10 января 1401 года тунисский ученый Ибн Халдун стоял перед воротами Дамаска вместе с великим монгольским завоевателем, Тамерланом. Эта встреча была важнейшим моментом в жизни Ибн Халдуна, который видел в Тамерлане и его воинах воплощение своей теории подъема и краха династий, основанное на племенной солидарности, или асабийя.

Ибн Халдун, чей опыт в Билад аш-Шам был ограничен большими городами – Дамаском, Иерусалимом и Халаб (Алеппо) полагал, что в самой Сирии более не осталось племен. Несмотря на это, менее чем в двух сотнях километрах к северу от места встречи Тамерлана и Ибн Халдуна жили алавиты, группа с выраженной религией и сильной племенной структурой. В 1970 алавит, Хафез Асад, основал собственную династию – с помощью асабийя своей сектансткой группы.

Сирия - религии

Карта в полном размере: Сирия - религии

Сирийские алавиты – часть более обширного алавитского населения в северо-восточной арке средиземноморского бассейна, между Ливаном и Киликийской Долиной в Турции. В Сирии алавитов примерно три миллиона человек, или 12-15% населения. Этнически они арабы и считают себя – и воспринимаются другими в качестве ответвления шиитского ислама. Несмотря на политическое значение сирийских алавитов, они остаются вне фокуса научных исследований.

Подробнее об арабской психологии глазами экспертов и исследователей в статье:
Арабская психология и национальный характер
а так же в статье:
Психология работы с арабами

Описание политической роли алавитов в Сирии ограничивается описанием их в качестве базы безоговорочной поддержки Асада.. В реальности, режим Асада не является конфессиональным алавитским режимом, но, скорее, семейной династией, которая активно манипулирует сектантским чувством отсутствия безопасности алавитов, и это является столпом стабильности этого режима.

Абд ар-Рахман ибн Мухаммед ибн Халдун (1332-1406) начинает привлекать внимание социологов в качестве релевантного источника теорий современных политических проблем. Существует много приложений его теорий в современных исследованиях. Ибн Халдун не упоминал сектантской идентичности в своих размышлениях об асабийя, о подъеме и крахе династий. Это объясняется его собственным историческим контекстом и персональными верованиями, которые исключали отклонения от мэйнстримного суннитского ислама.

Сирия - этническая карта

Карта в полном размере: Сирия - национальности.

В современном сирийском, да и вообще ближневосточном контексте, проблемы сектантской идентичности играют большую роль в политических уравнениях. И поэтому совершенно неудивительно, что Ив Лакост и Фуад Хури уже подняли вопрос о необходимости инкорпорации сектансткой идентичности в халдунский дискурс.

Для начала следует определить сам термина асабийя. Он появился задолго до Ибн Халдуна. Говорят, что пророк Мухаммед сказал: “Означает ли асабийя любовь к собственному народу? – Нет. Асабийя означает помощь своему народу в совершении неправедных дел”. В подобном определении политические коннотации достаточно очевидны. Ибн Халдун позднее воспользовался термином асабийя для описания политического потенциала племенных групп. Удовлетворительный перевод термина оказался делом затруднительным. Арабский корень ص -ب может быть найден в словах “связывать” и “нерв”. Исходя из этого становится ясным, как Франц Розенталь прибыл к буквальному переводу “групповое чувство”.

Почему восточные страны оказались в таком состоянии:
В чем причина отсталости восточных стран
а так же в статье:
Почему арабы не добиваются успеха?

Среди ученых существует консенсус, согласно которому для Ибн Халдуна асабийя означает активацию латентной племенной солидарности, или кровных связей ради достижения политических целей. Асабийя относится к чему-то другому, нежели просто групповой психологии, основанной на родстве. Асабийя описывает как “групповое чувство” действует на формирование и прочность государств и династий.

Говоря коротко, группа с высокой асабийя имеет хорошие шансы на то, чтобы породить династию – но по мере того, как асабийя группы снижается, династия становится слабой и уязвимой. Нет никаких оснований предполагать, что асабийя действует также для групп с общей религиозной идентичностью.Так как же можно примирить религиозную идентичность алавитов с асабийя Ибн Халдуна? Алавиты состоят из нескольких больших племен, и потому, возможно ли, что асабийя Ибн Халдуна относится к коллективу алавитских племен? Согласно теории Ибн Халдуна,

Даже если у индивидуального племени много домов (ответвлений) и велико внутреннее разнообразие, может существовать общее групповое чувство, которое сильнее всех других чувств группы…такое, в котором эти разнообразные группы срастаются, и оно превращается в чувство большой группы, племени.

Почему причина упадка арабских стран - мировоззрение, в статье:
Почему деградируют мусульмане?

Общим знаменателем алавитов является их выделенная религиозная идентичность. Потому, можно предположить, что на протяжении многих столетий была сконструирована их сектантская асабийя, которая инкорпорирует сектанстскую идентичность, и которая может оказаться более устойчивой, чем описанная Ибн Халдуном социальная и трайбалистская асабийя. Эта устойчивость, упругость и эластичность, однако, напрямую связана с феноменом сектантской неуверенности.

Корни алавитской неуверенности

Главной проблемой для алавитов, на протяжении всей их политической истории была их несколько таинственная религиозная идентичность, которая смущала наблюдателей и порождала подозрения властей. Академическая литература, посвященная алавитам – минимальна и весьма спорна. Возможно, лучшее непредвзятое определение алавитам дал Тедд Орссон:

Алавиты принадлежат к секретной секте шиитского типа, с впечатляющими гностическими особенностями. За исключением мандеев, алавиты являются единственной из сохранившихся групп людей, поклоняющихся мифологическому гнозису, которое передавалось на протяжении в качестве религиозного наследства.

Еще о психологии арабского человека в статье:
Почему арабы плохие солдаты
а так же в статье:
Как понять арабов

Можно с уверенностью сказать, не погружаясь слишком глубоко в теологические подробности алавитской религии, их гностические и секретные религиозные традиции, в их веру в божественность Али, вместе с их преданностью языческим верованиям (вроде веры в переселение душ после смерти) однозначно определяет их как кафиров и гулат (экстремистов) в глазах ортодоксальных мусульман. Несмотря на то, что Олссон говорит о “секте шиитского типа”, их “отличие (кажущееся или действительное) от классического шиитского ислама двунадесятников – достаточно для того, чтобы посеять сомнение в их религиозной классификации”.

Неопределенность религиозной принадлежности алавитов стала причиной религиозных преследований против них. Ранние сторонники алавитской веры бежали в Сирию из Ирака в 10-м веке. В 11-м их выдавили из городов Леванта в негостеприимные прибрежные горы северо-западной Сирии. Маргинализация алавитов была закреплена тремя фатвами Ибн Тамийя, между 1305 и 1318 годами, который, фактически, провозгласил их веру ересью. После этого алавиты страдали от репрессий мамлюков, и далее, начиная с 1516 года – от османов. В целом, к алавитам относились с презрением и пренебрежением – как и к прочим не-мусульманам.

Это наследие репрессий укрепило алавитскую опору только на собственные силы и алавитский партикуляризм. Они стали ключевыми элементами формирования их собственной сектансткой асабийя. И в современной Сирии – на фоне возрождения консервативных суннитских исламских ценностей среди суннитского большинства это не может не породить проблемы.

Алавитская асабийя и основание династии Асадов

“Правитель может прийти к власти лишь с помощью своего народа. Они его помощники в этом предприятии. Он использует их для того, чтобы воевать с теми, кто против его династии” (Ибн Халдун).

На какую партию и идеологию опирантся Башар Асад
в статье
Партия Баас подробно

Было бы некорректным говорить о приходе к власти Хафеза Асада в 1970 году как о сектанстком перевороте. Нет никаких сомнений в том, что амбиции Асада выходили далеко за рамки сектанских устремлений и проблем. Более того, именно секуляристские аспекты БААС и арабского национализма воспринимались как серьезные обещания маргинализованными сирийскими меньшинствами. Но в турбулентные десятилетия второй половины 20-го века казалось возможным мобилизовать лишь алавитскую асабийя.

Ключевые позиции в области безопасности были доверены единоверцам Асада. Асад расставил людей своего клана на ключевые позиции внутри аппарата режима, и также позаботился о том, чтобы поделить “трофеи” власти среди других племен, поддержав, таким образом, более широкую асабийю.

Согласно Ибн Халдуну, в тот момент, когда групп захватывает власть, первоначальная асабийя, позволившая осуществить этот захват, начинает ослабевать – из-за урбанизации и сопутствующего ей люкса. Алавиты, несомненно, выиграли от того, что во власти оказался один из них, но характер распределения благ внутри “доминантного” меньшинства остается предметом спора. В любом случае, их жизненный уровень – один из самых отвратительных в арабском мире, в период правления Хафеза Асада значительно улучшился.

В соответствии с программой БААС, политика развития Асада фокусировалась на отдаленных и сельских районах. Так, в алавитских деревнях появилось электричество и было обеспечено водоснабжение, а также была построена сеть новых дорог, соединяющих деревни. Экономически, меньшинство выиграло – благодаря возможностям получения должностей в армии и государственной бюрократии.

В чем ложь утверждений, говорящих что
Ислам религия мира
в статье:

Почему ислам религия войны
Причины того что европейцы и жители Востока несовместимы
в статье:

Почему мусульмане агрессивны

В дополнение к этому, патронажные сети расширялись под династией Асада и сцепляли алавитов в единое целое посредством “неформальной экономики”. Например, такой известный алавитский лидер, как Гази Каанан за счет собственных средств осуществлял различные проекты в родной деревне Бхамра и окружающем регионе.

В целом, алавиты чувствовали свою связь с династией. Хафез Асад мог стоять в центре родной Кардахи и выслушивать пожелания простых людей. Также существовало реальное чувство гордости за достижения одного из своих, поднявшегося так высоко. Алавиты любили посмотреть выступления “дядюшки Хафеза” по телевидению или почитать о них в газетах. По существу, пример Асада вдохновлял забитую алавитскую общину.

На начальных этапах правления Асада эти социально- экономические достижения и чувство причастности к режиму помогали поддерживать эту широкую асабийя, и в тот период она не так зависела от чувства сектансткй неуверенности. Более того, в начале 70-х у алавитов были все основания верить в то, что долгая история их маргинализации подошла к концу.

Ожеоченая война режима Асада против сирийских Братьев-Мусульман в 1976-1982 годах нанесли удар по этому чувству, и алавитская неуверенность возобновилась.

Язык Братьев-Мусульман и тех, кто их поддерживал, только усиливал алавитскую неуверенность. Умар Абдаллах так описывал конфликт: “Среди мусульманской улама, и суннитской, и шиитской, всегда существовал консенсус о том, что нусейриты (алавиты) – кафиры”. Алавиты отчаянно сопротивлялись перспективе возврата прежних социально-политических обстоятельств , и, за исключением кучки либералов, община решительно поддержала Асада в его конфронтации с Братьями Мусульманами.

Кульминацией этой борьбы стала битва за Хаму в начале февраля 1982 года, когда алавитские (но также и курдские) войска безжалостно истребили вызов власти Асада. Это катастрофическое событие, в результате которого погибли 20 тысяч человек, навсегда связало судьбу алавитов с судьбой династии Асадов. С этого момента в политике Сирии доминирует политика сектантской неуверенности.

Алавиты живут в уверенности, что крах режима повлечет за собой месть против их общины за произошедшее в Хаме. Парадоксальным образом, сектансткая неуверенность оказалась куда более эффективным способом поддерживать асабийя, чем более ранние алавитские надежды на реальную эмансипацию в рамках сирийского государства. На протяжении всего последующего правления Хафеза Асада, он поддерживался на двух уровнях: на уровне асабийя Халдуна, в рамках которой алавиты признавали Асада в качестве лидера своей общины, принесшего значительные улучшения в ее социально-экономическую ситуацию, и на уровне политической поддержки алавитами, основанной на сектансткой неуверенности , связанной с возможными последствиями политического переворота.

Асабийя и алавитский страх: взгляд Ибн Халдуна

Сохранить

Сохранить