Перспективы национализма в мире

Национализм, который в Советском Союзе определялся не иначе как «пережиток капитализма», остается вечным спутником человеческого общества. В новых государствах появляются новые нации, которые не только повторяют путь развития «старых» европейских, но и вносят мусульманский аспект в националистические идеи прошлого. Вместе с тем второе дыхание обретают и старые пантечения, претендующие на образование огромных государственных конгломератов. Россия в будущем, так или иначе, станет полем борьбы как старых, так и новых националистических течений.

В СССР термин «национализм», как правило, носил негативный оттенок. В то время под национализмом понимали «идеологию и политику, заключающиеся в проповеди национальной обособленности и исключительности, недоверия к другим нациям и межнациональной вражды». В соответствии с марксистской теорией именно капитализм привел к появлению национализма и созданию национальных государств как системы, защищающей от экспансии чужих собственников, чужих рынков. Марксисты делали исключение лишь для «национализма угнетенных наций», который на этапе национально-освободительной борьбы, по их мнению, нужно было поддерживать.

Отечественные марксисты считали, что с исчезновением национальных границ и противоречий, испокон веков разделявших народы, на смену нациям придет великое братство народов. Но в грядущее исчезновение наций и, соответственно, национализма верили не только коммунисты. Масштабные надежды на возникновение наднациональных человеческих общин и соответствующего общественного сознания связывались с наступлением глобализации.

Но национализм не исчез, и сам процесс создания, например, единой европейской нации не привел к исчезновению ни наций, ни национализма.

В настоящее время национализм все больше превращается в форму групповой самоидентификации, защитный рефлекс этноса, который усиливается перед угрозой растворения в некоей великой общности – всемирной, европейской или какой-либо иной. Эта форма «защитного национализма», скорее всего, и останется в арсенале национальных движений будущего.

Евросоюз и национализм

После создания Евросоюза исчезновение национальных границ, широкий обмен людьми на европейском пространстве теоретически должны были привести к размыванию и национально-культурных границ. Однако национальное, на котором базируется национализм как таковой, не только не исчезло, но и приобрело новые черты. Внутри ЕС происходит очевидная дефрагментация государственных образований, которые, тем не менее, и дальше будут определять внутриполитический климат в этой структуре.

Национальные меньшинства перешли к активному наступлению на центры наций-государств, пользуясь ослаблением в них административной власти. Они требуют расширения своих национальных прав и демонстрируют готовность перейти к политической дефрагментации этих государств. Следует ожидать не только активизации этих процессов (например, как в Испании, Великобритании, Бельгии), но и появления новых регионов, претендующих на расширение национальных прав и ограничение командных функций уже устоявшихся наций-государств.

Укрепление националистических идей в общественном сознании, философии и видении мира приведет и к укреплению образа врага – непременного спутника любого националистического проекта.

Не следует исключать возможности возникновения автономистских устремлений среди «новых» немцев, французов, голландцев, англичан, которые будут представлены новыми национально-религиозными меньшинствами «европейских» турок, арабов, пакистанцев, африканцев. В этой новой среде консолидация будет происходить в основном по религиозно-национальным границам, которые будут носить новый для ислама характер. Чисто религиозная основа консолидации новых европейских общин постепенно уступит место смеси религии и национализма, что никогда не было характерно для традиционного ислама. При этом усилится фрагментация политических и общественных организаций и движений, представляющих интересы национально-религиозных объединений новых европейцев. Такие объединения будут все больше вовлекаться в ряды традиционных старых европейских политических партий, которые в значительной степени будут полагаться на голоса «новых» сограждан.

Европа - карта приграничных и трансграничных регионов

Эти процессы приведут к расцвету нового национализма. С одной стороны, появятся разного рода национал-религиозные доктрины «новых европейцев». С другой стороны, еще более обострится «защитный» национализм «старых европейцев», направленный против консолидации новых европейских общин. Данный тип национализма будет приобретать характер, схожий с национал-социализмом предвоенной Германии, но с поправками на современные достижения науки и техники.

В связи с этим разработка новых национал-оборонительных доктрин, скорее всего, начнет принимать откровенно расистский характер и приведет к формированию на базе националистических партий и движений Европы международно-политических объединений наподобие «коричневого интернационала».

Сегодня такие объединения еще ждут своих теоретиков, которые успеют «стряхнуть пыль» со старых сочинений английских теоретиков расизма и воскресить «труды» немецких теоретиков, работавших на ведомство А. Розенберга, несмотря на официальный запрет расистской и национал-социалистической пропаганды в большинстве европейских стран.

В результате националисты, точнее национал-шовинистические объединения, неизбежно консолидируются на европейском пространстве. Они будут получать на демократических выборах значительный процент голосов избирателей и объединяться в радикальные партии, многонациональные по своему составу, но с сильным шовинистическим уклоном, переходящим в откровенный расизм. Приход к власти отрядов «националистического интернационала» в отдельных странах и регионах станет в ближайшие десятилетия важным элементом политической структуры европейских государств.

Укрепление националистических идей в общественном сознании, философии и видении мира приведет и к укреплению образа врага – непременного спутника любого националистического проекта. Развитие современных западных обществ на долгие годы будет подчинено попытке решить проблему межцивилизационных противоречий на общеевропейском пространстве, в первую очередь по отношению к выросшим, как по численности, так и по влиянию на местную, а позднее и европейскую политическую палитру, европейским мусульманским общинам.

Формирование национальных рынков как в арабских, так и в африканских странах будет по-прежнему служить основным препятствием к образованию наднациональных государственных объединений.

Ислам и национализм

Наибольший интерес представляет развитие националистических идей в исламском мире. Значительная часть мусульманских общин уже прошла через попытки выстроить новые национальные доктрины на основе смеси ислама и национализма, несмотря на постулирование идеи их несовместимости. Попытки симбиоза национализма и ислама мы встречаем в идеях пантюркизма – создания государства тюрок от Адриатики до Тихого океана («Великого Турана»), пантуранизма – единства «туранских народов», т.е. народов уральской и алтайской языковых семей, более позднего тюркизма, который сочетал в себе сильные пантюркистские наслоения.

ислам

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

Все эти идеи и доктрины признавали ислам в качестве одной из основных черт, присущих «тюркской нации», соединяя таким образом национализм и религию. Позднее, в период революционного подъема первой четверти XX века в результате попыток соединения национально-религиозных доктрин с идеями социального равенства появились новые национал-религиозные направления общественной мысли. В советской России «тюркские коммунисты» вынашивали идеи построения будущего государства на основе соединения ислама и социализма.

Поиски принципов построения будущего государства продолжались в течение всего XX века. Были предприняты попытки создания на основе ислама и национализма Объединенной арабской республики, но и они оказались неудачными.

Однако это не означает, что рецидивы объединительных идей безвозвратно ушли в прошлое. Появление на арабском Востоке харизматических лидеров, способных объединить страны и народы в рамках панарабизма, скорее всего, неизбежно. В сознании арабо-мусульман по-прежнему сохраняется идея арабо-мусульманского пространства как центра всего исламского мира. Новыми носителями этой идеи, скорее всего, выступят либо лидеры «Братьев-мусульман», либо новоявленные объединители – носители салафитских идей, пропагандирующие не только возврат к «чистому исламу», но и соединение ислама и социального равенства.

При этом национализм в арабских общинах будет и дальше развиваться, в основном повторяя закономерные процессы развития общественного сознания. Формирование национальных рынков как в арабских, так и в африканских странах будет по-прежнему служить основным препятствием к образованию наднациональных государственных объединений. Отсюда – неизбежное поражение и панарабизма, и панисламизма в попытках построения новых обществ и торжества идей наднационального объединения государств и народов.

Вместе с тем мировой ислам уже сейчас вступил в полосу нестабильности. Борьба суннитских и шиитских лидеров за доминирование в мусульманской умме с роковой неизбежностью приведет к неудаче попыток Ирана стать общемусульманским лидером. При этом следует ожидать, что в попытках подорвать государственность Ирана противники иранского режима как на Западе, так и из числа суннитских лидеров сделают ставку на реанимацию персидского национализма, с одной стороны, и поддержку националистических движений в среде национальных меньшинств страны (азербайджанцев, туркмен, курдов, арабов, белуджей), с другой.

Национализм и Россия

Из всех националистических пантечений и доктрин пантюркизм представляется наиболее живучей и перспективной идеей с точки зрения будущего развития философских основ националистических и национал-религиозных доктрин. Основным полем борьбы со сторонниками этой доктрины в ближайшие десятилетия станет Россия, причем не только ее тюркские и тюрко-мусульманские регионы, но и мегаполисы, которые постепенно заселяются представителями среднеазиатских тюрко-мусульман.

Россия - ваххабитские регионы

Россия - наиболее ваххабитские регионы.
Подробнее в докладе
Карта этнорелигиозных угроз
И в статье
Ваххабизм в России

Представляется, что развитие множественных вариантов национализма, начиная от национализма малых народов и заканчивая «великорусским» вариантом в его различных проявлениях, будет продолжаться в зависимости от конкретных внутри- и внешнеполитических условий, а также динамичного либо стагнационного развития экономической и социальной сферы страны. Оптимисты (например, Александр Дугин) уверены, что «Россия преобразуется в Евразийский Союз – большое пространство, объединяющее обширные территории постсоветских республик вокруг русского ядра и выступающее как влиятельный и независимый полюс многополярного мира».

Оптимисты (например, Александр Дугин) уверены, что Россия преобразуется в Евразийский Союз

Несмотря на то, что Греция как таковая не имеет большого значения для США или глобальной финансовой олигархии, даже небольшая греческая проблема может спровоцировать серьезные геополитические последствия в мировых масштабах

От редакции портала «Евразия». Представляем интервью лидера Международного «Евразийского движения», профессора Александра Дугин для греческого журнала «Эпикера». Чтобы читателям была более понятна общая канва беседы Александра Дугина и греческого интеллектуала Димитриса Константакопулоса, сохранено вступление к тексту интервью, написанное Константакопулосом. Отметим также, что беседа состоялась до недавнего всплеска напряженности вокруг финансовых проблем Кипра, поэтому этот вопрос рассматривается с иных, «докритических» позиций».

Может ли Греция рассчитывать на поддержку России, если решится сбросить надетое на нее колониальное ярмо «долгократии»? Какова геополитическая подоплека недавней атаки на Кипр? Эти и другие вопросы мы задали Александру Дугину - одному из наиболее влиятельных геополитиков современной России, пользующемуся доверием Путина (по крайне мере, если верить англосаксонской прессе), чьи книги, в частности «Основы геополитики» (1997), изучают в российских и турецких военных учебных заведениях. С господином Дугиным мы также обсудили положение дел в Восточном Средиземноморье, вероятность войны с Ираном и перспективы распада европейского интеграционного проекта.
Русский народ испытывает растущее отвращение к Западу с его либеральными ценностями. Если Греция восстанет против глобального Миропорядка и его финансовых архитекторов, он предпочтет, чтобы Путин вступился за греков.

Как «архитектор» новой российской геополитики и автор геополитической концепции неоевразийства? Дугин в значительной степени определил не только идеологическую направленность путинской России, но и ее внешнеполитическую практику. Сформулированные им еще в 90-х годах прошлого века идеи о создании Евразийского Союза на основе интеграционного «ядра» в составе России, Казахстана и Белоруссии с недавних пор стали официальной государственной политикой Москвы.

Дугин был диссидентом в советский период, с приходом к власти Бориса Ельцина присоединился к националистической оппозиции, взаимодействовал с представителями различных как правых, так и левых сил - от национал-большевика Эдуарда Лимонова до коммуниста Геннадия Зюганова. Политико-идеологические искания в конце концов привели его к созданию Четвертой политической теории, призванной преодолеть либерализм, коммунизм и национализм - три ведущие идеологии эпохи Модерна, которые, по мнению Дугина, изжили себя. В будущем мы рассчитываем осветить содержание этой теории более подробно.

Для читателя, не знакомого с реалиями постсоветского периода, подобные идеологические брожения, равно как и вся политическая эволюция посткоммунистической России, могут казаться довольно странными. Показателен пример Владимира Жириновского. Он неплохо известен греческой публике благодаря своему экстравагантному, почти клоунскому поведению, делающему его похожим на сумасшедшего ультранационалиста. Тем не менее «безумие» Жириновского выглядит вполне логичным в атмосфере настоящего помешательства, сопровождавшего распад Советского Союза и превращение «перестройки» в «катастройку», когда под видом рыночных реформ в стране разворачивалась грандиозная катастрофа - не только геополитическая (как впоследствии признал сам Путин), но и демографическая, и социально-экономическая, и культурная.

Невозможно правильно понять развитие и взаимоотношения различных идеологических течений, механически сопоставляя их с особенностями европейской поствоенной политической культуры. Нельзя судить о делах или убеждениях афганца, китайца, африканца или иранца точно таким же образом, как мы судим о делах или убеждениях немца или француза. Нельзя не учитывать пространственно-временной контекст, который придает этим делам и убеждениям смысл. Кроме того, нельзя не принимать во внимание фактор давления на все страны мира со стороны США, а также экономической и культурной глобализации. В противном случае мы перестаем понимать происходящее.

Западная пресса часто называет правление Путина «авторитарным» и утверждает, что в России убивают журналистов. Однако та же самая пресса не особенно интересовалась аналогичными убийствами в годы ельцинского режима, который для нее был «своим». Более того, в 1993 году Запад поддержал Ельцина при разгроме (в результате танкового обстрела!) Съезда народных депутатов, являвшегося, вероятно, самым демократически избранным парламентом за всю историю России.

Другой пример - «гуманитарная» деятельность Совета Европы. Эта организация неистово боролась за отмену смертной казни в государствах Восточной Европы. При этом она не обратила никакого внимания на тот факт, что начавшееся в 90-х годах в республиках бывшего СССР массовое внедрение западных рецептов привело к гибели миллионов человек, включая ни в чем неповинных пенсионеров. Совет Европы остался абсолютно равнодушен к драме постсоветского транзита, означавшего переход от мнимой диктатуры пролетариата к мнимой демократии, за фасадом которой скрывалась мафиозная олигархия. Мы на Западе приветствовали и поощряли господство над Россией всякого рода березовских и ходорковских, а теперь недоумеваем по поводу причин появления фигуры, подобной Путину!

Даже если признать, что критика «недемократического» характера российского режима отчасти справедлива, нельзя забывать еще об одном принципиальном моменте. Само существование некогда СССР, а ныне путинской России служит важнейшим фактором сохранения демократии в мировых масштабах, в какой-то мере уравновешивая могущество Империи. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить судьбу бывшей Югославии. Не говоря уже о трагедиях и массовых человеческих жертвах на Ближнем Востоке, ставших следствием западных «демократизаторских» кампаний.

Политико-философские течения, подобные дугинскому, трудны для понимания и в нашем контексте кажутся противоречивыми. В конечном счете они являются продуктом агонии общества, которое сначала стало свидетелем перерождения марксизма из революционной философии в отталкивающую идеологию окостеневшей бюрократии, а после падения советского режима имело опыт привития либерализма с его лозунгом «Свобода и доллары!», закончившийся величайшей катастрофой индустриальной эпохи.

За довольно непродолжительный период времени русские пережили два крушения - сначала «реального социализма» (на самом деле не существовавшего) и сопутствовавшей ему официальной псевдомарксистской доктрины, а затем пришедшего на смену старой системе либерализма (ненастоящего, поддельного). В результате сложилась ситуация идеологического вакуума. Именно этот вакуум пытаются заполнить противоборствующие политико-философские течения, стремящиеся, каждое по-своему, противостоять дезинтеграции России и возникновению на мировой арене тоталитарной глобальной Империи.

- На протяжении веков греки и русские испытывали друг к другу большую симпатию, чувствуя, что в их судьбе и истории есть нечто глубоко общее. Тем не менее, эта эмоциональная близость так и не дала соответствующих политических результатов. Почему? Какими могут быть взаимоотношения между Грецией и Вашей страной в нынешних драматических обстоятельствах?

- Прежде всего, необходимо вспомнить о той огромной роли, которую сыграла Греция в формировании русской идентичности. Греции мы обязаны практически всем - верой, алфавитом, созданным для нас греческими святыми Кириллом и Мефодием, культурой, видением мира, концепцией православной Империи, каковой была Византия, социальным идеалом (общиной), философией, правом… То же самое можно сказать обо всех европейцах, однако наша связь глубже, органичнее, непосредственнее. Мы, русские, в неоплатном долгу перед греками.

Однако в истории греков и русских было много драматических поворотов. Иногда мы оказывались вместе, иногда - врозь, при этом всегда оставаясь братьями по вере. Формат интервью не позволяет подробно рассмотреть каждый из таких эпизодов, поэтому лучше сконцентрироваться на самом главном…

Мир вокруг нас меняется, и мы меняемся вместе с ним, но некоторые вещи остаются неизменны - это донные, глубинные идентичности. В греческом представлении о космосе особое значение придается понятию сущности (?????), внутренней стороне вещей. Следуя этому принципу, нужно выделить в российско-греческих отношениях те точки, которые имеют отношение к глубинным идентичностям и опираясь на которые можно было бы начать новую эру двусторонних отношений. Иными словами, мы должны заново открыть, что есть Греция и что есть Россия. В истинном смысле. Только это позволит создать прочный фундамент для возобновления подлинной дружбы между нашими народами. Полагаю, сейчас самое время думать и действовать в указанном направлении.

- Критически настроенные интеллектуалы и политики в Греции убеждены, что с помощью «долгового оружия» и навязанных соглашений с «тройкой» международных кредиторов в лице ЕС, ЕЦБ и МВФ наша страна была превращена в особого рода долговую колонию финансового капитала. Греческое государство и его граждане в значительной степени лишились суверенитета и независимости, которыми они обладали до 2010 года. Если завтра греческий народ и / или правительство решатся сбросить этот колониальный режим и денонсировать лежащие в его основе соглашения, на какую помощь от России они могли бы рассчитывать?

- Для того чтобы предугадать вероятную российскую реакцию на такой сценарий (который мне кажется вполне реалистичным), необходимо понимать отношение России к современному постмодернистическому финансово ориентированному Мировому порядку. Важно учитывать несколько факторов:

1. Сам Путин является противником однополярной глобализации, контролируемой высшими слоями космополитичной финансовой элиты. Он стремится противостоять любым попыткам подорвать национальный суверенитет, особенно когда речь идет о дружественных странах. Однако возможности Путина ограничены, и, будучи реалистом, он никогда не настаивает на своем в заведомо проигрышных случаях.

2. Российский состоятельный класс частично интегрирован в Мировой порядок и продолжает выполнять предписания западных центров силы, несмотря на борьбу президента с олигархами и его усилия остановить поползновения на суверенитет. Эта элита будет оказывать давление на Путина, убеждая его оставаться в стороне от того, что происходит в Греции, и не вмешиваться.

3. Русский народ в целом испытывает растущее отвращение к Западу с его космополитическими и либеральными ценностями. Если Греция восстанет против глобального Миропорядка и его финансовых архитекторов, он предпочтет, чтобы Путин вступился за греков.

4. В конечном итоге многое будет зависеть от того, когда именно случится предполагаемая «греческая революция», а также от баланса сил в близлежащих странах и регионах - Турции, Сирии, Южной и Восточной Европе, на Ближнем Востоке.

- Как Вы оцениваете текущий кризис в ЕС? Каким Вам видится будущее Европейского Союза? Каковы возможные геополитические последствия данного кризиса, особенно для Восточного Средиземноморья?

- Здесь есть много аспектов. Прежде всего, ни США, ни глобальная финансовая олигархия не заинтересованы в существовании стабильной, процветающей и независимой континентальной Европы, воплощенной в альянсе французского голлизма и немецкого индустриализма. Отсюда очевидно, что они используют имеющиеся в их распоряжении инструменты с целью разрушить Европу, поколебать ее единство и навредить ее экономике. Южноевропейские страны, и прежде всего Греция, представляют собой удобные объекты для такой игры. Сложная, запутанная ситуация в греческой экономике идеально подходит для их целей. Кризис, начавшийся в Греции, может легко перекинуться на Италию, Испанию и Португалию, которые находятся в похожем положении. Выход Греции из ЕС способен спровоцировать цепную реакцию и нанести смертельный удар по всему Евросоюзу.

С геополитической точки зрения это будет означать поражение сил Суши (поскольку Франция и Германия являются европейским «Хартлендом») и победу атлантистского полюса в лице США, Великобритании и глобальной олигархии.

Такова базовая геополитическая модель, однако реальность гораздо более многообразна. Существует различие в позициях США как государства и глобальных финансовых кругов, олицетворяемых фигурами вроде Джорджа Сороса или Ротшильдов. С другой стороны, Европа не вполне осознает свою геополитическую идентичность, недооценивает геополитическое значение и ценность Евросоюза, рассматривая его исключительно в экономических и либеральных общественных категориях. Сама Германия временами выступает как европейская держава, защищающая Европу и евро, а порой действует исключительно в своих национальных «эгоистических» интересах. И все же Берлин остается главной континентальным игроком в этой драме.

Если Россия хочет играть более активную роль в указанных процессах, она должна объединиться с Германией и Францией в попытках спасти европейское единство как одну из необходимых осей многополярного мира, уравновешивающую могущество США и нарушающую глобалистские замыслы или, если хотите, «заговоры»…

- Какова, на Ваш взгляд, глубинная стратегия финансового капитала и США в отношении Европы?

- Я не знаю деталей. Полагаю, что их никто не знает, за исключением небольшой группы «посвященных». На геополитическом уровне я уже ответил на этот вопрос. Греция как таковая не имеет большого значения для США или глобальной финансовой олигархии. Тем не менее Греция - это «солнечное сплетение», «осколочный пояс» (если пользоваться терминологией американского геополитика Колина Грея). Поэтому даже небольшая греческая проблема может спровоцировать серьезные геополитические последствия в мировых масштабах.

Остается догадываться, является ли нынешнее положение вещей по-настоящему опасным для мировой элиты - настолько, что она готова идти на крайние меры вроде вероятного расчленения Евросоюза или провоцирования серьезных региональных конфликтов в Средиземноморье. Или же это позиционные бои, ведущие к росту напряженности, но не предполагающие окончательного коллапса… Все это зависит от многих факторов… Некоторые из которых от нас глубоко скрыты…

- Как Вы оцениваете ситуацию вокруг Кипра? Существует точка зрения, согласно которой у кипрского кризиса есть скрытая геополитическая подоплека: «запереть» Кипр в сфере влияния Израиля и вытеснить Россию из Средиземноморья.

- Такие предположения не лишены оснований. США (и атлантисты в целом) рассматривают Россию как противника во всех «чувствительных» регионах. Россия слишком велика, слишком могущественна, слишком независима (особенно теперь, при Путине), чтобы ее можно было контролировать из Вашингтона или с Уолл-Стрит. Вполне логично, что силы Моря стремятся выдавить Россию из всех стратегически важных областей. Кипр - пример такого противостояния.

Некоторые аналитики считают, что эпизод с нападением израильтян на турецкий корабль, приведший к гибели нескольких человек, имел целью сближение Греции и Кипра с Израилем на антитурецких началах, переформатирование баланса сил в Средиземноморье и снижение российского влияния. Если посмотреть на конкретные последствия указанного инцидента, данная версия кажется вполне правдоподобной.

- В последнее время между Анкарой и Тель-Авивом было достаточно много конфликтов. Насколько глубоки их противоречия? Каковы перспективы турецко-израильских отношений?

- И Израиль, и Турция являются геополитически важными субгегемонами. Они служат стратегическим интересам США так же, как, например, Саудовская Аравия или Катар. Настоящее «похолодание» в турецко-израильских отношениях, на мой взгляд, возможно только в том случае, если Анкара сделает евразийский (то есть антиатлантистский) разворот. Несколько лет назад такое было вполне реально, однако после «дела Эргенекон» и репрессий Тайипа Эрдогана в отношении евразийски и националистически ориентированных представителей турецкого военного руководства вопрос снят с повестки дня.

Нынешнее противостояние Турции и Израиля не может восприниматься всерьез - ведь они служат одному господину. Перспективы их взаимоотношений полностью предопределены их позицией по отношению к третьей силе - США. Они просто недостаточно суверенны, чтобы действовать по собственному усмотрению. Вот и все.

Если на Иран нападут, это консолидирует иранское общество и побудит Россию и Китай встать на сторону жертвы вторжения. Иными словами, Иран окажется гораздо более трудным «предприятием», чем вторая иракская кампания.

- Взаимодействие США и России на Ближнем Востоке неоднозначно: с одной стороны, заметны признаки новой «холодной войны», а с другой - намечается очередное сближение, которое некоторые аналитики даже окрестили «новой Ялтой». Да, есть серьезные разногласия по Сирии и Ирану, и в то же время «Газпром» получает контракты у Израиля и иракского Курдистана. Как бы Вы охарактеризовали отношения между Россией и США, а также между Россией и Израилем?

- Геополитическая стратегия современной России крайне противоречива. С одной стороны, Путин заинтересован в создании многополярного миропорядка. Это объясняет российскую позицию по сирийскому вопросу и другие наши действия, направленные против американской гегемонии. С другой стороны, как я уже говорил, глобальная элита оказывает постоянное давление на российскую экономику, которая находится в руках у либералов и западников. Кроме того, нельзя исключать наличия чисто оппортунистических мотивов. Поэтому отношения России с США и Израилем (равно как и любые другие наши дву- и многосторонние отношения) не могут быть поняты линейно. Все эти факторы действуют одновременно, создавая что-то вроде многоуровневой игры с постоянно движущимися ситуативными целями.

- Какова вероятность войны с Ираном? Какую форму может приобрести этот конфликт?

- О возможной войне с Ираном много говорят, и такой сценарий развития событий кажется вполне вероятным. Нагнетание напряженности важно само по себе, поскольку постоянное давление способствует дестабилизации политической и экономической ситуации в Иране. Внутренняя оппозиция использует угрозу войны с Западом (США и Израилем) для атаки на консервативные иранские круги в лице президента Ахмадинежада и подтверждения правильности своих требований о проведении политических реформ. И все же я не уверен, что те, кто предрекают войну с Ираном, действительно считают ее возможной. Влияние Тегерана простирается далеко за пределы национальных границ - это ядро шиитского мира. Если на Иран нападут, последствия этой атаки будут ощущаться в Ираке, Ливане, Сирии, Афганистане, Бахрейне, равно как и в Саудовской Аравии. Это консолидирует иранское общество и побудит Россию и Китай встать на сторону жертвы вторжения. Иными словами, Иран окажется гораздо более трудным «предприятием», чем вторая иракская кампания.

Случится война или нет, зависит от глубины нынешнего кризиса, истинные масштабы которого держатся в глубоком секрете. Начало войны будет означать начало распада существующего мирового порядка и его скорое исчезновение.

Рискованно ввязываться в подобную авантюру, пока сохраняются возможности для поддержания «статус-кво» менее затратными средствами.

- Мы живем в эпоху американской Империи или финансовой Империи?

- Это интересный вопрос… Они частично совпадают. С одной стороны, есть американская однополярная гегемония (в терминах школы реализма в международных отношениях), с другой - глобальная доминация космополитичной финансовой элиты, которая тоже является «гегемонией» (на сей раз в том смысле, как она понималась Антонио Грамши). Существуют сферы, где они действуют в полном согласии друг с другом. Что хорошо для США, хорошо для финансовой гегемонии.

Так происходит не всегда, однако я не стал бы преувеличивать противоречия между ними. Это сродни теории заговора в ее наихудшем виде. В действительности в США есть группа принимающих решения людей, которые руководствуются прежде всего национальными интересами своей страны - в понимании классической реалистической или неореалистической школы, не имеет значения.

Есть также либералы и неолибералы (транснационалисты / глобалисты), продвигающие идею создания мирового правительства. Кроме того, присутствует большое количество смешанных или гибридных вариантов. Тем не менее все они выражают свои взгляды достаточно открыто, и их полемика составляет содержание академической дисциплины под названием «Международные отношения». Любители теорий заговора оперируют с карикатурными интерпретациями этой дисциплины.

Имея это в виду, мы могли бы переформулировать Ваш вопрос следующим образом: как развивается внутренний спор между реалистами и либералами? Перебранка продолжается, что не отменяет наличие определенного фундаментального консенсуса: жаркие дискуссии по поводу методов не должны скрывать единство целей и ценностей. Ценности эти западнические, либеральные, капиталистические и, в широком смысле, расистские (как это блестяще продемонстрировал английский специалист в области международных отношений Джон Гобсон в вышедшей недавно книге «Евроцентристская модель мировой политики»).

- Каким Вам видится будущее Латинской Америки после Чавеса?

- Уго Чавес был своего рода символом. Он выполнил свою миссию и сделал это прекрасно. Думаю, что курс на укрепление независимости от США будет продолжен другими латиноамериканскими лидерами. Уникальность Чавеса в том, что он на самом высоком уровне выражал мысли и чаяния абсолютного большинства простых латиноамериканцев. Это великий политик, который переживет свою смерть. Я уверен.

- Какой Вы видите Россию в XI веке?

- Россия преобразуется в Евразийский Союз - большое пространство, объединяющее обширные территории постсоветских республик вокруг русского ядра и выступающее как влиятельный и независимый полюс многополярного мира. Евразийский Союз станет важным центром притяжения для различных европейских и азиатских стран. Надеюсь, православная Греция, равно как и некоторые другие восточноевропейские общества, однажды присоединятся к зоне общего евразийского процветания.

Отношения с Европой будут зависеть от избранного ею пути: с континентальной (а значит европейской) Европой они будут более тесными и дружественными, с атлантистской Европой, следующей в кильватере США, - довольно прохладными. Нельзя исключать, что Евросоюз распадется и некоторые его составляющие войдут в сферу евразийского влияния. На Юге одним из ближайших наших союзников окажется Иран, а также Индия. Китай является самостоятельным центром силы. Он может стать вполне надежным партнером России в многополярном мире, если направит свою демографическую энергию в южном направлении и не будет угрожать нашим уязвимым позициям в Сибири.

Исламский мир, вероятно, расколется, на саудовско-ваххабитскую проамериканскую часть, вражде**ую России, и дружественные нам традиционные мусульманские общества. Главным противником Евразии, по законам геополитики, продолжит оставаться Северная Америка, в то время как южная часть американского континента, демонстрирующая стремление к многополярности, с высокой вероятностью перейдет на нашу сторону.

Будущее является евразийским и многополярным. У греческих православных братьев есть хороший шанс в нем поучаствовать.

- Вы известны скептическим отношением к идее Прогресса. Может ли какая-либо другая идеология или вера спасти человечество?

- Прогресс - ложная идея. Она основывается на предпосылке, что Бытие зависит от Времени. Это недоказуемо и представляет собой разновидность иррационального мифа. Представление о том, что будущее лучше прошлого, безнравственно. Оно унижает прошлое, не говоря уже о том, что концепция Прогресса, будучи западной и европейской по происхождению, использовалась и продолжает использоваться для утверждения превосходства Модерна над Премодерном, «развитого» Запада над «недоразвитым» Востоком, то есть всем остальным миром. Это расистская установка. По моему убеждению, именно модернистский евроцентристский универсализм является корнем всех зол. В ценностном измерении он проявляет себя сегодня в идеологии прав человека, либерализме, индивидуализме, капитализме и т. д. На геополитическом уровне он воплощен в финансовой олигархии и американской однополярной имперской гегемонии, которые самопровозгласили себя «сущностью Прогресса». Для меня это самое дно бездны.

Моя идеология - это Четвертая политическая теория, преодолевающая рамки классических идеологий эпохи Модерна - либерализма, коммунизма и национализма. Моя вера - это вера в Христа и Вечность, Его Пришествие, страдания и Воскресение.

Я верю в значение Священной Империи и симфонии властей - Церкви и Государства.

Я верю в человека, его свободу и способность идти до конца в борьбе с миром Антихриста - тем миром, в котором мы сейчас живем.

И я могу признаться, что эта Вера была получена от греков, от великих учителей, тысячу лет назад принесших моему народу Свет Истины. И я очень благодарен им за это.

Все честные люди на земле - греки. И если Иисус Христос спас род человеческий, то Платон научил его мыслить.

Комментарий:

Несмотря на захватывающую оптимистичную перспективу, описанную А. Дугиным, развитие российского государства по пути воссоздания некоей новой империи не представляется вероятным. Попытки реализации этого сценария неминуемо столкнутся с противодействием как со стороны Европы, так и со стороны «Вашингтонского обкома». Недаром «заклятый друг» России Збигнев Бжезинский еще в 1980-е годы писал, что «доминирование на всем Евразийском континенте уже сегодня является предпосылкой для глобального господствующего положения». Естественно, он оправдывал именно американское устремление к такому господству.

Збигнев Казимеж Бжезинский (Zbigniew Kazimierz Brzezinski), или «Неистовый Збиг», как называют его в Америке, родился в 1928 г. в польской столице городе Варшаве. В 1938 году вместе с родителями, которые работали дипломатами, переехал в Канаду. Где его и застала Вторая мировая война. В Польшу Збигнев возвращаться не захотел и в 50-е годы ХХ века перебрался в Соединенные Штаты Америки, где получил в 1958 году американское гражданство. В дальнейшем Бжезинский «верой и правдой» служил интересам США, посвятил свою карьеру изучению СССР, считая его «абсолютным злом» и неизбежным геополитическим противником Запада.

Политолог Збигнев Бжезинский наряду с Генри Киссинджером считается ведущим стратегом американской внешней политики XX века, одним из самых влиятельных представителей политической элиты США.

Его называли лучшим врагом СССР. «Неистовый Збиг» славится своим опасным умом, умением безошибочно определять болевые точки противника, чувством собственного превосходства и блестящей иронией, а также чисто польским шармом и польской подозрительностью ко всему русскому.

Збигнев Бжезинский является автором глобальной стратегии антикоммунизма (первым предложил объяснять всё происходящее в социалистических странах с позиций концепции тоталитаризма), теории технотронной эры и концепции американской гегемонии нового типа. В 60-х годах ХХ века он работал советником в администрациях президентов США Джона Кеннеди и Линдона Джонсона. При этом всегда занимал жёсткую позицию по отношению к Советскому Союзу.

Необходимо отметить, что с 1973 по 1976 годы Бжезинский занимал пост директора «Трехсторонней Комиссии». А в последующем нередко «озвучивал», решения как этой структуры, так и «Бильдербергского клуба».

Пика влиятельности достиг в конце 70-х годов прошлого века, став советником президента Джимми Картера по вопросам национальной безопасности. Находясь в этой должности с 1977 по 1981 годы, он являлся активным сторонником секретной программы Центрального разведывательного управления США по вовлечению СССР в дорогостоящий и по возможности отвлекающий военный конфликт, о чём после начала Афганской войны написал президенту Картеру[1]: «Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну[2]».

Во время Афганской войны Бжезинский в рамках этой секретной программы инициировал продажу афганским моджахедам самого современного американского оружия, поставки которого оплачивал позднее всемирно известный мировой «террорист № 1» Усама бен Ладен.

В 1988 году он работал сопредседателем Консультативной группы по национальной безопасности в команде Джорджа Буша-старшего.

В период президентства Билла Клинтона Бжезинский являлся автором концепции расширения НАТО на Восток[3].

Збигнев Бжезинский и в настоящее время является советником многих представителей американской политической элиты в вопросах внешней политики, в том числе и президента Обамы. А у нас в России и сейчас существует мнение, что его взгляды всё ещё оказывают серьезное влияние на внешнеполитический курс Америки.

Среди его многочисленных почетных должностей и званий хотелось бы отметить такие, как член «Трехсторонней комиссии» и «Бильдербергского клуба», почетный гражданин города Львов, почетный доктор Тбилисского государственного университета, сопредседатель американского «Комитета по Помощи Польше», член правления директоров «Польско-американского предпринимательского фонда», организатор и председатель «Американо-украинского Консультативного Комитета», а также член совета директоров нефтяной компании «BritishPetroleum – Amoco» и главный советник компании «Chevron».

Кроме того, Бжезинский был членом правления советов директоров организации «Международная Амнистия», элитного клуба «Совет по Международным Отношениям» и «Атлантического Совета», а сейчас еще и является членом правления директоров «Национального фонда за Демократию» («National Endowment for Democracy»), почетным председателем Фонда «AmeriCares» (частная филантропическая организация, занимающаяся гуманитарной помощью), членом совета попечителей некоммерческой организации «Freedom House».

II. Геополитические взгляды З.Бжезинского

Свои геополитические взгляды Збигнев Бжезинский изложил в своих книгах «Вне контроля», «Великая неудача», «План игры», «Власть и принцип», «Великая шахматная доска. Американская гегемония и ее геостратегические императивы» и в многочисленных интервью и выступлениях в средствах массовой информации.

В своих многочисленных геополитических работах, основываясь на работах представителей классической геополитики морских сил: адмирала Мэхэна, Хальфорда МакКиндера и Николаса Спайкмэна, Збигнев Бжезинский конструирует доктрину нового американского экспансионизма[4].

По существу эта доктрина являются популяризацией и синтезом геополитических концепций британского геополитика Хальфорда МакКиндера и американских геополитиков адмирала Мэхэна и Николаса Спайкмэна. Влияние работ Брукса Адамса и Фредерика Джэксона Тэрнера ощущается, прежде всего, в концепции Бжезинского о продвижении границ американской гегемонии, заключающееся в постоянном разширении периметра доктрины Монро[5].

Бжезинский сформулировал фундаментальные принципы планетарного господства США в условиях однополярного мира, а главной целью американской геостратегии назвал «превращение Америки во властелина Евразии», которую предложил своей стране в качестве «главного геополитического приза».

2.1. Американская гегемония

Изданная в 1997 году книга «Великая шахматная доска» («The Grand Chessboard»), главное произведения Бжезинского, подробно знакомит с долгосрочными интересами американской силовой политики. В книге содержится аналитически разработанный план геополитической установки Соединенных Штатов на 30-летний период.

В немецком переводе книга называется «Единственная мировая держава» («Die einzige Weltmacht»). И это название, возможно, даже в большей степени обозначает первый и главный принцип американской политики, а именно объявленное желание быть «единственной» и даже, - как называет Бжезинский, - «последней» мировой державой. Но решающим является второй ключевой принцип, в соответствии с которым Евразия «представляет собой шахматную доску, на которой продолжается борьба за глобальное господство[6]».

В основе этого второго принципа лежит оценка того, что держава, получившая господство в Евразии, тем самым получает господство над всем остальным миром. «Эта огромная, причудливых очертаний евразийская шахматная доска, простирающаяся от Лиссабона до Владивостока, является ареной глобальной игры[7]», причем «доминирование на всем Евразийском континенте уже сегодня является предпосылкой для глобального господствующего положения[8]».

«И происходит это лишь потому, что Евразия, бесспорно, является самым большим континентом, на котором проживает 75% населения мира, и на котором располагаются 3/4 всех мировых энергетических запасов. [...]

Принципы планетарного господства США З.Бжезинский изложил в своей книге в следующей редакции: «Америка занимает доминирующие позиции в четырех имеющих решающее значение областях мировой власти: в военной области она располагает не имеющими себе равных глобальными возможностями развертывания; в области экономики остается основной движущей силой мирового развития, даже, несмотря на конкуренцию в отдельных областях со стороны Японии и Германии; в технологическом отношении она сохранила абсолютное лидерство в передовых областях науки и техники; в области культуры, несмотря на некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных притягательностью, особенно среди молодежи всего мира, - все это обеспечивает США политическое влияние, близкого к которому не имеет ни одно государство мира. Именно сочетание всех этих четырех факторов делает Америку единственной мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова[9]».

З.Бжезинский, открыто определил Соединенные Штаты Америки как современного имперского гегемона, с мощью которого никто не сможет сравняться, как минимум в ближайшие двадцать пять лет. В серии статей, опубликованных в неконсервативном журнале «National interest» (и сведенных в 2001 г. в книгу «Геостратегическая триада») Збигнев Бжезинский призвал Америку блокировать «дугу нестабильности» в Юго-Восточной Европе, Центральной Азии и в анклавах Южной Азии, Ближнего Востока и Персидского залива. Целью блокады он назвал захват «главного приза Евразии»: создание ситуации, при которой никакая комбинация евразийских стран не смогла бы Америке.

Необходимо отметить, что трагические сентябрьские события 2001 года устранили главное препятствие на пути реализации этой цели – нежелание американского населения связывать свою судьбу со столь далекими и переменчивыми странами.

2.2. Геополитика и геостратегия

В международных отношениях политическая география всегда являлась принципиально важным фактором, ведь для большей части истории международных отношений фокусом политических конфликтов почти всегда являлся контроль над территориями. Причиной большинства кровопролитных войн было либо удовлетворение своих национальных устремлений, направленных на получение больших территорий, либо чувство национальной утраты в связи с потерей «священной» земли. При этом следует отметить, что практически все империи формировались путем тщательно продуманного захвата и удержания жизненно важных географических достояний.

Российское национальное величие также веками отождествлялось с приобретением территорий, «и даже в конце XX века российское настойчивое требование сохранить контроль над таким нерусским народом, как чеченцы, которые живут вокруг жизненно важного нефтепровода, оправдывалось заявлениями о том, что такой контроль принципиально важен для статуса России как великой державы[10]».

Бжезинский пишет: «Государства-нации продолжают оставаться основными звеньями мировой системы. Хотя упадок великодержавного национализма и угасание идеологической компоненты снизили эмоциональное содержание глобальной политики, конкуренция, основанная на владении территорией, все еще доминирует в международных отношениях, даже если ее формы в настоящее время и имеют тенденцию к приобретению более цивилизованного вида. И в этой конкуренции географическое положение все еще остается отправной точкой для определения внешнеполитических приоритетов государства-нации, а размеры национальной территории по-прежнему сохраняют за собой значение важнейшего критерия статуса и силы.

Однако для большинства государств-наций вопрос территориальных владений позднее стал терять свою значимость. Он скорее является не стремлением к укреплению национального статуса путем увеличения территорий, а вопросом «обиды» в связи с отказом в самоопределении этническим братьям или проблемой недовольства в связи с так называемым плохим обращением соседа с этническими меньшинствами.

Правящие национальные элиты все ближе подходят к признанию того, что не территориальный, а другие факторы представляются более принципиальными в определении национального статуса государства или степени международного влияния этого государства. Экономическая доблесть и ее воплощение в технологических инновациях также могут быть ключевым критерием силы. Государственный секретарь США … ответила на этот вопрос своим определением Америки: «Нация, без которой невозможно обойтись. Она остается богатейшим, сильнейшим, наиболее открытым обществом на Земле. Это пример экономической эффективности и технологического новаторства, икона популярной культуры во всех концах мира и признанный честный брокер в решении международных проблем». «Место Америки, - объясняла американскому сенату государственный секретарь Олбрайт, - находится в центре всей мировой системы… Соединенные Штаты являются организующим старейшиной всей международной системы».

До недавнего времени ведущие аналитики в области геополитики дебатировали о том, имеет ли власть на суше большее значение, чем мощь на море, и какой конкретно регион Евразии мог бы представлять собой важное значение в плане контроля над всем континентом. Харальд МакКиндер, один из наиболее выдающихся геополитиков, в начале этого века стал инициатором дискуссии, после которой появилась его концепция евразийской «опорной территории» (которая, как утверждалось, должна была включать всю Сибирь и большую часть Средней Азии), а позднее - концепция «сердца» (хартленда) Центральной и Восточной Европы как жизненно важного плацдарма для обретения доминирования над континентом. Он популяризировал свою концепцию «сердцевины земли» знаменитым афоризмом[11]:

«Тот, кто правит Восточной Европой, владеет Сердцем земли;

Тот, кто правит Сердцем земли, владеет Мировым Островом (Евразией);

Тот, кто правит Мировым Островом, владеет миром».

Далее З.Бжезинский продолжает излагать свою позицию: «Сегодня геополитический вопрос более не сводится к тому, какая географическая часть Евразии является отправной точкой для господства над континентом, или к тому, что важнее: власть на суше или на море. Геополитика продвинулась от регионального мышления к глобальному, при этом превосходство над всем Евразийским континентом служит центральной основой для глобального главенства. В настоящее время Соединенные Штаты, неевропейская держава, главенствуют в международном масштабе, при этом их власть непосредственно распространена на три периферических региона Евразийского континента, с позиций, которых они и осуществляют свое мощное влияние на государства, занимающие его внутренние районы. Но именно на самом важном театре военных действий земного шара - в Евразии - в какой-то момент может зародиться потенциальное соперничество с Америкой».

Таким образом, концентрация внимания на ключевых действующих лицах и правильная оценка театра действий, по мнению Бжезинского, являются отправной точкой для формулирования геостратегии США в интересах перспективного руководства их геополитическими интересами в Евразии.

Для этого необходимо выполнить два основных действия:

1. Выявить динамичные (с геостратегической точки зрения) евразийские государства, которые обладают силой, способной вызвать потенциально важный сдвиг в международном распределении сил и разгадать основные внешнеполитические цели их политических элит.

2. Сформулировать конкретную политику США для того, чтобы компенсировать, подключить и / или контролировать вышесказанное в целях сохранения и продвижения жизненных интересов США в глобальных масштабах[12].

Исходя из изложенного, для Соединенных Штатов евразийская геостратегия включает в ближайшей перспективе сохранение своей исключительной глобальной власти.

2.3. Геостратегические действующие лица и геополитические центры

«Активными геостратегическими действующими лицами являются государства, которые обладают способностью и национальной волей осуществлять власть или оказывать влияние за пределами собственных границ».

По мнению Бжезинского такие государства имеют склонность к непостоянству с геополитической точки зрения: стремления к национальному величию, идеологической реализованности, религиозному мессианству или экономическому возвышению. Поэтому США, по его мнению, должны уделять особое внимание евразийским государствам, движимым такими мотивами.

«Геополитические центры - это государства, чье значение вытекает не из их силы и мотивации, а из их важного местоположения и последствий их потенциальной уязвимости для действий со стороны геостратегических действующих лиц. Чаще всего геополитические центры обусловливаются своим географическим положением, которое в ряде случаев придает им особую роль в плане либо контроля доступа к важным районам, либо возможности отказа важным геополитическим действующим лицам в получении ресурсов. В других случаях геополитический центр может действовать как щит для государства или даже региона, имеющего важное значение на геополитической арене. Идентификация ключевых евразийских геополитических центров периода после холодной войны, а также их защита являются, таким образом, принципиальным аспектом глобальной геостратегии Америки.

С самого начала следует также отметить, что, хотя все геостратегические действующие лица чаще являются важными и мощными странами, далеко не все важные и мощные страны автоматически становятся геостратегическими действующими лицами.

Анализ геополитической роли «ключевых государств» содержится в книге Бжезинского «План игры».

В текущих условиях в масштабе всего мира выделяется всего пять ключевых геостратегических действующих лиц и пять геополитических центров (при этом два последних, возможно, также частично квалифицируются как действующие лица) могут идентифицироваться на новой евразийской политической карте. Франция, Германия, Россия, Китай и Индия являются крупными и активными фигурами, в то время как Великобритания, Япония и Индонезия (по общему признанию, очень важные страны) не подпадают под эту квалификацию. Украина, Азербайджан, Южная Корея, Турция и Иран играют роль принципиально важных геополитических центров.

На западной оконечности Евразии ключевыми и динамичными геостратегическими действующими лицами являются Франция и Германия. Для них обеих мотивацией является образ объединенной Европы, хотя они расходятся во мнениях относительно того, насколько и каким образом такая Европа должна оставаться увязанной с Америкой. Но обе хотят сложить в Европе нечто принципиально новое, изменив, таким образом, статус-кво. Более того, и Франция, и Германия достаточно сильны и напористы, чтобы оказывать влияние в масштабах более широкого радиуса действия. Франция не только стремится к центральной политической роли в объединяющейся Европе, но и рассматривает себя как ядро средиземноморско-североафриканской группы стран, имеющей единые интересы. Германия все более и более осознает свой особый статус как наиболее значимое государство Европы - экономический «тягач» региона и формирующийся лидер Европейского Союза (ЕС). Что же касается Великобритании, то ее геостратегическая политика изложена в следующих четырех положениях:

- Великобритания отвергает цель политического объединения;

- Великобритания отдает предпочтение модели экономической интеграции на основе свободной торговли;

- Великобритания предпочитает координацию внешней политики, безопасности и обороны вне структурных рамок ЕС (Европейского сообщества);

- и Великобритания редко полностью использует свой авторитет в ЕС[13].

В понимании З.Бжезинского, «Хотя для США она по-прежнему играет немалую роль, они все же предпочитают видеть в ней ушедшего на покой геостратегического игрока, почивающего на лаврах.

Россия, что едва ли требует напоминания, остается крупным геостратегическим действующим лицом, несмотря на ослабленную государственность. Само ее присутствие оказывает ощутимое влияние на обретшие независимость государства в пределах широкого евразийского пространства бывшего Советского Союза. Она также лелеет амбициозные геополитические цели. Как только она восстановит свою мощь, то начнет также оказывать значительное влияние на своих западных и восточных соседей. Кроме того, России еще предстоит сделать свой основополагающий геостратегический выбор в плане взаимоотношений с Америкой: друг это или враг? Она, возможно, прекрасно чувствует, что в этом отношении имеет серьезные варианты выбора на Евразийском континенте. Многое зависит от развития внутриполитического положения и особенно от того, станет ли Россия европейской демократией или - опять - евразийской империей. В любом случае она остается действующим лицом, даже, несмотря на то, что потеряла некоторые из ключевых позиций на «евразийской шахматной доске».

Аналогичным образом едва ли стоит доказывать, что Китай является крупным действующим лицом на политической арене. Китай уже является важной региональной державой и, похоже, лелеет более широкие надежды, имея историю великой державы и сохраняя представление о китайском государстве как центре мира. Те варианты выбора, которым следует Китай, уже начинают влиять на геополитическое соотношение сил в Азии. Распад Советского Союза привел к созданию на западных окраинах Китая ряда государств, в отношении которых китайские лидеры не могут оставаться безразличными. Таким образом, на Россию также в значительной степени повлияет более активная роль Китая на мировой арене.

В восточной периферии Евразии заключен парадокс. Япония явно представляет собой крупную державу в мировых отношениях, и американо-японский альянс часто определяется как наиболее важные двусторонние отношения. Как одна из самых значительных экономических держав мира Япония, очевидно, обладает потенциалом политической державы первого класса. Тем не менее, она его не использует, тщательно избегая любых стремлений к региональному доминированию и предпочитая вместо этого действовать под протекцией Америки. Япония, как и Великобритания в случае Европы, предпочитает не вступать в политические перипетии материковой Азии. В свою очередь, такая сдержанная политическая позиция Японии позволяет Соединенным Штатам играть центральную роль по обеспечению безопасности на Дальнем Востоке. Таким образом, Япония не является геостратегическим действующим лицом, хотя очевидный потенциал возлагает на особое обязательство тщательно пестовать американо-японские отношения».

Перечень геостратегических действующих лиц и геополитических центров, изложенный выше, не является полным. Выделены лишь некоторые основные из них. Но, по Бжезинскому, этот перечень не является ни постоянным, ни неизменным. Временами некоторые государства могут быть внесены или исключены из него. Безусловно, с какой-то точки зрения могло бы так сложиться. Однако на данном этапе ситуация вокруг каждой из вышеупомянутых стран не принуждает нас к этому. Изменения в статусе любой из них представляли бы значительные события и повлекли за собой некоторые сдвиги в расстановке сил, но сомнительно, чтобы их последствия оказались далеко идущими.

2.4. Россия для Америки

Великая шахматная доска - это евразийская геополитическая карта, на которой белым цветом отмечены зоны гегемонии США в Евразии, а черным - те территории, где американское господство еще только предстоит установить.

Бжезинский нарисовал будущему России мрачную перспективу (назвав ее «черной дырой») и предрек нашей стране территориальный распад: «Для Америки Россия слишком слаба, чтобы быть ее партнером, но, как и прежде, слишком сильна, чтобы быть просто ее пациентом... Рoccии, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы Европейская часть, Сибирская республика и Дальневосточная республика, было бы легче...».

В книге «Великая шахматная доска» Бжезинский, по сути, изложил свое видение программы по окончательному развалу России. Он всю жизнь положил на то, чтобы ликвидировать сначала СССР, а затем и Россию (эту «смертельную угрозу»). Сразу после распада Советского Союза в 1991 году он с удовлетворением заявил, что «произошло крушение исторической российской государственности».

В своей вышедшей в 2007 году книге «Второй шанс» (Second Chance) Збигнев Бжезинский подверг резкой критике правительства Джорджа Буша-старшего, Билла Клинтона и Джорджа Буша-младшего за то, что, по его мнению, после распада СССР они недостаточно использовали шансы для создания системы прочного американского господства. Поэтому он предлагает ограничить однополярную политику и сделать усиленную ставку на кооперацию и поиск договоренностей с Европой и Китаем. Следует также начать переговоры с Сирией, Ираном и Венесуэлой - об этом уже объявил Барак Обама. Но одновременно нужно изолировать и, пожалуй, даже дестабилизировать Россию.

В книге «Вне контроля» Бжезинский подчеркивает, что «развал Советского Союза превратил «хартлэнд» Евразии в геополитический вакуум... Распад Советского Союза не только создал возможность для потенциального проникновения американского влияния в евразийский вакуум, в особенности путем консолидации геополитической разрозненности бывшего пространства СССР, но и имеет решающие геополитические последствия на юго-западной окраине Евразии. Ближний Восток и Персидский залив уже трансформированы в область исключительного американского силового преобладания. И это положение является исторически уникальным».

Готовность Соединенных Штатов предпринять в одностороннем порядке массивные военные действия против любого государства, которое стоит на пути американских интересов и самопровозглашенная роль мирового жандарма, являются, по мнению автора, основой грядущего американского мирового владычества.

Независимая Европа, по мнению Бжезинского, - это постоянная моральная и экономическая угроза Соединенным Штатам, которые не могут и не должны допустить возникновения объединенной Европы, которая могла бы выступить как самостоятельный геополитический блок, сдерживая геополитические устремления США. «В будущем ни одно государство или же коалиция государств не должны консолидироваться в геополитическую силу которая могла бы вытеснить США из Евразии».

Отталкиваясь от работ американского геополитика адмирала Мэхэна, Бжезинский рассматривает США как ведущую морскую силу в мире. Согласно Бжезинскому силовое поле международных отношений определяется , как в исторической перспективе, так и в контексте современных международных отношений, конфликтом и борьбой морских и континтинентальных сил.

В своей книге «План игры» («Game Plan», 1986) соперничество между Советским Союзом и Соединенными Штатами Бжезинский рассматривает как «извечный геополитический конфликт между ведущей морской силой (США) и доминирующей континентальной силой (СССР)». В качестве главенствующей морской силы, по мнению автора, США выступают правопреемником Британской империи. Конфликт между Советским Союзом (а затем и Россией) и США, - в его понимании, - не что иное, как извечный антагонизм между морской и континентальной силой.

III. Заключение

Таким образом, контроль и доминирование над Евразией является главной политической целью Соединенных Штатов Америки. НАТО при этом является главным инструментом в достижении этой цели. В контексте американской экспансионистской политики НАТО, - в понимании З.Бжезинского должно играть такую же роль как морской флот для адмирала Мэхэна в прошлом.

В своей книге «Великая шахматная доска» он рассматривает расширение НАТО в свете теорий МакКиндера. Включение Польши, Венгрии и Чехии в НАТО, иными словами в Атлантическую империю США, - это не что иное, как установление американского контроля над Восточной Европой. Который для МакКиндера является прелюдией к захвату Мирового Острова, - Евразии.

Политической целью США, по мнению Бжезинского, обязана стать последовательность Америки в достижении и удержании доминирующей позиции в мире. В этом контексте «холодная война» для него являлась блокадой крепости «Хартлэнд», в геополитическом контексте тождественной с Советским Союзом. При этом, «битва» за Евразию является, по существу, сутью «холодной войны». И в этой битве США были пространственно - чужим агрессором, стремившимся подчинить себе чужое геополитическое пространство. Советский Союз при этом выступал в роли Катехона, - сдерживателя, - внешняя политика которого была направлена на сдерживание глобального экспансионизма Соединенных Штатов Америки.

В заключение можно сказать, что Збигнев Бжезинский, усовременил геополитические доктрины морских сил и сформулировал геополитическую концепцию захвата Евразии в целях установления мировой гегемонии США.

Однако важнее другое, а именно – социально-экономическая реальность современности, тот самый рынок, к которому так упорно стремились отечественные либералы. В условиях современных рыночных отношений макрогосударства изначально затратны и убыточны, а ресурсы России вряд ли позволят ей содержать еще и некое новое «братство евразийских народов».

Динамика развития наций, народов, этносов и племен убедительно доказывает устоявшуюся истину: процесс развития постоянен, и формирование национального самосознания – это вечный континуум, которому не может быть конца.

Есть и другое, не менее важное препятствие на пути создания «Большой Евразии». Очевидно, что окрепшие и твердо удерживающие власть национальные элиты бывших советских республик не пойдут на восстановление былого могущественного государства и не позволят укорениться на своей национальной почве новому «старшему брату». Это касается еще одного «евразийского проекта», которому готова следовать Турция, – пантюркистского. Идея создания государства «Великий Туран», которая уже больше столетия занимает умы и сердца части турецкой правящей элиты, упирается в те же препятствия, которые с неизбежностью встанут на пути уже известных и новых евразийских проектов.

Вместе с тем пантюркистский проект, как и идея евразийства или неоевразийства, не только не исчезнут, но и продолжат занимать умы и сердца своих последователей. Оба конкурирующих проекта «макронационализма» останутся в идеологическом арсенале новых поколений политиков и философов. Поэтому российской власти в течение многих десятилетий придется противопоставлять пантюркистскому проекту, разного рода исламским и национал-исламским идеям нечто более интернациональное и ориентированное на российскую систему ценностей, основанную на сосуществовании множества народов, религиозных конфессий и национальных культур. В этом отношении идея евразийской общности, базирующейся на равноправном сосуществовании многообразия национальностей, религий и культур, скорее всего, останется в арсенале «объединительного национального проекта» современной России.

Перспективы и решения

Можно ли раз и навсегда решить все проблемы отношений между нациями и этносами внутри этих наций? Можно ли таким образом достичь межнационального мира и согласия, зафиксировав основные правила игры в форме законов, устоявшихся обычаев на основе взаимоуважения, учета прав «малых» народов и уступок со стороны «больших» народов? Опыт развития человечества свидетельствует, что это невозможно. Динамика развития наций, народов, этносов и племен убедительно доказывает устоявшуюся истину: процесс развития постоянен, и формирование национального самосознания – это вечный континуум, которому не может быть конца.

Соответственно, неизбежен следующий вывод: ничего нельзя определить раз и навсегда. Необходимы постоянный поиск новых подходов, новых решений и всемерный учет изменяющихся условий существования этносов, потребностей их развития. Потеря динамики процесса постоянного реформирования национальных отношений приводит к накоплению противоречий, что на практике часто оборачивается «взрывом» и большой кровью.

Сегодня нет никаких гарантий того, что через 100 лет человечество научится избегать ошибок в решении национальных проблем. Шоры националистических воззрений, зачастую не позволяющие увидеть эти проблемы по мере их накопления, приводят и в дальнейшем будут приводить к регулярным взрывам по линии национальных отношений.

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2823#top

http://evrazia.org/article/2271

http://www.geopolitica.ru/article/geopoliticheskie-vzglyady-z-bzhezinskogo

Опубликовано 23 Янв 2018 в 10:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.