Почему неуспешна наука в России

«Российская наука сейчас очень сильно изолирована от науки мировой, гораздо сильнее, чем во времена холодной войны. Такая изоляция опасна», – заявил газете ВЗГЛЯД доцент физического факультета Оксфордского университета Андрей Старинец. Он рассказал, почему попытки вернуть уехавших на Запад ученых пока не слишком успешны.

Тема возвращения уехавших в 90-е за рубеж российских ученых никогда не сходила с повестки дня. Актуальна она и сегодня.

Тем более что реформа науки проводится, выделяются достаточно значительные гранты, меняется структура РАН.

О том, что именно государство должно сделать, чтобы вернуть ученых домой, газета ВЗГЛЯД спросила у Андрея Старинца, научного сотрудника центра теоретической физики им. Р. Пайерлса, доцента физического факультета Оксфордского университета.

ВЗГЛЯД: Андрей, вы уехали из России в 1994 году, но в 2009-м подписали письмо о будущем российской науки. Почему вы решили его подписать? Вы полагаете, что науке действительно нужна господдержка?

Как и кто уничтожает образование в России

Андрей Старинец: Действительно, мы с тремя коллегами-физиками были авторами открытого письма «Фундаментальная наука и будущее России», адресованного высшему политическому руководству страны. Письмо подписали более 200 ученых-соотечественников, постоянно работающих за пределами бывшего СССР.

Главный тезис письма состоит в том, что пренебрежение интересами фундаментальной науки таит в себе стратегическую угрозу для государства и для России как цивилизации. К сожалению, текст письма остро актуален и сегодня, четыре года спустя. Можно лишь с горечью констатировать, что некоторые содержавшиеся в нем конкретные предложения сейчас успешно реализуются другими странами.

Фундаментальная наука в любой стране мира поддерживается и организуется государством. Естественно, речь идет о странах, в которых серьезная фундаментальная наука вообще есть, а таких стран не так уж много. Прикладные исследования, в отличие от фундаментальных, финансируются и поддерживаются как государством, так и частными компаниями.

Это связано, во-первых, с тем, что в краткосрочной перспективе фундаментальные исследования не приносят прибыли (но не стоит забывать, что долгосрочный эффект фундаментальных исследований не просто колоссален, без него современная цивилизация просто не существовала бы: например, опыты Фарадея современники считали забавой, но представьте на секунду современный мир без электроэнергии!). Во-вторых, смысл человеческого существования не сводится к пресловутому «удовлетворению растущих материальных потребностей».

Фундаментальные исследования вносят мощный вклад в сокровищницу культуры, в понимание того, как устроен мир и как он функционирует.

Зачем разрушают систему образования?

ВЗГЛЯД: Что изменилось за четыре года, которые прошли со времени подписания? Что было, на ваш взгляд, сделано? Чего сделано не было?

А.С.: У открытого письма была скромная цель, четко заявленная в первых его строках: обратить внимание высшего политического руководства РФ на катастрофическое состояние фундаментальной науки в стране. Эта цель была достигнута, тогдашний президент РФ Медведев прочитал и публично прокомментировал письмо.

Дальнейшее – молчание.

Мы не знаем, существует ли причинно-следственная связь между письмом и решениями в области научно-технической политики, принятыми после сентября 2009 года. Если такая связь и существует, она, к сожалению, существенно нелинейна.

В конце 2009 года Медведевым был анонсирован проект «Сколково», а Путин объявил о планах существенного увеличения финансирования фундаментальных исследований. Последнее, по-видимому, отразилось в программе «мегагрантов» МОН (Министерство образования и науки – ВЗГЛЯД), о первой волне которых было официально объявлено в июне 2010 года.

Прошли три конкурса «мегагрантов», организованные достаточно грамотно, с применением международной экспертизы заявок. Недавно было объявлено о четвертом конкурсе и о продлении успешных «мегагрантов» первой волны. В 2012 году МОН при участии нового Сколковского института науки и технологий начало разработку проекта «1000 лабораторий», т. е. программы «миди-грантов». При поддержке правительства был создан научный институт нового типа, Российский квантовый центр. (http://www.rqc.ru/)

Состояние науки в России подробно

С середины 2012 года активную роль начал играть Совет по науке и образованию при президенте РФ. (http://www.snto.ru/) На высшем уровне наконец-то заговорили о модификации инфраструктуры организации науки, о введении позиций постдоков, о создании современной системы грантового финансирования.

К сожалению, все эти позитивные подвижки несоизмеримы с проблемой и, самое скверное, некогерентны.

В стране нет авторитетного субъекта формирования научно-технической политики, который бы пользовался поддержкой активно работающих ученых, обладая при этом мощным политическим весом. Нет стратегии и продуманного плана действий, нет реально работающего механизма обсуждения тех или иных инициатив компетентными, имеющими практический опыт в соответствующих вопросах людьми.

Без общей стратегии даже разумные инициативы «провисают», их нечем закрепить. Неизвестно, например, как будут существовать и финансироваться лаборатории и научные группы, созданные в рамках конкурсов «мегагрантов». Какие структуры будут все это регулировать? Министерство в вопросах научного управления некомпетентно. Значит, если говорить о долгосрочной перспективе, это должны быть другие отечественные структуры, напоминающие западные национальные научные фонды. Эти структуры необходимо создать, не пренебрегая при этом опытом РФФИ, а также позитивным и негативным опытом других стран. Но создается впечатление, что над этими вопросами никто серьезно не думает.

ВЗГЛЯД: Деньги в науку пошли, но при этом рейтинг цитирования российских изданий остался прежним, эффективность вузов так и осталась низка. Означает ли это, что кроме денег нужно что-то еще? Что именно?

А.С.: Увеличение финансирования произошло (при этом его львиная доля достается таким начинаниям, как Роснано или «Сколково»), но нужно помнить, что это случилось после чудовищного разгрома российской научной сферы в 90-е годы, ответственность за который несет политическое руководство.

Если вы дали подышать кислородом пациенту, получившему тяжелые травмы, он может прийти в себя или почувствовать себя лучше, но ожидать от него рекордов, мягко говоря, неразумно.

Необходимо комплексное, продуманное, последовательное лечение. В финансировании научных исследований важны не абсолютные цифры, а адекватность. Вот есть способный молодой человек, студент или аспирант, его интересует познание, а не деньги, он хочет посвятить жизнь науке, дойти до переднего края, работать на самом современном уровне, какой только известен на сегодняшний день человечеству. Такому человеку нужно не так уж многое (жилье, минимальный комфорт, позволяющий заниматься научной работой, а не «подрабатывать» на пяти работах, возможность ездить на конференции, без сложностей заказывать реактивы и т. д., нужны и морально-психологические стимулы, такие как престиж профессии в обществе), но если этого немногого в России нет, он уедет в аспирантуру за рубеж или уйдет из науки.

Увеличение финансирования необходимо, но оно имеет смысл только тогда, когда хорошо продумано, как именно дополнительные ассигнования будут решать конкретные проблемы, и достаточно ли их для решения этих проблем. И результат не будет виден сразу, хотя некоторые четкие индикаторы прогресса определить можно.

По поводу индексов цитируемости и эффективности вузов: труд серьезного ученого тяжел, это – высший пилотаж в области мысли, который никаким аршином Хирша полностью адекватно измерить нельзя. Полностью отказываться от использования наукометрии не нужно (понятно, что если научный сотрудник не публикуется, т. е., скорее всего, не ведет серьезной научной работы, то это симптом проблемы, с которой нужно разбираться, может быть, человек задавлен преподавательской и административной нагрузкой, а может, дело в чем-то другом), но и абсолютизировать ее тоже нельзя.

И ни в коем случае не нужно гнаться за западными наукометрическими показателями, всеми этими рейтингами вузов и прочей имитацией «фантастического успеха» научно-образовательной деятельности. Запад переживает далеко не лучшие времена в интеллектуальном и культурном плане.

Наука на Западе в целом по-прежнему очень сильна, но и в ней, в зависимости от области, можно заметить более или менее серьезные отклонения от великих стандартов прошлых веков, сильные элементы стагнации, очковтирательства, халтуры. С образованием же дело обстоит намного хуже, особенно с начальным высшим и со школьным.

Связь миграции и кризиса образования
В статье:

Выпускники ВУЗов в США никому не нужны

Просмотрите, если доведется, английские книжки по физике для подготовки к британскому аналогу ЕГЭ и для поступающих в вузы. Это комиксы. Я не шучу. Слабоумные комиксы, с минимумом формул или вообще без оных. Положите их рядом с советскими пособиями для поступающих в вузы, подумайте о том, что эту западную третьесортную муть теперь бешеными темпами внедряют в России, и ужаснитесь. В моих словах нет ни грамма политики. Я не призываю объявить, скажем, советский ресторанный сервис мировым золотым стандартом. Но у нашей страны были и все еще есть сильнейшие отрасли, поддержка и развитие которых должны быть абсолютным приоритетом.

Возвращаясь к вашему вопросу, да, кроме денег нужно кое-что еще: компетентные, умные, честные, любящие Родину пассионарные управленцы, которые бы сделали науку и образование в России по-настоящему современными, более того, передовыми (потенциал для этого все еще есть), понимая при этом, что масштаб задачи практически равновелик тому, что было сделано для становления серьезной науки в СССР-России в 20–40-е годы.

ВЗГЛЯД: При этом вот уже много-много лет идет разговор о том, что из России нужно прекратить «утечку мозгов» и возвращать наших ученых (вот, например, вас), но никакого массового возвращения нет. Как уезжали, так и уезжают, хотя сейчас – не 94-й год. Почему все эти усилия так ни к чему и не привели?

А.С.: Потому что это были не усилия, а их имитация. Ученым (как российским, так и ученым-соотечественникам, желающим вернуться в Россию, а также иностранцам) должны быть созданы адекватные условия (еще раз подчеркну, что речь идет не о роскоши, у ученых другая мотивация в жизни). Нужна новая система отбора кадров, нужны открытые международные конкурсы на замещение академических вакантных должностей всех уровней, с продуманной системой поддержки не на два года, как в случае «мегагрантов», а на годы вперед. Нужно и многое другое, мы с коллегами неоднократно высказывались на эту тему.

В сентябре 2009 г. мы обратились к Президенту и Председателю Правительства Российской Федерации с открытым письмом "Фундаментальная наука и будущее России". Наше письмо и другие аналогичные обращения  вызвали значительный общественный резонанс, положительную и заинтересованную реакцию руководства страны. Мы считаем важным и  своевременным продолжить дискуссию о путях реформирования науки и образования. В данной статье мы хотели бы изложить наше видение роли  фундаментальных исследований в развитии общества и предложить конкретные первые шаги реформы науки в России, которые могли бы уже в ближайшем будущем принести положительные результаты для всего российского научного сообщества и для престижа российской науки в мире.

Необходимость реформы науки в России обусловлена объективным  противоречием между старой моделью научно-технического управления и  новой политико-экономической реальностью, в которой существует страна.  Это противоречие должно быть разрешено последовательной структурной реформой науки, продуманно сочетающей лучшие отечественные достижения с проверенными моделями современной научной политики высокоразвитых стран.

В последние месяцы Президентом и Председателем Правительства объявлено о ряде мер по укреплению отечественной науки. При Правительстве РФ создан новый Департамент науки, высоких технологий и образования. Поскольку сделанные руководителем нового департамента Александром Хлуновым заявления очень созвучны идеям Открытого письма, мы надеемся, что новая структура станет тем органом надведомственного государственного планирования, который будет в состоянии тщательно подготовить и провести необходимые реформы, опираясь на результаты организованной по мировым стандартам независимой экспертизы и мнение ведущих российских и зарубежных ученых.

Зачем нужна фундаментальная наука?

В нашей статье речь идет в первую очередь о фундаментальной науке - то есть о таких исследованиях, которые сами по себе не ориентированы на коммерческий успех и непосредственные применения в экономике или оборонной промышленности. Казалось бы, зачем финансировать подобные "бесполезные" исследования - тем более, в годы экономического кризиса? Многовековой опыт человечества показывает, однако, что это необходимо. Это связано в первую очередь с тем, что научно-технический прогресс  является двигателем в развитии общества. В этом прогрессе фундаментальная наука является базисом, чья роль заключается не только  в открытии и изучении фундаментальных законов природы, но и в подготовке высококвалифицированных кадров для прикладной науки, техники, образования, в проведении научной экспертизы, в поддержании  высоких стандартов всех аспектов научно-технической деятельности общества. Без этого базиса общество в любом государстве обречено на техническое отставание и, в итоге, на потерю приоритетных позиций в мире.

Кроме того, невозможно предугадать, какие фундаментальные исследования приведут к практическим применениям. Ампер, проводя в начале XIX столетия опыты с магнитной стрелкой, не мог предвидеть роль электричества в современной жизни. Флеминг, исследуя стафилококки и культуры плесневых грибков, не знал, что откроет антибиотики. И таких примеров великое множество. Можно без преувеличения утверждать, что из фундаментальных исследований выросла, посредством прикладной науки, вся без исключения научно-техническая сфера современного человечества. Важна, наконец, и политическая роль фундаментальной науки. Ее развитость - один из показателей престижа страны и ее геополитической значимости.

Фундаментальная наука в современном мире

В силу самой своей природы фундаментальные исследования несовместимы с коммерциализацией и самоокупаемостью. Поэтому во всех развитых странах фундаментальная наука организуется, финансируется и поддерживается за счет государства, иногда при некотором участии филантропического капитала.

Отсутствие немедленных практических приложений фундаментальной науки позволяет освободить ее от бремени коммерческой или военной секретности. Благодаря этому, одной из основных черт современной фундаментальной науки является ее интернациональный характер. Это касается и стиля самой научной работы, и управления финансированием проектов, и решений о публикации статей в журналах, и карьеры молодых ученых.

Типично, например, что выпускник университета в Германии поступает в аспирантуру в Великобритании, а закончив ее, становится научным сотрудником по временному контракту (постдоком) в США, во Франции или в Японии. После одного или нескольких таких контрактов молодой специалист может, победив в открытом для научных работников  всех национальностей конкурсе, вернуться в родную страну на профессорскую позицию, а может остаться жить за границей. Таким образом, "утечка мозгов" из одной страны компенсируется непрерывным "притоком свежих мозгов" из других стран. Такой обмен, если только он действует в обе стороны, имеет сугубо положительный эффект динамичной циркуляции научных кадров и знаний, препятствует застойным явлениям в науке.

Для возвращения России статуса мировой научной державы необходимо, чтобы российская наука стала частью мирового академического рынка труда. То есть бороться нужно не только и не столько с "утечкой мозгов", сколько создавать условия для притока свежих научных сил, в том числе  из-за рубежа. Подчеркнем, что речь должна идти не только о возвращении соотечественников, а о привлечении лучших научных кадров независимо от гражданства.

Для этого необходимо не только улучшенное финансирование, но и иной, нежели практикуется в современной России, подход к управлению наукой. Но и этого недостаточно. Требуются изменения в законодательстве: дебюрократизация трудовых соглашений, упрощение визовых и таможенных процедур, признание заграничных ученых степеней. Об этом в "Ведомостях" подробно писали Дьяконов и др. 4 февраля этого года, и мы полностью поддерживаем позицию наших коллег.

Однако мы против методов "шоковой терапии" при реформировании науки. Быстрый всеобщий переход к новым принципам управления невозможен, да и не нужен. Мы также считаем трудноосуществимым постепенное создание "островков" современной науки в существующих академических институтах и университетах, потому что они неизбежно окажутся под гнетом административно-бюрократической системы, которая их подомнет под себя и раздавит. Кроме того, резкое неравенcтво в социальных и рабочих условиях создаст напряжённую атмосферу в трудовых коллективах.

Федеральные Научные Центры

В качестве первого шага в реформе фундаментальной науки, мы предлагаем создание с нуля, под эгидой Президента или Правительства РФ, нескольких новых Федеральных Научных Центров (ФНЦ), организованных на тех же принципах, что и ведущие международные исследовательские институты. Эти центры должны создаваться, финансироваться и управляться так, чтобы с самого начала своей деятельности занять лидирующие позиции не только в российской, но и в мировой науке.

Для этого, как мы считаем, их работа должна быть организована следующим образом:

-конкурсное и прозрачное финансирование передовых научных проектов на мировом уровне, с оплатой и условиями труда, позволяющими привлекать лучших специалистов на всех уровнях научной карьеры

-привлечение всемирно признанных отечественных и зарубежных научных экспертов для рецензирования и оценки проектов

-управление обновляемым советом директоров, при участии международного комитета экспертов, состоящего из числа международно признанных лидеров в области деятельности центра

-жесткий отбор проектов, контроль за сроками их выполнения и качеством научной продукции по международным стандартам

-временно-контрактный характер большей части исследовательских позиций

-обеспечение связи науки с образованием посредством организации аспирантур при ФНЦ, стажировок в ФНЦ российских студентов, а также преподавания сотрудников ФНЦ в российских университетах

-финансируемая программа научных стажировок российских ученых в ФНЦ

-финансируемая программа международных конференций, семинаров и других современных форм научного общения, научных школ, организуемых ФНЦ, которая обеспечит возможность приглашения ведущих отечественных и зарубежных специалистов с кратковременными и среднесрочными визитами.

Мы считаем принципиально важным, чтобы ФНЦ финансировались непосредственно из федерального бюджета и управлялись независимо от Минобрнауки и РАН. Это необходимо хотя бы потому, что принципы управления такими институтами принципиально отличаются от существующих в настоящее время в системе РАН и университетах. Попытка же управления ФНЦ по морально устаревшим принципам неизбежно приведет к их деградации. Гарантом независимости ФНЦ мог бы стать Президент или Председатель Правительства РФ посредством специально созданной для этой цели небольшой административной структуры - например, недавно образованного Департамента науки, высоких технологий и образования.

В то же время подчеркнем: мы предлагаем ФНЦ не как замену нынешней российской академической системы, а как дополнение к ней. Наличие нескольких параллельных систем научного финансирования типично для развитых стран. В частности, во многих странах существуют структуры, подобные ФНЦ (например, институты Макса Планка в Германии, институт "Периметр" в Канаде, Институт Высших Исследований и Национальные лаборатории в США, Институт фотоники в Испании, агентство А-Стар в Сингапуре, Международные Институты Высших Исследований в Японии и другие) которые позволили им стремительно выйти на передний край отдельных областей мировой науки. Мы убеждены, что наличие таких центров в России создаст здоровую конкуренцию существующим системам управления и финансирования науки, которая не только не разрушит их, а напротив, поможет их постепенному оздоровлению и выходу на мировой уровень.

Предвидим вопрос: по силам ли современной России финансирование таких проектов? Мы считаем, что да. По нашим оценкам, бюджет всех ФНЦ будет составлять не более 5% от текущих ассигнований на гражданскую науку из бюджета РФ. В то же время, по эффективности такие центры будут значительно превосходить ныне существующие исследовательские учреждения.

Создание ФНЦ позволит резко повысить роль и престиж российской науки на международной арене. Однако их значение не только в этом. Важно и то, что они помогут победить деморализующую атмосферу застоя и бесперспективности, столь распространенную сейчас в РАН и во многих университетах. Существование в России престижных современных научных центров мирового класса - мощный мотив для студентов и школьников идти в науку и оставаться в ней, при этом не покидая родину навсегда.

Наконец, ФНЦ смогут предоставить столь необходимую площадку для общения и совместной работы над передовыми научными проектами для всех ученых, независимо от того, представляют ли они академическую, отраслевую, или университетскую науку. Это сыграет важную роль в преодолении разобщенности и ведомственных барьеров в российской науке и в конечном итоге позволит повысить ее эффективность.

Крупные международные проекты

Предлагаемая структура ФНЦ оптимальна для теоретических областей фундаментальной науки и небольших лабораторий. В тех экспериментальных областях науки, где особо важна роль громоздкого дорогостоящего оборудования (например, физика высоких энергий, генетика, ядерная и термоядерная энергетика, перспективная робототехника, космические исследования), создание ФНЦ должно сочетаться с активным привлечением на территорию России передовых научно-технических международных проектов, а также поддержкой уже существующих российских проектов, имеющих высокую репутацию в международных научных кругах. Приоритетность этих проектов должна определяться гласным обсуждением и независимой научной экспертизой.

Размещение международных проектов на своей территории повышает престиж страны-хозяина, и как правило, за такие проекты обычно разгорается нешуточная, почти олимпийская, борьба. За термоядерный проект ИТЕР на последнем этапе боролись Франция и Япония, за проект Европейского источника нейтронов ЕСС - Швеция и Венгрия, за проект тридцатиметрового телескопа ТМТ - Гавайи в США и Чили.

Привлечение на территорию России подобных проектов - это не только вопрос престижа. Главная задача этих усилий - смещение фокуса передовых научных иcследований в Россию, что имело бы колоссальный морально-психологический и практический эффект и послужило бы катализатором развития науки и техники. Каждый такой проект станет каналом, по которому в нашу страну будут поступать научные знания, технологии и специалисты, что поможет сгладить потери от "утечки мозгов" за предыдущие годы.

Привлечение международных проектов создаст в России дополнительные рабочие места, уменьшит отток талантливой и активной молодёжи из науки и создаст базу для развития более современной инфраструктуры. Кроме того, международные проекты сыграют важную роль в стимулировании интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Наконец, они помогут развитию новой фазы в российской научной среде - с прозрачным финансированием, научной экспертизой мирового уровня и новой организацией.

В заключение

Мы хотим подчеркнуть, что вопрос о возвращении уехавших из России ученых, почему-то активно обсуждаемый в связи с нашим открытым письмом, несмотря на то, что в самом письме об этом не было сказано ни слова, является второстепенным по сравнению с вопросами, поднятыми в письме и в данной статье. Мы уже писали, и считаем не лишним повторить здесь, что мы не связаны ни с какими структурами и не имеем никаких политических или корпоративных интересов в РФ: мы выступаем в роли независимого экспертного сообщества, способного, в силу нашего российского и международного опыта, дать объективную оценку положения российской науки и предложить меры по улучшению этого положения. Новые условия для научной работы в России должны предоставляться, вне зависимости от гражданства и происхождения, лучшим, то есть тем российским и иностранным ученым, которые победят в открытых и организованных по международным стандартам конкурсах.

Многие условия нелокальны, т. е. зависят от множества характеризующих страну параметров, не имеющих прямого отношения к науке, это тоже нужно иметь в виду. Остро нужны новые типы научных институтов, академические площадки, куда бы зарубежные ученые могли приезжать на время, где бы проводились международные тематические программы по актуальным научным вопросам.

Российская наука сейчас очень сильно изолирована от науки мировой, гораздо сильнее, чем во времена холодной войны. Такая изоляция опасна, особенно в условиях, когда отечественная наука столь ослаблена, потому что она ведет к стагнации, падению стандартов и утере конкурентоспособности, когда люди, так сказать, варятся в собственном соку, публикуются в журналах, которые никто в мире не читает, похлопывают друг друга по плечу, раздают премии и т. д.

У российского правительства иногда возникают и здравые идеи в области научной политики. Программа «мегагрантов» – это кривая, косая, хромая, но в целом неглупая попытка создать современные научные группы, возглавляемые сильными учеными, чьи заявки прошли серьезный конкурсный отбор с участием международных экспертов.

Я хотел бы также подчеркнуть, что трудности при формировании и реализации грамотной политики в области науки присущи не только России, все страны в той или иной мере с этими трудностями сталкиваются, примеров множество. Например, британское правительство ведет себя в этих вопросах достаточно шизофренично.

ВЗГЛЯД: Не могли бы вы назвать несколько принципиальных отличий западной организационной модели науки от российской? Там дешевле стоит оборудование? Меньше бюрократии? Нет централизации? Есть ли минусы? Почему минусы не перевешивают плюсы?

А.С.: Замечу прежде всего, что единой «западной» организационной модели науки не существует, а российская (т. е. советская, по инерции существующая в постсоветское время) включает множество фундаментальных черт континентальной европейской модели, прежде всего французской (наполеоновской) и немецкой.

После Второй мировой войны главный полюс научных исследований переместился из Германии в США. В связи с этим англосаксонская модель оказалась в каком-то смысле в фокусе внимания, вот и возникают все эти имитации, рейтинги университетов и прочая чепуха. У этой модели есть те или иные сильные и слабые черты, которые можно подробно разбирать, но главное заключается в том, что модель эта, как и другие модели, сложилась исторически и связана миллионами невидимых нитей с очень глубокими мировоззренческими и цивилизационными корнями.

Механический, бездумный, а тем более насильственный перенос тех или иных моделей в иную цивилизационную почву чреват тяжелыми последствиями. Вспоминается популярный в России лозунг последних лет о «переносе науки из академических институтов в университеты, как это принято на Западе». Идиотизм этого начинания просто завораживает, а серьезная попытка его реализации приведет к гибели как высшего образования, так и академической науки в России.

Конечно, какие-то элементы форм организации науки достаточно универсальны и могут быть адаптированы. В фундаментальной науке неплохо зарекомендовали себя структуры грамотно организованного грантового финансирования, открытые международные конкурсы на замещение временных и постоянных позиций, престижные национальные стипендии, получить которые может сильный кандидат из любой страны, научные институты-академические платформы, о которых говорилось выше, и многое другое.

При адаптации тех или иных методов нужно прежде всего проконсультироваться с достаточно широким кругом специалистов, на практике (а не понаслышке) знающих суть дела. Именно поэтому роль ученых-соотечественников, работающих за рубежом, могла бы быть крайне полезной.

ВЗГЛЯД: Насколько вообще работает в XXI веке концепция национальной науки? Можно ведь жить в Англии и общаться по скайпу с учеными из Японии, какая разница, где именно находится тот или иной университет? Тем более что научное знание (а математическое и физическое – особенно) универсально, и, чтобы работать над квантовой теорией, не нужны специфические знания о культуре той же Англии, в которой можно просто жить? Не проще ли, на ваш взгляд, как раз вообще отдать науку на аутсорс, если мы уже сами не можем?

А.С.: Вопрос, касающийся актуальности национальной науки в ХХI веке, – очень сильный и очень сложный.

Нельзя ведь исключить, что не только концепция национальной науки, но и сама концепция национального государства, этого детища Нового времени, сменится чем-то другим.

Каким-нибудь глобальным корпоративным феодализмом, например. Или чем-то похуже. Но это домыслы.

В настоящее время можно четко зафиксировать некоторые черты научной глобализации: 1) Интенсификация международной кооперации при реализации глобальных научных проектов – практически в каждом из них, от орбитальных телескопов до детекторов нейтрино или гравитационных волн, принимают участие ученые из многих стран. При этом не следует забывать, что в этих проектах все равно есть страна-лидер, а удовлетворяться ролью участника, чем, увы, занимается Россия в последние 20 лет, может только страна, лишенная каких-либо лидерских амбиций.

2) Интернациональный характер постоянных и временных научных позиций (профессорских, постдокторских, аспирантских), заполняемых по результатам открытых международных конкурсов. Для многих стран это новое явление, но даже наиболее консервативные из них (например, Япония) понимают, что это необходимо для поддержания конкурентоспособности и ограничения застойных явлений в науке. В России, насколько я могу судить, никаких серьезных усилий на эту тему до сих пор не предпринимается.

3) Интенсификация международных контактов ученых. Да, существуют скайп и электронная почта, скорость распространения научной информации многократно возросла, но для зарождения и разработки идеи, особенно на первоначальном этапе, все равно очень важную роль играет прямое человеческое общение. Тем же путем передается «ручное знание», т. е. масса подробностей и деталей, о которых никогда не упоминают при публикации готового продукта.

Научным группам крайне необходимо также иметь возможность обсуждать результаты и направления поиска. Частично площадками для таких обсуждений являются конференции и рабочие совещания (не собственно доклады, это в основном фасад), а то, что происходит в кулуарах. Мой собственный опыт говорит о том, что еще полезней для этих целей проводить двух-, трехнедельные тематические программы с приглашением наиболее активно разрабатывающих ту или иную проблему ученых. Для проведения таких программ формируются специальные научные центры с соответствующей инфраструктурой. Такие центры в последнее десятилетие активно создаются во многих странах мира, включая, например, Бразилию, причем создаются быстро (за два–три года), так как это не требует больших затрат. К сожалению, все наши призывы, начиная с открытого письма, хотя бы серьезно обсудить эту тему в России наталкиваются на стену равнодушия и непонимания.

Нет никаких сомнений в том, что российская наука нуждается в продуманных институциональных реформах, учреждении новых форм долгосрочной грантовой поддержки научных исследований всех уровней, диверсификации типов научных учреждений и каналов финансирования, многих других преобразованиях. Для их проведения прежде всего необходим, на мой взгляд, адекватный полномочный субъект, опирающийся на мнение ученых мирового уровня и пользующийся доверием научного сообщества.

ВЗГЛЯД: Как отразится на фундаментальной науке проводимая сейчас реформа РАН и какой эта реформа, на ваш взгляд, должна быть?

А.С.: Реальная реформа должна содержать продуманный, тщательно подготовленный план создания функционально-адекватных структур нового качества, и лишь как следствие – ликвидацию или изменение существующих структур. Представленный законопроект имеет только вторую, ликвидационную часть, причем слово «ликвидация» повторяется и склоняется в тексте законопроекта на все лады с каким-то прямо-таки нездоровым сладострастием.

Я высказывался на эту тему ранее, как в составе группы зарубежных ученых-соотечественников, так и лично, не буду повторяться. Добавлю лишь, что эта опаснейшая и неумная авантюра мгновенно перевела кризис бессубъектности научно-технической политики, о котором я говорил выше, в катастрофу бессубъектности.

Принятие (в любой форме) Думой проекта закона о реорганизации государственных академий наук, анонсированного в прошлый четверг председателем Правительства РФ Д.А.Медведевым, вице-премьером О.Ю.Голодец и министром образования и науки Д.В.Ливановым, будет иметь катастрофические последствия для науки в России и, как следствие, для страны в целом.

Отметая сейчас соображения о том, что проект закона готовился в тайне от научного сообщества анонимной "рабочей группой" неизвестной квалификации, за спиной которой даже не стоял министр Ливанов (по его же словам, хотя подобный управленческий подход уже свидетельствует о непрофессионализме, не говоря уж об отсутствии элементарного уважения к ученым), сконцентрируюсь на сути проекта.

Подчеркну сразу, что хирургические меры в деле управления громоздкими инертными общественными системами иногда необходимы и/или исторически неизбежны (история СССР - России знает немало примеров, когда такие меры принимались и были успешными). Минимальным необходимым условием принятие подобных планов к серьезному рассмотрению является наличие в них мощной созидательной компоненты и четко очерченного "горизонта будущего". Представленный проект этому условию не удовлетворяет.
Проект очевидным образом ликвидационный, и все разговоры о том, что, мол, сначала нужно разрушить эту страшно неэффективную советскую Академию наук, а потом появится агентство с "эффективными менеджерами", и все будет, как в "цивилизованных странах", все это чепуха, от которой за версту разит перестроечным перегаром.

Не думаю, что открою страшную тайну, если скажу, что мне и моим коллегам приходилось немного взаимодействовать (в попытке предложить конкретные созидательные шаги по укреплению фундаментальной науки в РФ) с "федеральными органами власти", в ведение которых (или их аналогов), согласно проекту, предполагается передать инфраструктуру РАН, и у нас сложилось определенное впечатление об их профессиональных и управленческих качествах. Основываясь, в частности, на этих впечатлениях и фактах, я убежден, что принятие закона приведет к катастрофе. Подчеркну, что я не хочу демонизировать Минобрнауки или конкретных чиновников и подозревать их в попытке "рейдерства" или прочих страшных грехах. Но осуществить грамотное управление серьезными научными структурами они не способны.

Удивительно также то, что в проекте говорится о реформе РАН (наиболее эффективной и мощной научной организации страны), а не о реформе науки в целом. Нет ни малейшего сомнения, что серьезная и спокойная подготовка такой реформы необходима, она должна включать несколько ключевых компонент, и задача государства - грамотно организовать эту подготовку, привлечь к ней, на основании ясных и гласных критериев, активно работающих ученых мирового уровня. Начальной формой такого обсуждения мог бы явиться, например, конгресс научных работников России, задачей которого стало бы формирование компетентных комиссий по всем аспектам инфраструктурных реформ, с постановкой четких целей, временных рамок, гласного делегирования ответственности. Ученые-соотечественники, работающие за рубежом, могли бы принести пользу в этом процессе, поскольку они обладают реальным опытом взаимодействия с разными формами организации науки в разных странах.

Учитывая вышесказанное, я считаю, что Правительство Российской Федерации должно немедленно отозвать данный законопроект из Государственной Думы и впредь отказаться от политики кулуарных и поспешных решений в вопросах, имеющих критическое значение для судеб российской науки и общества. Лица, виновные, на мой взгляд, в акте вопиющего непрофессионализма (Медведев, Голодец, Ливанов) должны подать в отставку. Возможно, имеет смысл глубоко реформировать МОН и другие соответствующие госструктуры, прежде чем заниматься реформой науки и РАН. Подчеркну еще раз, что грамотная институциональная реформа науки в РФ совершенно необходима.

Правительство и министерство умудрились в одночасье радикально антагонизировать не только инертный балласт академии, но и активных ученых, в том числе крупнейших ученых с мировыми именами, которые могли бы быть мощными союзниками в проведении настоящей серьезной реформы науки. Я подозреваю, что первые, в силу характерной сервильности, этот антагонизм как-нибудь переживут, а вот вторые – вряд ли.

Выход из создавшегося по вине правительства положения я вижу в кадровых решениях (безусловной отставке явных и тайных авторов законопроекта и выведении их из политического и управленческого поля по причине профнепригодности), реорганизации МОН, создании дееспособного и уважаемого субъекта формирования научно-технической политики, который занялся бы серьезной, спокойной, грамотной и гласной подготовкой институциональной реформы науки, столь необходимой России.

Разумных, конкретных и конструктивных предложений, касающихся становления современной системы грантового финансирования, аттестации исследовательской деятельности научных групп и институтов, улучшения условий научной работы и многого другого достаточно много, идут они как от российских ученых, так и от ученых-соотечественников за рубежом (например, большой пакет таких предложений был разработан моими коллегами по организации RuSciTech).

К сожалению, отсутствует адекватный субъект, на площадке которого эти предложения можно было бы профессионально обсуждать, отбирать и претворять в жизнь в конструктивном и уважительном взаимодействии с государственной властью и научным сообществом. Именно поэтому, как мне кажется, критическое значение сейчас имеет преодоление сложившейся после событий 27 июня катастрофы бессубъектности.

Более общо, я уверен, что без решительного изгнания перестроечных бесов всех мастей с политического поля России остановить разрушительное безумие последних 25 лет не только в науке, но и в других областях невозможно.

http://www.poisknews.ru/theme/ran/6494/

http://bit.ly/2m8UPjk

http://bit.ly/2CRAF7G

Опубликовано 09 Янв 2018 в 12:00. Рубрика: Внутренняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.