Немецкий неомарксист Виттфогель  в 1930-е нашёл противоречие в теории Маркса об исчезновении частной собственности при социализме. Виттфогель пришёл к новой концепции собственности и классов как в аграрном «восточном» обществе, так и в индустриальном коммунистическом обществе. Его вывод: класс в аграрном обществе основан не на собственности, а на контроле и власти. Покончить с гидравлической деспотией в таких обществах может лишь западный колониализм.

Немецкий историк Карл Август Виттфогель (1896-1988) был одновременно последователем Маркса и Вебера, находясь в правом крыле немецком социал-демократии времён Веймара. Подобно Марксу и Веберу, он начал с критики капитализма и обратился к сравнительному анализу обществ Запада и Востока. Но в отличие от Маркса и Вебера именно Азию он сделал центром своих научных интересов. Виттфогель разработал оригинальную концепцию «агро-бюрократического», или «гидротехнического» общества, к которым он относил и Россию. Он показал, что на Востоке не частная собственность, а разделение труда и власть породили эксплуататорский класс — всемогущую бюрократию. Власть бюрократии в аграрных обществах неизбежно приобретала централизованный, деспотический характер благодаря той роли, которую управленцы играли в организации гидротехнических работ и распределении продуктов труда.

Парадоксально, что при своей всемирной известности в советской историографии Виттфогель замалчивался больше, чем кто-либо другой из учёных Запада. Он официально рассматривался как ренегат коммунистического движения, антисоветчик, и книги его не выдавались читателям библиотек. Такое отношение можно объяснить тем, что в своей самой знаменитой книге «Восточный деспотизм» (1957) он показывал, что политический строй СССР является последней и наиболее логичной формой восточного деспотизма.

В своём исследовании восточного общества Виттфогель первоначально отталкивался от идей молодого Маркса об «азиатском способе производства». Однако углубившись в анализ этого общества, он стал все в большей степени опираться на веберовскую функциональную теорию бюрократии. В конце концов к началу 1930-х Виттфогель превратился в непримиримого оппонента Маркса по таким ключевым для марксистской методологии вопросам, как теория собственности, классов и государства на Востоке.

Основой виттфогелевской концепции «восточного» общества стал тезис о том, что контроль над водными ресурсами и распределением породили на Востоке всемогущую бюрократию с деспотическим централизованным правительством, которые процветали за счёт эксплуатации земледельческих общин. Виттфогель предпочитал называть такое общество не «восточным», а «гидро-техническим». Он считал, что новый термин лучше выражает специфику анализируемого общества: с одной стороны, он подчёркивает выдающуюся роль деспотических методов управления, с другой стороны, подчеркивает решающее значение крупномасштабных работ.

Однако для Виттфогеля анализ «восточного» общества не являлся самоцелью. Его анализ был нацелен на сопоставление двух типов обществ — многоцентрового демократического общества западного типа, основанного на частной собственности, и одноцентрового агробюрократического тоталитарного общества восточного типа со «слабой» (в том числе «бюрократической») частной — с тем, чтобы дать ответ на важный вопрос марксистской теории и практики: «Исчезнет ли эксплуатация и эксплуатируемый класс после ликвидации частной собственности на средства производства и централизации этих средств в руках государства?»

Маркс оставил этот вопрос без ответа. Виттфогель утверждает, что после полемики с Бакуниным Маркс обязан был дать ответ, но намеренно не сделал этого, поскольку не смог убедительно опровергнуть. Таким образом, он совершил «грех против науки».

Труд Виттфогеля «Восточный деспотизм» (1957) и есть ответ на поставленный вопрос. Виттфогель пришёл к новой концепции собственности и классов как в аграрном «восточном» обществе, так и в индустриальном коммунистическом обществе. Его главные выводы заключаются в том, что класс в аграрном обществе основан не на собственности, а на контроле и власти и что данный способ производства может сочетаться более чем с одной формой собственности.

Виттфогель, отмечая, что собственность есть юридический и социальный институт, подчёркивает, что она также есть политический институт. В разных типах обществ права собственности, даже если они кажутся схожими по форме, не обязаны быть сходными по существу. Он выделяет «сильную» и «слабую» частную собственность. В первом случае держатель может располагать своей собственностью с максимальной свободой; во втором — его контроль серьезно ограничен государством. Так как государство необычайно сильно в гидротехническом обществе, частная собственность остается «слабой» собственностью.

Три главных вида сложности собственности в гидротехническом обществе появляются во времени и пространстве неравномерно: «Простой», когда независимая активная собственность играет подчинённую роль как в движимой, так и в недвижимой формах (внутри этой же категории «Простой I» -племенной тип и «Простой II» — тип централизованного государства); «Полу-сложный», когда независимая активная собственность сильно развивается в промышленности и торговли, но не в земледелии; и «Сложный», когда независимая активная собственность сильно развивается и в промышленности, и в торговле, а также в земледелии.

На основе своей концепции кризиса капиталистического (буржуазного) общества Маркс развил тезис о том, что вся история — это история классовой борьбы. Тезис Виттфогеля заключается в том, что классовая борьба есть та роскошь, которую может себе позволить общество, основанное на собственности, в отличие от обществ, основанных на властных отношениях. В последних классы, обусловленные властными отношениями, с точки зрения Виттфогеля, не являются состязательными силами по причине самосохраняющейся структуры бюрократической пирамиды.

Виттфогель показывает, что бюрократия в гидравлических деспотиях — сплоченный организм, который отличается не только от современной буржуазии, но также и от феодальной знати. Служащие люди гидротехнической деспотии организовывались как непрерывно действующий и централизованный «аппарат». Виттфогель противопоставляет это гидротехническое аппаратное государство, в котором правитель является верховным лидером, феодальным лордам, чей глава был первым среди равных, и буржуазии, которая не признавала никаких глав.

В «Восточном деспотизме» Виттфогель освещает не только происхождение и структуру тотальной власти и морфологию тотального террора и насилия, но также и индивидуальную и коллективную реакцию на них — тотальное подчинение и тотальное одиночество и отчуждение населения.

Для России по Виттфогелю, характерен «одноцентровый полумаргинальный деспотизм». Спустя девять месяцев после падения царизма в 1917 году большевистская революция расчистила дорогу тоталитарному аппаратному государству в СССР. Советская власть — это возврат после непродолжительной свободы к «гидравлическим» порядкам традиционного типа. Из трех видов деспотий Виттфогель относит Россию к «субмаргинальным», наряду с классическими «гидравлическими обществами» (Китай) и «маргинальными» (Византия). В этих обществах отсутствуют, как это свойственно Западу, классы как социально-экономические категории, в наличии только бюрократические слои. Государственная власть «гидравлических обществ» носит деспотический, всеподавляющий, тоталитарный характер.

Есть ли шанс как-то привести такие гидротехнические деспотии к западному пути? Виттфогель показывает лишь один удачный пример такого перехода: под началом британского колониализма и капитализма в Индии. В остальных крупнейших трёх гидравлических деспотиях — России, Турции и Китае — это не удалось сделать собственными силами. Впрочем, в Китае есть небольшие территории исключения: бывшая британская колония Гонконг, португальская Макао и полуоокупационная американская зона Тайвань. Во всёх трёх китайских исключениях из правил оказалось достаточно около пятидесяти лет колониального правления, чтобы направить их на западный путь.

Россия и азиатские деспотии как пример «гидравлических государств»