Почему не исчезает бедуинская контрабанда

Несмотря на воздвигнутые государствами границы, бедуинская контрабанда, мобильность и взаимосвязь никогда не прекращались даже под давлением вооруженного конфликта во время второй мировой войны. Эти практики выжили и при последовавших пост-колониальных режимах и доказали свою проверенную временем жизнеспособность с началом “Арабской весны”. Это “искусство не быть управляемыми” или “искусство обеспечения транс-локальных суверенитетов” является частью коллективной памяти и ментальности пограничных земель.

Данный материал описывает контрабанду бедуинского племени Аулад Али в пограничной зоне между Египтом и Ливией. Под контрабандой понимается трансгрессивная экономическая практика, вросшая в более широкую социальную, политическую и культурную взаимосвязанность. Такая взаимосвязанность выходит за пределы государственных границ, пренебрегая ими, сталкивается и конфликтует с государственным суверенитетом и территориальной целостностью. В реальности у контрабанды – куда более широкая историческая глубина, чему любого из пост-колониальных государств, и во многих аспектах она куда более полнокровна, чем эти государства.

арабы нацизм террор

Подробнее об истоках современного арабского терроризма в статьях:
Арабский терроризм, нацистское подполье и советские спецслужбы
А так же в статье:
Связи арабов и нацистов

Эта статья представляет контрабанду не как криминальное исключение из нормального экономического поведения, но более общий феномен того, что можно назвать совместным суверенитетом транс-локальных групп населения и государств.

Трудно писать о культурных обычаях и практиках в случае, когда они заклеймены как нелегальные, в особенности тогда, когда те, кто их практикует – твои радушные хозяева, партнеры по разговорам и друзья. Oxford Learner’s Dictionary определяет контрабанду как пересылку или доставку товаров секретно и нелегально в страну или из нее. Wikipedia говорит о “нелегальной транспортировке объектов, субстанций, информации или людей в дом или тюрьму или через международную границу. Этимологически, слово происходит от немецкого schmuggeln, что означает “подстерегать”. Это добавляет контрабандисту ауру амбивалентности и скрытой угрозы.

То чем является контрабанда, и то, чем она не является, не зависит от точки зрения персоны, пытающейся дать определение. Государства наклеивают ярлык контрабанды на разные формы торговли и обмена, когда те сталкиваются пограничными режимами, налоговыми законами и другими нормативными положениями. История показывает, что эти регламенты меняются с течением времени, и тем самым превращают те практики, которые когда-то были легальными в нелегальные.

Сами контрабандисты по разному воспринимают свое поведение. Они могут видеть (и представлять) себя в качестве части моральной экономики непривилегированных, или же просто максимизировать прибыль. Граждане порой покупают контрабандные товары на черном рынке без всякого чувства вины, в других – рассматривают контрабандистов в качестве опасных преступников, угрожающих законности и правопорядку.

арабы психология

Подробнее об арабской психологии глазами экспертов и исследователей в статье:
Арабская психология и национальный характер
а так же в статье:
Психология работы с арабами

Это является не более, чем частью процесса само легитимации. На практике, как покажет эта работа, контрабандисты, солдаты, таможенники, полицейские и рядовые граждане – игроки в тесно переплетенной сети , в которой контрабанда является полем экономического сотрудничества, социальных отношений и политических стратегий.

Люди племени Алуад Али в пограничных землях Египта и Ливии используют разные слова для описания активности в этой сфере. Трансграничная торговля иногда называется тижара (торговля) а иногда – тирхаб (контрабанда) – в зависимости от контекста, людей и товаров. Фраза “он в Ливии” можно слышать очень часто, и она, кроме обычного значения, также может указывать на занятость в сфере контрабанды

Люди, пограничные территории и немного истории

Ватан (территория) людей Аулад Али в Египте простирается вдоль средиземноморского побережья примерно на 500 километров от аль-Хамам до Саллум. В материковой части она достигает оазиса Сива и низины Каттара. Портовый город Марса Матрух, с населением в 150 тысяч человек (80% из них – бедуины) – столица губернаторства Матрух и местонахождение губернатора, его администрации и маджалис аль-махалли (губернаторского совета). От полумиллиона до миллиона оседлых Аулад Али живут в губернаторстве и представляют большинство (85%) его населения.

За последние 20 лет Марса Матрух превратился в важнейший центр внутреннего египетского туризма, с многочисленными отелями и курортами – но также и руинами провалившихся инвестиций вдоль всего побережья. В летний период, между июлем и августом сюда приезжает до миллиона египетских туристов. Туризм изменил ландшафт провинции и повлиял на региональную экономику. Он стал причиной жестких и продолжающихся конфликтов между инвесторами и Аулад Али, а также между самими бедуинами.

демография арабы

Немного о вырождении в странах Ислама:
В чем причина отсталости восточных стран
а так же в статье:
Почему арабы не добиваются успеха?

В 2005-2011 годах туризм начал генерировать – хотя и достаточно медленно, новые рабочие места для молодых бедуинов в отелях и ресторанах. Египетские туристы особенно важны в качестве покупателей контрабандных товаров на Сук Либия (ливийский рынок) в Марса Матрух. В египетском пограничном городе Саллум ватан Аулад Вали переходит в Ливию. Его ядром является портовый город Тобрук, с населением примерно в 100 тысяч человек, на самом востоке Киренаики. В общей сложности, около 15 тысяч Аулад Али проживают в Ливии.

Нет никаких сомнений в том, что демаркации международной границы в эпоху британского протектората в Египте и итальянской оккупации Ливии между Египтом и Ливией столкнулась с представлениями Аулад Али о территориях и мобильности. Тем не менее, она не создала ничейной земли, населенной нищими бедуинами. Несмотря на воздвигнутые государствами границы, бедуинская мобильность и взаимосвязь никогда не прекращались даже под сильнейшим давлением вооруженного конфликта во время второй мировой войны.

Эти практики выжили и при последовавших пост-колониальных режимах и доказали свою проверенную временем жизнеспособность с началом “Арабской весны”. Это “искусство не быть управляемыми” или “искусство обеспечения транс-локальных суверенитетов” является частью коллективной памяти и ментальности пограничных земель.

В постколониальную эпоху Египет и Ливия пошли в совершенно разных политических направлениях. В то время как в Египте “Свободные Офицеры” свергли монархию в 1952, Ливия превратилась в монархию при короле Идисе I (1951-1969). Режим Гамаля Абделя Насера принес новые идеи и новые правила игры Аулад Али. Египетская национальная идентичность интенсивно пропагандировалась – и навязывалась бедуинам.

арабы психология

Еще о психологии арабского человека в статье:
Почему арабы плохие солдаты
а так же в статье:
Как понять арабов

Централизованное египетское государство претендовало и осуществляло монополию на политическое насилие. Тем не менее, это не означает, что пространства бедуинской активности в пограничной зоне исчезли. Несмотря на то, что политики Аулад Али часто критикуют доминирование египтян и иногда утверждают, что они живут в условиях истимар (колониального правления), они не воспринимают себя в качестве обездоленного меньшинства.

С момента окончания второй мировой войны Аулад Али не были вовлечены в серьезный международный конфликт – в отличие от синайских бедуинов. Они не оказывались в центре серьезных военных действий или жестких мер сил безопасности в контексте так называемой “войны с террором”.

Более того, Аулад Али кое-что приобрели на инициативах развития пустыни, продвигавшихся Насером, включая экономические меры, улучшение здравоохранения и образования. Тем не менее, предполагаемый провал египетского государства в деле удовлетворения разнообразных нужд бедуинов – продолжающаяся тема острых политических дебатов.

По контрасту в Ливии племенам была предоставлена большая мера политической автономии. Ливия – страна, в которой население связано племенной организацией и культурой. Монархия опиралась на племенную знать и племенные советы, и король Идрис имел особые связи с Киренаикой, поскольку орден Санусси черпает свою легитимацию из племенных традиций этого региона.

1

Подробно об организации ИГИЛ
в статье:
Анатомия ИГИЛ подробно
А также в статье:
Как создавалось ИГИЛ
А также в статье:
Анализ по ИГИЛ

Открытие нефти в 1959 году глубоко трансформировало бедуинскую экономику кочевников и пастухов. Оно привело к переходу к оседлому образу жизни и урбанизации (90% населения Киренаики сегодня живут вблизи городов). Но все эти перемены не привели к растворению племен. После революции 1969 года Каддафи объявил об отмене племен в качестве юридической единицы и создал административные единицы согласно интересам лидера режима – заменив племенных лидеров на последователей своей революции. Но этот план столкнулся лоб в лоб политическими, социальными и культурными реалиями страны.

Каддафи не сумел инкорпорировать молодое поколение и направить его против местной суверенной власти консервативного племенного истеблишмента. Случилось нечто прямо противоположное – племенные политики обошли и даже сумели присвоить себе созданную Каддафи систему народных комитетов и конгрессов. В последние годы Каддафи сам вернулся к племенной принадлежности и племенным альянсам в качестве основополагающего принципа собственной политики. Он разработал искусные стратегии, вовлекавшие племена в участие в режиме, и превратил часть племенных элит в своих сообщников и партнеров.

С другой стороны, племенные элиты использовали усилия Каддафи в собственных интересах. И это было правдой, среди прочих, и для Аулад Али в приграничной зоне. С тем, чтобы распространить свое влияние на кланы племени с египетской стороны границы режим Каддафи поддерживал определенные семьи и линии родства деньгами, или же предоставлял им возможность промышлять контрабандой посредством ослабленного контроля на границе и коллаборационизма таможни и пограничников.

Важнейшим экономическим стимулом для контрабанды между Египтом и Ливией были порты свободной торговли в Ливии. Разница в цене между освобожденными от налогов продуктами всех видов в Ливии – от бензина до харисса (тунисская паста чили) и китайской бытовой электротехники и теми ценами, которые были вынуждены платить египетские потребители из-за высоких ставок налога превращали контрабанду в крайне выгодное предприятие.

Как работает пропаганда ИГИЛ

За исключением периода ливийской революции против Каддафи, когда вооружение и экипировка контрабандой доставлялись из Египта в Ливию, и текущую контрабанду людей, практически вся контрабандная активность направлялась в Египет. Формальная и неформальная трудовая миграция просто следовала тем возможностям найти работу, которые предоставляла Ливия. В политической сфере ситуация была более сбалансирована, но бедуинские политики и посредники в разрешении конфликтов регулярно прибывают из Египта в Ливию.

Тем не менее, финансирование предвыборных кампаний в Египет ливийскими деньгами вновь демонстрирует описанную асимметрию отношений. Эта асимметрия сформирована государствами и их экономической политикой – и это находится вне контроля Аулад Али. Наличие трансграничных родственных связей позволяет Аулад Али наживаться на ливийских нефтяных богатствах.

Среди других племен Киренаики Аулад Али стали известны как Сад Шин (ас-Сахара аш-Шаркия, Восточная Пустыня). Термина Сад Шин используется ливийцами для обозначения контрабанды и другой нелегальной трансграничной активности. Он используется в ироничном, но также и в морально-осуждающем тоне. Аулад Али, конечно же, отвергают использование термина, как унижающего их достоинство.

Экономические возможности в приграничной зоне сопровождаются определенными политическими преимуществами. В прошлом, существование двух радикально отличающихся государственных систем увеличивало количество политических раскладов и шансов присвоения государственных структур и бюджетов, с помощью которых бедуины могли преследовать собственные цели.

Как арабы воспитывают детей

Таким образом желание подчиниться государственной системе и превратиться в законопослушного гражданина было заменено возможностями выбора. Претензии государства – хотя бы часть из них – могут быть отвергнуты и проигнорированы – путем пересечения государственной границы. Политические проблемы и конфликты с властями исчезали в племенном контексте соседнего государства.

Таким образом, Левиафан утратил значительную часть своей власти над гражданами. В противоположность другим бедуинским группам – таким, как бедуины Синая, которым приходилось сталкиваться с однозначно не племенными обществами Египта и Израиля, Аулад Али могли себе позволить жить частью транснационального социального и культурного континуума.

Контрабанда, встроенная в социум

В рамках отчуждения или пренебрежения со стороны государства контрабанда становится скорее формой активной самопомощи нежели воплощением романтического представления а бедуине как о странствующем Робин Гуде пустыни.

Трансграничные связи и взаимозависимость, в качестве жизненно важной функции племени не просто практикуется – но намеренно демонстрируются Аулад Али, даже перед лицом авторитарной власти. Интегрирующая сила караба (родства) и солидарности карибиин (родственников) – ключевой элемент этой трансграничной связи, и именно она повелевает и встраиванием контрабанды в ткань бедуинского общества, и регулированием контрабанды.

О развитых и неразвитых народах

Как это работает, становится ясно на примере взаимоотношений различные кланов и субплемен по разные стороны границы. Клан Кутун представляет собой крупнейшее подразделение Аулад Али в районе Тобрука. Взаимосвязанность социальных отношений , являющаяся составной частью племенных традиций – фундамент, на котором его члены пытаются строить будущее процветание. Это особенно верно в отношении долгосрочного альянса между сублеменем Кунишат в Египте и Кутун в Тобрук.

На протяжении более чем 60 лет члены двух групп цементировали свои взаимоотношения посредством родственных браков. Род Илат аль-Байда из египетского Кунишат на протяжении десятилетий выдает дочерей замуж за Илат аль-Кадра из ливийского Кутун. Два рода создали ткань взаимных обязательств и выгод, которая создает формат уверенности, в который иллегальные и опасные активности – в том числе и контрабанда могут быть органически вплетены.

Помимо родства, обе семейные группы также являются интегрированными бизнес-партнерами и друзьями. В подобных случаях караба обозначает не только родственную связь, но и близость, принадлежность к общине ассоциированных индивидуумов и групп, и принцип родства адаптирован ради инкорпорации различных групп и интересов.

Для ливийской части рода египетские родственники также играют важнейшую роль. Среди них – авторитетный и признанный бедуинский политик, шейх Абдалла. Он располагает большим опытом в племенной политике, межпартийной борьбе и в работе с международными программами развития. Он также – посредник в разрешении конфликтов (марди), на основании традиционного бедуинского закона (урф).

Абдалла регулирует политические и социальные отношения (внутри рода и за его пределами), регулирует конфликты и решает проблемы с законностью трансграничной торговли и контрабанды. Таким образом Абдалла, и многие ему подобные создает рамки легальности, в которых живет приграничное население двух государств. Регуляция контрабанды помещена в этот порядок вещей – и, таким образом, встроена в более широкий социальный , юридический и политический контекст.

Родственные отношения двух родов превращают их в привлекательных бизнес-партнеров друг для друга не из-за переизбытка их криминальной энергии, но из-за того, что они могут рассчитывать друг на друга в случае возникновения разнообразных конфликтов.

В дополнение к этому, активность Абдаллы воспринимается в качестве легальной представителями государства – или, по меньшей мере, правоохранительными органами. В случае урегулирования конфликтов между египетскими рабочими и их ливийскими нанимателями Абдалла, как правило, действует даже не в интересах двух кланов. Социальный и моральный авторитет шейха является не меньшим, а возможно большим активом рода, чем любые материальные ценности.

Оба клана вовлечены в контрабанду парфюмерии, одежды и бытовой электроники. Большая часть контрабанды сбывается на Сук Либия в Марса Матрух, где Илат аль-Байда принадлежит много магазинов. Другая часть контрабанды направляется в Александрию и Каир, где реализуется племенными союзниками из числа бедуинов Синая. Здесь речь идет, в первую очередь о бизнесе – но это также и пример успешных межплеменных отношений, основанных на общих социальных и культурных особенностях и общем традиционном племенном законе.

Синай - племена бедуинов

Синай - племена бедуинов

Контрабанда является лишь частью диверсифицированного бизнеса племен, и демонстрирует процесс разделения труда между теми, кто ее организует, осуществляет, и теми, кто занимается маркетингом и реализацией контрабандных товаров. Пожилые и авторитетные люди создают социальные, политические и юридические рамки, в которые встроена контрабанда. Реально контрабандой занимаются более молодые – 17-40 летние члены племен. В такой схеме верхушка защищена от юридического преследования. И тем самым племя гарантирует свою репрезентацию в политике и бизнесе – вне зависимости от иллегальной активности в непосредственном окружении этих людей.

Для молодежи контрабанда – не только привлекательный источник дополнительных наличных в ситуации ограниченных возможностей заработка в растениеводстве, животноводстве или работы по найму, но также и средство самовыражения, демонстрации миру собственной значимости, независимости и, ультимативно – символ статуса. Как уже упоминалось выше, термины тижара (бизнес) и тархиб (контрабанда) используются по разному в зависимости от людей, товаров и контекста.

Можно поддаться соблазну и попытаться доказать что у номадов – иное культурное восприятие мобильности и пространства, которое попросту противоречит территориальным режимам государств и связанных с ними определений легальности и нелегальности. Эммануэль Маркс утверждает, что в восприятии бедуинов Синая контрабанда гашиша – легальный бизнес, и что законы государства “лишь учитываются” но не обязательно соблюдаются.

Тем не менее, людям Аулад Али глобальные рамки определения контрабанды хорошо знакомы, благодаря их долгой истории интеракций с различными государствами. Эти определения стали частью морального мира людей приграничной зоны. Несмотря на это, местные моральные определения, и представления о справедливом (или несправедливом) (также как и вполне прагматичные аспекты приграничной экономики) имеют среди Аулад Али первостепенную роль.

Для Илат аль-Байда и Илат аль-Хадра любое пересечение границы воспринимается как тижара. Никто не воспринимает себя в качестве преступника только потому, что он является профессиональным контрабандистом: каждый из них также фермер, рабочий или политик. Слово тархиб никогда не упоминается в кампании чужих, но его также не употребляют при общении внутри семьи и клана.

Вместо этого, все говорят о “тижара” или “поехать в Ливию”. Тем не менее, в разговорах проскальзывают намеки на иронию и юмор – например, использование фразы тижара бидун гумрук (беспошлинная торговля) – вместо тахриб (контрабанда).

Тахриб используется для обозначения масштабной контрабанды тяжелых наркотиков, оружия и людей. Подобная активность характерна для транснациональных криминальных сетей, которые выходят за рамки племенных обществ и менее встроены в локальный контекст по типу описываемых здесь родовых связей. Тахриб, как правило, описывает социально неконтролируемое и неприемлемое с точки зрения клана поведение.

Подобные сети и их практики, с точки зрения Аулад Али воспринимаются как нелегальные и морально неприемлемые. Тем не менее, в контексте конкуренции между различными родовыми ассоциациями люди без колебаний обвиняют соперников в том, что те являются мархибан (контрабандистами).

Сказав все это, следует напомнить, что контрабанда является широко распространенным феноменом, приносящим, как минимум, до трети доходов в пограничной зоне. Несмотря на то, что такая активность влечет за собой опасности и наказания, контрабандисты не испытывают чувства вины или раскаяния.

Во-первых, чувство вины снимается интегрирующей силой родовой ассоциации: человек считает, что он делает нечто правильное и справедливое ради экономического благосостояния своего клана. Успешный контрабандист считается хорошим организатором, которого не останавливают никакие препятствия, возникающие на пути, человеком, к которому стоит прислушиваться.

Вторая причина более прагматична. Легальная приграничная экономика страдает от множества недостатков: слабого трудового рынка с высокой безработицей среди молодежи, ограниченного потенциала сельского хозяйства в пустыне, туризма, находящийся в руках преимущественно египетских инвесторов (частных и государственных) из долины Нила, предпочитающих нанимать не бедуинов, и строительного сектора, держащегося на сезонных рабочих из Верхнего Египта.

В обоих государствах отсутствуют программы профессионального образования для бедуинов, и нет никаких попыток развития трансграничной экономики. В такой обстановке контрабанда становится главной экономической альтернативой легальной занятости, и ее сопровождает комплекс практичных, или, если угодно, прагматичных моральных норм. Эти нормы легализуют контрабанду в качестве необходимой, неизбежной и потому “нормальной” активности.

В рамках отчуждения или пренебрежения со стороны государства контрабанда становится скорее формой активной самопомощи нежели воплощением романтического представления а бедуине как о странствующем Робин Гуде пустыни. Никто из членов Аулад Али не претендует на подобные лавры и не утверждет, что контрабанда является хак (законной). То, что отделяет тижара от тирхаб – это масштаб, товары и способы с помощью которых контрабанда организовывается.

Источник:http://postskriptum.org/2018/05/06/smuggling/

Источник:http://postskriptum.org/2018/05/08/smuggling-2/

Опубликовано 10 мая 2018 в 15:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.