Почему проиграли Братья-мусульмане

Социально-политические потрясения в арабском мире, получившие название «Арабская весна», изменили качество общественного дискурса в затронутых странах. Революционные и приравненные к таковым события дали новое качество информационного поля: на некоторое время в арабских обществах наступила гласность, и информационное пространство оказалось переполнено самыми разными идеями: от ультралиберальных до крайних экстремистских. Быстро выяснилось, что поверившие в свою значимость народные массы тяготеют к силам, которые предлагают простые решения и подводят под эти решения моральную базу. Этот вектор народных настроений позволил – впервые в истории – движению «Братья-мусульмане», основному актору «политического ислама», прийти к власти в Египте и Тунисе.

арабы Египет

Подробнее о братьях-мусульманах, в статьях:
Братья-мусульмане в Египте
а так же
Братья-мусульмане - проект ЦРУ

Автором было выделено три группы стран, процессы в которых неправомерно приравниваются друг к другу, будучи объединены термином «Арабская весна». Между тем разница в природе событий, потрясших эти страны, очевидна. В первую группу мы относим Египет и Тунис как страны, пережившие классические социальные революции, вызревшие снизу. Во второй группе находятся страны, испытавшие вооружённое вмешательство внешних сил: Сирия, Ливия, Ирак. К третьей группе принадлежат Йемен и Бахрейн, ставшие заложниками этноконфессиональной структуры населения и также пострадавшие от интервенции, но не НАТО, а Саудовской Аравии.

Обоснованность такой дифференциации подтверждается не только различной природой потрясений в странах этих групп, но и развитием процессов после первой волны катаклизмов и судьбой политических сил, принявших на вооружение идеологию «политического ислама». Показательно, что «Братья-мусульмане» наиболее преуспели именно в Египте и Тунисе, где произошли подлинные социальные революции – т.е. общественные конфликты, не отягощённые, как в странах второй и третьей групп, межконфессиональным противостоянием или ситуацией внешнего вооружённого вмешательства.

Именно здесь это движение на короткий срок получило законодательную и/или исполнительную и духовную власть; однако судебные и военные власти, воспользовавшись тотальной некомпетентностью «Братьев-мусульман» в вопросах государственного управления и растущим в связи с этим народным недовольством, перехватили инициативу. В этой статье автор стремится проанализировать, прежде всего, реальный политический опыт «Братьев-мусульман» в постреволюционных Египте и Тунисе. Однако имеет смысл в справочном порядке показать состояние движения в двух других выделенных автором группах стран.

В чем ложь утверждений, говорящих что
Ислам религия мира
в статье:

Почему ислам религия войны
Причины того что европейцы и жители Востока несовместимы
в статье:

Почему мусульмане агрессивны

В Сирии «Братья-мусульмане» не располагают сколь-либо значительными силами. Движение отметилось в основном участием в заседающей в Стамбуле «Коалиции патриотических и оппозиционных сил», а также объявлением джихада России в связи с её вооружённым вмешательством на стороне законного правительства Сирии.

В Ираке «Братья-мусульмане» полностью изгнаны из парламента и не обладают никакими вооружёнными формированиями.

В Ливии «Братья-мусульмане» ещё сохраняют на момент написания данной статьи (июль 2017 г.) значительные позиции. Однако в Ливии «Братья-мусульмане» не принимали организованного участия в свержении прежней власти: политическое крыло «Братьев-мусульман» в Ливии – «Партия справедливости и строительства» – сформировалось лишь в самом конце 2011 г., когда Муаммар Каддафи уже был убит, а «революционеры» при поддержке авиации НАТО и катарского спецназа уже заняли Триполи.

Столь поздняя институционализация не могла не сказаться на результате парламентских выборов летом 2012 г.: ПСС по их итогам заняла второе место, получив лишь 10% мест во Всеобщем национальном конгрессе, в то время как либеральный «Альянс патриотических сил» собрал 48%. Через два года, на выборах 2014 г., «Братья-мусульмане» не смогли заметно улучшить свой результат и осуществили силовой захват столицы, где собрали часть депутатов прежнего состава парламента, чтобы продиктовать им нужные решения.

ислам

Отношение к собственности иноверцев в Исламе в статье:
Собственность неверных в исламе

Наконец, «Братья-мусульмане» в целом проиграли вооружённую борьбу Ливийской национальной армии генерала Халифы Хафтара, который уже контролирует большую часть страны. Нелегитимное правительство «Братьев-мусульман», сформированное частью состава Всеобщего национального конгресса 2012 г., ещё заседает в Триполи лишь благодаря действиям отдельных стран Запада, которые проложили перед силами Хафтара «красную линию» в том, что касается продвижения к столице, а также ООН, которая водворила в контролируемый «Братьями-мусульманами» Триполи априори недееспособное «правительство национального единства» Фаеза ас-Сарраджа.

Перейдём к третьей группе стран. В Бахрейне политическим крылом «Братьев-мусульман» является «Ассоциация ‘Патриотическая исламская трибуна’»; в действующем составе парламента, избранном в 2014 г., она располагает одним мандатом (из сорока). «Йеменский реформаторский блок», служащий политическим представительством «Братьев-мусульман», по результатам последних выборов (2003 г.) получил 22% голосов. Сегодня, однако, в Йемене идёт гражданская война, сопровождаемая вооружённым вмешательством Саудовской Аравии, и, хотя последняя наладила некоторую координацию с боевыми группами «Братьев-мусульман», «Йеменский реформаторский блок» фактически разгромлен зейдитами-«хуситами», которые провели массовые аресты его руководителей в захваченных ими губерниях Йемена.

ислам

Положение иноверцев при шариате, подробнее в статье:
Что такое джизья?

Поэтому при анализе реального политического опыта «Братьев-мусульман» следует сосредоточиться на Египте и Тунисе. Правда, «Братья-мусульмане» и поныне имеют сильные позиции ещё в одной стране Северной Африки – в Марокко, где премьер-министром с 2011 г. является лидер «Партии справедливости и развития» Абд эль-Илях Бенкиран; причём популярность представительства «Братьев-мусульман» в этой стране растёт, и на выборах 2016 г. они получили свыше 30% голосов. Но в Марокко «Братья-мусульмане» участвовали в выборах под эгидой своей партии с 1970-х г., имеют сильную национальную повестку, и здесь не было революционных потрясений со сменой власти, какие пережили Египет и Тунис. Поэтому ситуация в этой стране остаётся за рамками данной статьи.

Легализация и легитимация «Братьев-мусульман»

Первые парламентские выборы в постреволюционных Египте и Тунисе дали беспрецедентный кредит доверия главному актору «политического ислама» – ассоциации «Братья-мусульмане» (в лице «Партии свободы и справедливости» и партии «Возрождение» соответственно). В 2010-2011 г. народные массы в Египте и Тунисе требовали демократизации жизни общества с опорой на традиционные ценности, – но не исламизации.

Исследователь из Вирджинского университета Ахмад ар-Рахим в статье, написанной «по горячим следам» революций в Египте и Тунисе, подчёркивал важность произошедшего в политическом дискурсе отхода от различных вариаций панарабизма и панисламизма, превалировавших в идеологическом поле на протяжении второй половины XX в., и перехода к национальной повестке с ясными целями [al-Rahim, 2011]. Профессор Оливье Руа в статье «Трансформация арабского мира» отметил, что изначально «Арабская весна» не несла в себе ничего специфически арабского или мусульманского: демонстранты требовали соблюдения прав человека и демократических стандартов, а не установления исламского режима [Roy, 2012].

Египет - национальный состав

Карта в полном размере: Египет - национальный состав

Результаты исламистов на тунисских выборах были не такими однозначными, как на египетских. Кроме того, Тунис имел гораздо более развитые институты гражданского общества, – такие, как профсоюзы, – что выразилось в высокой поддержке социал-демократических партий и, в конечном счёте, в составе тройственного коалиционного правительства.

Правление «Братьев-мусульман» в Египте продолжалось год и три дня: с 30 июня 2012 г., когда Мухаммад Морси вступил в должность президента, по 3 июля 2013 г., когда Верховный совет Вооружённых сил Египта объявил о его отстранении. Основное содержание внутриполитической жизни страны в этот период составлял жёсткий конфликт между исламистами, подчинившими себе исполнительную, законодательную и духовную власть, и судебными властями.

Руководствуясь интересами ассоциации «Братьев-мусульман», президент Морси утвердил ряд противоречивых указов: указ о восстановлении полномочий распущенного постановлением Верховного суда Египта парламента, конституционную декларацию от ноября 2012 г., указ об отставке генерального прокурора Абд эль-Мегида Махмуда (на что он не имел права). Эти и другие непродуманные и поспешные шаги привели к массовому недовольству и самым масштабным в истории Египта протестным выступлениям, состоявшимся в годовщину инаугурации Морси – 30 июня 2013 г. Верховный совет Вооружённых сил, воспользовавшись этим, осуществил переворот, сместив Морси с его поста и назначив временного президента в лице председателя Конституционного суда Адли Мансура.

ислам

Отношение к атеистам и другим религиям в Исламе в статье:
Что говорит Коран про иноверцев

В Тунисе «Братья-мусульмане» продержались у власти дольше, ровно три года: от парламентских выборов в октябре 2011 г. до парламентских выборов в октябре 2014 г. Занявшее первое место на выборах движение [ан-Нахда] («Возрождение») создало коалицию с «Конгрессом за республику» и «Демократическим блоком за работу и свободы», пришедшими к финишу вторым и третьим соответственно. Причём член «Конгресса» аль-Монсеф аль-Марзуки уже в декабре стал президентом, а член «Демократического блока» Мустафа бен Джафар – председателем парламента.

Столь представительное присутствие социал-демократов во власти изначально выгодно отличало Тунис от Египта. Лидирующая роль всё равно принадлежала «Братьям-мусульманам», которые, как упоминает, например, Б.В. Долгов [Долгов, 2017], сумели расставить не менее 1200 своих членов на разных государственных должностях. Однако, хотя «Возрождение» и не допустило таких явных провалов, как ПСС в Египте, оно не сумело продемонстрировать гражданам Туниса и достижений, что, вкупе с балансирующей на грани нестабильности обстановкой в стране, привело к лишению их лидирующей роли в правительстве, а затем и в парламенте.

Автор хотел бы обратить внимание на три ключевых аспекта легитимации политических сил в постреволюционных арабских обществах:

  • Участие политической силы в в свержении прежней власти.
  • Победа на парламентских и/или президентских выборах.
  • Победа в ходе вооружённого противостояния или захват власти путём переворота.
Египет

Египет - Доход страны на душу населения: $2,892 и расходы граждан на жизнь

Относительно первой предпосылки споров быть не может. Настроения арабской улицы сейчас таковы, что и социалисты, и либералы, и даже карманные партии миллиардеров вынуждены всячески подчёркивать свою «революционность», а каждый политик обязан произнести ритуальное восхваление «славной революции честно́го народа» (впрочем, арабы всегда были сильны в жанре «мадх», т.е. панегириках). Принимали ли «Братья-мусульмане» деятельное участие в египетской и тунисской революции? На этот вопрос следует дать отрицательный ответ.

Несмотря на то, что кратковременно именно движение «Братьев-мусульман» стало основным бенефициаром народных бунтов, которые свергли Хосни Мубарака и Зейн эль-Абидина бен Али, оно никогда не являлось настоящей революционной силой, поскольку «Братья-мусульмане» не планировали революцию, не готовили её и не принимали в основных событиях рубежа 2010-2011 г. в Тунисе и Египте заметного участия. Это объясняется тем, что в предыдущие десятилетия «Братья-мусульмане» вели в Египте и Тунисе подпольное существование, – что, впрочем, не останавливало инфильтрацию их представителей в состав египетского парламента в качестве независимых кандидатов.

Политическое крыло движения в Тунисе (партия «Возрождение», [ан-Нахда]), правда, существовало с 1970-х г. ХХ века; но оно было разгромлено в 80-е г., чтобы вновь быть признанным в качестве политической партии лишь 1 марта 2011 г. В Египте же политическое представительство «Братьев-мусульман» («Партия свободы и справедливости», ПСС) впервые оформилось ещё позже – в июне 2011 г. Таким образом, эта институционализация и легализация в качестве политической силы, произошла спустя несколько месяцев после революционных событий, непосредственно приведших к отставке Мубарака и бен Али.

ислам

Отношение ко лжи в Исламе подробнее в статье:
Разрешена ли ложь в исламе?

Случись всем неисламистским движениям договориться о единой кандидатуре на президентских выборах 2012 г. в Египте – и «Братья-мусульмане» остались бы в оппозиции [Salem, 2015] даже после победы на парламентских выборах (впрочем, дезавуированной судом); возможно, это пошло бы на благо как им самим, так и стране в целом. Оказавшись же у власти, движение продемонстрировало идеологическую и организационную неготовность к государственному мышлению и государственному управлению, следствием чего стала частичная (в Тунисе) или полная (в Египте) потеря позиций в политике.

Таким образом, «Братья-мусульмане» в Египте и Тунисе не соответствуют первому предложенному критерию (участие в свержении власти); соответствуют второму (победа на выборах) и не соответствуют третьему: попытка оказать силовое сопротивление армии в Египте потерпела крах, а в Тунисе такой попытки сделано не было.

Сравнительный анализ деятельности «Братьев-мусульман» в постреволюционном Египте и Тунисе

Сегодняшнее состояние ассоциации «Братья-мусульмане» в Египте сильно отличается от её состояния в Тунисе. Это прямо обусловлено поведением соответствующих филиалов ассоциации в период их нахождения у власти.

ислам

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

В данной статье предлагается проанализировать деятельность «Братьев-мусульман» в Египте и Тунисе в 2011 – 2013 г. по следующим ключевым показателям:

  • соотношение национального и конфессионального в дискурсе;
  • соотношение светского и конфессионального в дискурсе;
  • способность осуществлять антикризисный менеджмент;
  • отношение к джихадистским салафитским группировкам;
  • гибкость, договороспособность, готовность адекватно реагировать на меняющуюся обстановку и запросы общества.

Ниже содержится сравнительный анализ деятельности филиалов ассоциации «Братьев-мусульман» в Египте и Тунисе по заданным критериям.

В арабских обществах, где самоопределение в качестве «атеиста» является табуированным, а само это слово – фактически бранным, самоидентификация в контексте религии сводится к двум формулировкам: «я – египтянин [тунисец и пр.], мусульманин» и «Моя родина – ислам» (возможен ещё вариант с христианством, но он к данной статье не относится). Первая была нормой во времена Мубарака и бен Али, вторую попытались навязать Египту и Тунису «Братья-мусульмане».

Подробно об организации ИГИЛ
в статье:
Анатомия ИГИЛ подробно
А также в статье:
Как создавалось ИГИЛ
А также еще:
Анализ по ИГИЛ

Свергнутых президентов не раз обвиняли в том, что они относились к своим странам как к землям, выделенным им «на кормление», как это называлось в нашей истории. Под прикрытием национал-патриотической риторики старые элиты допустили невиданный разгул. Вместе с тем они всё же ассоциировали себя со своими странами и потому прилагали усилия для сохранения хотя бы умеренно прогрессивных тенденций социально-экономического развития. Представляется, что в отечественной литературе эту тему наиболее полно осветил профессор А.В. Коротаев, который убедительно доказал, что египетское общество перед революцией 2011 г. не демонстрировало каких-то исключительно провальных по меркам региона (да и по мировым меркам) показателей и было близко к выходу из «мальтузианской ловушки» [Коротаев и др., 2011]. Однако, говоря словами Черчилля, этот корабль затонул при виде гавани.

Египет представлял для старых элит самоценность, пусть даже в силу эгоистичных узкогрупповых интересов. Интересы же «Братьев-мусульман» были не просто узкогрупповыми – они были вненациональными. Иначе говоря, несмотря на риторику Мухаммада Морси, который неоднократно озвучивал якобы имеющееся у него желание быть «президентом всех египтян», «Братья-мусульмане» воспринимали Египет исключительно как базу для своего дальнейшего продвижения в регионе. Их истинное отношение к национальным интересам Египта хорошо иллюстрируют два высказывания высокопоставленных лиц ассоциации.

Так, генеральный секретарь ПСС Мухаммад аль-Бельтаги, ныне приговорённый военным судом к 20 годам тюрьмы, во время устройства протестных лагерей «Братьев-мусульман» на площадях «ан-Нахда» и «Рабиа ль-Адавийя» летом 2013 г., которое совпало с очередным обострением активности террористических группировок на Синае, на весь Каир сказал, что происходящее на Синае остановится в тот же день, когда Мухаммад Морси вернётся на пост президента страны. Нынешний президент Абд эль-Фаттах ас-Сиси вспоминал в интервью египетской газете «аль-Масри аль-яум», как второй человек в иерархии «Братьев-мусульман» Хейрат аш-Шатыр накануне протестных акций 30 июня 2013 г. в беседе с ним пригрозил, что в случае отстранения Мухаммада Морси с президентского поста Египет подвергнется атакам не только на Синае, но и из Ливии, Сирии, Афганистана и Йемена.

Как работает пропаганда ИГИЛ

Этот подход вызывает чёткие исторические ассоциации с курсом на мировую революцию, которого официально придерживался СССР в начале своего существования. Теоретик перманентной революции Лев Троцкий и теоретик салафизма Сейид Кутб сходятся в главном, проповедуя бесчеловечные идеологии, призванные уничтожить национальное во имя торжества наднационального интереса (социального или конфессионального соответственно). И троцкисты, и исламисты утверждали и утверждают поныне, что их идеология даст осчастливленному их властью региону (а в перспективе – всему человечеству) свободу от порабощения. Но история показывает, что власть и тех, и других несёт невиданное закрепощение индивида, вообще уничтожение индивидуальности – опять-таки якобы во имя торжества коллективного – и сопровождается массовым кровопролитием в сопротивляющихся такой судьбе обществах.

«Братья-мусульмане» в Тунисе, пусть не сразу, но всё же пришли к иной иерархии ценностей. Эта эволюция заняла у них почти полвека: в 1970-х г. в учредительных документах «Возрождения» было прописано стремление добиваться «единства исламского Магриба», но на X Всеобщей конференции движения в марте 2016 г. с подачи его основателя и идейного лидера Рашеда аль-Ганнуши был сделан выбор в пользу примата политики над религией – т.е. в пользу эволюции движения в нормальную политическую партию, играющую по правилам республики.

Это означает полный разрыв как с «политическим исламом» (подтверждённый аль-Ганнуши в статье для журнала «Форейн Эффэаз» [Ghannouchi, 2016]), так и, тем более, с салафитами, которые в массе своей не признают необходимости государства и политической борьбы по сложившимся правилам. Арабское информагентство «аль-Арабийя» сообщило даже, что аль-Ганнуши направил штабу «Братьев-мусульман» в Стамбуле письмо, в котором, в частности, были такие слова: «Я тунисец, мусульманин. Тунис – моя родина… Я не приму агрессии против Туниса даже от единоверцев».

Исламские научные достижения

Таким образом, «перманентная революция» египетских «Братьев-мусульман» с приматом конфессионального над национальным провалилась, а «Братья-мусульмане» в Тунисе путём проб и ошибок всё же нашли оптимальное для себя соотношение между ценностями двух этих порядков, ввиду чего и находятся сегодня в гораздо более благополучном положении, нежели их египетские «коллеги».

Практически сразу после свержения Хосни Мубарака и Зейн эль-Абидина бен Али в центре общественного внимания в Египте и Тунисе оказалось обсуждение проекта новой конституции. В ходе этого обсуждения политическими силами обеих стран велись яростные баталии вокруг ряда важнейших постулатов новой редакции основного закона, в т.ч. о правах этноконфессиональных меньшинств, о правах и роли женщин в обществе и т.п. Коротко говоря, все эти споры можно свести к застарелой для всех ближневосточных обществ проблеме поиска оптимального соотношения между светским и конфессиональным.

Ключевым вопросом новых конституций был вопрос об источниках права в переформатируемых государствах. Постулаты о шариате как источнике законодательства содержались в основных законах Египта и Туниса и до революций, но во время работы конституционных комиссии в 2011 – 2013 г. «Братья-мусульмане» и салафиты требовали закрепления роли шариата в качестве единственного такого источника; более того, они настаивали на том, чтобы сделать соответствующие статьи не подлежащими изменению. То, что это предложение было абсурдным как для Египта, так и для Туниса, показала окончательная редакция обеих конституций, которые были приняты почти синхронно, в январе 2014 г.; особенно это касается тунисской конституции, где не подлежащей редактированию сделана как раз статья о светском характере Тунисской республики.

В чем причина отсталости восточных стран

Тем не менее ситуация вокруг разработки проекта новой конституции была тревожной, особенно в Египте, где не было таких сильных институтов гражданского общества, как в Тунисе. В тунисской конституционной комиссии члены партии «Возрождение», впрочем, также саботировали «светские» инициативы под надуманными предлогами. Но именно стремление «Братьев-мусульман» в Египте навязать обществу свой вариант новой конституции привело к локальному кризису ноября 2012 г., который рассматривается в следующем пункте.

Придя к власти, ПСС и «Возрождение» находились в равных условиях – в обстановке постреволюционного брожения, когда протесты и демонстрации стали обязательным элементом городского пейзажа. Но весьма скоро Египет вырвался далеко вперёд по масштабу и накалу протестных выступлений. Это было обусловлено тем, как «Братья-мусульмане» реагировали на кризисные ситуации. Рассмотрим два характерных примера: принятие конституционной декларации Мухаммада Морси от 22 ноября 2012 г. и убийство Шукри Бельида 6 февраля 2013 г.

В первом случае имела место поспешная и плохо завуалированная попытка ассоциации дезорганизовать силы, отстаивающие светский характер государства – в первую очередь, судебные власти. Указанная декларация утверждала примат исполнительной власти над судебной и буквально провозглашала право президента принимать любые решения в защиту революции – без оглядки на постановления суда – по таким важным вопросам, как, например, роспуск и созыв парламента, увольнение генерального прокурора и т.п. Было бы наивно думать, что эта декларация была личной инициативой президента Морси: разумеется, она была принята с подачи стоящего за ним движения. Её принятие вызвало в стране бурю возмущения: в Каире собралось до 200 тысяч противников «Братьев-мусульман», бастовали судьи, и даже несколько личных советников Морси ушли в отставку в знак протеста против этого проявления гегемонизма.

Почему деградируют мусульмане?

Представители различных политических сил Египта характеризовали ситуацию с этим документом как государственный переворот, наступление диктатуры и черту потери властью легитимности. В итоге «Братья-мусульмане» и президент Морси пошли на попятную, чтобы буквально через неделю после выхода декларации, 29 ноября, провести через конституционную ассамблею свой проект будущей конституции Египта. Этот проект был не только весьма спорным; он был просто неполным, что говорит о крайней спешке «Братьев-мусульман». Вероятно, на тот момент они строили расчёты на получение абсолютного мандата после положительного исхода референдума по конституции.

Таким образом, египетские «Братья-мусульмане» за одну только неделю вызвали – один за другим – два рукотворных кризиса с десятками погибших и взбудораженным обществом, которых можно было избежать, действуй они тоньше. Прямым следствием таких грубых проявлений гегемонизма стало сплочение их оппонентов, в число которых вошли даже салафиты из партии [ан-Нур] («Свет»), не говоря о либералах, социал-демократах, судебных и военных властях.

Рассмотрим теперь кризис февраля 2013 г. в Тунисе, спровоцированный убийством Шукри Бельида. Этот человек, лидер «Объединённой партии патриотов-демократов», имел куда больше оснований считаться революционером, чем лидеры «Братьев-мусульман», поскольку он открыто выступал как против режима Зейн эль-Абидина бен Али, так и против власти исламистов. В своём последнем интервью он открыто обвинил движение «Возрождение» в том, что противники последнего не живут долго – и на следующий день был застрелен.

Гомосексуализм в исламе

Это убийство вызвало глубокое возмущение во всех слоях тунисского общества. Верхи обвинили «Братьев-мусульман» в политическом убийстве, а низы сжигали офисы «Возрождения» в столице. Однако, если «Братья-мусульмане» действительно стояли за этим убийством, то оно принесло им исключительно неприятности, поскольку уже через две недели протестов премьер-министр Хамади аль-Джибали подал в отставку под давлением «улицы»; и, хотя его сменил другой член «Возрождения», Али аль-Арайед, «Братья-мусульмане» вынуждены были дополнительно уступить сразу три портфеля в кабинете министров.

Показательно, что тунисский филиал «Братьев-мусульман» пошёл на диалог, а не стал отвечать на уличное насилие тем же: египетские «коллеги», например, регулярно свозили автобусами своих сторонников из провинции на каирские акции. Говоря современным языком, «Возрождение» продемонстрировало более высокое качество антикризисного менеджмента, чем «Партия свободы и справедливости».

Каковы же были те характерные черты политического представительства «Братьев-мусульман» в Тунисе, что позволили ему столь выгодно смотреться на фоне «коллег» из Египта? На этот вопрос ответил сам «отец-основатель» и неформальный лидер партии «Возрождение» Рашед аль-Ганнуши в одной из своих статей [Ghannouchi, 2014]. В ней он в первую очередь говорит о том, что «Возрождение» всегда допускало плюрализм как базовый принцип управления обществом. И действительно, тунисские «Братья-мусульмане» с 2011 г. продвигали идею коалиционного правительства, а, оказавшись у власти, сформировали сначала первое, а затем и второе «правительство-тройку» с «Конгрессом за республику» и «Демократическим блоком за работу и свободы», блокируясь с социал-демократами, – вещь, немыслимая для ПСС в Египте.

Исламский секс и правила интима

В «Возрождении» были и сторонники иных взглядов, чем Рашед аль-Ганнуши. Так, его давний сподвижник и премьер Туниса в правительстве «первой тройки» (с декабря 2011 по февраль 2013 г.) Хамади аль-Джибали высказался за скорое сошествие на Тунис и сопредельные страны «шестого праведного халифата». Аль-Джибали вынужден был уйти после убийства Шукри Бельида, однако и новый премьер, Али аль-Арайед, был замечен в выгораживании исламистов: в одном из своих интервью он оправдывал существование лагерей боевиков на территории Туниса, называя их спортивными базами.

Это высказывание хорошо обрисовывает ещё одну общую проблему «Братьев-мусульман», в какой бы стране они ни находились: неспособность провести чёткий водораздел между собой и ещё более радикальными салафитскими группировками. И в Египте, и в Тунисе правительства «Братьев-мусульман» смотрели сквозь пальцы на рост и расширение активности этих группировок. На улицах Туниса открыто выступали даже [Ансар аш-шариа] («Поборники шариата») – террористическая группировка, против которой и сегодня действует египетская армия на Синае. Одновременно действовали десятки спутниковых каналов, с которых лилась экстремистская салафитская агитация за насильственные действия.

Результатом этого попустительства стал всплеск вооружённого насилия в проблемных регионах: на Синайском полуострове и в Атласских горах соответственно. Но в Тунисе им дал отпор Рашед аль-Ганнуши (вопреки мнению многих своих соратников, чьи высказывания приводились выше), который запустил против них войсковую операцию ещё в 2013 г. Его поведение в этом вопросе резко контрастирует с подходом египетского филиала «Братьев-мусульман»: явный рост контрабанды и террористической активности исламистов на Синае произошёл именно в короткую каденцию Мухаммада Морси, но в Египте масштабная войсковая операция против боевиков на Синае была развёрнута уже после свержения «Братьев-мусульман». Эта ситуация вновь демонстрирует выгодное отличие тунисского филиала «Братьев-мусульман» от египетского.

Подробнее об истоках современного арабского терроризма в статье:
Арабский терроризм, нацистское подполье и советские спецслужбы
А так же в статье:
Связи арабов и нацистов

Протесты «улицы», взбудораженной политическими убийствами в Тунисе и низвержением «Братьев-мусульман» в Египте, побудили «Возрождение» активизировать своё участие в «Национальном диалоге» под эгидой «Квартета», составленного из профсоюзных и правозащитных организаций. Но аль-Ганнуши в вышеупомянутой статье всё же преувеличивает заслугу «Возрождения» в процессе урегулирования, называя последовавшие политические соглашения и принятие в январе 2014 г. новой конституции «плодами жертв, принесённых партией [ан-Нахда] ради сохранения единства страны», т.к. «Братья-мусульмане» пошли на переговоры с «Квартетом» не по доброй воле, а в силу давления обстоятельств, при демонстрации альтернативной судьбы недоговороспособных организаций «политического ислама», проведённой египетскими генералами в июле 2013 г. Автор полагает, что тунисский филиал «Братьев-мусульман» согласился поделиться властью, будучи научен горьким опытом египетских коллег; вместе с тем, нельзя отрицать его изначально большую национальную ориентированность, чем у египетского филиала.

Со стороны ПСС в Египте мы видим жёсткий догматизм, стремление навязать свою волю обществу вкупе с глубокой уверенностью в собственной правоте и в том, что общество примет такой стиль руководства и смирится с ним. Со стороны «Возрождения» в Тунисе мы наблюдаем, по крайней мере, внешние проявления готовности идти на компромисс; а затем, с углублением властного кризиса – и реальные шаги (пусть даже и вынужденные) к такому компромиссу.

Подробнее об арабской психологии глазами экспертов и исследователей в статье:
Арабская психология и национальный характер
а так же в статье:
Психология работы с арабами

Изначальная готовность искать консенсус с неисламскими партиями сослужила «Возрождению» хорошую службу: оно утратило главенствующую роль в парламенте, но сохранило мощное присутствие в политике, получив возможность постепенно приспособить теоретико-идеологические установки к проблемам, которые выдвигает жизнь.

Заключение. О настоящем и будущем «политического ислама».

В последние годы термин «политический ислам» в политологии стал фактически синонимом термина «исламизм». В массовом сознании населения Арабского Востока ещё не сформировался чёткий водораздел между религией и политикой; вместе с тем исламизм как экстремистская идеология, сформированная на базе извращённого толкования религии, отнюдь не является безальтернативной формой синтеза религии и политики. Исследователь из Йеля Эндрю Марч определил «политический ислам» как «совокупность политических движений, идеологических течений и государственных мер, нацеленных на придание исламу решающей роли в политической жизни» [March, 2015]. Это крайне общее определение не может удовлетворить, поскольку не учитывает страновой контекст.

Мухаммад Айюб, исследователь из Мичиганского университета, не случайно поместил в название своей книги тезис о многоликости «политического ислама»: в ней он с полным правом утверждает, что популяризированная на Западе монолитная модель «политического ислама» на самом деле является умозрительной и что формы политической активности, ведущейся под флагом ислама, в большей мере задаются страновым и историческим контекстом [Ayoob, 2008]. Он анализирует состояние «политического ислама», в частности, в Саудовской Аравии и Иране, которые Айюб называет «самозваными исламскими государствами»; впрочем, эта книга вышла за пять лет до появления ещё более самозваного «исламского государства» – запрещенной в России террористической группировки ИГ.

Почему восточные страны оказались в таком состоянии:
В чем причина отсталости восточных стран
а так же в статье:
Почему арабы не добиваются успеха?

Отчасти повторяет этот тезис и В.М. Ахмедов, который верно заметил, что «политический ислам» не является единым целым ни в теории, ни на практике [Ахмедов, 2015].

Французский востоковед Оливье Руа ещё в первой половине 1990-х годов, в работе, озаглавленной «Провал ‘политического ислама’» сделал смелый вывод о том, что этот концепт не выдержит испытания властью, – и не в последнюю очередь потому, что в разных частях исламского мира сложились различные социально-политические условия, которые прямо воздействовали на степень имплементации религиозных установок в законодательство и обычаи [Roy, 1994].

«Политический ислам» известен нам как злободневная идеология, которая в умелых руках может приносить невероятные дивиденды; но которая, однако, скомпрометирована прискорбными результатами её практической реализации. Если рассматривать «политический ислам» не как политическую идеологию, а как более широкий историко-политический концепт, то можно прийти к выводу, что все арабские страны приняли его с получением независимости – в той степени, в которой им позволяли их условия. Мы подразумеваем здесь страновые системы и отрасли права, функционирующие на основе шариата.

Не секрет, что, например, Саудовская Аравия декларирует полную подчинённость действующего законодательства во всех сферах шариату. В то же время, в большинстве стран арабского мира шариат остался преимущественно в семейном праве. Разве это не служит куда более надёжной и устоявшейся иллюстрацией реальной способности и готовности арабских обществ принять «политический ислам» в качестве руководства для повседневной жизни, чем кратковременные взлёты популярности исламистских партий?

Автор научного бестселлера «Политический ислам» Мухаммад аль-Ашмауи отмечает, что термины «исламское государство», «исламское правительство», «халифат» пугают западных обывателей, поскольку рождают ассоциации с гонениями, репрессиями, бессудными казнями [аль-Ашмауи, 2013]. Между тем, утверждает аль-Ашмауи, огромное мусульманское большинство вкладывает во все эти понятия достаточно земной и практический смысл. То же относится к концепту «джихада», который ныне узурпирован террористическими салафитскими группировками. От себя добавим: то, что говорил мусульманский пророк Мухаммад о «большом джихаде», выразили ещё римляне в чеканной формуле ‘Imperare sibi magnum imperium est’[1].

Индийско-британский писатель Сальман Рушди, известный тем, что удостоился персонального проклятия от великого аятоллы Хомейни, сказал, что не завидует людям, имеющим в голове простую картину мира, поскольку они, очевидно, ошибаются. Кратковременное заблуждение большинства египтян, позволившее войти во власть «Братьям-мусульманам», было вызвано именно тяготением к простым решениям. Антитеза с давних пор привлекает не только поэтов, но и политиков, и потому лозунги в духе «Кто был ничем, тот станет всем!» проносят свою притягательную силу через все меридианы и параллели. Однако египетский народ свою ошибку осознал и исправил. Сперва народное большинство отдало власть «Братьям-мусульманам», а затем это же большинство выразило протест против монополизации ими власти и ускоренной клерикализации страны.

Еще о психологии арабского человека в статье:
Почему арабы плохие солдаты
а так же в статье:
Как понять арабов

Казалось бы, находиться на нелегальном положении для «Братьев-мусульман» должно быть привычно, – но на этот раз они не просто находятся под прессингом государства: от них отвернулась значительная часть населения, разочарованная несовпадением своих интересов с узкогрупповыми интересами ассоциации.

Тем не менее «политический ислам» ещё скажет своё слово в жизни арабского мира. Но в нём будет куда меньше исламского и куда больше политического. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем эпитет «исламская» в названиях партий по всему арабскому миру будет восприниматься как ни к чему не обязывающая отсылка к традициям, – как в случае с «Христианско-демократическим союзом» в Германии. Первый шаг к этой трансформации в постреволюционных арабских обществах сделала тунисская партия «Возрождение».

http://svom.info/entry/770-vzlet-i-padenie-bratev-musulman-v-egipte-i-tunise/

Опубликовано 13 Дек 2017 в 17:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.