Период, когда на смену средним векам приходило новое время, в истории Запада был отмечен особой жестокостью и падением нравов. Тогда же Русь, избавляясь от ордынского ига, вставала на путь самобытного духовного и культурного развития.

При словах «Эпоха Возрождения» (а ещё заманчивее – «ренессанс») невольно представляется яркий мир гениальных художников и поэтов, мудрых мыслителей, утончённых ценителей прекрасного. Хотя с действительностью эта идиллия совпадает не вполне.

Западный мир стал выползать из месива внутренних драк в XI в. и повёл себя крайне агрессивно, ринулся в крестовые походы. Из стран Ближнего Востока и Византии в Европу хлынули награбленные богатства. Зачастую тёмные и безграмотные захватчики соприкасались с гораздо более высокой греческой и арабской культурой, видели красивые здания, удобства, произведения искусства. Правда, первых завоеваний они не удержали, дикая жестокость и алчность европейцев поднимала против них местных жителей, их вышибли и из Палестины, и с Балкан.

Но из этих событий огромную выгоду извлекли итальянцы. Сперва обслуживали морские перевозки для крестоносцев, прибрав к рукам львиную долю трофеев. Потом нашли общий язык с мусульманскими властителями, опутали долгами разорившихся византийских императоров, устраивали фактории, приобретали колонии, монополизировав плавание по Средиземному и Чёрному морям. Везли в Европу русских рабов, восточные драгоценности, шёлк, пряности. Эти товары стоили баснословно дорого. Для европейцев, почти никогда не мывшихся, шёлковая одежда была единственным средством уберечься от вшей, а без пряностей было трудно заготовить впрок мясо.

Итальянцы гребли колоссальные прибыли, преумножали капиталы – если Генуя, Пиза, Венеция были торговыми республиками, то Флоренция стала банкирской, ссужала деньги королям, епископам, папам. А толчок к качественным переменам в жизни дала «чёрная смерть», эпидемия чумы в 1347 – 1351 гг. Она страшно опустошила Европу, в могилы легла треть населения, вымирали целые города, ужас вызывал массовые истерии – где-то топили страх в пьянстве и разврате, где-то толпами постригались в монахи, полагая, что настал конец света.

Но чума исчезла, и уцелевшие шалели от радости. Покатилось иное поветрие: если уж выжили, надо сполна насладиться жизнью, взять от неё все мыслимые и немыслимые удовольствия. Такие настроения лучше всех выразил Бокаччо в фривольном «Декамероне». Ломались устои былой религиозной нравственности, люди пускались во все тяжкие. А эпицентром новых взглядов стала Италия. Многие здешние толстосумы и князья одним махом умножили богатства, унаследовав многое от перемерших родственников. Раньше деньги копили за семью замками, тряслись над ними. Теперь это казалось глупым. Покойники-то копили, и что толку? Богачи спешили воспользоваться своими состояниями. Изобретали балы позатейливее, строили дворцы.Итальянцы гребли колоссальные прибыли, преумножали капиталы – если Генуя, Пиза, Венеция были торговыми республиками, то Флоренция стала банкирской, ссужала деньги королям, епископам, папам. А толчок к качественным переменам в жизни дала «чёрная смерть», эпидемия чумы в 1347 – 1351 гг. Она страшно опустошила Европу, в могилы легла треть населения, вымирали целые города, ужас вызывал массовые истерии – где-то топили страх в пьянстве и разврате, где-то толпами постригались в монахи, полагая, что настал конец света.

Сам термин «эпоха Возрождения» пустили в ход подхалимы. В Средние века часто говорили об упадке по сравнению с Древним Римом. Сейчас подразумевалось, что его величие возрождается. Итальянских князьков их приближённые сравнивали с цезарями и августами. Эти князьки, магнаты, банкиры ради пущего украшения своей жизни привлекали художников, архитекторов, скульпторов, поэтов, высоко платили. А спрос рождал предложение, итальянское искусство стало быстро развиваться и совершенствоваться.

Со всеобщим процветанием «Возрождение» не имело ничего общего. Итальянские государства яростно соперничали. Между собой воевали свирепо, вырезая всех жителей захваченных городов. А властители выкачивали средства на красивую жизнь (и на войны) не только из международной торговли, но и из подданных. Чернь прозябала в нищете, вспыхивали озверелые бунты, и большая часть шедевров, созданных в эпоху Возрождения, тогда же и погибла.

Ну а в духовном плане вернулось многое из того, что привело к падению Древнего Рима. Супружеская верность в определённых кругах стала восприниматься смешным пережитком, а разница между знатными дамами и проститутками определялась только их ценой. Вельможи хвастались количеством побочных детей (рекордсменом был Никколо д’Эсте – более 300). Не оставалась в стороне и католическая церковь. Она и раньше имела слишком сильную «мирскую» составляющую. Епископы и папы владели городами и землями, монастыри и церковные должности часто рассматривались с точки зрения доходов. Теперь некоторым почтенным иерархам ничуть не хотелось отставать от светских тузов – они заводили целые гаремы наложниц, устраивали в своих резиденциях бурные карнавалы.

Сохранились декреты пап и епископов, открытым текстом запрещавшие священнослужителям держать мясные лавки, кабаки и публичные дома, призывавшие их прекратить блуд и пьянство. Однако проку было мало, поскольку главным рассадником гниения стал сам Рим. Лоренцо Медичи называл его «отхожим местом, объединившим все пороки», а Петрарка писал: «Достаточно увидеть Рим, чтобы потерять веру».

Пресытившись обычными излишествами, верхушка общества входила во вкус извращений. Связи с лицами своего пола стали обыденным явлением. Миланский герцог Галеацци Сфорца после обеда любовался на разыгрываемые перед ним сцены содомии. А любимым его развлечением стали охоты. Из пленных или приговорённых отбирали по внешности мужчин и женщин, выпускали обнажёнными на улицу, и герцог гнался за ними на коне, пускал стрелы. Но подобные привычки Европу отнюдь не шокировали. Сфорца был чрезвычайно богат, и французский король Иоанн Добрый, разгромленный англичанами и крайне нуждавшийся в деньгах, выдал за герцога свою 11-летнюю дочь. Как писали, «продал свою плоть и кровь» за 600 тыс. экю.

Когда на папский престол избрали Иоанна XXIII, в его биографии стали вскрываться такие факты, что схватились за головы даже видавшие виды католические столпы. Как выяснилось, в миру он был пиратом Бальтазаром Косса. Но и на «святом престоле» повёл себя соответствующе. Его всё же решили судить, созвали собор, и современники округло отмечали, что содомия, убийства и взяточничество были «самыми мягкими обвинениями» в его адрес.

Появилась «утончённая» мода на обнажение. Самые знатные дамы, вплоть до королев, нашли «приличный» способ выставлять на общее обозрение собственные тела, стали позировать в роли «венер», выступать в балетах. Хотя и здесь нужно учитывать – тогдашние европейские стандарты красоты весьма отличались от нынешних. Так, от недостатка витаминов, солнечного света (в больших городах с узкими улочками и многоэтажными домами, во дворцах с узкими окошками всегда было сумрачно) выпадали волосы, и это считали аристократичным, дамы специально подбривали залысины на лбу. А от жирной и чрезмерной пищи, малоподвижного образа жизни их разносило, и это также объявлялось признаком «породы». «Венеры» на полотнах щеголяли ярко выраженными целлюлитами, трясли ими, прыгая по балетным сценам. Но о вкусах не спорят, европейцам нравилось.

А религия тем временем размывалась, в неё подмешивались различные оккультные учения, астрология. Тут как тут оказались и философы. Те самые, кого принято считать столпами мысли «Возрождения». Иные из них рождали теории, которые «научно» оправдывали эгоизм, бездуховность, цинизм.

Французские, английские, германские властители завидовали итальянским, перенимали их стереотипы, нанимали мастеров. В это же время развернулся захват колоний в Америке, Африке, Азии, откуда потекли средства для европейского «ренессанса».

Если же вернуться к «исходной точке», к эпидемии чумы, то на Руси она прокатилась не менее губительно, чем по западным странам. Но последствия были иными. Уцелевшие русские становились более сплочёнными, близкими друг другу. Исследователи предполагают, что именно тогда в русский язык вошло обращение ребятишек к чужим старшим людям — дядя и тетя, как к родственникам. Первые встречные кормили сирот, а то и брали на воспитание. Люди глубже обращались к Богу, были более самоотверженными.

Ведь перед глазами стоял наглядный пример, много ли значат земные корысти и даже сама жизнь? Сколько родичей и соплеменников цеплялись за какие-то личные успехи, ссорились, враждовали – и зачем? Где они сами, и где их успехи? Значит, ценность представляет только что-то большее, общее. Как раз то поколение русских, которое поднялось после смертоносного мора, осознало себя единым народом и вышло на Куликово поле.

И тогда же, после чумы, на Руси обозначился невиданный духовный взлёт. Расходилась слава о служении св. Сергия Радонежского, св. Алексия Московского, у них появлялись ученики, последователи. В ту же самую эпоху, которую принято называть «Возрождением», в Русской земле проявились сотни святых! Пафнутий Боровский, Кирилл Белозерский, Григорий Пельшемский, Максим Московский, Михаил Клопский, Ферапонт, Дмитрий Прилуцкий, Савва Стромынский, Савва Сторожевский, Варлаам Шенкурский, Исидор Московский, святые воины Пересвет и Ослябя, преподобные Макарий Калязинский, Евфимия Московская, Герман, Савватий и Зосима Соловецкие, Иосиф Волоцкий, Нил Сорский и многие, многие другие… Это было совершенно необычным. Подобное явление отмечалось лишь в первые века христианства.

«Лишних» богатств на Руси никогда не было. Выбрасывать их на роскошь и празднества выглядело бы просто дико. В общем-то казна собрала немалые доходы, но их тратили на самое необходимое. Возводили крепости, обороняясь от многочисленных врагов. Возводили храмы и монастыри – они были и лучшим украшением городов, и памятниками о победах, и культурными центрами. Только ученики св. Сергия Радонежского основали и возглавили более 40 монастырей! Русь покрывалась ими так же, как крепостями, как Небесной защитой от бед и напастей. Развернулось совершенно уникальное освоение лесных дебрей и северных краёв – не купеческими колониями, не армиями, а монастырями.

Подвижники отправлялись в безлюдную глухомань, рубили кельи, молились на берегах северных рек и озёр. А со временем их монастыри обрастали деревнями, слободами.И тогда же, после чумы, на Руси обозначился невиданный духовный взлёт. Расходилась слава о служении св. Сергия Радонежского, св. Алексия Московского, у них появлялись ученики, последователи. В ту же самую эпоху, которую принято называть «Возрождением», в Русской земле проявились сотни святых! Пафнутий Боровский, Кирилл Белозерский, Григорий Пельшемский, Максим Московский, Михаил Клопский, Ферапонт, Дмитрий Прилуцкий, Савва Стромынский, Савва Сторожевский, Варлаам Шенкурский, Исидор Московский, святые воины Пересвет и Ослябя, преподобные Макарий Калязинский, Евфимия Московская, Герман, Савватий и Зосима Соловецкие, Иосиф Волоцкий, Нил Сорский и многие, многие другие… Это было совершенно необычным. Подобное явление отмечалось лишь в первые века христианства.

Ярких талантов на Руси в эту эпоху проявилось ничуть не меньше, чем в итальянском «возрождении»! Св. Епифаний Премудрый, Софроний Рязанец, преподобный Андрей Рублёв, Феофан Грек, Симеон Чёрный, старец Прохор Городецкий, Даниил Чёрный, Дионисий, Феодосий Изограф, Прокопий Тверской, преподобные Стефан Пермский, Кирилл Белозерский, Иосиф Волоцкий, Ефросин, Родион Кожух, Геннадий Новгородский, инок Филофей… И если мы с вами плохо знаем о них, то это не их, а наша вина. Хотя выражались их таланты по-своему, по-русски.

Европейские художники пошли, в общем-то, по прямолинейному пути – нацеливались на примитивное подражание естеству. Вдохновлялись телами девиц или юношей, с которыми обычно сожительствовали, старались поближе к натуре передать изображение их лиц или прелестей. Исследователи уже отметили закономерность, что на «мадонн» итальянских мастеров можно любоваться, но молиться на них невозможно. Они для молитв не предназначались.

Русские мастера писали не картины, а иконы. Это куда более сложное искусство. Создавали символы, помогающие человеку настроиться для молитвы и раскрыть душу перед Господом. Иконописец отрешался от всего земного. Подолгу постился, молился, искал вдохновения не в земных соблазнах, а свыше. Св. Андрей Рублёв не мог жить без икон. В праздники и по воскресеньям трудиться не полагалось, но он всё равно приходил в мастерскую и смотрел на них. Даже незавершённые работы воспринимал не как произведение собственных рук, а именно как иконы, обращался к ним с мысленной молитвой. А в результате рождались боговдохновенные «Спас», «Апостол Павел», «Архангел Михаил», знаменитая Троица. Рождались непревзойдённые росписи храмов и соборов.

Русские писатели не сочиняли вычурных стихов в честь любимых женщин, напыщенных восхвалений правителям, не блистали легкомысленными «декамеронами». Пожалуй, для них было бы и непонятным растрачивать способности на столь мелкие цели. Они тоже стремились к фундаментальному, вечному. Из-под их перьев появлялись летописные своды, жития святых, «Задонщина» и целый цикл сказаний о Мамаевом побоище, исторические повести о нашествиях Арапши, Едигея, о стоянии на Угре.Русские мастера писали не картины, а иконы. Это куда более сложное искусство. Создавали символы, помогающие человеку настроиться для молитвы и раскрыть душу перед Господом. Иконописец отрешался от всего земного. Подолгу постился, молился, искал вдохновения не в земных соблазнах, а свыше. Св. Андрей Рублёв не мог жить без икон. В праздники и по воскресеньям трудиться не полагалось, но он всё равно приходил в мастерскую и смотрел на них. Даже незавершённые работы воспринимал не как произведение собственных рук, а именно как иконы, обращался к ним с мысленной молитвой. А в результате рождались боговдохновенные «Спас», «Апостол Павел», «Архангел Михаил», знаменитая Троица. Рождались непревзойдённые росписи храмов и соборов.

А св. Стефан Пермский, весьма учёный монах, выбрал для себя особое служение. Изучил язык пермяков, составил для них грамоту, перевёл Священное Писание и отправился к ним один, без воинских дружин, без оружия. Проповедовал среди пермяков, обучал их грамоте, отвратил их от язычества. Устроил училища, начал готовить священников из самих пермяков, стал их первым епископом. Обширная Пермская земля приросла к Руси без войн, без насилий, только трудами подвижника и силой Божьего Слова!

Были и выдающиеся мыслители – митрополит Фотий, преподобные Кирилл Белозерский, Иосиф Волоцкий, архиепископ Новгородский Геннадий, псковский инок Филофей. Отстаивали чистоту христианской веры, боролись с ересями, закладывали духовные основы самодержавной власти. Как видим, сама направленность отечественной культуры в корне отличалась от западной. Но она была близка и понятна тогдашним людям, полностью соответствовала их образу жизни. Суровые условия и постоянные опасности приучали бережно относиться к Вере. Слишком часто приходилось осознавать: без Бога человек – ничто. Земное не мыслилось без Небесного, а Небесное виделось светлым и совершенным продолжением земного. Два мира не отрывались друг от друга, они постоянно и тесно соприкасались. Русские ощущали это и стремились к вечному идеалу. Вера оберегала и поддерживала, но она же становилась смыслом всей жизни. А общий для каждого смысл сплачивал народ, государство.

Впрочем, русские не пренебрегали и достижениями Запада. Зачем пренебрегать, если может быть полезным? Иван III и его сын Василий III стали приглашать итальянских специалистов. Но они и сами потянулись на Русь, переезжали насовсем, с семьями, учениками – жизнь здесь была куда надёжнее и безопаснее, чем на родине. При московском дворе собралась целая плеяда талантов «Возрождения»: Аристотель Фиораванти, Антонио Джиларди, Марко Фрязин, Пьетро Антонио Солари и др. Их способности нашли приложение в строительстве великолепного ансамбля московского Кремля.

Но при этом государи не отступали от родных традиций. Успенский собор и другие шедевры зодчества возводились с помощью итальянских технологий, и тем не менее, остались православными, русскими. Да и отечественные мастера проявили себя достаточно квалифицированными. Наряду с итальянцами в возведении Кремля участвовали псковские артели. Они с ходу поняли и переняли достижения иноземцев и, например, при строительстве Благовещенского собора умело соединили привычные им приёмы с элементами итальянского зодчества.

Кстати, ещё один любопытный факт. На Западе именно в эту эпоху, признанную «Возрождением», жили многие «чёрные» персонажи сказок и легенд. Во Франции наделал шума суд над прототипом «Синей Бороды», алхимиком бароном Жилем де Рец, приносившим в жертву детей и женщин. В крестовом походе на турок вместе с немецкими, венгерскими, польскими рыцарями участвовал румынский вероотступник воевода Влад Тепеш, более известный по прозвищу Дракула и отличавшийся дикими зверствами над пленными и собственными подданными.

Хотя удивить европейцев зверствами было трудно. В 1484 г. вышла булла папы Иннокентия VIII «Summis desiderantes», давшая старт «охоте на ведьм». В1487 г. богословы и инквизиторы Шпренгер и Инститорис опубликовали «Молот ведьм» – фундаментальное юридическое и практическое руководство по отлову и уничтожению «колдуний». Оно очень понравилось папе Борджиа и стало бестселлером, выдержало за 9 лет 9 изданий. По Европе разлилась истерия истребления женщин.

И ещё один характерный штрих. Когда в Германии Гутенберг изобрёл книгопечатание ни короли, ни католическая церковь им не заинтересовались. В церкви на размножении книг кормились монастыри, печатание было ей без надобности. У королей и без того имелось много способов израсходовать деньги. После долгих мытарств средства ссудил очень богатый воротила Иоганн Фауст. Гутенберг построил станки, издал первую печатную Библию. Но предприятие не принесло ожидаемых доходов, а Фауст требовал вернуть долги. С мастера было нечего взять, и заимодавцу отдали типографское оборудование.

Фауст пытался, чтобы потешить самолюбие, показывать станки как своё изобретение. Отсюда-то и родилась легенда про «доктора» Фауста, вступившего в сделку с нечистым и сказочно разбогатевшего…

http://file-rf.ru/analitics/1156