Мы привыкли смотреть на гражданскую войну на Украине с пристрастных позиций: вот наши (борцы заединукраину, русские патриоты нужное подчеркнуть) – они молодцы, всегда правы и потому победят; вот враги (террористы, бандеро-фошизды нужное подчеркнуть) – они исчадия ада и потому обречены на поражение, чтоб им всем скорее сдохнуть и гореть в аду. Но, вообще-то победа или поражение на поле боя мало зависит от того, кто какую идеологию исповедует  и, тем более, от того, что вещает зомбоящик, который самый страшный разгром легко объяавит победой. Поэтому предлагаю посмотреть на ситуацию отстраненно, принимая во внимание исключительно военные и отчасти экономические факторы.

Если смотреть на ситуацию поверхностно, то дела у ополченцев (сепаратистов) безнадежны: у укро-армии перевес в бронетехнике в 5 раз, в живой силе – в 3 раза, в артиллерии – в 10 раз, преимущество в снабжении тотальное, в авиации – абсолютное (у ополчения авиации нет). В оперативном плане имеются два очага сопротивления – Луганск и Донецк, между которыми нет практически никакого взаимодействия. Структурно у инсургентов в отличие от сил АТО нет единого командования, резервов, системы снабжения. И тут возникает вопрос: а почему укро-армия до сих пор не раскатала сепаров в лепешку?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассмотреть ситуацию в динамике: четыре месяца назад ополченцы представляли собой разношерстный сброд, вооруженный охотничьими ружьями и отнятыми у ментов пистолетами. Артиллерии и бронетехники у них не было, численность они имели ничтожную. Тем не менее, укро-вояки, даже имея по всем показателям перевес 20-50/1 не смогли добиться никаких осязаемых успехов.

Да, Киев весной потерпел поражение политическое – потерял Крым, в столице были заняты дележкой власти, им было не до Донбасса. Однако проблема могла быть решена силой. Могла бы, если бы Украина имела армию. Но в том-то и дело, что в марте-апреле армии у Киева не было. Люди в форме имелись, оружие на складах лежало, танки на базах хранения ржавели, самолеты на аэродромах стояли ровными рядками, и некоторые даже были красиво покрашены. Но вооруженных сил, способных выполнить возложенные на них задачи, НЕ БЫЛО. Проще говоря, в бой посылать было совершенно некого и воевать тоже нечем.

Пока солдатикам выдали автоматы и показали, как из них стрелять (если кто не в курсе, то оружие военные в мирное время видят редко, и уж точно не любят его и не умеют им пользоваться), пока выкатили из ангаров БТРы, да выяснили, какой из них в принципе способен проехать до станции погрузки, пока получили со складов палатки и амуницию, пока погрузились с горем пополам в эшелоны и куда-то приехали, время было безнадежно упущено. Но даже прибыв на театр военных действий все эти тысячи вооруженных мужиков в форме еще не стали армией. Это был такой же неорганизованный сброд, как и ополченцы, и на данном этапе количественное преимущество укро-армии было не преимуществом, а недостатком. Аксиома военного дела гласит: чем больше войск, тем разрушительнее для них последствия неорганизованности.

Собственно, для потери боеспособности совсем не обязательно вступать в бой с противником. Достаточно не покормить три дня солдат, и армия просто разбежится – воины разбредутся по местности выменивать свое оружие на еду и теплую одежду. Так оно и произошло, так оно до сих пор у укро-военов: дезертирство – возможно, самая существенная статья потерь личного состава.

А вот ополченцам в этом смысле было несравненно легче. Во-первых, их численность была очень небольшой, а потому они смогли добиться локальной организованности очень быстро. Поэтому изначально именно сепаратисты завладели инициативой и навязали противнику ту манеру набеговых боевых действий, которая давала им преимущество, учитывая отличное знание местности и мобильность. Да, не смотря на наличие у укро-войск немалого количества бронетехники и даже авиации, ополченцы обладали большей мобильностью. Они пользовались гражданским транспортом, в то время как укры свою бронетехнику в лучшем случае использовали в качестве стационарных огневых точек. Ну, еще за водой и продуктами они на БТР ездили.

Очень важный фактор – наличие командных кадров. В укро-армии было много офицеров – пузатеньких мужичков с большими звездами на погонах и отекшими от долгого сидения за столом задницами, но полевых командиров, то есть специалистов по управлению боем, не было. Дело даже не в том, что украинская армия никогда и нигде не воевала. В мирное время военспецы поддерживают профессиональную форму благодаря боевой учебе, маневрам, штабным учениям и т. д. В укро-армии не то что батальонных учений не проводилось, они даже ротные тактические занятия не практиковали по причине недостатка финансирования. Для самоуспокоения заменили боевую подготовку «отработкой в учебных классах». Ну, то есть наверх посылались бумаги, что вопросы отработаны в классах, хотя в реальности даже этих занятий никто не проводил за их полнейшей бесполезностью. Ну, или проводили формально.

В результате укро-офицеры не умели самого элементарного – читать карту, пользоваться радиосвязью, не знали, как организовать патрульную службу, боевое охранение, взаимодействовать с соседями и родами оружия. Я уж молчу о том, чтобы провести боевую операцию. Причем совершенно закономерно уровень долбоибизма у военачальников был тем больше, чем дольше они служили в армии и выше положение занимали. За те 23 года, что прекратил существование СССР, практически полностью ушло поколение советских офицеров, обладающих хоть каким-то опытом. Нынешние генералы на излете перестройки были молодыми лейтенантами. За время делания карьеры они совершенно позабыли, чему их учили в советских военных училищах, а новых навыков не приобрели по описанным выше причинам.

Ополченцам же в смысле командных кадров повезло просто фантастически – один Игорь Гиркин (Стрелков) обладает большим практическим боевым опытом, чем весь украинский генштаб. К месту пришелся и бывший подполковник российской армии Игорь Безлер («Бес»), принявший в 2003 г. украинское гражданство, Алексей Ходаковский (в прошлом командир донецкой «Альфы»).  Колоссальную роль сыграли российские добровольцы – ветераны войны в Чечне. Наконец, в числе самих ополченцев очень велик контингент 50-летних бойцов, и даже старше, среди которых есть те, что повоевали еще в Афганистане.

Итак, на начальной стадии вооруженного противостояния ополченцы, действуя активно под командованием опытных командиров, не только нанесли противнику моральное поражение, но и существенно пополнили свой арсенал за счет трофейной боевой техники и вооружения. Я имею в виду события под Славянском в апреле-июле сего года. Конечно, укро-пропаганда отчаянно верещит о колоннах русских танках, идущих на помощь сепаратистам, и полчищах наемников ГРУ-ФСБ, которые вместе с бандами чеченских головорезов ежедневно тысячами переходят границу и пополняют ряды террористов, но всерьез этот словесный понос принимать не стоит. До мая-месяца граница вообще была под контролем украинских пограничников. Количество российских добровольцев, воюющих в Донбассе, оценивается максимум в 500 человек за все время. Это один батальон по армейским меркам.

Киев совершил громадную ошибку, решив воевать с инсургентами, не имея сколь-нибудь дееспособной армии. В итоге недееспособная армия и стала для повстанцев основным источником пополнения оружия и боеприпасов. Ну, кое-что, конечно, было захвачено на складах и в воинских частях, дислоцированных в Донецкой и Луганской областях, но это было оружие, прямо скажем, не самое современное. Впрочем, даже карабины СКС времен Второй мировой идут в дело, а противотанковые ружья, снятые с вооружения еще во время Великой отечественной войны, хоть и бесполезны против танков, неплохо дырявят любую легкую бронетехнику.

В итоге мы наблюдаем в течение всего конфликта такую картину: численность, подготовка и оснащенность ополчения стремительно возрастает, в то время как боеспособность укро-армии падает. Судорожные попытки нарастить численность контингента АТО приводят к еще большей потере боеспособности вследствие описанных выше причин – пополнение приходит в армию уже в значительной степени деморализованным, бардак нарастает. Укры почему-то называют его «изменой в верхах», но это давняя традиция – объяснять предательством то, что легко объяснимо трусостью и тупостью. Кадровые части, которые могли бы стать костяком для развертывания армии, перемалываются в котлах. Вырвавшихся из этих самых котлов отправляют в психушки, где им, вообще-то после пережитого самое место. 40-летние «резервисты» и 20-летние срочники, пришедшие на фронт для замены перемолотых в боях частей, являются более слабыми, чем те, кого они заменили.

Вообще, вдумайтесь только – ополченцы, начавшие четыре месяца назад с обороны неумело выстроенных блокпостов, засад и ночных вылазок, ведут с регулярной армией маневренную войну, организуют котлы, удерживают господствующие высоты, осуществляя контратаки бронегруппами и операции на окружение! Не менее половины боеспособных сил ВВС Украины уничтожено. Динамика процессов категорически не в пользу украинских силовиков.
Да, большая часть ДНР и ЛНР контролируется карательной группировкой, но с военной точки зрения это приносит им только вред. Во-первых, растягиваются коммуникации, причем сил для их обеспечения явно не хватает, потому диверсанты сепаратистов действуют уже в Запорожской и Харьковской областях. Во-вторых, сжимая кольцо вокруг инсургентов, укры увеличивают их плотность, позволяет создать сплошной фронт. А чем плотнее боевые порядки врага, тем сложнее их прорвать – это же очевидно! С проведением же наступательных операций у укро-армии вообще колоссальные проблемы.

Внутри дуги, охватывающей Донецк и Луганск, ополченцы могут гораздо быстрее маневрировать силами, чем противник с внешней стороны охвата. По этой причине все попытки взять Донецк или Луганск в кольцо, парируются эффектными контратаками. А вот укры уже не могут оперативно перебросить часть сил, например, от Дебальцево для спасения Изваринского котла – транспортное плечо слишком длинным получается, да и фронт, раз уже его создали, оголять нельзя, а то не ровен час, Стрелков опять в Славянск вернется – позору не оберешься. Так что окруженцев украинское командование не выручает не потому, что оно такое жестокое и бессердечное, а потому, что спасательная операция может обернуться еще более страшным разгромом. А пока окруженцы сидят в котлах, они худо-бедно приковывают к себе значительные силы сепаратистов.

Грамотным с оперативной точки зрения было не выдавливать ополченцев с территории, а окружать очаги сопротивления, и утюжить их по отдельности. Собственно, именно так действовала российская армия в Чечне – блокируя группировки сепаратистов и уничтожая их в котлах. Если бы их тупо выдавливали в горы, то война на Кавказе шла бы, вероятно, до сих пор. Но украинская армия не способная освоить даже тактическое взаимодействие на поле боя, тем более не способна грамотно решать задачи оперативного характера. Укры совершенно беспрепятственно выпустили из Славянска группировку Стрелкова – идиоты радовались подъему флага над славянской мэрией, хотя с оперативной точки зрения это было поражение. Именно после воссоединения стрелковцев с донецкой группировкой ДНР началась та самая маневренная война, к которой украинская армия оказалась совершенно неготовой, в результате чего она потерпела ряд сокрушительных провалов. Силовики оказались бессильны, простите за каламбур, имея в Славянске перевес в силах 15\1. На что им надеяться, когда соотношение сил изменилось до 5\1?

Укро-вояки не смогли реализовать даже свое бесспорное преимущество в бронетанковых силах. Многие, памятуя о том, что еще год назад я похоронил танки, как неактуальное в современной войне оружие, пытаются оспорить мои доводы: дескать, рано сдавать танки в утиль, в гражданской войне на Украине их активно используют обе стороны. Вопрос надо ставить по-другому: какова эффективность использования танков? Вот есть, точнее был, южный котел, в котором заперто более 3 тысяч укро-силовиков. Вот узенькая перемычка у Амвросиевки. Классическая задача - массированным танковым ударом деблокировать свою группировку. У украинцев не менее 2 тыс. танков. В строю меньше, но пара сотен точно есть. У ополченцев нет авиации, представляющей для танков самую большую угрозу, нет танковой группировки для парирования такого удара. Ну и…?  По факту мы видим, что танковые атаки чаще всего оказываются безрезультатными или даже изначально невозможными. Вот, дескать, если бы ополченцы не контролировали господствующую высоту – Саур-Могилу, да если бы у них не было трофейных «Градов», да еще чтоб РПГ внезапно кончились, да разучились бы они фугасы закладывать, и чтоб мосты были танкопроходимыми – вот тогда бы танки себя показали, ога, ога.  Ополченцы довольно эффективно используют танки из засад. Когда они пытаются оперировать бронетехникой на открытой местности, все заканчивается так же, как с танковым рейдом под Славянском.  В общем, «Прохоровку» под Донецком ждать бесполезно.

Как гласит старая военная мудрость, побеждает не тот, кто воюет хорошо, а тот, кто воюет лучше. Один мой знакомый полковник, начальник кафедры тактики в военном училище переиначил ее на такой манер: на войне главное – тупить меньше, чем противник. Для него, как человека на войне побывавшего, тупость была фактором стратегическим. По части тупости украинские стратеги дадут фору всем самым тупым воякам. Есть такой анекдот: Бог создал австрийскую армию и ему стало грустно. Тогда он создал итальянскую армию…

Украинскую армию, боженька сотворил, не иначе как с перепоя. Если тактически украинские вояки действуют неумело, а оперативно – безграмотно, то стретегически – совершенно безумно.

Вчерась кушал я вкусный плов на берегу реки Волхов в г. Кириши (Ленинградская область) в спасательном центре. А начальник центра полковник в отставке Окольтко рассказывал, как он писал дипломную работу в Академии бронетанковых войск. Тема была очень сложная – анализ боевой эффективности партизанского движения в годы Великой отечественной войны.

Спрашивается, на кой хрен танкисту изучать партизанское движение? Дык это ж была советская военная академия, а в академиях готовили не офицеров родов войск (для этого были военные училища и курсы усовершенствования командного состава), а военачальников. Генералом, правда, танкист Околотько так и не стал, потому что генеральская должность, которую он занимал в ЛенВО (зам. командующего по боевой подготовке), была сокращена в ходе масштабной чистки армии, проведенной после знаменитого полета Руста. Горбачев сказал, что боевая подготовка Советской Армии теперича не нужна, с Америкой мы дружим, войны не будет.

Но, собственно, речь о том, что советские офицеры получали серьезную академическую подготовку, главная ценность которой по словам полковника Околотько заключалась в воспитании способности к проектному мышлению. Так что изучение принципов партизанской войны – вполне себе актуальная задача для военачальника.

А вот теперешние украинские генералы в советских военных академиях не учились. И в натовских вест-пойнтах лекции не слушали. И потому они остались солдафонами в худшем смысле этого слова. Все слышали словосочетание «военное искусство», но мало кто вдумывался в его смысл. Военное дело – это одна из высших форм проявления творческой мысли. Потому что воюют не пушки и танки, воюют люди, и прежде всего, головой. А теперь скажите, у кого слова «военная служба» ассоциируется с понятием «творчество»?

Вот тут-то и надо искать главную причину поражения украинской армии на Восточном фронте (надеюсь, ее поражение уже всем очевидно, кроме упрыгавшихся свидомых).  В мирное время армия деградирует, потому что всякое творческое начало беспощадно уничтожается в ней казарменным долбоибизмом, унылой канцелярщиной и махровым бюрократизмом. Карьеру делает не тот, кто хорошо подготовлен к ведению боевых действий, а то, кто умеет угодить начальству, не тот, кто думает головой, а тот, кто тупо исполняет любые приказы сверху. Происходит естественный отбор коррупционеров, лизоблюдов и идиотов, самые расторопные из которых оказываются наверху. Да, в мирное время как бы пох, тупые генералы наверху или не очень. Но вот когда вдруг армии приходится идти в бой, тут уже очень даже важно, будут войска получать приказы, продуманные великими оперативными умами, или в войска посыпятся противоречивые указания растерявшихся и перепуганных до смерти лампасоносцев.

Одно дело, когда в противоборство вступают две кадровые армии мирного времени. Тут, как говорит мой знакомый начальник кафедры тактики, главное – тупить меньше, чем твой противник. Но в Донбассе с деградировавшей укро-армией воюет самый страшный противник, какой только существует – вооруженное население, иначе говоря – партизаны. С одной стороны – профессионалы «военной службы», с другой стороны – профессионалы «военного дела».

Для тех, кто до сих пор не понял очевидного: военная служба к военному делу в большинстве случаев не имеет отношения. Для того, чтобы заниматься военным делом, нужно уметь творчески, инициативно мыслить. Это нужно хотя бы для того, чтобы выжить на войне, дураки там долго не живут. Для того, чтобы добиться успехов в военной службе, надо вообще забыть такие слова, как «инициатива», «творчество», «мыслить». Кадровое офицерство тем меньше способно воевать, чем дольше оно делало карьеру в армии мирного времени. Для генералов же война – самое страшное, что с ними может случиться. Зачем им война? Карьеру они уже сделали, теплые места жопой пригрели, и передвигать свои ягодицы из уютных кабинетов в палатки и окопы они категорически не желают! Мотивация отсутствует.

А вот у ополченцев Новороссии с мотивацией все в порядке. Во-первых, они все – добровольцы, то есть воевать идут не ради карьеры и жирной пенсии, а затем, чтобы защитить свои семьи, победить врага. И они заинтересованы в том, чтобы сделать это в кратчайшие сроки наиболее эффективным способом и при этом, разумеется, остаться в живых. Это и есть творчество в чистом виде – решение сложной задачи в условиях быстро меняющейся обстановки, дефицита ресурсов и времени. Поэтому военному делу они учатся быстро и наверх выдвигаются командиры, делом доказавшие свою профпригодность, а не те, у кого друзья в генштабе или папа – олигарх.

Вот вам и ответ на вопрос, почему вроде бы непрофессиональное ополчение гораздо более боеспособно, нежели даже лучшие кадровые части ВСУ вроде аэромобильных бригад. Конечно, и среди ополченцев полно всякого сброда – и братки, одевшие камуфляж, и вечно пьяные ряженые казачки, но погоды они не делают. На слуху такие подразделения, как батальон «Оплот» которым командовал техник-электромеханик 6-го разряда Александр Захарченко, ныне председатель совета министров ДНР, батальон «Призрак», возглавляемый бывшим солистом мужского ансамбля Алексеем Мозговым, батальон «Заря», которым командует бывший чиновник инспекции по делам защиты прав потребителей Игорь Плотницкий (он, правда, закончил военное училище еще при совке, но военной карьеры так и не сделал), отряд Арсения Павлова (Моторола), группировка Безлера (Бес) и ряд других.  Отдельная тема – лидер славянского ополчения «реконструктор» Игорь Гиркин (Стрелков) – этого вообще можно считать профессиональным партизаном (Приднестровье, Югославия). При этом он умудрился стать и профессионалом в контрпартизанской борьбе (обе чеченские кампании). Изучил вопрос снаружи и изнутри.

Что происходит при столкновении хорошо вооруженной, но морально слабой и плохо организованной армии с иррегулярными плохо вооруженными, но сплоченными формированиями? Первые всегда терпят поражение. Исключений в современной военной истории не так уж и много. Например, израильская армия относительно успешно воюет с палестинскими повстанцами даже на их территории. Российская армия смогла победить чеченских мятежников, хоть и со второй попытки. НКВД быстро разгромило «лесных братьев» на Украине и в Прибалтике, правда методы при этом применялись не совсем кошерные с точки зрения сегодняшних понятий – депортации неблагонадежного населения. Впрочем, депортации – это просто образец гуманизма по сравнению с тем, как подавляли партизанское движение в Парагвае силы Тройственного альянса – путем тотального истребления местного населения. Англичане во время англо-бурской войны изобрели концентрационные лагеря, в которых тоже массово морили местное население – только так им удалось покорить буров. Затрудняюсь припомнить иные примеры успешного подавления герильи. Зато обратных примеров сотни – Сомали, Вьетнам (дважды), Афганистан (пять раз), Ирак, Косово, Куба, Алжир и т.д.

Так вот, если бы украинские генералы, пусть даже они не писали в академиях дипломных работ по партизанскому движению, хотели победить в иррегулярной войне с мятежниками, им не следовало тупо наступать на те же грабли, что их евро-американские коллеги. Надлежало применить уже отработанную технологию – противопоставить мятежникам не махину регулярной армии и махновский сброд вроде уе…ищных добровольческих батальонов, а оперировать против них микроскопическими силами спецназа, то есть, говоря образно, создать свое партизанское движение внутри партизанской зоны. Так действовали опергруппы НКГБ-МГБ против бандеровцев в 40-х годах, так действует израильский спецназ сегодня. Да, сама мысль о том, что имея 100-кратное превосходство над врагом в силах, нужно действовать против него «комариными» боевыми группами, кажется абсурдной, но практика показывает, что именно такой подход и дает максимальную эффективность.

Киев же сделал ставку на широкомасштабную войсковую карательную операцию. И тут я подозреваю, что рулили процессом отнюдь не украинские генералы. Вряд ли они вообще чем-то могут рулить, что они наглядно продемонстрировали во время крымского кризиса, когда они оказались неспособны вообще дать хоть какой-то приказ своим войскам – капитулировать ли, эвакуироваться или оказать сопротивление «зеленым человечкам», уходить в партизаны. В итоге украинских вояк просто брали за шкварник и вышвыривали за территорию воинских частей – большего позора даже представить себе невозможно. Так вот, оперативные планы АТО явно верстали западные военные советники, а поскольку они тоже не учились в советских военных академиях, не изучали историю партизанского движения, да и военное дело знают куда хуже, нежели военную службу, то они просто адаптировали успешную, как им представлялось американскую колониальную стратегию к местным условиям.

Надо сказать, у натовских военных сама философия боя кардинально отличается от нашей. В представлении западного генерала война должна выглядеть так: маневренные разведгруппы, усиленные бронетехникой обнаруживают противника и, по возможности, не вступая с ними в бой, передают координаты цели авиации, которая уничтожает их высокоточным оружием, после чего мобильные передовые отряды продвигаются дальше. Линейные части, следующие за ними, лишь зачищают местность и организуют блокпосты на своих коммуникационных линиях.

С точки зрения нынешних натовских военных ближний бой – удел дикарей. Цивилизованные белые люди воюют по-другому, у них даже концепция стрелкового оружия совершенно иная. Натовская пехота не способна к решительным штурмовым операциям, атакам с хода. Пехотинцы должны не уничтожать противника с помощью личного оружия, а лишь удерживать его на максимально возможной дистанции, где его перемешает с грунтом штурмовая авиация и артиллерия. Поэтому, например, европейцы так ценят высокоточную стрельбу – во многих европейских армиях штатный прицел на автоматах – 3-4-кратная оптика – чтобы вести огневой бой на как можно больших дистанциях.

В общем-то, подход западных военных вполне рациональный – своих людей беречь, они должны идти (точнее, ехать) по хорошо пробомбленной территории. Ставка делается на преимущество в тяжелом вооружении и колоссальный перевес в средствах разведки, управления и связи. Воевать с папуасами – самое милое дело! Но на Украине этот подход имеет два существенных изъяна: во-первых, воевать укро-воякам приходится не за океаном, а на какбэ своей территории (вопрос, считают ли их там своими, в данном случае не столь важен) и бомбить приходится как бы свою экономику; во-вторых, технически и профессионально украинская армия находится как раз на уровне папуасов, с которыми белые люди привыкли воевать в Африке и Азии.

Скажем, авиацию, которой у укро-армии было негусто, а теперь почти не осталось, заменить нечем. Бесконтактная война никак не вытанцовывается. По уровню систем боевого управления и связи ВСУ вообще находится на самом примитивном уровне. Ага, войска из котлов по мобильнику в штаб звонят, а там еще и трубку не всегда берут, типа «абонент обедает, а потом пойдет вздремнуть, перезвоните позже». Таким образом руководители АТО не знали где в данный момент находятся сепаратисты и не имели возможности «точечно» их подавлять. Вступать же с ними в ближний бой – дело заведомо проигрышное.

Попытка заменить принцип высокоточных ударов принципом выжженной земли, когда артиллерия бьет по площадям, оказался в корне ущербным. Во-первых, это в прямом смысле слова стрельба из пушек по воробьям, повстанцы будут просто уходить из обстреливаемой зоны, если они вообще там были. Во-вторых, укры пришли, как бы это выразиться – типа освобождать свою территорию от террористов, а не от населения, которое и несет основные потери от артобстрелов. После такого «освобождения» мир становится принципиально не возможным до тех пор, пока не будут уничтожены все местные жители. А уж применение в городах зажигательных боеприпасов и тактических ракет «Точка-У» вообще не имеет рационального объяснения.

Хотя, именно это (вкупе со многим другим) как раз вполне объяснимо. Цель войны, которую ведет в Донбассе Запад руками обезумевших свидомитов – не победа, не разгром сепаратистов, а создание путем самоубийства Украины затяжной региональной войны в Европе, в которую должна быть втянута РФ. Когда стало ясно, что Россия в войну категорически не желает влазить, Запад взял курс на расширение зоны кровавого хаоса. Скоро война может заполыхать на всей территории этой бывшей страны. Что для этого надо? Всего лишь подставить под разгром укро-армию, что и было сделано. Киевских вояк толкали на самоубийственный штурм Луганска и Донецка, что означало бы не просто разгром, а гарантированное уничтожение армии.

Почему штурм крупных городов означает самоубийство для укров? Дело в том, что если в поле армия имеет явное преимущество над ополченцами, хотя бы численное, то в условиях городского боя этот фактор перестает играть какую-либо роль. Чем закончился бы штурм, например, Донецка, решись укры его предпринять? Ополченцы позволили бы втянуться противнику в город и даже занять стратегические пункты, после чего атакующая группировка была бы рассечена, блокирована и уничтожена по частям. Повторю, что фактор численного превосходства перестает работать в городе. Допустим, город атакован 20-тысячной группировкой, а защитники города располагают лишь 10 тысячами штыков. После рассечения сил противника на 5 изолированных очагов сопротивления, обороняющиеся могут использовать для блокады 3-4 тысячи бойцов, а 6-тысячную группировку использовать для уничтожения запертых в котлах. Но важнее здесь не то, что они могут создать численный перевес там, где пожелают, а то, что они могут маневрировать не только живой силой, но и огнем. У ополченцев, как известно, уже очень много трофейной бронетехники и артиллерии. Блокированные украинские группировки не смогут оказать друг другу никакой помощи, а при попытке вырваться понесут колоссальные потери, ибо отходить они смогут лишь по простреливаемым улицам, да еще преодолевая при этом баррикады.

Собственно, примерно по этой же схеме инсургенты сегодня ликвидируют «котлы», в которых они заперли украинских «освободителей». В ближний бой не вступают, а долбят сидельцев артиллерией, ожидая пока те либо пойдут на прорыв и полягут под массированным огнем, либо сдадутся. Ополченцы успешно осуществляют операции по ликвидации «котлов», даже не имея численного преимущества. В условиях городской застройки разгром укров был бы просто тотальным. Могла ли украинская армия осуществить успешный штурм Донецка? Это даже гипотетическим не представляется возможным. Скажем, если для прорыва полевой обороны врага считается необходимым добиться троекратного превосходства в силах, то для успешной зачистки города при прочих равных следует достигнуть уже шестикратного превосходства. Если Донецк обороняет 10 тысяч ополченцев, то где же укры возьмут 60 тысяч смертников для штурма города? А учитывая качественное превосходство сепаратистов над укро-вояками, вряд ли его можно компенсировать даже 15-кратным численным перевесом, что показала беспомощность украинской армии, которую она проявила при попытках штурмовать или хотя бы блокировать Славянск.

Итак, режиссеры этого великого кровавого спектакля пытались втянуть РФ в войну на Украине путем геноцида населения 100-тысячного города. Не удалось. Было применено неконвенционное оружие (фосфорные боеприпасы) – не сработало. Сбили малазийский «Боинг» - опять безрезультатно. Были осуществлены запуски тактических ракет «Точка-У», причем непонятно, куда ими пытались долбануть и почему они не долетели до цели. Реакции со стороны РФ не последовало. Столь же равнодушно Кремль смотрел на эту войну, когда каратели принялись «сталинградить» Луганск и Донецк. Наоборот, Россия с выгодой для себя отыграла этот раунд, послав в Луганск вместо зеленых человечков белые «Камазы».

Ну что ж, тогда остается последний, но весьма эффективный ход – слив украинской армии и погружение всей бывшей Украины в хаос гражданской войны. Причем превращать укро-армию в фарш на донецких улицах уже нет нужды, армия трусливо бежит… Кстати, для тех, кто не понимает разницы между бегством и отступлением, поясняю: если солдатики бросают свое оружие, боеприпасы и прочее имущество, спасая свою жизнь – это бегство. А если войска не оставляют врагу оружие – значит они отступают. Так вот, укры именно бегут, оставляя ополченцам «Грады» целыми дивизионами и бронетехнику десятками единиц. Первыми обычно сбегают офицеры. Если верить этому весьма убедительному справочнику, каратели подарили инсургентам уже под 200 танков и бронемашин, чуть меньше они безвозвратно потеряли в боях. Артиллерийские трофеи ополченцев выглядят не так впечатляюще, но, вероятно, лишь потому, что пушки и минометы не так часто попадают в объективы фотографов, благодаря которым составлен этот реестр.

Сейчас, судя по всему, в войне происходит перелом – войска хунты находятся на пороге окончательного разгрома, а донецко-луганские сепаратисты предвкушают воплощение в реальность своей мечты – создание большой Новороссии. Но для этого им придется отвоевать Харьков и Одессу. Оружием для столь масштабной операции хунта их снабдила в избытке. Захочет ли население юго-востока в Новороссию – вопрос. Но уж очень велик у многих соблазн решить этот вопрос силой оружия…

Осталось прояснить экономическую подоплеку этой войны. Тактика опирается на топографию, оперативное искусство на географию, а стратегия – на экономическую географию. Почему хунта так спешила с умиротворением Донбасса, почему позволила западным друзьям себя развести? Хотя бы потому, что в энергетическом балансе Украины уголь занимает весьма существенное место – его доля 32%. Многие котельные работают именно на угле, 80% добычи которого приходится на Донбасс. В условиях, когда Украина добровольно отказалась от российского газа (газу принадлежит 44% в энергобалансе страны, 60% его импортируется из РФ), потеря еще и источников угля способна привести зимой к коллапсу энергетической системы, если она вдруг придет (а ученые уверенно заявляют, что если планета Земля не изменит свою траекторию и ось вращения, зима в этом году обязательно случится). Для хунты в случае массовых бунтов голодных и замерзших обывателей нет никаких шансов удержать власть. Следовательно, умиротворение Донбасса для киевских вождей – единственная возможность сохранить власть и жизнь. На этом западные «друзья» и сыграли, подтолкнув хунтарей к войне и, видимо, пообещав поддержку. И кинули, разумеется. Уж больно это напоминает жертвоприношение Польши в 1939 г.

Теперь Порошенко – политический труп (если Путин его не спасет, о чем ниже). А разбежавшаяся с Донбасса украинская армия быстро превратит Украину в одну большую зону хаоса, где всем заправляют батьки, и тот атаман, у кого пулеметов больше, будет главнее. Ну, про всякие коломойские батальоны даже не говорю – это готовые бандформирования. Окончательно рассыпавшаяся Украины способна нанести чувствительный удар по России, даже сразу несколько: во-первых, через границу хлынут уже не десятки тысяч, а миллионы беженцев, причем значительная их часть будет истово верить в то, что лишились всего они по вине «агрессивной Рашки» (пропаганда ж работает); во-вторых, нам придется чем-то закрывать двухтысячекилометровую границу с Диким полем и как-то тушить весь этот пожар, потому что горит дом соседа, но искры-то полетят на наше крыльцо; наконец экспорт нефти и газа в Европу через украинскую газотранспортную систему будет невозможен.

Не думаю, что это нанесет сильный урон ЕС (восточноевропейские лимитрофы не в счет), но для экспортно-сырьевой путинской империи это может при некоторых сопутствующих обстоятельствах стать смертельным ударом. В общем, для Кремля любой вариант развития событий плохой: победит хунта – Путин потерпит колоссальное внешнеполитическое поражение, что на фоне ухудшающейся внутриэкономической ситуации грозит катастрофой. Победят ополченцы – значит пожар на Украине заполыхает по-полной. Влезет РФ с миротворческой миссией на Украину – тут же станет агрессором со всеми вытекающими.

Так что не удивлюсь, если скоро Вова Путин приложит титанические усилия для спасения хунты – и газ халявно пустит (ну, типа по гуманитарным соображениям) и кредитов безвозвратно даст на восстановление Донбасса, и сепаратистов уговорит не идти войной на Одессу и Киев. Для Кремля единственная возможность минимизировать потери – заморозить конфликт, превратив ДНР-ЛНР в аналог Приднестровья (ой, бл*, а содержать-то его будут опять за наш счет!) и как-то удержать Порошенко у власти (даже не представляю, сколько это будет стоить).

Вот такими я вижу перспективы близкой перемоги. Свидомиты продолжат ненавидеть ху…ло и вопить «москалей на ножи», а ху…ло будет финансировать плавную утилизацию Руины, потому что срыв ее в нестабильность потащит туда же и РФ. «Ватники» же будут все это оплачивать. А хуле, хотели стать частью цивилизованного мира? Ну, вот и место определилось – не то, чтобы рядом с парашей, но как-то в опасной близости от нее. А Рядом под шконкой еще и…анутый на всю голову «петух» возбудает, который того и гляди, заточкой в бок пырнет, причем смотрящие явно его на это науськивают.

http://kungurov.livejournal.com/94013.html

http://kungurov.livejournal.com/94412.html