Поход за продуктами для многих российских граждан стал нелегким испытанием. Привычные продукты дорожают с каждым днем. Попытка найти то же самое, но подешевле все реже оканчивается успехом. К тому же, как показывает статистика, дешевые продукты как раз дорожают быстрее всего. Правительство регулярно грозит торговле страшными карательными мерами, а Васька слушает, да переписывает ценники. Сами продавцы валят все на жадность оптовиков. Те кивают на производителей. Неужели на продовольственных санкциях разбогатели российские крестьяне? «Совершенно секретно» выяснило, что это не так.

Молоко самое дешевое только за последнюю неделю подорожало на 4 рубля, а с прошлого месяца – на 8. Мяса хорошего в магазине уже не найти, беру на рынке – дешевле 600 рублей можно даже не искать. А ведь совсем недавно было и по 300, – жалуется Ирина Петровна. Молодая пенсионерка ведет хозяйство семьи дочери: трое взрослых, двое детей. Еще прошлой осенью на продукты уходило в среднем 18–20 тысяч рублей, подсчитывает Ирина Петровна, а теперь – без «тридцатки» делать нечего.

Правда, раньше семья отоваривалась в «Ашане» (основные продукты на неделю) и в «Пятерочке» у дома (хлеб, овощи, прочий «свежачок»). Теперь частично перешли в магазины более высокого сегмента и на рынок: в дискаунтерах продукты не только подорожали, но и зачастую сильно потеряли в качес­тве. К примеру, сыр, жалуется Ирина Петровна, стал такой, что, кроме брынзы, и есть нельзя. С сыром семье, впрочем, повезло – в магазине у дома его хозяева где-то откапывают более чем приличный белорусский, как они уверяют, продукт. Правда, цена на него…

Так, как семья Ирины Петровны, сегодня живут многие. Согласно мониторингу цен в торговых сетях, который ведет сайт «Ценомер», за полгода, с момента введения санкций, продуктовая корзина москвичей подорожала: на 33,5 % – в «Ашане», на 25,7 % – в «Перекрестке», на 23,8 % – в «Пятерочке», на 8,2 % – в «Седьмом континенте». Зато в «Азбуке вкуса» за тот же период цены упали на 13,2 %. Впрочем, как уверяет «Ценомер», снижение это чисто техническое – дело в том, что сеть активно заменяет продукты премиального сегмента товарами попроще и, соответственно, дешевле.

В среднем же рост цен, если брать одни и те же товары, составил порядка 25–30 %. При этом есть и рекордсмены – гречка, к примеру, местами подорожала вдвое, чуть меньше – мука и сахар. Общая же официальная накопленная инфляция (учитывающая сложные проценты – то есть реальное подорожание) составила с сентября 2014 по март 2015 года 18,5 %.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ

Еще в прошлом сентябре правительство пообещало сдерживать рост цен. С жадностью спекулянтов борется не только Федеральная антимонопольная служба, но и Генпрокуратура.

Нельзя сказать, что борьба эта напрасна. Так, ФАС регулярно бодро отчитывается о том, что на нарушителей возбуждены административные дела. Таковых на данный момент уже 25, причем по трем из них вина доказана и нарушители заплатят весьма серьезные штрафы – 15 % от годового оборота.

К примеру, новосибирское УФАС признало, что два местных поставщика гречневой крупы нарушили антимонопольное законодательство в части злоупотребления доминирующим положением (ч. 1. ст. 10 закона «О защите конкуренции»). С августа по декабрь 2014 года они необоснованно повышали отпускные цены на гречневую крупу.

В ноябре прошлого года вдруг пошли панические сообщения в прессе и соцсетях о том, что ожидается подорожание гречки из-за неурожая гречихи в Сибири и на Алтае. Шли ссылки на поставщиков крупы, которые дали из-за этого прогнозы торговым сетям о том, что отпускные цены на гречку вырастут на 20 % для крупы высокого качества и вдвое – на дешевый сегмент.

Прогнозисты, в свою очередь, ссылались на то, что в 2014 году посевы гречки сократились на 7,2 %. Однако умалчивали, что сокращение произошло из-за перепроизводства гречки, что привело к снижению на нее цены: к прошлому сентябрю она подешевела на 15,7 % относительно 2013 года.

Стоит отметить, что схема запуска слухов при перепроизводстве и падении цен не нова – в предыдущие годы этим грешили и те же производители гречки, и производители соли. Но в этот раз «милые шалости» поставщиков, желавших активизировать спрос на залежавшийся товар, совпали с введением продовольственных санкций против продуктов ЕС, и гречка не просто подорожала – она «выстрелила». Напрасно Минсельхоз уверял, что никакого неурожая нет, что гречки в стране – завались.

Напомним, что средняя норма потребления гречки в России на одного человека составляет 3,5 килограмма в год. На всю страну необходимо 550 тыс. тонн. На момент прошлой осени было намолочено 700 тыс., да еще остатки с 2013-го. Народ ведомству не поверил, в стране началась «гречневая лихорадка». Уже к октябрю розничная цена за крупу выросла до 35,48 рубля за килограмм, а в ноябре в некоторых регионах цена доходила до 100 рублей. При этом объем продаж также вырос в разы, местами образовался и дефицит.

Сегодня ажиотаж спал, цены на гречку даже в столице упали ниже 50 рублей. Но, во первых, это все равно выше, чем до прошлого сентября, когда в столице гречка стоила 29,9 рубля в среднем. Во-вторых, как быть со зря потраченными нервами, временем, деньгами – и запасами, большую часть которых съедят жучки за долгое время хранения? Если бы в России была судебная практика выставления крупных исков по закону «О защите прав потребителей», виновники ажиотажа уже разорились бы – а другим было бы неповадно. Пока же их ждет существенный, конечно, штраф от ФАС, но вряд ли он превысит полученную прибыль. И, разумеется, никто не сядет за создание паники.

А между тем такой сценарий – организация панических слухов для накручивания цен – уже становится рабочей практикой российских поставщиков. Так, в декабре за гречкой потянулась вся бакалея, включая сахар. Апогей подорожания социально значимого продовольствия достиг к концу января – началу февраля, когда ФАС зафиксировала рекордное число обращений граждан в связи с ростом цен – более тысячи. Чуть было по гречневому сценарию не пошел хлеб с макаронами. Прелюдия была та же – прогнозы мукомолов о возможном росте оптовых цен на «твердую» пшеницу.

В конце февраля крупнейшие торговые сети России заявили о заморозке цен на два месяца. Соответствующий проект подан в ФАС. Ритейлеры не скрывают, что это попытка снизить давление чиновников, которое в последние месяцы стало уж очень сильным. Однако рост цен эти меры остановить не могут. И вот почему.

ПО МНЕНИЮ ЭКСПЕРТОВ, ПАНИКА ВОКРУГ ОТДЕЛЬНЫХ ПРОДУКТОВ НАГНЕТАЕТСЯ ТОГОВЫМИ СЕТЯМИ

ЗАКОННЫЕ ХИТРОСТИ

Первая причина того, что рост цен продолжится, вполне формальна. Дело в том, что государство требует ограничения роста цен только на социально значимые товары. Их список достаточно узок и состоит из товаров низшей ценовой категории. При этом запрещено безосновательно повышать цены более чем на 30 % в месяц. Легко заметить, что это почти 400 % годовых – то есть совершенно легально можно повысить цену на продукты в четыре раза!

К тому же, довольно размыто понятие «необоснованное повышение». К примеру, торговая сеть кивает на поставщика, а тот говорит, что у него выросли цена аренды складов и цены производителей. Владелец складов указывает, что построены они на западные кредиты, напичканы импортным оборудованием, взятом в лизинг – из-за ослабления курса рубля теперь приходится увеличивать арендную плату. Производитель тоже кивает на ослабление рубля – из-за этого ему пришлось больше заплатить за семена, корма или племенное стадо. А также за запчасти машин и новое оборудование. Плюс подорожало топливо – значит, выросли как затраты на посев-уборку урожая, так и транспортные расходы.

Например, после запрета импорта лосося из Норвегии везти его в Россию стали с Фарерских островов. Местные производители быстро смекнули, что к чему, и, по данным аналитиков, стали продавать российским компаниям рыбу на 25 % дороже, чем остальным. Плюс увеличились транспортные издержки из-за более длинного и, что чаще гораздо важнее, менее разработанного транспортного маршрута. В результате, когда в мире красная рыба подешевела на 20 %, в России она, наоборот, подорожала вдвое.

Ну хорошо, скажете вы, но не все же продукты так завязаны на импорт! Да, конечно. Та же океаническая северная рыба, минтай, треска, некультивированный лосось, добываются нашими рыбаками. Однако и они подорожали за последние полгода на 80–100 %! В чем тут дело?

В транспортных расходах, хором говорят рыбаки. Самый рыбный регион нашей страны – Дальний Восток – находится в десятке тысяч километров от центральной России. Впрочем, есть и еще один фактор: таможня. Для российского траулера легче сдать улов в той же Норвегии, где его рыбу примут за 2–3 дня, нежели ждать таможенной очистки в родном порту, где его могут «промариновать» и месяц. Об этом говорилось давно и много, однако воз и ныне там.

ЗА ПРИЛАВКОМ СВЯТЫХ НЕТ

Еще один фактор, который дает возможность усомниться в эффективности борьбы с ростом цен, – это выведение из-под удара крупных ритейлеров. И ФАС, и Генпрокуратура, и местные проверяющие идут куда угодно – к фермерам, оптовикам, переработчикам, импортерам, мелким торговцам – только не в крупные торговые сети. Вернее, те жалуются на постоянные проверки, но обязательно прибавляют, что в результате нарушений не обнаружено. Так что же, выходит, ритейлеры действительно не виноваты в нынешней вакханалии цен?

Увы, знающие источники на рынке говорят, что на этот раз крупный ритейл просто решили пощадить ради сохранения торговой инфраструктуры. «Фактически взят курс на уничтожение мелкой торговли: на рынке останутся подконтрольные федеральным и региональным властям крупные торговые сети, контролируемые местными властями рынки, в том чис­ле рынки выходного дня – и единичные торговые точки, к примеру, принадлежащие дочке главы управы, как у нас в районе», – жалуется владелец небольшого продовольственного магазина.

А между тем стоит вспомнить, как несколько лет назад был вскрыт неблаговидный механизм ценообразования в российских торговых сетях – с платами за вход, за полку, ретробонусами и прочим. Тогда было подсчитано, что подобные платы увеличивают цену товара вдвое-втрое. Сетевые ритейлеры громко пообещали, что «больше не будут», и… «Все как было, так и осталось! Я вынуждена платить за вход не просто в торговую сеть – в каждый магазин этой сети! Плюс плата за полку, которая в случае моего товара (экологически чистый чай) практически обязательна.

Плюс плата за рекламу и промоакции. В том числе «натурой» – объем передаваемой мною «на промоушен» продукции доходит до 20 % поставки! Никуда не делись и ретробонусы: так, за прошлый год с меня только в одном магазине требуют миллион рублей, исходя из объема проданной продукции. И им наплевать, что сейчас для меня выплатить этот миллион означает верное разорение. При этом, несмотря на падение рубля, поднять цену на свою продукцию я не могу – и уже сейчас вынуждена отказываться от части ассортимента, потому что цена поставки уже ниже себестоимости!» – возмущается одна из поставщиков.

Между прочим, узнать у сетей о полной стоимости попадания к ним на полки практически невозможно – они отговариваются то коммерческой тайной, то индивидуальностью расчетов, то просто отсутствием на месте компетентных специалистов. Тем не менее эксперты оценивают эти затраты в 80–100 % стоимости товара. Для тех, кто поставляет дешевый массовый товар в огромных объемах (а это, как правило, не отечественный производитель), цена меньше, для мелких поставщиков – больше, иногда сильно.

«Некоторые производители жалуются, что они не могут «проникнуть» в сети. Но это и неудивительно: продавцу нет дела до того, насколько хорош товар, – рассказывает один из осведомленных источников рынка. – Сеть интересует только то, сколько можно продавать в день. Если товар не пользуется спросом, но производитель настаивает, то сеть говорит: хорошо, мы готовы сдать тебе полку в «аренду». Понятно, что стоимость этой аренды рассчитывается исходя из дохода, который можно было бы получить, продавая ходовой товар. Именно поэтому большинство товаров в современном ритейле одинаковые, поскольку самые ходовые вытесняют с полок нишевые предложения». Понятно, почему в результате санкций многие сети либо резко сократили ассортимент, либо сильно подняли цены: среди отечественных производителей, как уже сказано, мало кто может обеспечить огромные объемы дешевого и стабильно выдерживающего качество, пусть и на гране стандартов, товара.

Впрочем, по словам источника, иностранным производителям уходит 40 % от цены, при том, что обычно оптовая цена в розничной составляет не более 30–35 %. Еще 13–20 % составляет аренда торговых помещений, а государство имеет от доходов ритейлера 18 % НДС.

Впрочем, особо верить самим ритейлерам не стоит. К примеру, ссылки на импортеров выглядят неубедительно, когда то, что большая часть попавшей под санкции продукции ввозится под видом белорусской, стало уже секретом Полишинеля. Автор этих строк, не раз проехав за последние полгода от Москвы до Сербии через Белоруссию, Польшу и Венгрию, может засвидетельствовать: за пределы Бреста выезжают только фуры одной-единственной торговой сети, не самой, кстати, дорогой. Впрочем, и среди тех далеко не все доезжают до Сербии, откуда, согласно официальным данным, теперь поставляется плодоовощная продукция и сыры. Да что там – недавно пришлось огорчить знакомую, купившую якобы «сербский пармезан», тем, что ничего подобного в стране не производят…

А ведь никуда не делись и «традиционные» хитрости ритейла в виде пересортицы, ухода от НДС в виде оформления продаж через индивидуальных предпринимателей с упрощенной системой налогообложения, в роли которых выступают кассиры, ухода от налогов с помощью аутсорсинга персонала (в результате в штате огромного гипермаркета могут оказаться только управляющий, юрист и бухгалтер – все остальные либо ИП, либо взяты в «аренду» у некоей конторы) и прочих.

Почему же сетевых ритейлеров сегодня тщательно оберегают от обвинений? Только ли потому, что у них мощное лобби, в том числе персоны, приближенные к власти? Или чиновникам проще заключить с сетями «пакт о ненападении», нежели действительно работать над снижением цен? Взять то же обязательство крупнейших российских сетей заморозить на два месяца цены на социально значимые продукты: мало того что сама по себе заморозка эффективна разве что как пиар-ход – список этих самых социально значимых товаров каждый ритейлер составляет сам!

При этом концентрация в торговле уже такова, что всерьез влияет на конкуренцию в этой среде и грозит полным исчезновением таких форматов, как торговые киоски, магазины у дома и у метро. А между тем, по мнению многих экспертов, именно эти форматы по мере развития кризиса будут наиболее востребованы покупателями. Да и для отечественных фермеров малые формы торговли гораздо комфортнее: они с удовольствием работают с мелкими же производителями, причем местными, что снижает транспортные издержки и повышает качество продукции.

Ну, разумеется, с большим количеством разнообразной мелкой розницы иметь дело чиновнику гораздо хлопотнее: надо всех проверять, контролировать соблюдение санитарных норм и уплату налогов, мониторить цены и так далее. Да еще среди этих мелких торговцев народ попадается разный: и аферисты, и скандалисты, и сутяги… То ли дело крупные сети: приятная беседа с их представителем – и никаких проблем!

В результате, в России крупные розничные сети занимают 50–60 % рынка. Это меньше, чем в ЕС (70 %), но стоит отметить, что европейские сетевые ритейлеры – это глобальные компании с оборотами, превышающими весь российский рынок, а 60–80 % их деятельности приходится на внешние рынки! При этом в Европе власти строго следят за тем, чтобы в торговле сохранялся малый бизнес, до сих пор даже в центре столичных городов успешно действуют продуктовые рынки – в том числе и такие, которые располагаются ранним утром прямо на улицах. Все это дает возможность фермерам напрямую поставлять товар покупателям – и держать цены низкими.

По словам Георгия Остапковича, главы Центра конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ, если спросить участников рынка, что их больше всего беспокоит, то они назовут монополизм на рынке: когда пять-шесть сетей контролируют больше половины оборота розницы.

Поможет ли в этих условиях ослабление продовольственных санкций? Увы, большинство экспертов единодушны: продукты и дальше будут дорожать. И не только потому, что высокая доля импорта в условиях ослабления рубля заставляет цены расти быстрее общего уровня инфляции. Имеет значение и то, что в условиях экономической неопределенности бизнес от стратегии «инвестируй и захватывай рынки» переходит к стратегии «хватай все, что можешь, и беги». И тут роль монополизма торговых сетей велика как никогда. Мало того что у них, в отличие от мелких торговцев, гораздо больше возможностей по выводу прибыли за рубеж.

Многие из них российские только по названию, а юридическая регистрация – в Нидерландах, на Кипре, в офшорах, где и защита собственности выше, и налоговое законодательство мягче. И никакой деофшоризацией тут и не пахнет. Неудивительно, что большинство экспертов солидарно: даже добровольная двухмесячная «заморозка» будет использована крупными сетями для распродажи непопулярных товаров. А уж с мая месяца, когда «заморозка» закончится, нас ждет новый скачок продовольственных цен.

http://www.sovsekretno.ru/articles/id/4708/