Почему интеллектуалы поддерживают интервенции

То, что принято называть интеллигенцией населено помешанными, в буквальном смысле слова душевнобольными людьми – просто потому, что они никогда не расплачивались за собственные действия, и просто повторяли модернистские слоганы, лишенные всякой глубины.

Шкура в Игре необходима для того, чтобы сократить воздействие следующий дивергенций, возникающих, главным образом, как побочные эффекты цивилизации: действия и дешевый треп, последствия и намерения, практика и теория, честь и репутация, экспертиза и псевдоэкспертиза, этическое и законное, истинное и наносное, предприниматель и бюрократ, предприниматель и генеральный директор, сила и демонстрация силы, любовь и охота за деньгами, авторы и редакторы, ученость и академия, демократия и правительство, наука и научность, политика и политики, любовь и деньги, дух и буква, Като Старший и Барак Обама, качество и реклама, обязательство и отмашка, и, главное – коллективное и индивидуальное.

Но, для этого автора, главное – справедливость, честь и жертва, как нечто экзистенциальное для рода человеческого.

Позвольте для начала соединить линиями некоторые точки, обозначенные выше.

Разбитый Антей

Антей был гигант, или скорее, почти гигант, чадо самой матери-земли, Геи, и Посейдона, бога морей. У него было весьма странное занятие, заключавшееся в том, что он принуждал проходивших через его страну – (греческую) Ливию заняться с ним борьбой. В тот момент, когда он прижимал их к земле, он обрушивался на них всей своей мощью и сокрушал их. Сие макабрическое хобби, по всей видимости, было выражением нежных сыновьих чувств: Антей намеревался построить Храм Посейдона , используя в качестве материала черепа своих врагов.

Антей казался непобедимым, но был один трюк. Его сила происходила от его матери, Земли. Физически отделенный от земли, он терял всю свою мощь. Одним из двенадцати подвигов, которых надо было совершить Геркулесу, была победа над Антеем. Ему удалось поднять его с земли и покончить ним, в то время как ноги Антея оставались оторванными от мамочки.

То, что мы можем извлечь из этого первого сюжета – вы не можете отделить знание от контакта с землей. В реальности, вы вообще ничего не можете отделить от контакта с почвой. Весь контакт с реальным миром происходит посредством шкуры в игре – вы подставляетесь реальному миру, и платите цену за это, у этого есть последствия – хорошие и плохие, ссадины на вашей коже руководят вашим обучением и ведут вас к вашим открытиям, это – механизм органических сигналов, то что греки называли pathemata mathemata (гид вашего обучения болью – то, о чем хорошо осведомлены матери маленьких детей). Большинство вещей, которые, как мы предполагаем были “изобретены” в университетах, на деле были открыты методом проб и ошибок, опытом, работой времени, постоянной и большей частью неудачной возней с различными предметами и составляющими. Только позднее они были легитимированы тем или иным видом формализации. Я показал в Antifragile, что знание, добытое таким путем намного превосходит все, что получено посредством логического мыслительного процесса. И именно этот факт университеты старательно от нас прячут.

Ливия после Антея

Вторая виньетка. Сегодня, когда я пишу эти строки, несколько тысяч лет спустя, Ливия может похвастаться рынком рабов – в результате безуспешной попытки так называемой “смены режима”, с тем, чтобы “убрать диктатора”.

Сборище людей, классифицируемых в качестве интервенционистов (упомянем имена Билла Кристола, Томаса Фридмана и им подобных), пропагандировавших иракское вторжение в 2003, также как и отстранение ливийского лидера, сегодня выступают за навязывание подобной смены режима в других странах, в том числе в Сирии, потому что “в них правит диктатор”.

Эти интервенционисты и их друзья в Госдепартаменте помогли создать, натаскать, и продолжают поддерживать исламистских мятежников, которых тогда называли “умеренными”, но которые, в конечном итоге, стали частью Аль-Каиды, той самой Аль-Каиды, что взорвала высотные башни в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Они, таинственным образом забыли о том, что и сама Аль-Каида когда-то состояла из “умеренных мятежников”, поддержанных Соединенными Штатами в войне против советской России. Мы увидим, что мыслительный процесс этих высокообразованных индивидов не предполагает подобных рекурсий.

Итак, мы попробовали смену режима в Ираке, и это закончилось позорным провалом. Мы попробовали это в Ливии – и теперь там появились функционирующие рынки рабов. Но мы удовлетворены достижением цели – “удаление диктатора”. Следуя той же самой логике, доктор может ввести пациенту “умеренные” раковые клетки “для улучшения уровня холестерина” – и объявить победу после того, как пациент помрет, но уровень холестерина у него снизится. Но мы знаем, что доктора так не поступают, или, по меньшей мере, не делают это в таком грубом формате, и у этого есть причины. У докторов обычно есть шкура в этой игре.

И не отказывайте логике, интеллекту и образованию, потому что на более жестком, но высоком уровне размышлений может быть доказано, что проповедование смены режимов также является проповедованием возрождения рынков рабов. И потому интервенционисты не только не имеют практической хватки, и ничему не учатся в истории, но они даже допускают ошибки на чисто мыслительном уровне, который они опускают до полуабстрактного дискурса.

Три их дефекта: 1) Они думают в статике, а не в динамике 2) Они думают в низких, а не высоких измерениях 3) Они думают в акциях – и никогда в интеракциях.

Первый дефект – они не готовы думать о следующем шаге и не осведомлены о том, что он необходим – и это то, что знает каждый крестьянин в Монголии, каждый официант в Мадриде и каждый автомеханик в Сан-Франциско. Жизнь происходит и в ней всегда есть второй, третий, n – шаги. Второй дефект – они не способны видеть многомерные проблемы в своих двумерных репрезентациях. Это как если многоуровневая проблема здоровья сведена к репрезентации прочтения уровня холестерина. Они не могут понять, эмпирически, что сложные системы не очевидного механизма причины и следствия не могут быть выражены в одномерных репрезентациях, и что в тумане отсутствия точного знания вы не лезет в такие системы. Отсюда также вытекает следующий дефект: акции “диктатора” сравниваются с действиями премьер-министра Норвегии или Швеции – но не с его локальной альтернативой. Третий дефект – они не в состоянии предсказать эволюцию тех, кого они атакуют.

И когда случается взрыв, они вдруг вспоминают о неопределенности, о чем-то, что называется Черный Лебедь (по книге одного очень упрямого парня), но они все равно не осознают, что нельзя начинать возиться с системой, если результаты этой возни невозможно определить, и, в более общем смысле, не стоит предпринимать того, о результатах чего у вас нет ни малейшего представления. Только представьте себе людей с подобными ментальными дефектами, не понимающими асимметрии, сидящих за штурвалами самолетов. Некомпетентные пилоты, те, что не могут учиться на собственном опыте, или не против того, чтобы идти на риски которые они не понимают, убьют многих – но и сами окажутся на дне Атлантики, тем самым прекратив представлять угрозу для рода человеческого.

Итак, то, что принято называть интеллигенцией населено помешанными, в буквальном смысле слова душевнобольными людьми – просто потому, что они никогда не расплачивались за собственные действия, и просто повторяли модернистские слоганы, лишенные всякой глубины. В общем, если вы видите индивида оперирующего абстрактными модернистскими понятиями, вы можете предположить, что он получил некое образование (но недостаточное, или не в той области), и не несет никакой ответственности.

Сегодня ни в чем не повинные люди – язиды, христиане, меньшинства, иракцы, сирийцы, ливийцы платят за эти ошибки интервенционистов, которые сидят в своих комфортабельных кондиционируемых офисах. И это, как мы увидим, нарушает базисное, до-библейское, вавилонское понятие справедливости. Также, как и этическую структуру человечества.

Эта идея вплетена в историю: все военные лидеры и поджигатели войны были сами воинами, и, за немногими исключениями, обществами управляли те, кто берет риск на себя, а не те, кто занимается их трасфером. Они брали на себя риск – больший риск, чем обычные граждане. Юлиан Отступник, герой многих, умер на поле сражения бесконечной войны на персидской границе. Один из его предшественников, Валериан, после того, как его захватили в плен использовался в качестве подставки для ног для персидского Шахпура. Менее трети римских императоров умерло в собственной постели – и можно поспорить на то, что если бы и они прожили чуть дольше, то и их могли убить на поле битвы или в результате успешного заговора.

И, можно спросить, что мы должны делать, если централизованной системе необходимы люди, которые не подставляются и напрямую не платят за свои ошибки? Хорошо – у нас нет выбора, мы должны децентрализоваться. У нас должно быть меньше подобных систем. Но не волнуйтесь – если мы этого не сделаем, она сделает это сама – только тогда все будет по плохому. Система, в которую не встроен механизм шкуры в игре, в конце концов, взорвется и исправит себя сама. Мы увидим еще много подобных примеров.

Так, например, в 2008 банки взорвались из-за скрытых рисков в системе: банкиры могли получать устойчивые бонусы за сет определенного класса скрытых взрывных рисков, и использовали академические модели оценки риска, которые не работали (потому что люди в академической системе практически ничего не знают о рисках). Это, в свою очередь, ведет к взрыву, к какому-то непредсказуемому и непредвиденному Черному Лебедю, но банкиры сохраняют свои бонусы и это то, что я называю эффектом Боба Рубина. Роберт Рубин набрал в бонусов в Citibank на 100 миллионов долларов – но Роберт Рубин не выписал ни одного чека, когда банк спасали за счет налогоплательщиков. Хорошая новость в этой истории – бизнесмены ушли от банкиров-рантье, которых Обама всеми способами старался защитить, в хеджевые фонды. Это происходит из-за излишней бюрократизации банковской сферы. В космосе хеджинга , владельцы инвестируют в по меньшей мере половину своего фонда – и тем самым подставляются под риску больше, чем любой их клиент. Они лично пойдут с этим кораблем ко дну.

История об интервенционистах имеет очень большое значение для нас, потому что она демонстрирует, как отсутствие шкуры в игре влечет за собой и этические и эпистемологические последствия ( то есть, имеющие отношение к области знаний). Интервенционисты не учатся потому, что они не становятся жертвами своих собственных ошибок, и как мы видели с pathemata mathemata:

Тот же механизм трансфера риска создает опасность для знания и обучения.

К вопросу об интервенционистах и их ментальных дефектах

Опубликовано 02 Июн 2017 в 13:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.