На минувших выборах демократы потерпели катастрофическое поражение, о масштабах которого красноречиво свидетельствуют цифры. Судите сами: по результатам выборов республиканцам ныне принадлежат 54 мандата в Сенате, 247 мест в Палате представителей (самое солидное большинство с 1931 года), губернаторства 31 штата (второе по величине большинство с 1920-х годов), свыше 4100 мест в штатных легислатурах (рекордное количество за всю историю Америки), контроль над 69 из 99 палат законодательных собраний 50 штатов (тоже рекорд) и свыше половины должностей вице-губернаторов, генеральных атторнеев, статс-секретарей и штатных казначеев страны.

После такого разгрома естественный импульс – попытаться установить, в чем причина трагедии. Одно объяснение предложил старший сенатор-демократ от Нью-Йорка Чак Шумер. Он без обиняков провозгласил, что после прихода к власти Барака Обамы демократы совершили большую ошибку, сконцентрировавшись на проведении реформы здравоохранения, вместо того чтобы сосредоточить свои усилия в первую очередь на решении экономических проблем, расширении занятости, повышении жизненного уровня среднего класса. Они слишком увлеклись претворением в жизнь вековой мечты прогрессистов – национализацией сектора здравоохранения – и жестоко поплатились за пренебрежение к интересам народа.

Разумеется, нельзя забывать, что сенатор Шумер – сторонник Билла и Хиллари Клинтон, т.е. фактически он стоит в оппозиции к президенту Обаме. В стройную мелодию его сегодняшнего здравомыслия вносят диссонанс и кадры видеохроники, запечатлевшие бурные восторги Шумера по поводу ныне презираемой им реформы «Обамакер»: он не мог сдержать себя от радостного возбуждения, прямо-таки лучился, стоя за спиной лидера большинства в Сенате Гарри Рида, когда тот с торжеством объявил, что, невзирая на все козни врагов-республиканцев, «Законопроект о доступном медицинском обслуживании» стал законом.

Но не будем судить Шумера слишком строго. Казенное ликование славящегося своим лицемерием сенатора легко объяснимо требованиями партийной дисциплины. И вообще, все мы сильны задним умом… Как бы то ни было, даже в том маловероятном случае, что он поначалу искренне заблуждался, Чак Шумер, по-видимому, прозрел и ныне убежден, что демократы совершили грубый тактический просчет, пойдя на поводу у крайне левого крыла своей партии и добровольно уступив республиканцам политический центр.

Белый дом отнесся к «предательству» старшего сенатора от Нью-Йорка со всей серьезностью: сторонники Обамы обрушили на него бортовой залп нападок того рода, которые демократы обычно припасают для идеологических врагов, но Шумер стоял на своем, невозмутимо подтвердив, что остается при своем мнении. А тут еще плечо к плечу с ним встал другой видный демократ – уходящий со своего поста сенатор от Айовы Том Харкин.

Пресса много писала о расколе в рядах Республиканской партии и о монолитном единстве противостоящих им демократов. Но уж если пошатнулись даже такие столпы левого либерализма, как Шумер и Харкин, то значит, шепотки «клеветников» о гражданской войне в рядах Демократической партии – не вымысел, а реальность. Каковы ее истоки? За ответом на этот вопрос нам следует обратиться к истории.

В 30-х годах прошлого века президент Франклин Делано Рузвельт, «плававший» в экономике, но зато наделенный острым политическим чутьем, подвел прочный электоральный фундамент под Демократическую партию, сколотив непобедимую коалицию в составе рабочего класса во главе с профсоюзами, национально-религиозных меньшинств, нищего Юга, все еще пылавшего ненавистью к республиканцам – победителям в Гражданской войне, и левой интеллигенции, обслуживавшей пропагандистские нужды рузвельтовского режима.

Тогда и возникло стойкое представление о том, что Республиканская партия представляет интересы буржуазии и крупного капитала, а демократы отстаивают интересы трудящихся и бедноты. Рузвельтовская коалиция оказалась настолько эффективной, что в основных чертах сохранилась по сей день. И тем не менее в последние десятилетия республиканцы чаще побеждали на президентских выборах, чем демократы. Как это объяснить?

После гибели Джона Кеннеди от пули убийцы демократы на мощной волне сочувствия к погибшему президенту получили практически неограниченную власть и, не мешкая, приступили к осуществлению своих утопических замыслов, не лишенных, впрочем, и трезвого политического расчета. На первый план вышли соображения «социальной справедливости», демократы преисполнились решимостью преобразовать Америку в «государство всеобщего благоденствия», как оно звучно называется в Западной Европе.

«Война с бедностью», провозглашенная вице-президентом и преемником Кеннеди Линдоном Джонсоном, была предназначена искусственно поднять жизненный уровень низших классов и загладить историческую вину Америки перед неграми (стыдливо именовавшимися «меньшинствами»). А невысказанная цель «Великого общества» (другое название кампании) состояла в том, чтобы подачками накрепко привязать к себе низшие классы и таким образом обеспечить Демократической партии безраздельную власть в обозримом будущем, одновременно дав возможность либералам вдоволь насладиться лестным для их самолюбия чувством своего благородства и сострадания к бедствиям «малых сих».

Демократы повели яростную борьбу за так называемые гражданские права – права меньшинств, преступников и прочих «униженных и оскорбленных». Но, увлекшись идеологической борьбой, они предали забвению интересы своего традиционного союзника – среднего класса. И при этом оттолкнули от себя другого традиционного союзника – консервативных южан, которые начали постепенно осознавать, что, если не считать ярлыка, им гораздо ближе экономическая программа и шкала ценностей республиканцев, чем платформа демократов с их социалистическими поползновениями и сильным антиамериканским душком.

Этим сдвигом не замедлили воспользоваться республиканцы. Апеллируя к патриотизму и экономическим интересам средних американцев, они перетянули на свою сторону множество давних сторонников Демократической партии. Именно этот контингент электората и внес решающую лепту в победы сначала Ричарда Никсона, а затем Рональда Рейгана (этот новый контингент избирателей – сторонников республиканцев стали называть «рейгановскими демократами»).

Иракская война вновь дала шанс демократам. Они повели ожесточенную пропагандисткую кампанию против «войны за нефть» и сумели вселить в общество сначала разочарование в войне, а затем и растущую неприязнь к ее вдохновителю – президенту-республиканцу Джорджу Бушу-младшему. Кампания увенчалась полным успехом, и по результатам выборов 2008 года в руках демократов вновь оказалась безраздельная власть – Белый дом и непробиваемое большинство в обеих палатах Конгресса.

И вновь демократы, подобно Бурбонам, ничего не забывшим и ничему не научившимся, закусили удила и пустились в погоню за синей птицей прогрессистской идеологии. Альберту Эйнштейну приписывают изречение, что безумец – это человек, который продолжает делать одно и то же, каждый раз надеясь на другой результат. Увлеченные открывшимися перед ними ослепительными перспективами, левые пошли на очередной виток своей планомерной кампании революционного преобразования общества, у истоков которой стояли еще президенты Вудро Вильсон и Франклин Рузвельт со своими дружинами. И, как и следовало ожидать, демократы вновь оттолкнули от себя средний класс, что проницательно, хотя и большим опозданием, отметил сенатор Шумер. Закономерным результатом стала для них катастрофа на минувших выборах.

Истоки этой динамики объясняет известный публицист Джоэл Коткин в своей последней книге под названием «Новая классовая борьба» (The New Class Conflict). В ней он пишет, что вместо того, чтобы концентрироваться на интересах трудящихся, среднего класса, Демократическая партия пошла на поводу у «новых олигархов» – скоробогачей из Кремниевой долины, Уолл-Стрита и прочих лимузинных либералов, а также «прогрессивной интеллигенции» – идеологических союзников новой знати в правительстве, средствах массовой информации, академическом мире и благотворительных фондах.

Не зная, куда девать деньги, изнывая от ложного чувства вины за свой успех в жизни, которую им старательно внушали леворадикальные професора в элитарных университетах, «новые олигархи» фактически объявили войну среднему классу. Их чувство вины наряду с бьющей через край энергией и амбициозностью, присущими успешным предпринимателям, переплавились в увлечение эзотерическими фантазиями – экологизмом, борьбой с глобальным потеплением и прочими модными и столь же нелепыми идеями.

Джоэл Коткин уподобляет «новых олигархов» «баронам-разбойникам позолоченного века». Однако это сходство носит поверхностный характер. «Бароны-разбойники» конца XIX – начала XX века сказочно разбогатели, но при этом они создали современную экономику и вывели свою страну на первое место в мире среди промышленных держав. Их прямые наследники – «старые плутократы» – продолжают традиции своих предтеч в традиционных отраслях обрабатывающей и энергетической промышленности.

В отличие от них «новые олигархи» не вносят сколько-нибудь существенного вклада в развитие рынка труда в Америке и не имеют общих интересов с рабочим и средним классами своей страны. Наоборот, «новые олигархи», занятые в сфере высоких технологий и финансов, ведут энергетическую и экологическую политику, которая идет вразрез с интересами их соперников-капиталистов и широких масс трудящихся, зарабатывающих на жизнь в традиционных секторах экономики. Мало того, «новые олигархи» при этом требуют от жертв своей политики не только морального одобрения провозглашаемых элитами целей «спасения планеты Земля», но еще и огромных субсидий – миллиардов на спасение тонущих банков и на развитие нерентабельных «зеленых» технологий.

Яркий пример – борьба вокруг проекта строительства нефтепровода Keystone для транспортировки нефти с месторождений в канадской провинции Альберта на нефтеперегонные предприятия южного Техаса. Этот исключительно выгодный проект, практически лишенный минусов, позволит создать десятки тысяч высокооплачиваемых рабочих мест, повысить нефтяную независимость Соединенных Штатов, заместить экспорт венесуэльской нефти (тем самым нанеся чувствительный удар коммунистическому режиму Николаса Мадуро) и сулит массу других выгод.

Тем не менее администрация Обамы, повинуясь давлению миллиардеров-экологистов вроде Тома Стайера (который истратил 100 миллионов долларов на поддержку «зеленых» кандидатов-демократов на минувших выборах – к счастью, безуспешно), и, несомненно, велениям собственной идеологии, делает все возможное, чтобы торпедировать проект.

Его шесть лет мурыжили в Госдепартаменте – поскольку трубопровод должен будет пересечь границу, он подпадает под юрисдикцию внешнеполитического ведомства США. Трасса трубопровода была изменена в соответствии с требованиями «зеленых». Многократные научные исследования подтвердили абсолютную экологическую безопасность проекта (ни один проект такого рода в истории не подвергался столь тщательной проверке). Тем не менее воз и ныне там. «Изучение проекта продолжается», но даже если Конгресс решится одобрить проект строительства «реакционного нефтепровода», как обещают лидеры республиканцев, Обама грозит наложить на резолюцию вето (и можно не сомневаться – наложит).

«Прогрессивная интеллигенция» в лице высокооплачиваемых и в значительной степени «остепенных» сотрудников государственных учреждений, университетов, органов Большой печати, юридических фирм и ведущих благотворительных фондов, подобно французскому духовенству при старом режиме (до революции 1789 года), осуществляет идеологическое и пропагандистское обслуживание нужд «новых олигархов», внедряя в сознание общества «новые догмы, оправдывающие новый классовый порядок». Подстегиваемая приятным ощущением своего интеллектуального превосходства и авторитарными импульсами, «прогрессивная интеллигенция» неустанно трудится, укрепляя власть своих олигархических господ и свой собственный престиж, пишет Джоэл Коткин.

В результате такого идеологического крена, который побуждает актив леволиберального движения взирать на простых людей как на крепостных, обязанных беспрекословно повиноваться своим «просвещенным» хозяевам, которые «знают, как надо», ослабевают связи Демократической партии с ее традиционной базой. Это в свою очередь открывает перед республиканцами возможности инфильтрации в стан противника. Они критикуют демократов за забвение нужд и чаяний народа ради интересов элиты и клеймят их политику как реакционную и регрессивную, отражающую готовность демократов принести рабочие места и экономические возможности в жертву леволиберальным фантасмагориям вроде глобального изменения климата.

Благодаря этому перед республиканцами открылась перспектива, следуя рецепту Рейгана, привлечь к себе новое поколение избирателей, которые по традиции голосовали бы за демократов, если бы те не оттолкнули их своим пренебрежением к их интересам. Что, несомненно, повышает шансы республиканцев на выборах 2016 года – если, разумеется, те сумеют ими воспользоваться.

http://vk.cc/3iKLU0