не специализированным образованием (имеет лишь бакалаврскую степень престижного Брауновского университета). За время своей трехлетней бакалаврской программы изучала русскую литературу и историю. Это трудно назвать углубленной специализацией. Находясь на практической дипломатическое работе, какое-то время занималась преимущественно Россией и постсоветским пространством, в том числе в должности заместителя директора департамента Госдепа по отношениям с СССР.

Под руководством Р. Лугара ведала вопросами ядерного разоружения Украины и Казахстана, работала начальником секретариата Строуб Тэлбота. В начале 1990 годов была направлена в длительную загранкомандировку в посольстве США в Москве. Делая самые первые шаги в «российских исследованиях» – еще в университетской аудитории В. Нуланд находилась под влиянием традиционных идей и оценок американской советологии – крайне русофобски настроенной науки. Заметное влияние на В. Нуланд оказали взгляды ее супруга – известного американского неоконсерватора и апологета либерального интервенционизма США конца 1990 – начале 2000 годов Роберта Кейгана, автора знаменитых работ «О рае и силе» и «Возвращение истории».

До своей нынешней должности Нуланд занимала пост Официального представителя Государственного департамента, на который после нее вступила почти одиозная Джен Псаки. Еще раньше была Официальным представителем США при НАТО, где активно лоббировала расширение НАТО на восток, «продавила» первое в истории применение 5-й статьи Североатлантического договора после террористических атак 11 сентября 2001 г., участвовала в создании Совета Россия – НАТО.

Отметим, что карьерный путь В. Нуланд весьма необычен даже для США, не говоря уже о ее коллегах в России: постоянный представитель НАТО при ООН – пресс-секретарь Государственного департамента – помощник заместителя госсекретаря. Есть подозрение, что чрезмерная активность В. Нуланд, с одной стороны, постоянно удерживала ее на стратегически важных направлениях внешней политики США, а с другой – никогда не давала ей подняться выше определенного должностного уровня. В некоторых же случаях можно говорить даже о понижении. Стала бы пресса с таким рвением обсуждать этот визит, если бы это была не Виктория Нуланд, а Джен Псаки? Действительно, вряд ли. Между тем, речь идет о сопоставимом должностном уровне, особенно в свете анонсированного перехода последней в аппарат Б. Обамы.

В. Нуланд относится к довольно многочисленной и расширяющейся когорте профессиональных русофобов, которые одновременно выступают в последних двух администрациях ключевыми фигурами на российском направлении. При этом, если выбирать между политическими назначенцами типа М. Макфола и В. Нуланд, то остерегаться, конечно, нужно последней. Такие, как В. Нуланд, не уходят со сменой администрации, а остаются в обойме и продолжают, часто незримо, но последовательно воплощать свои убеждение во внешнеполитическую практику. При этом важно адекватно оценивать их место в должностной иерархии.

Какие обобщения можно сделать из закавказского турне В. Нуланд, не вдаваясь в его детали – малочисленные и едва ли существенные? Первый и главный вывод: американцы не отказались от «стратегии перемалывания», с которой они вошли в XXI в постсоветское пространство. Ее суть состояла и состоит в формировании и поддержке на пространстве бывшего социалистического мира сети не особенно сильных и не слишком устойчивых новых государств, вовлеченных в сотрудничество и отношения «асимметричной взаимозависимости с Западом; дорожащих помощью США, делающей их податливыми к американским рекомендациям» [Богатуров 2004].

Цель стратегии «геополитического разукрупнения» сферы приоритетных интересов безопасности России требует очень тонкого дипломатического инструментария. Американцы не готовы играть ва-банк, портя отношения со странами в важном с геостратегической точки зрения регионе, в котором у них есть противник – Россия. Используя весьма проницательное наблюдение профессора Университета Дж. Хопкинса Дэниэла Дьюдни, данную стратегию американцы проводят по некогда советской формуле «мирного сосуществования».

Ее смысл в следующем: стремясь сохранить мир – ровные политические отношения на официальном дипломатическом уровне между правительствами, США одновременно разворачивают активность по индуцированию оппозиционных настроений в постсоветских обществах, стимулируя политический конфликт и диссидентские настроения, способные со временем размягчить авторитарную конструкцию власти соответствующих государств и привести к смене режима.

В этом ракурсе образ Виктории Нуланд в самом деле начинает выглядеть особенно зловеще, по крайней мере для некоторых обозревателей. Не случайно в СМИ можно встретить мысль, что визит Нуланд в любую страну – своеобразная «черная метка» для местных властей, которым это не предвещает ничего хорошего в плане политической стабильности и укрепления оппозиционных выступлений. Именно в этой ипостаси рабочий уровень Нуланд начинает соответствовать требованиям стоящих перед ней задач. В своей нынешней должности она – идеальный кандидат на проведение подрывной работы.

Россию не может не тревожить активизация усилий американской подрывной политики в зоне непосредственных интересов нашей страны, особенно в период осложнения на западной фланге постсоветского пространства. Это, безусловно, плохая новость. Однако есть повод и для сдержанного оптимизма.

Направляя на эту «миссию» помощника заместителя госсекретаря, американская дипломатия намеренно занижает уровень своего представительства и операционной работы, тем самым указывая, что в отношении этих стран продолжает придерживаться формулы «мирного сосуществования» на межправительственном уровне. Ситуация несравнимая с украинским сценарием. Вашингтон, как можно предполагать, не вынашивает пока никаких планов по кардинальной смене политики в регионе. Как максимум, речь может идти о мониторинге ситуации в регионе и оценке прочности наших позиций в нем. Это хорошая новость.

1. В русском языке нет устоявшегося эквивалента термина –Assistant Secretary of State.

http://russiancouncil.ru/blogs/riacexperts/?id_4=1748