Практически все спецслужбы во всех странах мира позиционируют себя, как оберегателей безопасности государства и общества от иностранных шпионов, «международного терроризма», агентов влияния в собственной правящей элите, от организованной преступности, разрушающей, растлевающей нацию наркотиками, азартными играми, проституцией.

Придумывается и возвещается много ещё хорошего подобного. Слов нет, что-то из того, что перечислено, всё-таки делается.

Но в целом же картины реальной жизнедеятельности и возникающих при этом взаимодействий спецслужб с другими институтами общества носят во многом совершенно иной, отличный от рекламируемого, характер.

Не всегда, правда, хуже, но иной. В котором есть место не только противоборствам, переходящим иногда в схватки не на жизнь, а на смерть, но и взаимопомощи, взаимоподдержкам, обмену взаимными услугами. Не во всех масштабных, длительных противостояниях, позиционных боях преимущества, доминирование на стороне только спецслужб. Распределение людей в социумах по синекурам, поприщам закономерным бывает только отчасти, чаще — по случайным обстоятельствам: «Важно в нужное время оказаться в нужном месте».

Многим способным в этом смысле сильно не везёт. И этот вечный элемент случайности в рисунке каждой человеческой судьбы весьма часто заносит людей со своеобычными жизненными принципами, мировосприятием совсем не туда, где бы им надлежало бы быть по логике их характеров.

А потому, весьма нередко иной «вор в законе» ведёт себя гораздо патриотичнее, нежели иные вельможи государства и те государственные структуры, которые они возглавляют. И такие «несовпадения» — вещь весьма и весьма распространённая в социумах со многими, иногда и весьма впечатляющими, следствиями. Больше — негативного свойства.

Совсем недавно, в декабре 2006 г. бывший сотрудник службы внешней разведки СССР, работавший в 70-е годы ушедшего столетия корреспондентом одной и советских газет в Италии Л. Колосов, поведал в телеинтервью о том, как неожиданно для себя был приглашён на встречу с одним из боссов итальянской мафии, в конце которой ему были переданы обширные материалы по готовящемуся в стране фашистскому перевороту.

Материалы были настолько убедительны и детальны, что на подготовленную по ним публикацию в советской прессе последовала весьма решительная и категоричная реакция официальных властей и правоохранительных органов. С той поры минуло четверть века. События тех лет нашли достаточное отражение и в публицистике, и в кинематографе, и в детективной литературе.

Своеобразие той ситуации, её беспрецедентность заключалась прежде всего в том, что государственный переворот — тягчайшее преступление против власти, государства — готовился при активном участии ряда руководителей итальянских спецслужб, призванных в первую очередь защищать конституционный порядок и конституционные органы власти.

А предпринял решительные, тщательно спланированные и хорошо подготовленные шаги по предотвращению путча главарь одной из влиятельных «семей» мафии. То есть, как раз тот, кого официальная власть, общественное мнение однозначно числили в наиболее опасных врагах государства и общества.

И подобное можно изрядным числом обнаружить в истории практически любого государства. Что никак не влияет на сложившиеся устойчивые стереотипы в общественном мнении о роли, значении спецслужб, правоохранительных органов и других «опор и надеж» государства. Что, в общем-то, вполне и обосновано — всё-таки «правда в больших числах».

Более того, генералы организованной преступности и их «армии» по всему миру — самые последовательные и решительные противники тоталитаризма, диктатуры. Ибо сами являясь самыми радикальными, безмерными «мелкопоместными» диктатурами, отлично противостоят в таком качестве любым усилиям либеральных демократических режимов справиться с преступностью. А вот фашистским диктатурам они противостоять не могут — кишка тонка.

Организованная преступность с её изобильными, бесконтрольными деньгами от наркотраффика, игорного бизнеса, проституции прекрасно вписывается в избирательные демократические процедуры формирования органов государственной власти и местного самоуправления.

А через эти «органы» в состоянии достаточно эффективно влиять в своих интересах не только на правоохранительные органы, но и на спецслужбы. Против чего сами спецслужбы никогда и нигде особо не возражают — контакты с оргпреступными сообществами им самим во многих обстоятельствах нужны самым настоятельным образом.

Например, для нейтрализации быстро набирающих силу оппозиционных режиму профсоюзных или политических лидеров, имеющих серьёзные шансы пройти в руководители государства. Всего-то и надо в оплату «услуг» выпустить из тюрьмы пару главарей мафии или оттянуть вцепившихся в видных деятелей триад местных полицейских.

Можно также с помощью контролируемых оргпреступностью профсоюзов блокировать работу национального транспорта и погрузить страну в хаос, спровоцировав отставку неугодной политической правительственной команды.

Со структурами организованной преступности сопредельных не очень дружественных стран, спецслужбам, имеющим разветвлённую сеть по сбыту наркотиков, всегда можно договориться во имя своих целей о сбыте крупных партий наркотиков, оружия, боеприпасов и другого подобного и высокодоходного «товара», разрушительного для общества «нежелательного» государства.

Вполне пригодны для «употребления» спецслужбами и обычные кодлы дворовой шпаны, нуждающиеся в деньгах на алкоголь или наркотики. Этих «генералов песчаных карьеров» незазорно нанять на приуроченные к удобному моменту осквернения синагог, исторических памятников, провоцирования межэтнических, межконфессиональных конфликтов. Настоятельная нужда в которых для различных политических сил возникает постоянно, а организовывать подобные акции приходится спецслужбам через свою «сопливую агентуру».

Учитывая же, что спецслужбы никогда и нигде не занимаются проблемами общеуголовной преступности при любом её уровне в обществе, они никогда и не рассматривают оргпреступность, как своего противника. А вот союзником её неформально числят (и пользуют) по множеству направлений своей практической деятельности.

Полезных союзников нередко приходится защищать. Чаще всего от собственных органов внутренних дел. В России последних двух десятилетий процесс взаимовыгодного сотрудничества спецслужб и структур оргпреступности пошёл и глубже, и шире — стала своеобычной практика «крышевания» бизнеса, банков, подразделения служб безопасности вполне успешно выполняют подчас и функции наёмных убийц:

«Сотрудники отдела “Т” (борьба с терроризмом и защита конституционного строя) из УФСБ Калининградской области принимают заказы на устранение бизнесменов… Киллер признался, что является агентом ФСБ и у него было удостоверение оперуполномоченного в звании капитана» .

Ещ` свидетельство: «Элитным офицерам КГБ, зачастую потомственно, вбивалась в голову известная система ценностей. Она, конечно, подразумевала приоритет интересов государства перед интересами какой-то там отдельной личности, но она же включала в себя пусть не идею законности, но всё же понимание того, что и во имя чего допустимо делать.

Также люди были, но они давно уже стали легендой. Часть из них состарилась и “выбыла”. Другая, весьма значительная часть создала компании и банки, перешла служить в и под коммерческие структуры, где быстро утратила ориентиры… Но в “том КГБ” их вряд ли отнесли бы к элите. О кадрах же ФСБ выпечки после 90-х и говорить нечего, штамп “сделано в КГБ” на них — такая же липа, как лейбл Levi’s на советском самостроке» .

Но общество с рыночной экономикой, к каковому типу теперь принадлежит и российское, кроме совместной договорной деятельности предполагает обязательно и жесточайшую конкуренцию. Что в полной мере свойственно и криминальной практике многих сотрудников спецслужб. Свидетельством чему один из множества примеров:

«В 1995 году я готовил статью о банде братьев Ларионовых, терроризировавших Владивосток в начале 90-х. Банду разоблачили. Уголовное дело вела Генеральная прокуратура. Выяснилось, что преступная группа была какой-то страной. Она скорее напоминала воинское подразделение с чётко организационной структурой, строгой иерархией и железной дисциплиной. В её составе оказались бывшие отличники ВДВ и морской пехоты, блестящий офицер-десантник и один из лучших сотрудников местной прокуратуры.

Сами члены банды бандой её не называли. Они называли её Системой… Система была прекрасно вооружена, располагала несколькими десятками конспиративных квартир. С помощью обширной агентурной сети собирала информацию о лидерах преступного мира, бизнесменах и сотрудниках государственных учреждений. Банда убивала. Её жертвами становились криминальные авторитеты и бизнесмены, связанные с криминалом…

Удалось выяснить, что с бандой работали два полковника ГРУ: действующий начальник агентурного управления Зубов и бывший начальник оперативно-аналитического центра той же разведки Полубояринов… Полубояринов непосредственно формировал банду и тоже руководил в ней аналитическим центром.

Спецслужбы создали параллельные структуры для приведения в исполнение внесудебных приговоров… На базе таких структур возможно создание постоянно действующих лжебанд, которые вступают в плотный оперативный контакт непосредственно с ОПГ бандитской направленности и ОПГ, специализирующихся на заказных убийствах и терактах…» .

Приведённый пример «взаимодействия» российских спецслужб с оргпреступными сообществами — не исключение, а только эпизод обширной, длящейся уже второе десятилетие практики. О том, что она — отнюдь не важная составляющая часть борьбы правоохранительных органов с оргпреступностью, а только «коммерческая составляющая» жизнедеятельности российских органов госбезопасности — свидетельствует вся российская реальность.

Где правят бал обвальные злоупотребления служебным положением всевозможных должностных лиц, включая и правоохранителей, именуемые в обществе «коррупцией», где любая общеуголовная организованная преступность всегда в тесной «смычке» с органами власти, управления, правоохранительными структурами и спецслужбами. Вместе дополнительно ещё занимаются и всевозможной предпринимательской деятельностью.

Один из множеств примеров тому: «Нашу страну лихорадит от громких скандалов и арестов таможенных чинов… прокуратура и ФСБ начали ловить по несколько десятков таможенников в неделю, но это полумеры, поскольку основным заработком таможни являются конфискованные товары. Конфискация — это национальный вид спорта. Им занимаются все: таможенники и милиционеры, чекисты и судебные приставы. В идеале эта процедура должна воплотить в жизнь сказку о Робин Гуде, когда ценности отбираются у плохих людей и отдаются хорошим. В реальности же это очень часто отлаженный криминальный бизнес» .

Российские печатные СМИ изобилуют материалами об участии российских спецслужб и структур МВД, генеральной прокуратуры в контрабанде мебели, китайского ширпотреба на сотни миллионов долларов. Это — в столице. В регионах местные подразделения не очень отстают в такой практике от своих столичных коллег и начальников. А «на круг» по стране получаются астрономические суммы, добытые «государевыми слугами» криминальным путём исключительно для личного обогащения своей руководящей верхушки. И почти никогда — на «общее дело».

Об участии российских спецслужб в лице их руководства, действующих и бывших сотрудников в превращении банковской деятельности в частности, и всей финансовой системы государства в целом в сплошной криминальный бизнес, известно из тьмы публикаций на эти темы ныне даже, пожалуй, слепым и глухонемым. Нечто отдалённо подобное этому имело место, разве что, при некоторых диктаторских режимах в странах Латинской Америки и Африки.

В большинстве современных стран спецслужбы таких благоприятных условий не имеют и вынуждены для своих неизбежных гешефтов продумывать и осуществлять целые спецоперации в сфере банковского бизнеса, чтобы надёжно прятать концы в воду. Или хотя бы соблюдать внешние приличия в там, где СМИ не рискуют задирать спецслужбы.

В России спецслужбам не приходится утруждать себя на этот счёт. И вовсе не потому, что они к этому стремились — в пору безвременья всегда сильнее оказываются тот, что состоит в мощных корпорациях, сплочён хоть какой-то дисциплиной и обладает долей властных полномочий. А потому неизбежно начинает корпоративно доминировать во всех сферах жизнедеятельности социума, где есть заслуживающие внимания прибыль, приработки, продвигаясь и концентрируясь в этих сферах интуитивно — на запах денег, добычи.

У государственных силовых структур в этом стихийном промысле есть весьма убедительные «аргументы» для любых других конкурентов в этом досужем корпоративном увлечении. У спецслужб же они — самые впечатляющие.

Службы, даже эпизодически взаимодействующие со структурами организованной преступности, объективно вынуждены выступать, как их защитники перед правоохранительными органами государства. Обычно — изредка, в современной же России — сплошным единым с криминалом фронтом. Противоборствуя, правда, и здесь на свой специфический манер: вовлечением высокопоставленных «правоохранителей» в совместные с криминалом гешефты, обеспечивая криминальных «авторитетов» компрометирующей информацией на несговорчивых оперативников, следователей, прокуроров, судей. Каковых, правда, в России почти уже и не осталось, но всё ещё встречаются в других странах.

Так что, спецслужбы повсеместно — по крайней мере, не враги оргпреступности. А если таковое и происходит — то эпизодически, как элемент конкуренции, из-за вторжения оргпреступности в сферы традиционных интересов спецслужб, либо из-за некоторого обнагления или чрезмерной спеси паханов, набравших большую силу. Правда жизни и здесь — в больших числах статистики, а не в отдельных эпизодах «правильного» поведения спецслужб, тиражируемых, как правило, в героических кинофильмах в их честь и на их деньги для формирования «правильного» сознания многомиллионных человеческих аудиторий.

Незримое, ничем особо не афишируемое доминирование спецслужб над всеми прочими госструктурами, включая правоохранительные, существует в реальности практически повсеместно в разной степени «концентрации». А обусловлено в большей степени субъективными мифологизированными ощущениями и мировоззренческими умозрительными конструкциями самого чиновничества.

Но одно государственное ведомство постоянно представляет для спецслужб особый интерес, с которым спецслужбы всегда сотрудничают и взаимодействуют почти на равных. Речь идёт о министерстве иностранных дел. Вот, как виделось это на примере деятельности КГБ СССР историку разведки, профессору Кембриджского университета Кристоферу Эндрю:

«Более всего меня поразило, что именно КГБ, а не советский МИД осуществлял внешнюю политику СССР. Именно эта организация была главным инструментом советской внешней политики. К примеру, когда в конце 50-х годов к власти пришёл Фидель Кастро, по его настоянию советский посол на Кубе был смещён, и его место занял резидент КГБ, с которым Кастро привык иметь дело. Да и вторжение в Афганистан было инициировано КГБ и началось с организованного им убийства президента Амина…

Резидентура КГБ в Индии в 70-80-е годы была крупнейшей за пределами СССР. В 70-е годы её возглавлял Леонид Шебаршин, который впоследствии стал главой Первого главного управления КГБ. Он потратил свыше десяти миллионов долларов на поддержку партии Индиры Ганди и антиамериканскую пропаганду в Индии. Из архива явствует, что это ведомство фабриковало фальшивки под видом документов ЦРУ, чтобы убедить индийское правительство в происках США.

Агентура КГБ подбрасывала липовые документы с грифом ЦРУ, в которых говорилось о поддержке США сигских сепаратистов, стремящихся к созданию государства Халистан. Сама Индира Ганди и не подозревала, что значительные суммы, поступившие в фонд её партии от спонсора Нараяна Мишры, на самом деле шли из Москвы.

Согласно документам архива, КГБ подкармливал в Индии десять газет и информационное агентство. Из отчётов резидентуры явствует, что в 1972 году она разместила в индийской печати около четырёх тысяч нужных ей статей, в 1975-м — уже пять тысяч. Трудно поверить, но в начале 80-х в индии было 1500 обществ индийско-советской дружбы, которые курировало КГБ (и только два общества индийского-американской дружбы)» .

Надо полагать, что советским историкам разведки (возможно тоже профессорам известных университетов) есть, по крайней мере, и побольше, что рассказать о действиях ЦРУ, Моссад, АНБ и иных прочих спецслужб под «крышами» своих посольств во всех прочих без исключения странах мира. Есть неисчислимые множества тому свидетельств в целом ряде серьёзных и в публикациях исследований работы зарубежных спецслужб. К примеру, внешнеполитическое ведомство самой могучей ныне империи мира США — государственный департамент — вполне можно рассматривать, как «вспомогательное средство» разведсообщества этой страны:

«В последнее десятилетие число разведслужб в структуре гражданских министерств и ведомств возросло. Старейшая среди них — разведывательная служба государственного департамента — Бюро разведки и исследований. По официальным предписаниям его основная задача — анализ и оценка информации, которую посольства США получают открытыми методами. Однако факты говорят о том, что многие американские дипломаты, не считая сотрудников ЦРУ, были пойманы с поличным в различных странах, когда они занимались сбором информации не открытыми, а шпионскими методами…

Административный директорат, помимо общих «рутинных» функций по управлению делами ЦРУ, обеспечивает тайные разведывательные и подрывные операции, имеет своих представителей в резидентурах… По решению правительства на АД возложена также обязанность поддержания отдельной связи между государственным департаментом и многими посольствами США… ЦРУ, по мнению Розитцке, стало столпом имперского президентства.

Президенты, считает он, систематически использовали его, как механизм, с помощью которого они могут проводить внешнюю политику без дипломатов… Бесспорно ЦРУ пользуется влиянием в Белом доме. Оно не просто даёт информацию, а участвует в выработке курса США на международной арене. Это влияние в последние годы всё время усиливалось. Последнее слово в вопросах разведки перед принятием президентских решений принадлежит директору ЦРУ. Но не только в вопросах разведки. Директор ЦРУ обретает вес в выработке военной и внешней политики» .

Практика спецслужб иных стран, если и отличается некоторым своеобразием в виде несколько иных традиций, структуры или доли сотрудников спецслужб в посольствах, то весьма незначительно от общемировой практики. По которой вычленить «чистого» карьерного дипломата от сотрудников посольства, работающих на спецслужбы, практически невозможно.

Так что, в целом дипломатический корпус, скорее всего, можно рассматривать, как серьёзный вспомогательный ресурс для спецнужд уже самих спецслужб, чья востребованность политической властью несопоставимо выше, нежели все дипломатические функции вместе взятые. Дипломатия мира в первую очередь — институт для прикрытия с помощью иммунитетов деятельности разведок мира. И только, во вторую, в третью очереди — для исполнения функций собственно дипломатии.

Очень интересны взаимодействия и взаимоотношения спецслужб и крупного промышленно-торгового и банковского капитала. Традиционно в мире это выглядит примерно следующим образом:

«ЦРУ создано так, как было задумано: как орудие политической власти сугубо классового характера. Уже в самом начале на многие руководящие посты в нём пришли представители финансовых, деловых, юридических кругов, связанные с Уолл-стритом… С самого момента своего зарождения — пишет американский социолог У. Домхофф, — и на протяжении дальнейшей истории, ЦРУ находилось под контролем членов высшего класса и функционировало в механизме элиты власти…

Но связи с предпринимательской верхушкой не ограничиваются согласием отдельных её представителей временно отойти от своих дел и погрузится с головой в шпионско-диверсионную сеть, которая, как паутина, охватывала бы весь земной шар. Руководители ЦРУ регулярно встречаются с членами Совета бизнеса, включающего в себя владельцев 200 крупнейших корпораций, поддерживают контакты с кланами Рокфеллеров, Милонов, Уитни и др.

Особенно тесное партнёрство сложилось у ЦРУ с нефтяными монополиями США, которые не довольствовались тем, что поставили себе на службу государственный департамент, конгресс и в какой-то степени Белый Дом. Реализация обширных программ оснащения разведывательных ведомств современной техникой и технологией сблизила их с магнатами электронной и аэрокосмической промышленности. В ряде случаев ЦРУ помогало «Локхиду», «Боингу» и другим компаниям сбывать авиационную технику за границей, выводя их на «своих» лиц в иностранных правительствах, которые способствовали заключению контрактов за взятки.

ЦРУ считало своим долгом оказывать всяческое содействие транснациональным корпорациям. Те же, в свою очередь, рассматривают разведывательные органы в качестве штурмовых отрядов американского капитализма. Бывший сотрудник ЦРУ Ф. Эйджи указывает, что ЦРУ является фактическим орудием, отстаивающим во имя “национальной безопасности” интересы крупнейших транснациональных корпораций…

Выражением благодарности заправил нефтяной, электронной, аэрокосмической и других отраслей промышленности сотрудникам разведывательных органов за их деятельность является представление многим из них после ухода в отставку тёпленьких местечек в ведущих корпорациях энергетического сектора экономики и военно-промышленного комплекса.

“Многие бывшие сотрудники разведки США, — пишет корреспондент газеты ‘Нью-Йорк таймс’ Дж. Гердт, — подписали прибыльные деловые контракты благодаря тому, что во время службы в правительстве они имели доступ к сверхконфиденциальной информации и поддерживали совершенно секретные связи с иностранными официальными лицами.

Один бывший сотрудник, например, является представителем американской компании в африканской стране, где он участвовал в тайной операции ЦРУ, способствовавшей приходу к власти нынешнего президента этой страны. Другой бывший сотрудник имел в своё время конфиденциальные связи с правителем одной арабской страны, а теперь он за 300 тысяч долларов консультирует ряд американских фирм, действующих в этой стране”.

Среди консультантов корпораций называются имена бывших директоров ЦРУ, их заместителей, начальников директорат, отделов, служб, резидентур ЦРУ, сотрудников РУМО, АНБ и других ведомств “разведывательного сообщества”.

Не говоря уж о высшем руководстве, среднее звено ЦРУ формировалось преимущественно из выпускников восьми привилегированных университетов, расположенных в восточных штатах и образующих, так называемую, “Лигу плюща”. Слывущие интеллектуалами и либералами выходцы из “Лиги плюща”, даже если они не обладают личным состоянием, получают поддержку правящего сословия (истеблишмента), которое рассматривает их, как свою надёжную опору. Среди них преобладают члены демократической партии. Если же учесть, что верхушка ЦРУ с самого начала складывалась в основном из членов республиканской партии, то в целом центральное разведывательное управление рослоб как ведомство, в котором относительно сбалансировано представлены обе партии монополистического капитала…

ЦРУ стремилось планомерно заручиться поддержкой максимально широкого круга влиятельных лиц. Большую возможность в этом смысле даёт деятельность советов по международным отношениям, существующих в различных городах Америки. Членами их являются представители финансовых, промышленных и торговых кругов, монополизированных средств массовой информации, академического мира, технократии. Ведущим среди них считается Совет по международным отношениям в Нью-Йорке. Одним из его основных директоров был А. Даллес, не порывавший с советом, пребывая на руководящих постах в ЦРУ…

Показательно, что в январе 1968 года под председательством бывшего министра финансов банкира Дж. Дилона в рамках Совета работала “дискуссионная группа по вопросам разведки и внешней политики”. Выступивший на заседании группы бывший начальник Директората разведывательных операций, заместитель директора ЦРУ Р. Биссел впервые дал развёрнутый анализ стратегии ЦРУ в сфере тайных подрывных действий…

Выступая в 1981 г. в конгрессе, президент Ассоциации бывших сотрудников разведки Дж. Маури подчеркнул, что ничто не должно вести к разрушению существующих “конфиденциальных отношений ЦРУ с американскими деловыми кругами, научным миром и др.”. Действительно, американская разведка высоко ценит большую прямую помощь, которую она получает от бизнесменов. В американской печати приводилось множество примеров того, как предприниматели выполняли различные “просьбы” разведки: и сбор информации, и вербовка иностранных агентов, и подготовка переворотов. Немало фирм и всевозможных офисов, с разрешения их хозяев, служат в качестве “крыш”, прикрывающих деятельность ЦРУ.

Когда же ЦРУ создаёт собственные “подставные” банки, фирмы, предприятия, авиалинии, под вывеской которых работают разведчики, им вменяется в обязанность наладить многостороннее сотрудничество с деловым миром. Говоря о проблеме секретного субсидирования агентуры ЦРУ посредством различных каналов, первый руководитель операций “ковертэкшн” Ф. Визнер наставлял своих подчинённых: “Чрезвычайно важно добиться участия в них (подставных фирмах) людей, которые хорошо известны, благодаря собственному богатству”.

Важными рычагами политического, идеологического и культурного влияния служат у американского капитала, так называемые, благотворительные фонды. К ним также был открыт широкий доступ разведке… Они помогли ЦРУ маскировать свои операции внутри США и за границей… ЦРУ поначалу тайно, а затем всё более открыто осуществляло “связи с общественностью” (“паблик релэйшнс”) в самой Америке. Оно внедряло своих агентов или обзаводилось “друзьями” в ведущих органах печати, радио и телевидения, разумеется, с согласия владельцев средств массовой информации» .

Приведённое весьма объёмное цитирование исследования основных сторон взаимоотношений капитала и спецслужб на примере разведсообщества США можно множить и по немалому числу имеющихся других источников. Но в упрощённом виде и для спецслужб справедлив чеканный тезис капитанов американского бизнеса: «Что хорошо для “Дженерал Моторс” — хорошо для Америки».

Здесь вся программа жизнедеятельности всего американского разведсообщества. Которая неукоснительно выполняется. «Персонификация» отношений капитала и спецслужб на уровне конкретных ТНК, банков, фирм и конкретных руководителей спецслужб строится и по законам социальных коммуникаций, и по «велению сердца» чинов, стремящихся всегда прислониться покрепче к возможно большим деньгам (вместе с множеством прочих желающих «погреться»).

Во всех иных прочих «развитых» странах со сложной системой (деньги позволяют!) спецслужб, технологии и схемы взаимодействий базовых конструкций капитала разведобществом принципиально ничем не отличаются от приведённых выше в качестве примера США. Включая нынешнюю Россию, где на скорую руку сляпанный по преимуществу из лихих людей новороссийский «истэблишмент» горячо принял в свои объятия, в качестве «друзей» или руководителей служб безопасности, действующий и бывший генералитет спецслужб.

И оттого, что время от времени «друзья» удавливают до смерти некоторых своих «опор и надеж» из мира капитала, ничего принципиально не меняется в этой дружбе не на жизнь, а на смерть. Принцип упомянутых взаимоотношений, несмотря на обилие оттенков, неповторяющиеся ситуации, известен, прост и действенен: «кто платит, тот и музыку заказывает». Хотя нередко «музыканты» сами предлагают весьма «навязчивый сервис» — и по ассортименту, и по непомерно высокой цене за предложенную ненужную «услугу».

Есть ещё ряд существенных особенностей, свойственных данному типу отношений капитала и спецслужб: во-первых, здесь каждый отдельно взятый финансист, воротила бизнеса всегда слабее любой спецслужбы, будь он хоть самим Соросом или Биллом Гейтсом. Но в лице своих близких «друзей» в виде президентов, глав министерств, конгрессменов, в виде своих «коллективных “я”» в лице Союзов предпринимателей — всегда подавляюще сильнее, как отдельных спецслужб, так и их совокупностей.

Во-вторых, только производственный и финансовый капитал в состоянии производить весь потребный для его «элиты» ассортимент продукции, благ, услуг. Все остальные стороны взаимоотношений (политическая власть, спецслужбы, армия и др.) — только главные «потребители». Несмотря даже на то, что спецслужбы повсеместно умудряются довольно прилично «зарабатывать» сами, хотя обретённое «левым» способом в подавляющем объёме тихонько прикарманивается. Чему множество свидетельств в публикациях о работе спецслужб:

«Многие специальные агенты ЦРУ быстро поняли, что их шпионская “крыша” даёт им лицензию на воровство. Если, например, для прикрытия своей шпионской деятельности они порой занимались контрабандой, торговлей оружием и наркотиками, то выручку преспокойно клали себе в карман» .

У сотрудников российских спецслужб и органов внутренних дел с их копеечными денежными окладами добывание средств к приличному существованию является уже не эпизодическим, а постоянным занятием, приоритетным среди многих служебных задач.

Учитывая, что, по определению самих же капиталистов, «бизнес — это война», причём, война беспрерывная, полномасштабная, с напряжением всех ресурсов, с использованием всех мыслимых подручных средств, то в этой войне крупным и средним капиталом использование возможностей спецслужб представляется делом вполне естественным, тривиальным, неизбежным. Как и использование возможностей структур организованной преступности.

Так что и самые грязные методы работы спецслужб являются обычной составляющей «деловой этики» бизнеса. И пытаться здесь отделить «чистых от нечистых» — заниматься лукавым трюкачеством, словоблудием.

И уж, понятное дело, практика и спецслужб и бизнеса и рядом не лежала с нормами официальной общественной нравственности, тем более — заповедями священных писаний. Различия в этих пресловутых «кодексах деловой чести» от социума к социуму, безусловно есть, иногда — весьма существенные. Но при этом и самые приличные из них прочно остаются в зоне разнообразных «целесообразных» человеческих негодяйств. Как бы ни ухищрялись многообразные современные «книжники и фарисеи» представить ситуацию умиротворяющей, богоприемлемой, богоугодной.

http://ss69100.livejournal.com/2446601.html