В провинции Онтарио есть две параллельные структуры в школьном образовании, финансируемые за счет налогоплательщиков – обычная и католическая (плюс всевозможные частные школы). В Торонто есть некий аналог ГорОНО – Toronto District School Board, а город разделен на какое-то число школьных округов, от каждого из коих горожане избирают своего представителя в аналог районного отдела народного образования. Должность называется попечитель школьного совета и обычно служит трамплином для политической карьеры – в городской совет, провинциальный и федеральный парламенты.

Поскольку в апреле умер такой попечитель в школьном совете в северной части Торонто, были объявлены внеочередные выборы. Я помогал в качестве волонтера, так что хочу поделиться наблюдениями и соображениями.

Выборы мы проиграли. Неприятно, но не смертельно… В случаях поражения принято утешаться банальностью, мол, главное – не победа, а участие. Но я бы переформулировал: важнее – процесс изучения и обучения, а поражение куда удобнее победы, чтобы чему-нибудь научиться.

Как я писал после наблюдения за федеральными выборами, в Канаде политика в значительной степени определяется этническим представительством в данной местности, потому начать надо не с кандидатов и стратегий, а с ландшафта, т.е. населения, за чьи симпатии боролись кандидаты. Округа для школьных советов заметно больше округов для выборов в городской совет, т.к. участие горожан в выборах попечителя еще ниже, чем в “горсовет”.

В нашем случае школьный округ состоял из двух городских округов – в одном из округов 10% итальяно-язычных, 7.5% испано-язычных, 4% вьетнамцев и т.д., но 53% дома говорят на английском, во втором округе – примерно столько же англоязычных, плюс 15% русскоязычных и 5.5% филиппинцев.

Стоит упомянуть, что округ, где много итальянцев, относительно бедный, а где много русскоязычных, там много и местных евреев.

Поскольку наш кандидат следовал советам покровительствующих местных политиков, то было решено сконцентрироваться на том, чтобы достучаться главным образом до русскоязычной публики и местных евреев.

Соответственно так и строилась кампания – подавляющее большинство волонтеров были русскоязычные (хотя подростки в большинстве случаев должны числиться англоязычными, т.к. никакие сложные вещи тем, кто ходил в местную школу лет 5-8-10 на русском не объяснить, также были и англоязычные, и филиппинцы), уже за полторы недели до выборов закончились рекламные брошюрки на английском, зато оставались на русском.

Идея была в том, чтобы выманить на избирательные участки русскоязычных, что могло дать неплохой шанс на победу. Как, спросите, можно победить, коли русскоязычных всего 15% в одном из двух округов? Дело в низкой явке: из примерно 110 тысяч жителей школьного округа участвовали в голосовании 4616 человек, т.е. 4.5% (в двух других школьных округах в голосовании участвовало примерно в два раза больше людей, но мы не о них). Если бы треть русскоязычных пришли бы на выборы (это больше 3 тысяч), они бы дали больше голосов, чем было у занявших первое (1464 голоса) и второе (1348) места вместе. То есть стратегия не сработала. Почему? Об этом чуть позже.

Выиграла выборы местная девушка, с небольшим опытом учителя (на самом деле она работала учителем в частных, а не государственных школах, т.е. о проблемах последних она может знать только по собственной учебе, но подозреваю, что она училась в частной школе, т.к. она эту тему тщательно замалчивает), но самое главное поддержанная на серьезном уровне боссами Консервативной партии (удивляться нечего – она всегда была активисткой, а осенью прошлого года, во время проигранной консерваторами кампании возглавляла штаб бывшего министра финансов в правительстве консерваторов), плюс ее поддержали некоторые еврейские организации.

На втором месте оказалась дама из семьи с солидными политическими связями – ее бабушка была заместителем мэра Торонто, но если у бабушки взгляды были скорее консервативными, то о взглядах внучки с точки зрения канадской политики я сказать ничего не могу (никакой партийной поддержки).

Почему так много евреев в гонке? Дело не только в “активной жизненной позиции”, но и том, что итальянцы – политически очень активная группа, – не участвовали по сути в гонке (один итальянец был, но очень слабо выступил), ибо их дети в значительном проценте случаев ходят в католические школы (почему-то филиппинцы в большем проценте,, чем итальянцы, предпочитают обычные светские школы).

Нашего кандидата поддерживали тоже местные консерваторы, но на уровне городских советников (на самом деле их партийная принадлежность мне не совсем ясна, никаких подтверждений в интернете). То есть борьба шла не совсем по партийным линиям, скорее уж по этническим.

В качестве волонтера я ходил по домам, раздавал брошюры, агитировал. Поскольку ставка в кампании была сделана на “русскую улицу”, то помимо хождений по “еврейским кварталам” (на самом деле таких нет, везде смешанное население), я агитировал и в местах потенциального скопления русскоязычной публики – около многоэтажных доходных домов и русских магазинов.

Что меня повеселило, так это нежелание некоторых дважды (а то и трижды, если люди, как и ВПС, успели между бывшим Союзом и Канадой пожить в Израиле) соотечественников признаваться в том, что они говорят на русском. Безусловно, в русский продовольственный магазин могут зайти и поляки, и румыны, и венгры, и англосаксы, и китайцы и т.д., но мне трудно было придумать сценарий, зачем тем, кто не говорит на русском, заходить в русский книжный магазин:)

Крайне смешно выглядели те, кто в ответ на вежливое приветствие на русском, говорили, что не понимают, на что я извинялся на английском, но за отсутствием брошюр на английском был вынужден сворачивать разговор. Но если у человека в руке или в пакете русская газета, то шансы, что он не говорит на русском, равны нулю. Нет, не в теории, когда муж-англосакс мог взять газету для русскоязычной жены, а на практике.

Нет, не все так по-идиотски себя вели, но где-то четверть. Я могу понять людей, желающих полностью уподобиться местным, но зачем тогда ходить в русские магазины и брать русские газеты? Еще где-то треть не скрывали знание языка, но говорили, что не заинтересованы. Заинтересовывать удавалось не более 15%.

Другой тревожный один момент – реакция в социальных сетях. Я могу уговорить какое-то количество знакомых – в том числе виртуальных, – пожертвовать деньги на хорошие дела, связанные с политикой. Средний класс в моем окружении много дать не может (а миллионеров в ближнем круге нет:)), но тем не менее люди откликались. Высказываюсь в поддержку кандидата, денег не прошу, предлагаю походить вместе и поагитировать – хорошая погода, почему бы не пройтись в хорошей компании? “А в ответ – тишина”…

Была попытка нашего кандидата получить поддержку в больших группах русскоязычных родителей Торонто, т.е. от людей, по идее, кровно заинтересованных в положительных изменениях в системе школьного образования. Нулевой эффект.

И вот тут я пускаюсь в спекуляции. Почему канадские политики – на самом деле уровень у них был городской, т.е. правильнее было бы их называть “торонтскими”, только это звучит на мой вкус странно, – советовали провальную стратегию? Потому что эта стратегия прекрасно работала для них. В отличие от этих канадских политиков наш кандидат воспринимался русским по языку электоратом как подобный самому электорату, что вместо желания поддержать вызывало возмущение “а чем я хуже? на его месте должен быть я!”. И в результате выходцы из бывшего Союза готовы голосовать за кого угодно, но не за своих.

Примеров подобных провалов много, но смотреть полезнее на исключения. Смог вспомнить только одно исключение – относительный успех партии “Наш дом – Израиль” (НДИ). Но после всплеска протестного голосования, партия удерживается на плаву в значительной мере не за счет русской общины, напрочь разобщенной, но с помощью части бывших сторонников “Ликуда”, голосующих за перешедших в “НДИ” известных ликудовцев, а также представителей отдельных общин, включая бухарских евреев, по ментальности заметно отличающихся от евреев-ашкеназов из России, Украины, Белоруссии, Прибалтики и Молдавии (последние не сильно отличаются от городского населения, не-еврейского происхождения, упомянутых республик/стран ).

На мой взгляд политическая оппозиция в РФ сталкивается с теми же проблемами, что русскоязычные политики в эмиграции: желание не дать соседу преуспеть для значительного числа людей превыше желания улучшить собственную жизнь. Когда я читаю про раздрай в российской оппозиции, про непомерные амбиции и выливание помоев друг на друга, то вспоминаю подобные разборки между партиями на “русской улице” в Израиле.

Не уверен, что ситуация в Штатах и Германии, где есть относительно большие общины русскоязычных, точно такая же, но это кажется мне весьма вероятным.

Да и в Советском Союзе одним из способов народного “наказания” критиков было избрание их на должности, которые всем казались ненужными, по принципу: если ты критикуешь, а я боюсь, то вот тебе от меня такая подлянка – будь ты членом такого-то комитета, совета и т.д.

Исходя из этих соображений (честно признаюсь – откровенно спекулятивных), я бы предположил, что за какого-нибудь представителя княжеского или царского рода, уже 3-4-5 поколений живущего за границей, россияне проголосуют охотнее, чем за соседа по этажу, который будет предлагать точно такую же, как “иностранный князь”, программу. Дело не в монархических симпатиях людей, а их неприятии тех, кто им кажется похож на них.

В значительном числе общин иммигрантов можно наблюдать склонность выше ставить “своих”, больше доверять им, поддерживать их. Это касалось и русских старообрядцев, давным-давно перебравшихся в Северную Америку, и бежавших от погромов в царской России евреев, и современных иммигрантах из стран Азии, Африки, Латинской Америки, да и выходцев из Румынии и Югославии это касается (с представителями других восточно-европейских стран сталкивался заметно меньше). Но выходцев из Советского Союза, перебравшихся в другие страны, или оставшихся на территории бывшего СССР сходство, формальные критерии близости, подобия скорее отталкивают.

Дело, как мне кажется, в культуре. Советская власть сумела привить людям недоверие и зависть друг к другу. Дело не в лишениях, не в страхе перед доносами, т.к. тоже самое случалось и с румынами, и с китайцами, но они в большей степени поддерживают своих, чем мы, рожденные в СССР.

Как коммунистам удалось привить зависть и злорадство широким массам, я не знаю. Как не знаю, как избавить людей от этой напасти (разве что каждый будет по капле выдавливать из себя завистника, но народ и на призыв Чехова не откликнулся, продолжая наслаждаться собственным холопством, куда уж мне с моими откровенно маниловскими мечтами!). Тем не менее мне кажется критически важным учитывать этот психологически-культурный феномен всем, желающим поиграть в политику с русскоязычной публикой в любой точке земного шара.

Соотечественники и выборы