Недавно прошло очередное «эпохальное событие» - была «рассекречена» очередная «секретная информация». А именно – «международный консорциум журналистских расследований» (ICIJ) опубликовал «масштабное расследование теневых схем политиков международного масштаба», полученных из т.н. «панамского архива». Т.е. из полученных неким образом документах панамской юридической компании Mossack Fonseca, занимающейся сопровождением сделок и регистрацией офшоров по всему миру.

Впрочем, разбор этого достаточно мутного источника – поскольку, понятное дело, документы были получены не официальным образом, а переданы неким бывшим сотрудником данной фирмы, даже имя которого неизвестно – надо делать отдельно. Пока же нам стоит обратить внимание на то, что это – не единственный, и не первый «слив» подобного рода, произошедший за последние несколько лет.

А главное – на то, что каждый раз подобные «вбросы» проходят через одну и ту же «эволюцию». А именно – все начинается заранее нагнетаемой «важностью» и «переломностью» момента. Дескать, через некоторое время «мир больше не будет прежним». Затем следует сам «вброс», определенная реакция общества и… И все! Как правило, не позднее, чем через месяц указанная тема сходит с первых страниц СМИ, и далее упоминается все реже и реже. И уж, разумеется, никаких «основ мира» данные «сенсационные заявления» не колышут, приводя лишь к достаточно вялым и, судя по всему, чисто «ритуальным» действиям.

К примеру, после самого известного «разоблачения века», а именно – скандале с «Викиликсом», практически единственная реакция США (т.е., страны, крайне неприятно выставленной в этой истории) состояла в сокращении на 90 % системных администраторов АНБ и замене их машинами. Ну, и в соответствующем изменении регламента работы этого органа.

Что же касается всего остального, то, несмотря на «грозные» заявления ряда лидеров европейских стран, вся существующая мировая система отношений осталась прежней. Впрочем, что и стоило ожидать с самого начала. Нет, конечно, для той части людей, которые отвечают за «техническую безопасность», вся эта ситуация оказалась крайне неприятной, но не более. Реальное значение сведений о миллиардах прослушиваемых каналов и перехватываемых писем на самом деле не может быть чем-то значительным в мире, где самый популярный пароль: «123456», ну, и конечно «password»!

Другое дело, очевидно, что догадываться о возможности «прослушки», или даже иметь об этом однозначное представление могли лишь технические специалисты. Для всех остальных это была лишь некая неясная опасность, на самом деле, выступающая лишь одной, не самой серьезной из опасностей мира, где то ноутбук с секретными документами украдут, то какие-то бумаги абсолютно случайно отправят на свалку.

Да и вообще, даже крайне защищенные банковские системы периодически ломаются «простыми» хакерами, то что стоит говорить обо всем остальном. К примеру, защита сотовой связи системы GSM уже в 1994 году. И единственное, что не дает мошенникам развернуться на данном поприще, так это полная бессмысленность данного действа: подавляющая часть телефонных переговоров представляет собой абсолютную чушь, «выуживание» из которой редчайших крупиц ценной информации является нетривиальной задачей.

Даже если переводить ее в текст. То же самое касается и электронной почты, включая ее использование в случае государственных учреждений, где 99,9999% «оборота» дает неизбежная административная и личная чепуха. Оставшийся же 0,0001% представляет собой, как правило, вещи интересные, но некритичные.

Именно поэтому, за исключением «моральной пощечины» европейским лидерам, предоставленные Сноуденом сведенья не привели ровным счетом ни к чему. Предсказываемый многими «выход» из «американского пространства», якобы следующий из показанного «жалкого положения» тех или иных стран не произошел – поскольку понятно, что он определяется более серьезными вещами, нежели испорченным настроением политиков. Более того, все, как уже было сказано, ограничилось формальными действиями, якобы способствующими «повышению безопасности», вроде созданию соответствующих предписаний соответствующим службам, и все вернулось «на круги своя».

Поэтому казавшийся столь интересным пузырь «Викиликса» быстро сдулся, и про Сноудена вскоре просто забыли. Ну, не все – как «медиаперсонаж» он оказался популярен некоторое время. Однако сейчас и это амплуа бывшего американского чиновника перестало давать ему какие-то преимущества, и вот уже сам Сноуден заявляет о желании вернуться обратно в США. Видимо, он надеяться после понесения соответствующего наказания вернуться к «нормальной жизни» - возможно, в качестве «консультанта по безопасности», используя последние плюсы своего раскрученного имени.

* * *

«Сценарий», по которому шло развитие скандала с «Викиликсом», равным образом подходит ко всем остальным «сливам». Вернее, подходит с одним уточнением: каждый последующий «акт» воспринимается общество гораздо слабее, даже если количество «утекаемой» информации растет. Сейчас смешно вспоминать, как серьезно воспринимался Сноуден – к примеру, случившийся уже через три года «офшорный слив» той же ICIJ почти сразу оказался полностью забыт. Та же учесть ждет и нынешнее «расследование».

Ну, на самом деле, что случилось? У «друзей Путина» неожиданно обнаружили 2 млрд. $? Так единственное возмущение, которое эти сведенья вызвали в российской блогосфере – это «почему так мало?». Украинский президент, оказывается, выводит активы в офшоры, чтобы уходить от налогов? Так ведь об этом вообще мало кто сомневался, включая самых «упертых» украинских патриотов. Как писал Кассад, шок, скорее, вызвало бы известие, что Порошенко честно платит налоги в казну – это привело бы в сомнении в психической нормальности данного политика.

Что же касается всех остальных «фигурантов», вроде арабских королей и латиноамериканских премьеров, то для них данный «слив» не является даже неприятным известием. Экая невидаль – кто-то чего-то написал, основываясь на неких неподтвержденных источниках. Скорее данный факт можно было бы приписать желанием ряда фигурантов «скрыть за информационным шумом» реальные, более серьезные «грешки», нежели вывод части средств в тень.

Однако и этого делать нет смысла – на самом деле, даже если предположить абсолютную достоверность представленной информации, подобные «сливы» прекрасно ложатся в «допустимые издержки» офшорных компаний. (Когда «информационной безопасностью» занимаются абсолютно «левые» и неизвестно перед кем несущие ответственность люди. Впрочем, как уже сказано выше, проблемы с «этим местом» существуют у всех, так что на самом деле гораздо проще действительно украсть базу данных, нежели что-то придумывать самому. )

Так что не стоит удивляться, что и указанный «слив» оказался таким же «пшиком», что и все остальные. Впрочем, само ICIJ однозначно осталось в выгоде – в связи с серьезно увеличившимся количеством ссылок на себя, что для информационного ресурса есть главная задача. Но эта выгода сходна с той, что дает множество «желтых изданий» - когда каждое появления «сенсационной информации» одновременно ведет и падение интереса к данной теме: ведь с каждой публикацией она перестает быть сенсационной. А значит – чем дальше, тем сильнее становится проблема «исчерпания тем», тем более абсурдней и нелепей выступают публикации. И единственное, что спасает «отрасль», так это падение общего уровня потребителя, для которого то, что прежде смотрелось бредом, теперь выступает, как вариант нормы. Впрочем, это уже выходит за пределы поставленной темы.

Если же вернуться к ней, то можно увидеть основной итог, который можно вывести из всего случившегося. А именно – то, что вещи, которые еще лет двадцать назад реально могли бы привести к падению многих людей, давно уже перестали быть актуальными. Это, к примеру, касается пресловутого «вывода в офшор». На самом деле, подобным сейчас кто только не занимается, включая совсем небольшие фирмы.

Однако само по себе участие государственных деятелей в деятельности, ведущей к уменьшению доходом государства, само по себе выглядит неприятным. Но с учетом одной тонкости: а именно, если подразумевать, что данные деятели должны заниматься исключительно заботой о «государственном благе», т.е., о благе населяющих государство граждан.

Если же «убрать» данное положение, и заменить его чем-то иным, к примеру, заботой о благе некоторых, «избранных» лиц и компаний, то вывод в офшоры перестает быть криминалом. Более того, он становится благом: ведь благодаря этому эти самые «избранные» сумели избежать жесткого и бессмысленного налогооблажения и прочих трат, идущих непонятно на что (т.е., на обеспечение жизни «неизбранных»).

* * *

Так вот, еще лет тридцать (впрочем нет, наверное все же больше) сама мысль о подобном значила многое. Политики (от мэра до президента) рассматривались, как люди, работающие на «общее благо», а официальная пресса занималась бесконечным рассказом об их бескорыстии и преданности обществу. А любая противоречащая подобному появлению информация становилась «бомбой», и ладно еще, если только для карьеры конкретного лица. Поэтому неудивительно, что именно подобное положение и выгладит для нас совершенно естественным.

Однако мало кто задумывался: всегда ли было так? На самом деле, конечно, не всегда. Для того убедиться в том, что «честный политик» является достижением лишь самого последнего времени, достаточно открыть «классиков» или вспомнить историю. И тогда становится понятным, что в огромном количестве случаев даже на «прямое» запускание «лапы» в государственную казну была весьма сдержанная реакция.

Если брать нашу историю, то все эти «светлейшие» Меньшиковы, Потемкины, Воронцовы и т.д., фавориты разного рода правителей, оставившие после себя массу дворцов и прочих архитектурных памятников, никогда не «страдали» излишней скромностью. Решая крупные государственные задачи, они, если честно, никогда не забывали о себе.

Однако было бы смешно думать, что данная особенность есть только в российской истории. Как раз нет. Начиная с древних времен, где каждый «приличный» государственный деятель просто обязан быть «щедрым», осыпая своих «клиентов» разного рода благами – понятное дело, не из личного кармана. И заканчивая официальным лоббированием интересов крупных компаний представителями капиталистических государств вплоть до первой половины XX века. Замечу сразу, что все это относилось вовсе не к «тайной деятельности».

Напротив, с глубокой древности умение «нажить состояние», связанное с «доступом» к государственной машине, выступало нормой. Джентльмен, как известно, обязан быть абсолютно честен с другими джентльменами, к примеру, всегда выплачивать карточные долги и держать слово перед равными. С чернью же, понятное дело, о подобных вещах даже говорить противно. Именно поэтому очередное «решение» государственного мужа, в очередной раз «переправлявшее» (за некоторую мзду) определенную часть государственного дохода в карман «лучших людей», или сразу в свой, никогда не сказывалось на его репутации.

Вот если он правил придворного этикета не соблюдает, или, к примеру, плохо обошелся с представителями своего класса (не дал в долг, скажем), то он заслуживает осуждения. А если от его действий перемерло несколько тысяч «нищебродов», то это не повод обижать столь милого человека. Впрочем, если перемерло несколько десятков или сотен тысяч туземцев в колониях, то это, возможно даже, хорошо и знаменует триумфальное шествие прогресса. (Как это произошло с индийскими ткачами, коих за XIX век умерло до 26 млн.! И это только ткачи, о судьбе остальных индусов можно рассказывать долго и подробно. Зато прогресс!).

Впрочем, «неправильная раса», как известно, только усиливала эффект от «нищебродства», еще в том же XIX веке никого не удивляла массовая гибель абсолютно белых ирладцев или голод в той же Швеции того же времени. А чему удивляться – ведь вплоть с глубокой древности была актуальной одна истина: король, или любой другой правитель «сидит на троне» исключительно для интересов аристократии и богачей. Даже тогда, когда речь идет о республике - res publica, как известно, «общее имущество», т.е., те, кто имущества не имеет, не имеет и доступа к данной форме правления. Поэтому до самого конца XIX века там, где реализовывались те или иные «демократические» структуры, как правило, сразу оговаривался имущественный ценз для доступа к ним.

Ситуация изменилась лишь тогда, когда основная масса населения смогла осознать свое угнетенное положение, и приступила к планомерной борьбе за свои права. Именно тогда, в жестокой борьбе буквально «выцарапывая» малейшие свободы, люди стали приводить в жизнь требование «службы всему обществу» для политиков. Медленно, но неотвратимо, порой кладя свои жизни на алтарь борьбы, они создавали идеал «политики для всех». Только став реальной силой, способной нанести неприемлемый ущерб «лучшим», миллионы «нищебродов» обратили на себя внимание, заставили политических деятелей учитывать себя в своих действиях.

Именно так появилась «буржуазная демократия», пускай слабо, но все-таки, вышедшая за пределы прежних «элитарных игр». Но максимального развития она, как и большая часть всего «положительного», добилась, конечно, после того, как на мировую арену «вышел» СССР. Соотношение сил сразу изменилось – и то, что еще недавно выглядело, как норма, да и потом оставалось допустимым, если прикрыть все фиговым листом легальных процедур, теперь стало неприемлемым.

* * *

Именно с этого времени СМИ получили столь привычное нам наименование «Четвертая власть». Сейчас это выражение настолько прочно вошло в лексикон, что мало кто задумывается над его значением. Обычно считается, что современный человек настолько «плотно» опекается СМИ, что они имеют возможность «по своему разумению» менять общественное мнение. Однако мало кто догадывается, что ключевым тут является вовсе не возможность влияния на людей, а именно «по своему разумению». Т.е., определенная свобода высказываний, не зависимых от «власть предержащих». Однако подобная возможность, как не странно, далеко не очевидна.

Во-первых, понятное дело, что для этого необходима определенная свобода печати – вещь, далеко не простая и исторически довольно новая. Обыкновенно ее выводят из американского «Билля о правах», и уж конечно, из «Декларации прав человека и гражданина» времен Великой Французской революции, однако в законодательство большинства стран оно было внесено лишь к концу XIX началу XX века. Т.е., тогда, когда все большие массы людей обретали политическую силу. Но реально полную свободу СМИ получили лишь полвека спустя.

Но, как не странно, и свобода печати, сама по себе, не имеет особого смысла, если ограничивается круг распространения СМИ. Т.е., до тех пор, пока массы не получат «финансовый» (доступная цена) и «физический» (грамотность) доступ к ним. Именно это превратило газеты и журналы (а именно к ним сводились СМИ до 1930 годов) из «элитарного чтива» в массовое. Что, впервые дало реальную финансовую независимость, гораздо более важную, нежели отсутствие прямых запретов.

Ну, и разумеется, не последнюю роль во всем этом составляет наличие доверия читателей к прессе – ведь очевидно, что если она воспринимается, как нагромождение вранья, то никакого влияния на людей иметь она не будет. Это значит, что для того, чтобы СМИ воспринимались, как реальная сила, они должны получить некий «кредит доверия», т.е., показать нечто такое, чего без них невозможно было бы узнать. И, понятное дело, «это» не должно быть пропагандой. Именно при этих условиях становится возможным говорить о СМИ, как если не о «четвертой власти», то, по крайней мере, о чем-то, отличным от «официального рупора» правящих классов.

Подобное положение, как уже было сказано выше, оказалось достигнуто к середине XX века. И с того времени стало считаться нормой – хотя еще лет сто до этого для всех очевидной была полная продажность прессы, равно как и глубоко служебная ее функция. Однако, как и огромная часть всего того, что было создано в середине века, «естественность» подобного положения оказалась весьма условной.

Ключ к случившемуся лежит – как и писалось уже не один раз – в падении и гибели СССР, так же резко, как его взлет, изменившей сложившееся соотношение сил. А именно – лишившему основные массы главного козыря в борьбе с элитой. Более того, забывшиеся за десятилетия «стабильности» навыки классовой борьбы привели не просто к откату ситуации к довоенному времени, а к падению ее куда-то на середину XIX века – во времена полновластия «лучших» и бесправия «низов». Правда, высокая инерционность общественной системы еще долго давала иллюзию сохранения прежнего положения – но к настоящему времени реставрация «старого порядка» стала уже хорошо заметной.

Т.е., для все большего числа людей становится очевидным, что целью политики является благополучие «лучших» - представителей элиты, крупных корпораций и т.д. – а вовсе не «народное благо», даже в «кастрированном» варианте буржуазной демократии. Так что же удивляться в подобном случае, что те или иные политики «неожиданно» направляют свои усилия вовсе не в борьбе за благополучие «среднего человека»? И одновременно, все более становится понятным, чем дальше, тем меньше можно говорить о какой-либо «свободной прессе» в том смысле, которое это значение имело в 1960-1970 годах. По сути, можно сказать, что после гибели СССР мир «провалился» обратно в середину XIX века – и это в лучшем случае. (В худшем же можно наблюдать прямую реставрацию средневековых норм.)

* * *

А это значит, что понятие «общества» опять «скукоживается» до господствующих классов, ну, и соответственно, «общественное мнение», включая выражаемое в СМИ, опять сводится исключительно к мнению верхушки. «Нищеброды» же, к которым – опять-таки, по тем же нормам XIX века – отбрасывается большая часть населения, опять никого не интересуют. А значит – страх у политиков, что кто-то узнает о их «подковерных» делишках, и им придется уйти, постепенно исчезает.

Нет, конечно это не значит, что сейчас можно заявлять о гибели миллионов представителей «быдла» и заявлять, что это следствие прогресса – нет, пока еще следует проявлять некую осторожность. Но вот не бояться «случайного», единичного «вброса», пришедшего из «источников, которые нельзя опубликовать», уже можно. Именно поэтому так уныло «гаснут в пространстве» такие вещи, которые еще недавно взорвали бы мир. Если честно, то все это, конечно, печально – поскольку значит, что раскол между теми, кто управляет миром, и всеми остальными, вырос колоссально, и прежние, «легальные» и мирные «методики» воздействия на этих «небожителей» утратили окончательную силу.

Но это не значит, что для данной цели не существует других методов. Гораздо менее приятных для всех участников, однако, от этого не менее действенных. В конце концов, когда «все начиналось» более полутора веков назад, ситуация была еще хуже – но итогом всего этого стал мир, достигший невиданных высот. Так что надежда есть. Хотя и не та, которая ожидалась…

http://anlazz.livejournal.com/117296.html