В 1941-43 годах Германия и СССР неоднократно пытались вести переговоры о мире, но они были сорваны из-за упрямства Гитлера. Гораздо ближе к перемирию во Второй мировой подошли Германия и англо-американские союзники, но и они провалились по вине Гитлера.

В июле 1941 года Сталин через отъезжающего посла Шуленбурга обращался к Гитлеру с письмом о возможности заключения мира. После чего один из руководителей советской разведки генерал Судоплатов с ведома Молотова попытался вести переговоры через болгарского посла в Москве И. Стаменова, которому передали, что, по мнению советской стороны, ещё не поздно урегулировать конфликт мирным путем. Но Стаменов по какой-то причине не стал сообщать немцам о сделанных ему предложениях. Через Берию и его агентуру Сталин искал контактов с немцами и зондировал условия для заключения мира и в октябре 41-го. Об этом свидетельствовал Г.Жуков в беседе с сотрудниками «Военно-исторического журнала», об этом рассказывает в своих мемуарах переводчик Сталина Бережков, да и на процессе Берии в 1953 году качестве одного из обвинений ему были предъявлены данные переговоры.

Согласно Бережкову, Германии предлагался мир «типа Брестского» – передача Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, Прибалтики, свободный транзит немецких войск через советскую территорию на Ближний Восток, к Персидскому заливу. Но Гитлер находился в эйфории от своих побед, и подобные условия его не удовлетворяли. Еще одна попытка такого рода была предпринята в сентябре 1942 года после визита в Москву Черчилля и его отказа открыть в ближайшее время Второй фронт. Бывший посол в Германии В.Г.Деканозов и его помощник И.С.Чернышев в Швеции встречались с советником германского МИД Шнурре, снова предлагались компромиссные варианты со множеством уступок, и снова немцы этим не заинтересовались.

В августе 1942 года планы сепаратного мира на Западе возникли у Шелленберга и Гиммлера. Они пришли к выводу, что его выгоднее заключить, пока Германия одерживает победы – трезво оценивая потенциалы немцев и антигитлеровской коалиции, оба понимали, что уже вскоре ситуация может измениться к худшему. По их представлению, первым шагом для этого требовалось дискредитировать в глазах Гитлера и отстранить фанатика Риббентропа, противника каких бы то ни было переговоров. Шелленберг по своим каналам установил предварительные контакты с англо-американцами и довёл до них свои предложения, уверив их в своих неограниченных возможностях и пообещав скорую отставку министра иностранных дел – что якобы должно было продемонстрировать Западу изменение внешнеполитического курса Рейха. Но все попытки подвести мину под Риббентропа у него сорвались. И репутация Шелленберга перед западными партнерами по переговорам была подорвана. Они разуверились в его реальных возможностях и сочли, что им либо морочат голову пустыми проектами, либо предложения германских спецслужб являются провокацией, чтобы испортить их отношения с СССР.

В декабре 1942 года, после высадки союзников в Африке, Муссолини выдвинул предложение заключить мир с русскими и продолжить войну с англо-американцами. И какие-то контакты действительно происходили. В 1942–43 годах в Стокгольме переговоры с советскими агентами вёл чиновник МИД Петер Клейст, действовавший от имени Риббентропа. Но никаких данных о них не сохранилось, и, судя по последующим событиям, никаких договоренностей достичь не удалось. В 1942–43 годах переговоры с англо-американцами возобновил и Канарис, действуя через их представителей в Швейцарии и своего коллегу, начальника итальянской разведки генерала Аме, который вместе с начальником генштаба маршалом Бадольо уже вовсю искал для Италии выход из войны. Но один из курьеров, делец Шмидтхубер, попался на контрабандном провозе валюты за границу. Делом занялось гестапо, и он рассказал о попытках наладить контакты с Западом. Лица, непосредственно причастные к переговорам, были арестованы. Затем внедрили провокатора в так называемый «чайный салон фрау Солф», у которой собирались лица из высшего общества, поддерживающие связи с представителями западных держав. И в декабре 1943-го взяли всех скопом, что и послужило одной из причин падения Канариса и разгрома Абвера.

В 1943–44 годах Шелленберг по поручению Риббентропа опять пытался связаться с русскими через Швецию и Швейцарию с предложениями компромиссного мира. Но по его свидетельствам, встречу с советскими представителями сорвал сам Риббентроп чрезмерными амбициями и непониманием изменившейся обстановки — начал выставлять предварительные требования, настаивать, чтобы среди участников переговоров не было евреев, и всё спустилось на тормозах. Кстати, в кругах, близких к Гитлеру, и во время войны продолжало сохраняться очень уважительное отношение к Сталину. Геббельс писал в сентябре 1943-го:

«Я спросил фюрера, можно ли что-нибудь решить со Сталиным в ближайшем будущем или в перспективе. Он ответил, что в данный момент нельзя. Фюрер считает, что легче иметь дело с англичанами, чем с Советами. В определенный момент, считает фюрер, англичане образумятся. Я склонен считать Сталина более доступным, поскольку Сталин — политик более практического склада, нежели Черчилль».

К концу войны «миротворческие инициативы» гитлеровцев, естественно, активизировались. Шелленберг всё так же ориентировался на западные державы, летом 1944 года он встретился в Швеции с представителем Рузвельта Хьюитом, который пообещал организовать настоящие деловые переговоры. В начале 1945 года сотрудник Шелленберга Хеттль – начальник СД в Вене – установил в Швейцарии контакты с руководителем американской разведки генералом Донованом, и туда для переговоров были направлены представители Гиммлера Лангбен и Керстен. Обсуждались вопросы сепаратного мира, если англо-американцы ослабят натиск на рейнскую группу армий и дадут возможность перебросить войска на Восточный фронт. Но по данным радиоперехватов о начавшемся диалоге узнал Мюллер. Опираясь на Кальтенбруннера, он немедленно начал расследование, а Гиммлер, как только узнал из их докладов, что игра засвечена, перепугался и оборвал её.

Что же касается переговоров Вольфа с Даллесом, самых известных в нашей стране благодаря «Семнадцати мгновениям весны», то Ю.Семенов добавил в эту историю большую долю художественного вымысла. Во-первых, как раз к этим переговорам Гиммлер с Шелленбергом отношения не имели. Инициатива исходила от самого Вольфа, главного уполномоченного СС и полиции в Северной Италии, и промышленников Маринетти и Оливетти, которым не хотелось, чтобы Италия стала ареной боёв со всеми вытекающими последствиями. Во-вторых, они имели частный характер, только для данного театра военных действий – и к обсуждению предлагались условия, вроде бы, выгодные обеим сторонам: немцы сдают Италию без сопротивления, но и без капитуляции, а американцы и англичане позволяют им беспрепятственно уйти за Альпы. А Германия таким образом получает возможность использовать эти войска на Востоке. А в-третьих, Вольф не решился на подобный шаг, пока не согласовал его с Гитлером. 6 марта 1945 года он сделал доклад фюреру в присутствии Кальтенбруннера, убеждая в пользе контактов. Гитлер отнесся к идее скептически, но действовать разрешил.

И только после этого в Цюрихе начались встречи Вольфа с Даллесом. Американцы закидывали удочки насчет капитуляции группы армий «Ц» во главе с Кессельрингом, а Вольф втайне от Гитлера повел свою игру – стал вентилировать возможность сепаратного мира или союза с американцами, если удастся избавиться от фюрера (Гиммлера он тоже отправлял за борт, как фигуру слишком одиозную). И партнеры до того увлеклись в своих фантазиях, что даже принялись составлять списки будущего германского правительства – во главу прочили Кессельринга, министром иностранных дел Нейрата, а себе Вольф застолбил пост министра внутренних дел. Но его поездки в Швейцарию засекло гестапо, информация дошла до Гиммлера, и он устроил Вольфу разнос за то, что тот полез в такое дело без его санкции, и запретил дальнейшие действия.

Советский Союз об этих переговорах известил вовсе не «штандартенфюрер Штирлиц» – их заложили сами англичане с американцами. Портить отношения с Москвой в конце войны им не хотелось, и после первой же встречи Вольфа с Даллесом они забеспокоились – а вдруг Сталин что-нибудь узнает и осерчает? И решили поставить в известность СССР. Уже 11 марта посол США в Москве официально уведомил Молотова о контактах с Вольфом. А наркомат иностранных дел заявил на это, что не будет возражать против переговоров при условии участия в них советского представителя.

Тут союзники спохватились, что советский эмиссар наверняка отпугнет Вольфа и тем самым сорвёт возможность без потерь занять Италию. Принялись выкручиваться, 16 марта ответили, что идут ещё не переговоры, а «подготовка почвы» переговоров, и участие России преждевременно. Но не тут-то было, Молотов тут же встал в позу – дескать «нежелание допустить советского представителя неожиданно и непонятно», а раз так, то СССР согласия на переговоры дать не может. 23 марта и 4 апреля последовали два письма Сталина Рузвельту, а 13 апреля генерал Донован вызвал в Париж Даллеса и объявил, что об их переговорах знают в СССР, поэтому закулисные игры нужно прекращать.

А тем временем и над Вольфом сгустились тучи. Под него крепко копало гестапо и доказывало Кальтенбруннеру, что он изменник. Его опять вызвали в Берлин, и Мюллер действительно собирался арестовать его прямо на аэродроме, но такого Гиммлер не допустил – правда, встречать отправил не Шелленберга, а своего личного врача и помощника Гебхарда. Перед рейхсфюрером СС Вольф сумел оправдаться, сославшись на разрешение Гитлера. А 18 апреля фюрер разрешил все споры, дав санкцию на продолжение переговоров. С условием, что главная их цель – поссорить Запад и СССР. Но он уже утратил чувство реальности, 16 апреля русские прорвали фронт на Одере, и обстановка стремительно выходила из-под контроля нацистского руководства. И следующий этап переговоров с Вольфом уже проходил в присутствии советского представителя генерала А.П.Кисленко, от интриг спецслужб они вышли на уровень военного командования, и торг на них шёл всего лишь об условиях сдачи итальянской группировки.

Гиммлера уговорили взять на себя ответственность и начать переговоры с Западом через шведского графа Бернадотта только 19 апреля, когда Германия быстро погружалась в хаос, и было уже поздно предпринимать какие бы то ни было шаги.

Любопытно, что до последнего момента Гитлер сохранял и надежду договориться с СССР. Так, в записи за 4 марта 1945 года. Геббельс отмечает:

«Фюрер прав, говоря, что Сталину легче всего совершить крутой поворот, поскольку ему не надо принимать во внимание общественное мнение».

Отмечает он и то, что в последние дни Гитлер «ощутил ещё большую близость к Сталину», называл его «гениальным человеком» и указывал, что сталинские «величие и непоколебимость не знают в своей сущности ни шатаний, ни уступчивости, характерных для западных политиков».

А вот запись от 5 марта 1945 года:

«Фюрер думает найти возможность договориться с Советским Союзом, а затем с жесточайшей энергией продолжить войну с Англией. Ибо Англия всегда была нарушительницей спокойствия в Европе. Советские зверства, конечно, ужасны и сильно воздействуют на концепцию фюрера. Но ведь и монголы, как и Советы сегодня, бесчинствовали в своё время в Европе, не оказав при этом влияния на политическое разрешение тогдашних противоречий. Нашествия с Востока приходят и откатываются, а Европа должна с ними справляться».

http://ttolk.ru/?p=22198