Источники Министерства Обороны РФ об участившихся авариях с боевыми самолетами за последние месяцы. Как оказалось, дело тут не только в увеличившейся нагрузке на материальную часть в связи с усилением боевой подготовки.

Дело как оказалось еще и в "блестящем" наследии "реформатора Сердюкова".

В Минобороны РФ рассказали о причинах крушения военных самолетов.

Основной проблемой в ведомстве назвали нехватку высококлассных кадров в авиации.

Оказалось, что пять лет назад в авиационных частях прошли сокращения, был резко ограничен набор курсантов в летные и авиационно-инженерные училища. Недавно прием в эти вузы восстановили, но для полноценной подготовки таких специалистов требуется пять-шесть лет.

"В Минобороны проведен анализ в связи с последними летными происшествиями. Выявлены "узкие" места, особенно в части подготовки инженерно-технических и летных кадров", - рассказал представитель Минобороны.

Первый молодой авиационный инженер и первый летчик будет выпущен из наших вузов только в 2018 году. В связи с этим даже рассматривается вариант ускоренного выпуска специалистов из вузов. Правда, пока в Минобороны побаиваются выпускать недоученных специалистов. Возможно также возвращение в войска ранее уволенных специалистов.

Многие ушли из-за резкого понижения в звании. Несколько лет назад было принято решение о снижении статуса инженерно-технического состава. Ранее эти специалисты стояли на офицерских должностях, затем были переведены в категорию прапорщиков, а затем и вовсе сержантов контрактной службы. "А ведь это люди с высшим образованием, классные специалисты", - возмутился источник в Минобороны.

По данным военного ведомства, за прошедшие 10 лет в военной авиации произошли 83 катастрофы. Только за июнь-июль 2015 года в авиации Вооруженных сил РФ произошло шесть аварий и катастроф. "Нынешний год по показателям не самый плохой", - сказали в Минобороны.

По словам представителя Минобороны, проблема усугубляется тем, что в военной авиации стали гораздо чаще летать, а также тем, что в войска массово начала поступать новая техника. "Сейчас самолетов у нас больше, чем людей, которые могут на них летать и их обслуживать", - рассказал о парадоксальной ситуации военный.

При этом исправность авиационной техники ВВС России к концу года должна впервые в истории достичь показателя в 80 процентов. Такая задача определена министром обороны РФ. "Сначала было принято решение по Дальней авиации, потом решили сделать по всей авиации" , - уточнил высокопоставленный источник в Минобороны. Исправность техники и вооружений в Сухопутных войсках составляет и вовсе 98 процентов.

http://rg.ru/2015/07/31/prichina-site.html

PS. Во как. А ведь в те уже далекие годы, апологеты реформ Сердюкова с пеной у рта доказывали, что "оптимизация" высших военных учебных заведений не нанесет ущерба обороноспособности страны, а наборот - поможет сэкономить государственные деньги и бла-бла-бла. Но в итоге ожидаемо оказалось правы те, кто еще тогда говорил, что подобные "реформы" граничат с вредительством. В итоге, реформы в сфере оптимизации "авиационных частей" и подготовки личного состава на практике оказались сродни вредительству, последствия которого предстоит расхлебывать несколько лет.

http://voprosik.net/do-chego-serdyukov-dovel-vvs/ - до чего Сердюков довел ВВС

Авиацию спасли от реформ Сердюкова

В ВВС на базе бригад Воздушно-космической обороны (ВКО) сформированы дивизии ПВО. Об этом в понедельник сообщил министр обороны России Сергей Шойгу. Это без всякого преувеличения историческое решение, необходимость которого несколько лет доказывали военные специалисты, фактически ставит крест на реформаторских потугах бывшего министра Сердюкова и его Генштаба, строивших оборону государства, не столько исходя из стратегической целесообразности, сколько из соображений: дорого – дешево

Как было заявлено Сергеем Шойгу, «цель проводимых изменений - повысить эффективность управления ВВС, улучшить качество организации повседневной деятельности и планирования боевого применения войск».

Напомню: в 2009-2012 годах ВВС перешли от авиационных дивизий и полков к авиабазам и авиагруппам, причем дивизии и корпуса ПВО были преобразованы в бригады войск ВКО. «МК» в своих публикациях не раз пытался доказывать, что эти преобразования не отвечают задачам обороны страны, а направлены лишь на тупую экономию средств. Мы многократно писали, как под предлогом «оптимизации» и «реформирования» уничтожается авиация и система ПВО страны. Как на полном серьезе высокие генералы нас уверяли, что десяток авиабаз, где до 200 единиц авиатехники под открытым небом стоят крыло к крылу – это лучше (так как дешевле), чем рассредоточенные по сотням аэродромов страны боеспособные авиаполки.

Сегодня, похоже, на всем этом поставлена жирная точка. Прокомментировать нынешнее важнейшее решение военного руководства страны «МК» попросил экс-командующего войсками Командования специального назначения (бывший Московский округ ВВС и ПВО) генерал-полковника Юрия Соловьева:

- Наконец-то опомнились... Решение о переходе на дивизионную структуру ПВО – это возвращение к здравому смыслу, к тому опыту, который был наработан в советских и российских вооруженных силах десятилетиями. Лучше бы, конечно, если бы тех «реформ», что происходили в ВВС и ПВО ранее, когда из дивизии делали бригады, вообще не было. Но теперь, новое армейское руководство идет по абсолютно правильному пути. Это хороший шанс для того, чтобы вернуть авиацию в дивизии и корпуса ПВО. Раньше – до пресловутого реформирования – в дивизии, корпуса, армии ПВО входили радиотехнические (РТВ), зенитные ракетные войска (ЗРВ) и истребительная авиация (ИА), плюс части обеспечения. Потом все это было преобразовано в структуры ВКО, где остались только ЗРВ и РТВ. И вот сейчас, судя по всему, военное руководство начинает правильно понимать, что система ПВО без истребительной авиации и авиации других родов войск, решить задачи ПВО, и уж тем более ВКО, не может. Принятое решение –положительный шаг с точки зрения того, что теперь все силы и средства ПВО и ВКО будут подчиняться одному командиру (командующему).

Опять-таки, абсолютно обоснованное решение Минобороны принимает, уходя от авиабаз, когда на одном аэродроме одновременно находится по 200 самолетов. В этом случае теряется живучесть и маневренность авиационной группировки. Самый яркий тому пример: первые дни Великой Отечественной войны, когда сразу же были уничтожены сотни наших самолетов, кучно собранные на таких же аэродромах. Примерно то же самое было и во время войны в Югославии, и на Ближнем Востоке.

В Штатах подобное размещение по 200 самолетов на одной авиабазе вполне логично – эту страна от потенциального противника со всех сторон отделена океанами. У нас же блок НАТО стоит у ворот. И строить в России оборону по-американски, как это делали до недавнего времени, просто глупо. Мы должны прийти к рациональному распределению сил и средств по территории страны. Что касается базирования авиации – это: один авиаполк – один аэродром, при этом еще 2-3 запасных, что повысит живучесть и эффективность применения всей авиации: армейской, бомбардировочной, штурмовой…

http://www.mk.ru/politics/2014/12/01/aviaciyu-spasli-ot-reform-serdyukova.html

Шойгу разложит аэродромы по полкам

Новый министр обороны Сергей Шойгу продолжает ревизию реформ своего предшественника Анатолия Сердюкова. В понедельник главком ВВС Виктор Бондарев сообщил о возврате к старой системе «один аэродром — один авиаполк». Следующим шагом может быть возврат к старой системе военных округов: этот вопрос сейчас обсуждается в Минобороны. Также возможно переподчинение Войск воздушно-космической обороны командованию ВВС.

ВВС России возвращается к системе базирования «один аэродром – один авиаполк», сообщил в понедельник главком ВВС Виктор Бондарев. При экс-министре обороны Анатолии Сердюкове было решено создать восемь крупных авиабаз, на которых планировалось сосредоточить основные силы ВВС.

Инициатива укрупнения авиабаз, а также и военных округов в целом была связана с желанием экс-министра оптимизировать расходы. Однако эти новации были крайне непопулярны среди самих военных.

«Решение принято следующее — будем практически за время до 2020 года поднимать всю аэродромную сеть. Она, естественно, будет расширяться. Мы модернизируем не только восемь, но и все остальные аэродромы. Принято уже решение: на каждом аэродроме будет располагаться по одному авиационному полку», — цитируют РИА «Новости» Бондарева.

С созданием восьми крупных авиабаз планировалось строительство и модернизация всей аэродромной сети на этих восьми базах. «Но волею судьбы пока это не получилось, ввиду того что на этих аэродромах идет сейчас интенсивный ремонт не только взлетно-посадочной полосы, но и всей инфраструктуры», — сказал Бондарев.

Он объяснил, что существует необходимость модернизации инфраструктуры военных аэродромов.

«Наши все аэродромы были построены практически в 50-х годах, таких же годов все служебные территории, служебные зоны, парково-хозяйственные зоны. Естественно, все это дело устарело и не отвечает современным требованиям, поэтому в любом случае ремонт и модернизацию на этих аэродромах надо проводить», — добавил он.

По словам Бондарева, в ближайшее время ВВС могут включить в свой состав Войска воздушно-космической обороны (ВКО).

«Мы планируем создать повседневный пункт управления в главкомате ВВС. Со временем, я думаю, что если будет переход на трехвидовую систему комплектования Вооруженных сил, то, может быть, ВКО перейдет к нам, и будет восстановлен центральный командный пункт ВВС: без него невозможно дальше заниматься мероприятиями ПВО и контролем воздушного пространства», — сказал Бондарев.

Перейти к трехвидовой системе комплектации армии (сухопутные войска, ВВС и ВМФ) по аналогии с США предлагал в конце 90-х годов тогдашний министр обороны Игорь Сергеев, но тогда эта концепция не была принята.

Главком ВВС также сказал, что решено возродить Краснодарское, Сызранское и Челябинское авиационные училища. В настоящее время они являются филиалами Военно-воздушной академии имени Жуковского и Гагарина в Воронеже.

Развитие и модернизация всех военных аэродромов, а не только восьми крупных авиабаз, а также возможное переподчинение Войск космической обороны командованию ВВС — самая значимая на настоящий момент ревизия реформ Сердюкова, объясняет «Газете.Ru» источник в Минобороны.

По его словам, создание восьми крупных авиабаз, принятое при Сердюкове, на практике оказалось неразумным.

«Из-за такой концентрации самолетов отдельные направления были оголены. К тому же на одной авиабазе размещались самолеты с разными функциями. Например, стратегическая авиация и истребительная, они находятся рядом. Но каждый решает свои задачи. Та же стратегическая авиация сосредоточена в Рязани и Энгельсе (Саратовская область – «Газета.Ru»), а по Центральному округу никого из «стратегов» нет», — приводит пример собеседник.

По его словам, сейчас речь идет о возврате к принципу Советской армии, когда на отдельных аэродромах размещались полки разных типов авиации.

Что касается возможного переподчинения ВКО военно-воздушным войскам, то это вполне возможно и связано с проблемой управления. «Обращаю внимание, что после ухода Остапенко (Олег Остапенко – замминистра обороны, экс-главком ВКО) в Минобороны уже полтора месяца не могут назначить преемника (сейчас и. о. командующего ВКО Виктор Иванов – «Газета.Ru»). Там идет серьезная борьба между представителем ВВС, человеком от космических войск или ПВО, при этом у каждого есть своя концепция развития ВКО», — говорит источник. По его словам, переподчинение космических войск ВВС помогло бы решить эти противоречия.

Отказ от системы концентрации самолетов на восьми авиабазах и возвращение к советскому принципу «один аэродром – один авиаполк» — это правильное решение, убежден летчик-испытатель, герой России Магомед Толбоев.

«Надо вернуться к истокам своей родины: СССР создал мощнейшую систему в мире. А потом пришли разрушители, чтобы продать имущество Минобороны. Покажите мне хоть один боевой аэродром в соответствии с новыми требованиям времени. Все развалено – инфраструктура, военные городки!» — возмущается Толбоев и возлагает ответственность за это на Сердюкова.

По его словам, Россия имеет все возможности для модернизации военных аэродромов и их инфраструктуры. «Выделены 20 трлн (в рамках госпрограммы перевооружения армии до 2020 года — «Газета.Ru»), средства есть. То, что натворил Сердюков, надо вернуть назад, конфисковать все имущество. И любой гарнизон можно привести в порядок», — уверен Толбоев.

Помимо возврата к системе базирования «один аэродром – один авиаполк» и возможного подчинения военно-космической обороны командованию ВВС в Минобороны активно обсуждается ревизия других решений Сердюкова.

«Сейчас идет речь об изменении количества военных округов: они сейчас и так слишком крупные. Возможно, в следующем году решено будет вернуться к шести военным округам, как было до 2010 года», — говорит еще один собеседник в военном ведомстве.

В настоящее время территория страны разделена на четыре военных округа: Западный, Южный, Центральный и Восточный, причем за последние годы прошла серия реорганизаций, которая в наименьшей мере затронула Южный военный округ, который почти соответствует границам Северо-Кавказского военного округа.

«Например, раньше в Сибири было два округа, Сибирский с центром в Новосибирске и Забайкальский — в Чите. Потом они были объединены, а потом этот округ вообще ликвидировали, разделив между Центральным и Восточным. Такое резкое укрупнение, а Центральный округ располагается от Урала до Байкала, что осложняет командование войсками», — говорит собеседник «Газеты.Ru».

После отставки Сердюкова на фоне коррупционных скандалов вокруг Минобороны новый глава ведомства Сергей Шойгу начал корректировать реформы своего предшественника. Он отдал приказ о пересмотре решения о том, что воспитанники суворовских и нахимовских училищ не должны принимать участие в параде 9 Мая. Новый министр обороны приостановил перенос Военно-медицинской академии имени Кирова из исторического центра Петербурга. Затем источники в Минобороны сообщали, что Шойгу выступает против перехода к болонской системе образования для выпускников военных вузов. На первой коллегии Минобороны, которая прошла в закрытом режиме, по данным присутствовавших на ней источников, речь шла о недостаточной комплектации армии и отсутствии современного вооружения. Сам Шойгу отметил, что в последнее время сделано «немало, но еще больше нужно поправлять и изменять». А в начале декабря новый директор имущественных отношений Минобороны Дмитрий Куракин заговорил о возможном отказе в отдельных частях от системы аутсорсинга

http://www.gazeta.ru/politics/2012/12/24_a_4904525.shtml

Кто и зачем при Сердюкове громил академии ВВС

О разрушении системы военного образования при Анатолии Сердюкове сказано немало, в том числе в «МК». Урон, который был нанесен научному и кадровому потенциалу армии, многие военачальники считают невосполнимым и куда более значительным, чем урон от продажи армейской собственности.

С приходом в Минобороны Сергея Шойгу появилась надежда на здравый смысл, и часть уничтоженных вузов сейчас восстанавливается. Но заняты этим часто те же люди, что вчера их и уничтожали. Они, как и раньше, готовят решения, каким вузам быть, а какие, как академии Жуковского и Гагарина — альма-матер российской авиации — восстановлению не подлежат. С этим не согласен профессорско-преподавательский состав прославленных вузов. И преподаватели обратились в «МК», чтобы доказать: академии, без которых у ВВС нет будущего, могут и должны быть восстановлены.

Вот цитата из письма преподавателей бывшей академии ВВС в Монине главному редактору «МК» Павлу Гусеву:

«...силы, затеявшие уничтожение нашей академии, на данном этапе не допускают нас к С.К.Шойгу, всячески препятствуют доведению до него истинной информации о состоянии данной проблемы и в противоборстве не брезгуют даже представлением со своей стороны ложной информации по реальной обстановке, связанной с академией. К сожалению, эти силы представлены действующими, находящимися на высоких воинских должностях людьми: заместителем министра обороны Панковым, главнокомандующим ВВС Бондаревым, бывшим главкомом ВВС, а в настоящее время военным советником Зелиным, недавно назначенным начальником ВУНЦ ВВА «ВВА им. проф. Н.Е.Жуковского и Ю.А.Гагарина» (г. Воронеж) Зибровым. В настоящее время на объектах учебно-материальной базы академии в г.п. Монино проводится капитальный ремонт, который близок к завершению. Воинские части, временно передислоцированные в академию, покинули ее объекты и территорию г.п. Монино. ...Научно-педагогический потенциал с минимальными затратами мог бы приступить к работе».

Кто постарше, помнит, в советские времена в газетах была такая рубрика: «Письмо позвало в дорогу». Вот и я по заданию редактора отправилась в подмосковное Монино, на встречу с авторами письма.

***

На КПП академии, где была назначена встреча, стояла звенящая тишина. Как на кладбище. Еще несколько лет назад здесь — а мне тут приходилось бывать не раз — все выглядело иначе. По чистым аллеям вышагивали статные летчики, о чем-то шумно спорили группки смуглых иностранцев, мелькали лампасы и погоны, а на погонах: звезды, звезды... Исключительно крупные. Лейтенантских днем с огнем не найти — ведь учила и училась тут элита ВВС, которой в «новом облике» армии места не нашлось.

В 2008 году реформаторы перевели из Москвы в Монино инженерную академию Жуковского, объединив с академией Гагарина (видимо, столичная земля была им нужней). Этот гибрид прозвали академией Жугарина. Но в 2011-м закрыли и его, отправив то, что осталось, в Воронеж, в авиационный университет, который назвали военно-учебным научным центром (ВУНЦ).

— На нашу территорию покушались давно, еще до Сердюкова, — говорят преподаватели, к назначенному сроку подтянувшиеся к КПП. — В 2004-м наш аэродром — огромное поле в 70 гектаров — вдруг огородили бетонным забором. Мы удивились: зачем? Начальник академии только отмахивался: занимайтесь учебным процессом, наукой, а в это дело не лезьте! Но народу-то рот не закроешь… Выяснилось, что главком ВВС, им тогда был Владимир Сергеевич Михайлов, подружился с женой Лужкова — Батуриной. То ли дома здесь собрались строить, то ли площадку для бизнес-авиации, но не успели — власть переменилась. Но планы «прихватизации» остались. С тех пор нас уже толком не финансировали, учебная база приходила в упадок, и когда пришел Сердюков, ему доложили: в Монино 70% базы устарело, средний возраст преподавателей — в основном кандидатов и докторов военных наук — 67 лет.

— Разве у нас много 30-летних докторов?

— Вот именно! Если по-честному, докторскую степень годам к 60 только и получишь.

— Устаревшая база тоже не аргумент. Ее дешевле обновить, чем уничтожить, и потом создавать на новом месте с нуля. С такой логикой и армию надо распустить: оснащение плохое, техника старая…

Приказ Сердюкова о переводе академии в Воронеж ударил в Монине по каждой семье, ведь поселок по западным стандартам — это университетский кампус, где все кровно связано с образованием и наукой. Мне неоднократно приходилось видеть, как монинцы пытались отстоять свое право на труд то в Общественной палате, то в Комитете по обороне. Но это был диалог слепого с глухим. Запомнилось, как в Госдуме они доказывали реформаторам: вы уничтожаете учебную базу, научную школу! На что госпожа Приезжева, рулившая при Сердюкове военным образованием, говорила: «Что вы волнуетесь? Поезжайте в Воронеж, посмотрите, какой мы там бассейн построили».

Может, она не знала, что в монинской академии тоже есть бассейн, но здесь его никогда не считали главной достопримечательностью.

— Посмотрите сюда, — один из преподавателей указывает на высокое здание, — тут были реальные командные пункты объединений, полков… Целый семиэтажный корпус. В Воронеже их нет, и перевезти невозможно. Можно только сломать. Часть уже сломали. Часть утащили. Пока не все.

***

Как спасали корпуса от разграбления, знает генерал-лейтенант Иван Найденов — в недавнем прошлом замначальника академии по учебной и научной работе, доктор военных наук, профессор, академик, а ныне глава городского поселения Монино. Он говорит:

— Пошел во власть, когда в 2011-м узнал про Федеральный закон о передаче имущества и земли военных городков муниципальным образованиям, так как понял: придут чужие — территорию академии распродадут вместе с нами.

— Сердюковские ребята знали: Найденов не даст им развернуться, — поясняет один из преподавателей. — Они решили схитрить, потянуть время. И появился приказ Сердюкова о передислокации на фонды академии 17 воинских частей: полка ВДВ из Медвежьих Озер, связистов из Электростали…

— Но зачем?

— Как же! Во-первых, чтоб заполучить лакомые куски земли на их прежних местах. Во-вторых, если обозначить базирование тут, ни земли, ни объекты академии не отдадут муниципалитету.

— Я очень благодарен нашим десантникам, — говорит Иван Найденов, — когда им приказали перебазировать сюда полк, я убеждал их начальника штаба Николая Ивановича Игнатова и командующего Владимира Анатольевича Шаманова, что в зиму нельзя переезжать. Они согласились. Имитировали переезд. А Шаманов пошел к Сердюкову и выбил 250 млн на ремонт наших помещений. Благодаря ему на зданиях перекрыли крыши, начали ремонт внутри. Ну а пока делали, пришел новый министр.

— Тут в Минобороны все вдруг сразу поняли, — иронизируют монинцы, — перебазировать сюда части — величайшая глупость. И 20 декабря 2012 года все части одновременно уезжают, оставив корпуса без единого солдата и офицера.

— Узнав об этом, — возмущается Найденов, — я отправил телеграмму губернатору, прокурору и министру Шойгу, где просил разрешить охранять академию своими силами, чтоб не дать ее разграбить. Мы держали тут оборону, пока в Минобороны не решили наконец этот вопрос. Тогда я дал на объекты тепло и до сих пор даю, хотя «Славянка» с Оборонэнерго за это ни копейки не платят. Но отремонтированные да теплые здания лет сто еще простоят! В душе у меня теплится надежда, что академию все же вернут. Это было бы по-государственному.

— Надежда? Не уверенность?

Генерал мнется:

— Есть решение открыть здесь президентский кадетский корпус на 840 человек. Ну а моя задача: не дать городку умереть. Корпус — это порядка 4 тысяч рабочих мест. У меня ведь сотни кандидатов, доцентов, докторов, академиков бродят по Монину, не зная, куда приложить свои руки и головы.

— Значит, академии все же конец...

— Нет! — горячится Найденов. — Она должна быть здесь, где земля пропитана духом авиации, где выросло 768 Героев Союза и России, 39 дважды Героев и один — трижды. С 2000 года тут работает общеобразовательная школа-интернат с первоначальной летной подготовкой. А если еще будет кадетский корпус, мы обеспечим абитуриентами все училища ВВС!

— Воронежский ВУНЦ например...

— Его тоже. Он очень даже хорош для подготовки курсантов. Как училище. А на академию не тянет. Все 57 научных направлений бывших академий Жуковского и Гагарина остались здесь. В Воронеж не поехал ни один доктор военных или технических наук. Туда погнали служить адъюнктов. Здесь же осталось более 300 кандидатов военных наук и порядка 20 докторов. И это только в Монине. А в Москве, из академии Жуковского, еще более 40 докторов и 300 кандидатов.

— Зачем они, если в Воронеже, говорят, учить будут по-новому — на компьютерах?

— Чушь! Тогда бы любой мальчишка, что играет на компьютере, смог летать. Мы учили офицеров с должности замкомэска и выше — готовили руководящий состав ВВС. Командира только на компьютере не подготовишь. В Воронеже есть техника, интерактивные доски, а лекции кто читает? Слушатели говорят: нонсенс, мы офицеры, приезжающие из войск, знаем больше, чем эти учителя!

— Там не хватает кадров оперативно-тактического профиля. Их доктора наук в основном защищались в местном педагогическом университете. Как же им взращивать докторов военных наук?

— Главкомат ВВС с их педагогами уже накололся: ВУНЦ дали задание провести оперативно-тактические исследования. Там бумагу покрутили, повертели и отписали в 30-й институт. Им отвечают: у нас оперативно-тактического направления нет — и снова отправляют документ в Воронеж. А раньше мы эти работы проводили. С нас начинались новые самолеты, АСУ, вооружение. В Воронеже кому это делать — педагогам?

***

Пока мы стояли у КПП (внутрь нас не пустили, начальство запретило проход и общение с прессой), к нам пару раз подходили офицеры. Один из них, узнав, кто я и откуда, возмутился: «Не пускают внутрь?! Сейчас...» Через пять минут мы были на территории академии, где в первом же здании предстала грустная картина разрухи: облупившиеся стены, разбитая мебель, на грязном полу — офицерская фуражка… Наверное, так выглядели советские учреждения военных лет в период эвакуации.

— Здесь не везде так, — улыбнулся наш провожатый и показал фотографии, где запечатлен свеженький ремонт, сделанный десантниками. — Кстати, пару месяцев назад, — сказал он, — в главном штабе ВВС Шойгу докладывали о ситуации с Монином, показывали снимки угробленных зданий, а этих фото с ремонтом не показали.

— Почему же?

— Кое-кому наверху выгодно создать образ полной безнадеги. Дескать, Монино восстановлению не подлежит, выбора нет — только Воронеж.

— Какой им интерес?

— У нас на этот счет тоже есть вопросы. Например, почему все деньги, выделенные на объединение двух академий, шли только в Воронеж? В том числе и последние 8,5 млрд рублей? Почему в ВУНЦ по-прежнему не хватает площадей для обучения, хотя при Сердюкове средства под строительство туда шли огромные? Называют от 28 до 40 млрд рублей. В какой воронежский банк они поступали? Случайно, не в тот, к которому, по нашей информации, имеет отношение брат генерала Зиброва — начальника ВУНЦ? Почему весь личный состав монинской академии вплоть до 28 ноября прошлого года денежное довольствие получал по карточкам именно в воронежском банке? И главное: начальником академии ВВС всегда был человек в статусе зама главкома, который командовал авиационными объединениями, участвовал в боевых действиях и не по учебникам знал, как учить летчиков боевому применению авиации. Но чему их может научить тыловик?

— А Зибров тыловик?

— Геннадий Васильевич Зибров — заслуженный военный специалист РФ (не заслуженный военный летчик. — О.Б.), доктор педагогических наук, профессор, почетный гражданин города Воронежа. Но каким бы почетом его ни окружали, по статусу он не может готовить летных командиров.

— Так вроде он выпускник вашей академии?

— Да, мы Зиброва знаем хорошо, — улыбается один из его бывших преподавателей. — Действительно, он наш ученик. Первый раз, когда поступил к нам, его в 95-м отчислили за неуспеваемость. Потом опять взяли, заочно. Тогда уже он окончил академию с отличием. Парень-то он хваткий, но не летчик, а тыловик-кадровик.

— Как же кадры пропустили тыловика на летную должность?

— Пропустили? — смеются военные. — Да они сделали все, чтоб он ее занял! Ради этого главный кадровик Горемыкин даже «клетку» начальника ВУНЦ утвердил нелетную. Сначала на нее назначили генерала Харчевского. Он летчик, с 1997 года возглавлял Липецкий центр боевого применения и переучивания летного состава. Но ему в Воронеже определили такие условия, что он поерзал-поерзал и ушел. А кадры должность подкорректировали и поставили Зиброва.

— Такие корректировки требуют связей…

— А он их имеет. Вы не знали? Он же родня одного их самых влиятельных замов министра обороны. Они свояки, женаты на сестрах. Потому Зибров и заматерел. Наши товарищи говорят, когда его назначили, он перед личным составом заявил: дескать, некоторым тут не нравится, что я ликвидировал академию Жуковского, Гагарина и перевел все в Воронеж. Но я вам так скажу: был бы Зибров в Саратове, значит, и ВУНЦ был бы в Саратове, а если в Краснодаре — его перевели бы туда.

— И все же главное, — прерывает ветеранов офицер, — что не выполняется распоряжение нового министра обороны Шойгу о преобразовании системы военного образования. Он что сказал? Училища — отдельно, академии — отдельно, а не как сейчас — все в структуре ВУНЦ. То есть нужно восстановить три самостоятельных училища: Челябинское — инженерное, Сызранское — вертолетное, Краснодарское — летное. Короче, надо все разделять. По такому пути идут и сухопутчики, и моряки, а у нас, в ВВС, благодаря товарищу Зиброву и главкому ВВС, процесс тормозится. Вот что в докладной министру пишет статс-секретарь Николай Панков: «По вопросам подчинения отдельных образовательных учреждений восстановлению в качестве самостоятельных вузов и существующих в настоящее время филиалов имеются разные позиции со стороны руководителей заинтересованных центральных органов военного управления. Разногласия по указанным вопросам обсуждаются на совещаниях с их участием и требуют дополнительной проработки».

— Проработки у нас могут длиться годами. Многим ведь теперь надо переждать: свояки, родственники — все хотят удержаться. Они замазаны этими расформированиями, вот и боятся, что их обвинят в связях с сердюковской командой. А так потянешь год-два — глядишь, и возвращать уже некого и некуда.

Прохаживаясь по разгромленным зданиям легендарной «гагаринки», я вспомнила, как в августе прошлого года с размахом отмечался столетний юбилей ВВС, в честь которого в парке Победы на Поклонной горе Анатолий Сердюков личным примером должен был вдохновить посадку кленовой аллеи. «Личного примера» не случилось, но в ожидании его под лучами палящего солнца томились военачальники с большими звездами и строй курсантов.

— Мы сюда прибыли в 7 утра, — сообщила девушка из строя.

— Откуда? — поинтересовалась я.

— Из Воронежской академии, мы будущие военные метеорологи.

Ее тут же перебил парнишка-курсант:

— Не из какой не из академии, а из Воронежского учебного центра.

— Не умничай, — осекла его соседка, — недавно мы были Военным авиационным инженерным университетом, а с 5 августа... — она набрала побольше воздуха: — Военно-научный учебный центр военно-воздушных сил военно-воздушной академии имени профессора Н.Е.Жуковского и космонавта Ю.А.Гагарина. (Бедным детям очень непросто было заучить это вымученное реформаторами название — скороговорку для исправления дефектов речи. — О.Б.)

Тут строй по команде двинулся к газону, где под звуки авиамарша военачальники взялись за лопаты. Я подошла к одному из «копателей»:

— Вам не говорили, что летом, в такую жару, деревья не сажают? Они не приживутся, погибнут.

— Что делать, приказано... — обреченно вздохнул генерал. — Надо ж понимать — это дело политическое!

Когда пожухлые саженцы уже торчали в земле, главком ВВС Виктор Бондарев произнес над ними речь: «Новая кленовая аллея (хорошо, не липовая. — О.Б.) долгие годы будет олицетворять силу и мощь российских военно-воздушных сил!»

...Этой весной, накануне 9 мая, я поехала в парк Победы взглянуть на ту кленовую аллею — «олицетворение мощи ВВС». На месте прошлогодней посадки торчали голые прутики. «Мы уж их пересадили, но они все равно болеют», — объяснила женщина, рыхлившая рядом клумбу.

Конечно, болеют... Как наши ВВС. Как вся армия после бездумных сокрушительных реформ, ответственность за которые очень многим сегодня хочется повесить исключительно на Сердюкова. Но в одиночку справиться с разгромом целых видов и родов, училищ и академий ему было бы не под силу. Тут нужны помощники из самих военных, с молчаливого согласия которых (цитируя классика) творились эти реформы.

Такие люди востребованы всегда. При любых режимах и министрах у них, как у тех, кто закапывал в горячую землю беспомощные деревца, есть оправдание: «Что делать... Приказано. Надо ж понимать — дело политическое!»

И пока они у власти, прав главком ВВС: других символов российской военной мощи, кроме кленовых аллей, нам долго еще не видать.

http://www.mk.ru/politics/army/article/2013/05/21/857287-kto-i-zachem-pri-serdyukove-gromil-akademii-vvs.html

Мертвая петля академии имени Жуковского

Оказавшееся на руинах армии и флота новое руководство Министерства обороны пытается преодолеть последствия разрушительных «реформ» недавнего главы военного ведомства Анатолия Сердюкова и вместе с ним отправленного в отставку бывшего начальника Генерального штаба Вооруженных сил РФ Николая Макарова. В числе прочего, вынужденной ревизии подвергнуты и многие «сердюковские» решения в области военного образования.

Так, остановлен процесс ликвидации или передислокации ряда учебных заведений, включая Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге и Академию воздушно-космической обороны имени маршала Г. К.Жукова в Твери. Отменен давно публично объявленный переезд Военно-морской академии имени адмирала Н. Г. Кузнецова из Питера в Кронштадт.

Вновь восстановлено двухгодичное обучение в Академии Генерального штаба и в академиях видов Вооруженных Сил (вместо введенных при Сердюкове 6 — 10-месячных курсов). Главкоматам видов Вооруженных Сил возвращены военные научно-исследовательские институты, ранее переданные в распоряжение департамента образования Минобороны.

Тем не менее, многое, судя по всему, потеряно безвозвратно или потребует немыслимых ресурсов для восстановления. Ибо команда Сердюкова все же ухитрилась фактически ликвидировать многие прославленные ВУЗы. В том числе — всемирно известную Военно-воздушную инженерную академию имени профессора Н.Е. Жуковского (ВВИА), к 1 сентября 2012 года перебазированную в Воронеж. Туда же из других городов давно переведены остатки нескольких авиационных училищ.

Цель «реформаторов», по мнению авторитетных экспертов, с самого начала выглядела безумно: на основе давно существовавшего в Воронеже тылового училища сформировать в этом городе единственный на всю Россию некий «суперуниверситет» Военно-Воздушных сил. Но как это сделать, если вся сложнейшая учебная база академии, подавляющее большинство ее профессорско-преподавательского состава остались в Москве?

Есть ли хоть какие-то шансы спасти прославленный ВУЗ, а вместе с ним и всю авиационную науку страны? С этим вопросом «СП» обратилась к бывшему ученому секретарю ученого совета академии, а ныне председателю организации «Ветераны ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского» Борису Фомкину.

«СП»: — Борис Александрович, что, собственно, потеряла Россия? Что в «досердюковские» времена представляла собой академия имени Жуковского?

— Она была создана в трудный для страны 1920-й год — в период голода, интервенции, гражданской войны. И 90 лет академия готовила командные, инженерные и научно-педагогические кадры ВВС.

К началу 1980-х годов наша ВВИА как учебный и научный центр ВВС достигла мирового уровня. К этому времени были созданы самые современные технические и экспериментальные базы для науки и образования. Осуществлялась многоуровневая система подготовки авиационных специалистов (первичная подготовка инженеров, подготовка руководящего инженерного состава, офицеров по наукоемким направлениям и математиков, летчиков-исследователей для авиации ВВС, ВМФ, Сухопутных войск, МЧС, МВД и летчиков-космонавтов-инженеров). В семи диссертационных советах ежегодно защищались до 110 кандидатских и 8−10 докторских диссертаций. На сорока пяти кафедрах работали до 110 докторов и около 500 кандидатов наук.

Научные школы академии внесли огромный вклад в становление России как великой авиационной державы. Всемирную славу принесли ее выпускники, среди которых 10 маршалов авиации, 40 академиков и членов-корреспондентов АН СССР и РАН, более 600 докторов и свыше 5000 кандидатов наук, 220 Лауреатов Госпремий, 30 Героев Социалистического труда, 115 Героев Советского Союза и РФ, 30 космонавтов, более 200 летчиков-испытателей, десятки тысяч инженерных и командных кадров.

В ВВИА им. Жуковского создано 30 научных школ мирового уровня. При участии академии созданы практически все виды летательных аппаратов нашей страны. И до последнего времени наши специалисты были задействованы в разработке перспективного авиакомплекса фронтовой авиации (ПАК ФА) и в исходных работах по созданию перспективного авиакомплекса дальней авиации (ПАК ДА).

«СП»: — Понятно, что все это было бы недостижимо без развитой учебной и экспериментальной базы академии. Насколько известно, почти вся она осталась на прежнем месте и в Воронеж не перевезена? Что именно у вас было?

— Учебно-материальная и научная база насчитывала свыше 10 тысяч единиц техники, вооружения и оборудования, включая порядка 30 самолетов и вертолетов, более 40 типов силовых установок самолетов и ракет, свыше 100 единиц авиационных средств поражения, тренажеры, специализированные классы комплексов навигации, связи, воздушной разведки, РЭБ, АСУ. А еще — уникальные комплексы исследования аэродинамики летательных аппаратов (набор аэродинамических труб) и силовых установок (моторо-испытательная станция). Наконец, для оценки эффективности средств поражения на скоростях, близких к космическим, построен баротир.

«СП»: — Неужели в Минобороны не понимали, что все это просто невозможно перебазировать в Воронеж?

— Что там вообще понимали до недавнего времени — трудно сказать. Но даже не фактически потерянная материальная база стала самой тяжелой нашей потерей. Дело в том, что главное в любом учебном заведении — это не здания и помещения, какой бы шикарной отделке они ни подверглись. Главное богатство академии, определявшее ее всемирную известность и вклад в развитие отечественной авиации, заключается в научном и профессорско-преподавательском составе. Коллектив такого уникального военного ВУЗа, как академии им. Жуковского, формировался десятилетиями. И ожидать, что в Воронеже в одночасье или даже в ближайшие 10−15 лет возникнут такие коллективы, совершенно безосновательно. Для формирования научных школ, как показывает опыт, требуются многие десятилетия. Могу сказать, что защита первой докторской диссертации состоялась в стенах ВВИА только спустя 19 лет (!) после ее создания, в 1939-м году.

Хотя, конечно, с самого начала было ясно: и уникальные учебно-исследовательские комплексы (две большие дозвуковые трубы, моторо-испытательная станция и баротир) нельзя перебазировать. Их можно либо восстановить, либо уничтожить. Значительную часть оборудования и спецклассов авиационного и радиоэлектронного оборудования также нельзя демонтировать, так как восстановить их на новом месте без разработчиков невозможно, а никто из создателей в Воронеж не поехал.

Сегодня учебно-материальную базу удалось лишь частично перебазировать в Воронеж. Из 700 тысяч томов учебной библиотеки перевезено лишь 200 тысяч. Сверхзвуковые аэродинамические трубы, перевезенные в Воронеж, без создания баллонной компрессорной станции эксплуатировать невозможно, а баллоны академии с давлением до двухсот атмосфер и весом более десяти тонн каждый не взяли. Оставшееся оборудование либо передано в другие организации, либо списано.

«СП»: — Как вы в итоге оцениваете состояние учебно-материальной базы того, что осталось от вашей академии в Воронеже?

— Нам постоянно твердят о прекрасно обставленных кабинетах, современной технике и тренажерах в Воронежском ВУНЦе. Но среди этого великолепия отсутствуют главные составляющие, без которых организация достойного учебного процесса, подготовка грамотных специалистов, не говоря уже о прорывных научных достижениях, невозможны. А именно, в Воронеже отсутствуют:

— научные школы, опыт и соответствующие научные заделы;

— нет необходимых связей с КБ и НИИ ОПК, НИИ ВВС и МО РФ, а так же с испытательными центрами;

— в ВУНЦ нет достаточного количества ученых высшей квалификации, чтобы обеспечить защиту диссертаций по 21 специальности (ВВИА -17, ВВА — 4). По новым требованиям ВАК для решения этих задач требуется порядка 150 докторов наук (7 по каждой специальности).

Там также возникнут проблемы и по написанию новых учебников и учебных пособий, так как в ВВИА эту работу выполняли, как правило, самые опытные профессора.

Не продуман вопрос сохранения центров подготовки летных и инженерных кадров на случай вооруженных конфликтов или войн.

«СП»: — То есть судьба авиационной науки России под угрозой?

— Верно. Ведь в Воронежском ВУНЦе ВВС невозможно проводить фундаментальные научные исследования по перспективам развития вооружения и военной техники, осуществлять подготовку инженерных, летных и научно-педагогических кадров по новым наукоемким видам обучения и для решения новых научных задач.

Но в опасности сегодня не только авиационная наука. Под удар поставлена и боеспособность Вооруженных сил. Ведь до 1990 года учебные заведения ВВС были рассредоточены по всей территории страны. Так академии им. Жуковского и им. Гагарина находились в Москве и поселке Монино. Высшие летные училища в городах Балашов, Барнаул, Волгоград, Ворошиловград, Краснодар, Ейск, Оренбург, Саратов, Сызрань, Уфа, Фрунзе, Харьков, Челябинск, Чернигов; высшие инженерные училища — в Воронеже, Даугавпилсе, Иркутске, Киеве, Риге, Ставрополе, Тамбове, Харькове, средние технические училища — в Ачинске, Василькове, Калининграде, Кирове, Ломоносове, Перми.

Теперь же вся подготовка летных и инженерных кадров будет осуществляться в одном Воронеже. Лучшего подарка для вероятного противника не придумать! Куда как проще накрыть одним ударом точку, где сосредоточена практически вся база подготовки кадров ВВС России.

Более того, подходы к единственному военному аэродрому Балтимор в Воронеже за те годы, когда авиация была в загоне, застроены многоэтажными жилыми домами. Люди высказывают естественное недовольство тем, что над их головами день и ночь грохочут учебные самолеты. А тут еще на Балтимор согнали боевую авиацию чуть ли ни со всего Запада и Северо-Запада России. Ясно, что интенсивность полетов, в том числе и ночных, будет увеличиваться. Параллельно — нарастать противостояние между военными и населением города. Чем это закончится, неизвестно.

«СП»: — Кто персонально виновен в уничтожении академии имени Жуковского?

— Все «преобразования» в Вооруженных силах происходили, конечно, с ведома и согласия бывшего министра обороны Сердюкова. В разрушении системы образования командных кадров ВВС активным образом участвовал и бывший главком ВВС Зелин. Он утверждал, будто «весь мир не имеет такого количества военных учебных заведений, сколько имеется у нас в России… Начатый процесс объединения — это объективная реальность, а не какие-то субъективные желания».

На самом деле ни о какой «объективной реальности» речь не может идти. Мы убеждены, что имели место как раз абсолютно «субъективные желания». Выстраивавшаяся в течение столетия, проверенная опытом наших побед система подготовки летных и инженерных кадров была разрушена фактически в одночасье. Скорее всего, по капризу штатских лиц, совершенно некомпетентных в вопросах развития авиации, но жаждущих сделать все «как в Америке».

А военные были, по-видимому, лишь рьяными исполнителями этой заведомо вредоносной идеи. В их числе замминистра обороны генерал Панков и начальник Воронежского «супервуза» ВВС, в прошлом начальник тылового училища генерал Зибров.

Кстати, в августе 2012-го вместо Зиброва главой ВУНЦ был назначен лучший военный летчик современной России, начальник Липецкого авиацентра боевого применения и переучивания летного состава ВВС РФ генерал-майор Харчевский. Но в декабре того же года Харчевского внезапно сняли и главой ВУНЦ вновь стал Зибров. То есть выдающийся военный летчик отстранен, а на его место опять назначен человек, который не имел отношения ни к летной, ни к инженерной подготовке, а занимался прежде лишь обучением метеорологов, топливозаправщиков и аналогичной тыловой «наземки». Как это понимать?

«СП»: — На создание «супервуза» фактически с нуля были брошены огромные средства. Они, по-видимому, продолжают «осваиваться». Не в этом ли, помимо всего прочего, причина того, ВВИА настойчиво пытаются окончательно задушить? Нет ли в изгнании в Воронеж некой «экономической» составляющей?

— Одним из ответов на этот вопрос может служить письмо от 10.11.2007 тогдашнего зам. министра финансов, а ныне главы Минфина Силуанова в Министерство обороны. В этом письме Минфин дает согласие на проекты распоряжения правительства РФ о реорганизации академий им. Жуковского и им. Гагарина. Самое главное — в конце письма Силуанова, где, возможно, вскрывается подоплека последующих событий. А именно: «Минфин России согласно ранее достигнутым договоренностям рассчитывает на передачу учебных корпусов и других помещений Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е.Жуковского, расположенных на территории г. Москвы, в оперативное управление Академии бюджета и казначейства Минфина России».

Площадь помещений академии имени Жуковского, ни много ни мало, составляет 130 тыс. кв.м. в центре Москвы. Очень лакомый кусочек. Не правда ли?

«СП»: — Можно ли сейчас возродить академию?

— Конечно, можно. Например, на аэродинамических трубах ВВИА уже сейчас можно проводить определенные работы. Баротир, моторо-испытательная станция и учебно-аэродромная база в Монино могут быть восстановлены.

Хотя ВВИА формально ликвидирована, ее научные школы продолжают работу. По состоянию на 28 ноября 2012 года, в научных подразделениях академии работало 670 человек (320 — офицеров, 350 — гражданский персонал), включая 75 докторов и 130 кандидатов наук, выполнявших НИРы и подготовку научных кадров.

Ученые академии продолжают взаимодействие с КБ, НИИ, другими ВУЗами в рамках семинаров, конференций, диссертационных советов. С 1959 г. по настоящее время работает Международный авиационно-космический семинар им. СМ. Белоцерковского, успешно развивающий научную школу Н.Е. Жуковского — Б.Н. Юрьева в области аэродинамики. Продолжают работу и ряд других научных школ в области самолето- и двигателестроения, авиационного вооружения и оборудования.

К счастью, здания Академии пока еще не распроданы и не переданы Минфину. С этой точки зрения работу академии можно восстановить в кратчайшие сроки. Нужна только воля.

http://svpressa.ru/society/article/63147/

Чтобы прочитать, откройте вкладки

Но в 2009 году в единственное теперь на всю Россию Краснодарское авиационное училище был набран аж 31 курсант на лётный факультет и 39 на вертолётный! Итого — 70 лётчиков на всю Россию! То есть лётчики в армии «нового облика» господ Сердюкова — Макарова становятся просто штучным товаром!

Примерно столько же военных лётчиков в этом году получили ВВС Израиля. Возможно, господин Макаров считает, что через пять лет наши ВВС сравняются по численности с ВВС Израиля? Правда, не ясно, входит ли в планы генерала Макарова ещё и ужатие России до размеров Израиля, чтобы эти ВВС могли эффективно её прикрыть?

http://army-news.ru/2010/07/mify-voennoj-reformy-serdyukova/

Шурыгин в 2009 оказался вполне себе прав указывая на последствия, которые сейчас "внезапно" вылезли. Тем удивительнее (хотя скорее не удивительно), что у фигурантов судя по всему все в порядке http://zergulio.livejournal.com/3058917.html. Система научилась прощать.

http://colonelcassad.livejournal.com/2315530.html