Перспективы ИГ после поражения

Общеизвестное именование самой могущественной и радикальной террористической группировки нашего времени – т.н. «Исламского Государства» - «ИГИЛ*», или в арабской транскрипции «ДАИШ» («ад-Доуля аль-Исламийя филь-Ирак ва-Шам») до 2014 года подчеркивало региональный характер этой организации и ее претензии на построение «подлинного государства мусульман» в Ираке и Сирии.

Однако вот уже третий год во всех официальных документах, заявлениях о своей причастности к терактам, наконец, на выпускаемых группировкой золотых динарах, она называет себя просто «Исламским Государством», тем самым давая понять, что с 2014 года круг ее амбиций и планов распространился далеко за пределы указанных арабских республик и даже за пределы региона юго-западной Азии. На деле подобная тенденция выражается в создании «вилайетов» - провинций ИГ в самых отдаленных уголках земного шара, подчас даже там, где с первого взгляда нельзя обнаружить почти никаких причин для развития исламистской инсургенции.

Как работает пропаганда ИГИЛ

К настоящему моменту ИГ заявило о создании следующих «вилайетов» за пределами Ирака и Сирии:

«Вилайет аль-Барка» (восточная Ливия), принес присягу лидеру ИГ 13 ноября 2014 года
«Вилайет Триполи» (западная Ливия), принес присягу 13 ноября 2014 года
«Вилайет аль-Фезза» (южная Ливия), принес присягу 13 ноября 2014 года
«Вилайет аль-Джазаир» (Алжир), принес присягу в сентябре 2014 года
«Вилайет Синай» (Египет), принес присягу 10 ноября 2014 года
«Вилайет аль-Йаман» (Йемен) - подразделяется на восемь субвилайетов - принес присягу 13 ноября 2014 года
«Вилайет аль-Харамейн» (Саудовская Аравия) - подразделяется на два субвилайета - принес присягу 13 ноября 2014 года
«Вилайет Кавказ» (Республики Чечня, Ингушетия и Дагестан), принес присягу 23 июня 2015 года
«Вилайет Западная Африка» (северо-восточная Нигерия, северный Камерун, Нигер, Чад), принес присягу 12 марта 2015 года
«Вилайет Хорасан» (Афганистан, Пакистан), принес присягу 26 января 2015 года
«Вилайет Восточная Азия» (Индонезия и юг Филиппин), принес присягу 23 июля 2014 года

Кроме того, мелкие повстанческие объединения присягнули на верность ИГ в секторе Газа, Ливане, Иордании, Индии, Бразилии и Норвегии.

С точки зрения ведения масштабных военных кампаний против правительств всех перечисленных стран с намерением полностью поставить под контроль заявленную территорию того или иного вилайета, почти все эти заграничные ответвления ИГ не представляют большой опасности. Например, достаточной численностью, боевыми навыками и тяжелой бронетехникой обладают лишь ливийские, йеменские, отчасти африканская и афганская «провинции». Тем не менее, принеся клятву верности Абу Бакру аль-Багдади, все они вышли на принципиально новый уровень организации терактов и централизованной пропаганды, привлечения сотен новых комбатантов в свои ряды. Кроме того, параллельно с угасанием военно-экономического потенциала «метрополии» «Исламского Государства», именно периферийные отделения все увереннее и увереннее становятся основными точками приложения энергии и определенного «креатива» политической и военной элиты ИГ.

Сирия - религии

Карта в полном размере: Сирия - религии

Всего несколько дней назад началась обещающая быть эпохальной по разрушениям и жертвам битва за сирийскую Ракку, почти год длится кровавое сражение за иракский Мосул, войска Башара Асада лишь готовятся начать марш сквозь восточную Сирию, однако в долгосрочной перспективе (то есть в перспективе ближайших двух лет) судьба территориального ядра «халифата» явно предрешена. Глупо было бы предполагать, что основные руководители и элита вооруженных сил «халифата» - т.н. «Джейш аль-Хилафа» будут упорно сражаться на своих сужающихся границах в ожидании неизбежного разгрома и смерти.

Поэтому сейчас, как никогда раньше, ИГ заинтересовано в «прощупывании почвы» вокруг присягнувших им группировок – от Западной Африки до китайского автономного района Синцзян. Формально остающиеся под контролем группировки районы Сирии и западного Ирака со всех сторон окружены враждебными режимами и вооруженными формированиями, что почти исключает возможность относительно массового исхода джихадистов в территориальные «заделы» вне Аравийского полуострова.

С другой стороны, очевидно, что некоторые политические силы, ведущие борьбу с ИГ, были бы совсем не прочь организовать траффик пожелавших уйти через свою территорию, разумеется, в «адекватных» масштабах. Тут определенно можно назвать королевство Иордания, контроль над границей с которым до сих пор позволяет ИГ осуществлять всевозможные транспортные операции вовнутрь и извне сирийско-иракской платформы, а также, например, суннитские племена иракской провинции Анбар, для галочки занимающие проправительственную позицию, но тяготеющие к фрондированию шиитскому Багдаду. Для них смерть или стремительный уход с политической арены некоторых лидеров ИГ или их посредников будет означать нарушение не одной хрупкой экономической или политической схемы, действующей у их границ, а прекращение финансовых вливаний в вероятные «промежуточные» фонды, занимающиеся спонсированием группировки.

Анатомия ИГИЛ подробно

Наконец, попав в плен к шиитским ополченцам или солдатам Дамаска, амиры и чиновники «халифата» наверняка могут рассказать много «ненужного» про своих соседей, которые, скорее всего, предпочтут дать некоторым боевикам уйти, чтобы «не выносить сор из избы». Таким образом, переноса духовного и военного центра ИГ в один из вышеуказанных вилайетов полностью исключать нельзя, тем более, что в этом отношении скорее важно не число боевиков, могущих пересечь границу, а то, что это будут за люди. Наиболее опасным «экспортным материалом» здесь будут т.н. «генераторы идей», люди, обладающие колоссальным и до боли актуальным военным и административным опытом.

Прибытие всего десяти-двадцати таких чиновников группировки в отдаленную провинцию будет означать перенос наиболее важного сокровища ИГ – технологии построения халифата в отдельно взятой стране и не только. Уже сейчас в том, как боевики «Вилайета аль-Йаман» или же участники «Вилайета Восточная Азия» ведут партизанские, подрывные и даже наступательные действия против своих противников, можно иногда отметить характерные черты доктрины, позволившей Абу Бакру аль-Багдади в свое время завоевать львиную долю Сирии и Ирака.

Наиболее бросается в глаза практика применения «истишхади» - смертника, управляющего заминированным автомобилем, или снабженного т.н. «поясом шахида». Кроме того, большое внимание уделяется налаживанию персонального или группового контакта с сомневающимися солдатами и агентами спецслужб (например, в ходе захвата крупного филиппинского города Марави около двух недель назад, по некоторым сведениям, боевикам «Вилайета Восточная Азия» удалось склонить к переходу на свою сторону армейский батальон в полном составе). В увеличенном масштабе – в июне 2014 года похожие переговоры, угрозы и посулы привели к тотальному развалу всей системы безопасности северо-западного Ирака и переходу на сторону ИГ непривычно большого числа солдат-суннитов с огромным количеством оружия и боевой техники. В йеменском субвилайете «Эль-Бейда», подобно войскам «метрополии», отряды ИГ активно применяют для ведения разведки и непосредственных бомбовых атак во время боя разнообразные самодельные «дроны» или БПЛА – беспилотные летательные аппараты.

Сирия - этническая карта

Карта в полном размере: Сирия - национальности.

Другая важная проблема, которую стоит затронуть как подотдел выбранной нами темы – причины, заставившие разномастных оппозиционеров и инсургентов почти по всему миру встать в ряды «Исламского Государства» (напомню, что подавляющее большинство контингентов ИГ в отдаленных провинциях представлено выходцами из местного населения, а не пришлыми, просоленными пустыней боевиками). Что же заставило ливийских и йеменских бедуинов, африканских и афганских крестьян, наконец, филиппинских рыбаков взять в руки оружие и поднять черное знамя «халифата»? Религия – кажется, такой ответ был бы наиболее очевидным.

Однако, если именно религиозные соображения заставляют столь разных людей рисковать состоянием и жизнью, своей и своих родных, то почему же призывы ИГ не нашли такого широкого отклика во многих непосредственно арабских странах – в Кувейте, в Катаре, в Омане, почему тогда не спешат присягать группировке иранские сунниты, почему «Вилайет аль-Харамейн», расположенный в сердце ваххабитской идеологии, Саудовской Аравии, является во всех отношениях наислабейшим из отдаленных провинций ИГ?

Все эти несоответствия заставляют нас искать причину в другом поле, в том, какое положение потенциальные реципиенты идеологии ИГ занимают не в религиозной, а в социально-экономической структуре своей страны. Тут как раз можно найти очень много общего. Так, весьма значительная часть боевиков ливийских провинций до основания трех названных вилайетов была так или иначе интегрирована в военные или гражданские структуры, подчинявшиеся свергнутому и убитому мятежниками диктатору полковнику Муамару Каддафи, со смертью которого они автоматически стали отбросами общества. Земледельцы северо-восточной Нигерии не первый год страдают от чудовищной коррупции, фактического отсутствия базовых государственных институтов, засилья представителей европейских компаний и волюнтаризма столичных наместников.

Как создавалось ИГИЛ

Изгоями на своей земле стали многие полукочевые племена бедуинов, проживающие на севере Синайского полуострова в Египте. Немногочисленные семейные синдикаты филлипинских мусульман давно ведут жесткое противостояние со своими оппонентами-католиками за осуществление товарного рыболовства и контроль над товарными потоками, приходящими и уходящими с южных островов филиппинского архипелага, и до настоящего момента не демонстрировали признаков доминирования в этой области. Ситуацию для среднего обитателя Афганистана вряд ли стоит описывать подробно – ни для кого не секрет, что здесь кроме войны и выращивания наркотиков (жестко «застолбленные» сферы деятельности) практически не осталось средств к выживанию.

На подобной ситуации и на подобных проблемах подобных социальных групп, собственно, и строилось «Исламское Государство» в Ираке и Сирии, где заключили тройственный союз низы местного общества – изгнанные из социума бывшие офицеры режима Саддама Хусейна, наиболее радикальные члены иракской «Аль-Каиды» и племена сирийской пустыни. Объединение, построение жесткой, универсальной государственной (именно государственной) структуры со значительными экономическими, образовательными, военными, социально обеспечивающими и даже медицинскими ответвлениями позволило им создать для себя самих и примкнувших к ним соседей относительно комфортную и, как бы это дико ни звучало, относительно справедливую модель устройства общества. То есть, помимо ваххабитской доктрины и идеологии завоевания важнейшим принципом «халифата» является хотя бы самая общая, внешняя социальная справедливость, которую каждый подданный «халифа» может испытать лично на себе.

Понятно, что такой принцип, в разы преувеличенный мастерской пропагандой различных медиа-служб, афиллированных с ИГ, крайне ярко контрастирует с невеселой жизненной повесткой потенциальных подданных Ракки. Поэтому сотни граждан Китая, Афганистана, Пакистана, Туниса, Египта, Нигерии, Узбекистана, Индонезии и в некоторых случаях даже Европейского союза оставили свои дома, профессии и родных, чтобы присоединиться к рядам «защитников угнетенных», как себя теперь любит позиционировать ИГ.

Теперь же ситуация изменилась: теперь у недовольных своим положением есть возможность попытаться устроить себе достойную жизнь в своих собственных странах, в этом им теперь готовы помочь эмиссары ИГ, обладающие деньгами, оружием и, главное, бесценным административным и оперативно-тактическим опытом. По большому счету, местным социальным группам в «проблемных» странах и регионах ИГ предлагает обильную консультационную, финансовую и организационную помощь, возможность полностью перераспределить роли в местной социальной иерархии в обмен на принесение присяги Ракке и следование поведенческому и религиозному кодексу «халифата» (что часто соблюдается достаточно условно и не блюдется чиновниками аль-Багдади с особой ревностью).

Тут же кроется и ответ на вопрос о слабой активности группировки в Саудовской Аравии, Омане, Катаре или Иране. Безусловно, фактор ислама, общей религии, играет значительную роль, но только на первом этапе, на этапе установления контакта между ИГ и некоей заинтересованной группой. Как мы знаем, единственной социальной группой, неудовлетворенной своей ролью в выстраивании политики государства в трех из вышеперечисленных стран являются шииты, заклятые противники вахаббитской идеологии, чье убийство ИГ возвело в ранг священной обязанности каждого мусульманина, следовательно, они никак не могут стать платформой для местной провинции «халифата». Что касается Ирана, то тут, нужно полагать, местные сунниты вполне довольны своим текущим положением, поскольку логично вытекающая из массового недовольства партизанская война большой или малой интенсивности здесь ими не ведется. Почти то же самое можно сказать о Тунисе, где несколько слабых попыток зажечь огонь противостояния с правительством закончились практически ничем.

Еще одной опасной особенностью практики, которую ИГ применяет для построения новых провинций, является то, что как абсолютно новый, молодой игрок на каждой из региональных досок, «филиал» «халифата» обычно не «запятнан» связями с американским военным командованием в регионе или местными спецслужбами. При всем своем радикализме, несмотря на многолетнюю войну с властями и экспедиционными войсками США, и «Аль-Каида» с ее многочисленными ответвлениями, и, например, афганский «Талибан» имеют почти столь же многолетнюю историю прямых и непрямых контактов со своими врагами, соблюдают некие договоренности и лишь изредка выходят за определенные «красные линии».

Анализ по ИГИЛ

На таком фоне сильное в военном отношении, прекрасно организованное, агрессивное, не желающее идти ни на какие компромиссы с врагом ИГ выглядит гораздо привлекательнее, особенно для молодого поколения. Этим объясняется тот факт, что, где бы ни было основано отделение группировки, оно тут же начинает привлекать к себе дезертиров из группировок-соперников и жестко конфликтовать с «Аль-Каидой», «Талибаном» и кем-либо еще, выбивая у них из-под ног почву традиционного лидерства.

Таким образом становится очевидным, что с военным разгромом «метрополии» ИГ еще не будет уничтожено. Собирая недовольных и оружие в дальних «вилайетах», оно за последние годы подготовило себе несколько хороших платформ для того, чтобы начать все сначала, благо недостатка в людях ни в Нигерии, ни в Афганистане, ни на юге Филиппин не ощущается. Примечательно, что до сих пор нельзя с полной уверенностью сказать, в каком из «вилайетов» руководство группировки попытается возродить «большой халифат», можно лишь отметить, что на данный момент по количеству военных и террористических акций уверенно лидируют отделения ИГ в Нигерии, Афганистане и Йемене.

А значит, единственное, что может каждая борющаяся с «халифатом» страна предпринять помимо стандартных мер безопасности уже сейчас, чтобы не стать в один прекрасный день Ираком или Ливией – это повнимательнее взглянуть на положение дел у себя внутри. Еще раз проверить, все ли социальные объединения, проживающие на ее территории, довольны своим положением, не требуют ли существующие проблемы для своего решения технологии построения «халифата»?

После того, как прозвучало заявление, что ДАИШ якобы переходит к партизанской войне, возник вопрос: какие перспективы есть у формирований ИГИЛ (ДАИШ) в 2017 году?

Давайте оттолкнемся от этого заявления. Лично мне кажется, что оно было сделано на волне тех успехов, которых иракские войска смогли достичь в западном Мосуле в последнее время. Там, действительно, для того, чтобы установить полный контроль над городской застройкой, остается не так много. Поскольку Мосул всегда являлся важнейшим опорным пунктом Исламского государства в Ираке, возможно, были действительно сделаны некие заявления. Хотя их никто не видел, и прямых ссылок на них не было. И вообще для пропаганды ИГ это очень не характерно. Тем не менее, стоит сказать, что в 2017 году «Исламское Государство» мы увидим как минимум абсолютно переформатированным.

Что это означает?

Я бы хотел сделать акцент на том, что очень многие эксперты, в том числе, чиновники, представители Международной коалиции, возглавляемой США, в том числе военные эксперты в российском Минобороны, предрекали полный конец и разгром ИГ в 2016 году. Как мы видим, этого не случилось. Целый год данная организация вела сразу на нескольких фронтах крайне жестокие затяжные бои практически со всеми сильнейшими государствами мира. Понятно, армии этих государств не были вовлечены до конца в данные операции, но градус поддержки что Россией сирийской армии, что США и их союзниками армии Ирака за последний год очень возрос.

Тем не менее, ДАИШ или ИГИЛ смогло, в общем, удержать линию фронта за этот год. Мы ни разу не видели стремительного обвала оборонительных линий, больших «котлов», куда закрыто было большое количество бойцов и техники, например. Да, были случаи, когда ИГ оставляло сразу большие территории, но оно каждый раз проводило организованные и продуманные тактические отводы живой силы и тяжелых средств. И, как правило, после этого следовали жесткие контратаки с нанесением больших потерь расслабившемуся противнику.

Почему ислам религия войны

При всем при этом 2016 год, как год борьбы против ДАИШ, характеризуется в первую очередь тем, что благодаря ему под контролем ДАИШ осталось крайне малое количество крупных населенных пунктов, то есть городов, городков, военных баз, аэропортов и так далее, на которые можно опираться и вести активные боевые действия как по фронту, так и в тылу противника. Среди них можно отметить так называемый суннитский треугольник северо-западнее Багдада. Это города Хит, Рамади и печально известная Эль-Фаллуджа, которые с неимоверными муками смогли после долгой осады отнять за лето 2016 года. Это важный этап в борьбе против ДАИШ, поскольку в данном треугольнике ДАИШ поддерживало, грубо говоря, 98 % населения. И, кроме того, треугольник был тем плацдармом, с которого ИГ еще год назад планировало начать полномасштабную атаку на Багдад. Поскольку в идеологии данной организации их столицей в конечном счете должна являться не древняя сирийская Ракка, а все-таки тот самый Багдад, который в свое время был столицей халифата Абассидов, самого сильного из всех, которые мы знаем.

С потерей этого суннитского треугольника полностью теряется возможность атаковать Багдад, но это компенсируется просто беспрецедентным количеством атак с участием смертников именно в Багдаде. За этот год счет таким терактам идет на сотни, если не на тысячи. Много сотен раз смертники подрывались на запруженных улицах Багдада, и количество убитых в подобных случаях варьируется от стандартной «хорошей» отметки в 15-20 человек до 200 и выше в результате одного самоподрыва. Есть основание полагать, что не всегда называются реальные цифры погибших.

Кроме того, можно назвать масштабную компанию иракской армии по захвату провинции Ниневия и, в частности, ее столицы города Мосул, которая принесла иракской армии и ее союзникам опять же беспрецедентные потери в ходе городских боев. Сейчас около 70 % города и значительная часть провинции уже находится под контролем армии Ирака. Я подчеркну, это – высоко населенные территории, с которых вы можете заниматься рекрутингом и, плюс, как и суннитский треугольник, как и север провинции Ракка, также потерянный в этом году, данные территории являются плодородными. Это позволяет Исламскому государству избегать некоей социальной напряженности на своих землях, несмотря на тотальную экономическую блокаду.

ИГИШ

В полном размере: ИГИШ в Сирии и Ираке

Потеря южного Мосула, в частности мосульского аэропорта и военных лагерей чуть западнее его, тоже является крайне неприятной для ИГ, поскольку там складировалось оружие еще с 2003 года, с прихода армии США в Ирак, раньше там находились склады еще саддамовских войск, и все это было захвачено в 2014 году «Исламским Государством». Значительная часть оружия была использована, но стоит полагать, что многое и осталось. Данные вооружения плюс важные военные и производственные объекты для ИГ полностью потеряны. Как мы можем судить по опубликованным фотографиям и видеозаписям, там же располагались заводы по изготовлению шахид-мобилей и огромная сеть тренировочных лагерей, расположенных под землей, в частности плацы тех самых «Львят халифата» - разведывательно-диверсионных подразделений, которые формируются из мальчиков от 10 лет.

2016 год - это еще год, когда частично в ходе действий курдских SDF, частично в ходе действий турецкой операции «Щит Евфрата», для «Исламского Государства» была полностью, раз и навсегда, закрыта турецкая граница. Помимо различных отношений с турецкими властями это означает, что для ИГ полностью перекрыты все те поставки, которые они получали через турецкую границу, возможно, с благословения турецких властей, но не от них, а от различных «гуманитарных» фондов и организаций, базирующихся в Катаре и Саудовской Аравии, которые имеют обширные отделения в Турции.

Это было в середине 2016 года. На данный момент, к марту 2017, еще на фоне последних успехов сирийской армии в восточной части провинции Алеппо, мы можем сказать, что данный регион тоже потерян для ИГ. Там у них остается два больших опорных пункта. Это сравнительно крупный город Дейр Хафер, и военный аэродром Джира. Сирийские войска находятся в трех-четырех километрах от обоих пунктов. По моему мнению, они будут взяты в течение двух последующих недель, поскольку никаких предпосылок для серьезного сопротивления там не осталось. В данной операции была задействована штурмовая российская авиация, которая производит бомбардировку с низких высот, соответственно, эффективность сильно повышается, также были задействованы высокие артиллерийские калибры, системы «Ураган», стандартные «Грады» и небезызвестные ТОСы - тяжелые огнеметные системы «Солнцепек».

Почему арабы плохие солдаты

Таким образом, мы видим, что 2016 год - это год, когда от ИГ в разных частях его территории отгрызались самые лакомые куски, на которых проживало наибольшее количество людей и располагались наиболее важные объекты.

Но мы пока не видим никаких предпосылок к тому, чтобы в ИГ сложился какой-то кризис, чтобы эта система перестала работать.

Но ведь ты сам говоришь, что было создано, действительно, настоящее государство, у него была экономика, которая работала. В настоящий момент, как ты отметил, очень важные части этой экономики прекратили функционировать. Так за счет чего сейчас держится военно-политическая машина «Исламского Государства»?

Все-таки под их контролем находятся достаточно развитые в сельскохозяйственном плане районы на юге и юго-востоке провинции Ракка и вся провинция Дейр-эз-Зор, значительная часть восточного Хомса. Там можно решить проблему снабжения. Следует сказать, что этап борьбы против ИГ, который завершился в 2016 году, выбил ИГ из всех крупных городов. Но это означает, что дальше тем, кто хочет воевать с ИГ, придется идти с ним воевать в пустыню. Исходя из опыта столкновений в районе иракского городка Эр-Рутба и усилий США по захвату города Абу Камаль на иракско-сирийской границе, можно утверждать, что ни иракская армия, ни американская коалиция, ни тем более сирийская армия, ни наши специальные силы категорически не готовы к полномасштабной войне в условиях пустыни.

Сирия - плотность населения

Карта в полном размере: Сирия - плотность населения

Значит, скорее всего, после завершения текущего этапа борьбы против ИГ, после взятия города Ракка (я считаю, это возможно в ближайшее время), наступления и операции борющихся с ИГ сторон конфликта сильно замедлятся. Придется вырабатывать новую эффективную стратегию для борьбы с ИГ в пустынных территориях, придется договариваться с некими местными племенными лидерами (что, я думаю, очень затруднят принятые ИГ меры безопасности). Они понимают, что атака на пустынной территории будет их противникам стоить крайне дорого. Потому что «зацепиться» практически не за что, использовать главные ударные средства международной коалиции и сирийской армии - тяжелую артиллерию и авиацию в пустыне очень трудно, а вот огромные армейские и снабженческие колонны на открытой местности, наоборот, очень хорошо будут гореть от нескольких удачных пусков ПТУР (противотанковых управляемых ракет).

То есть ИГ уже не нужно будет выдерживать многонедельные изнурительные бои в городской черте, с большим расходом оружия, скромными трофеями и под постоянным прессингом с воздуха и из-за линии фронта артиллерией. Можно будет прилично урезать количество используемых вооружений и долго ограничиваться бюджетной полупартизанской войной.

Если будут заняты последние территории, которые их снабжают продовольствием и людьми, смогут ли они дальше сопротивляться?

Это достаточно тонкий вопрос. Наверное, можно выделить два наиболее вероятных сценария. Если к вопросу подойдут с решительностью нового президента США (нам же была обещана быстрая победа над ДАИШ), возможно, вся эпопея на этом и кончится – будет уничтожен костяк боевых формирований ИГ, и лет этак еще десять бравые морские котики будут колесить по пустыне и отлавливать тех, кто выжил и зашевелился, а в «империю добра» будут дежурно отправляться борты с грузом 200.

Как понять арабов

Но если российское руководство или руководство Ирака не захочет нести слишком крупных потерь во время пустынных компаний, они могут поставить некую границу, - вот будет некий Мордор, который будет оцеплен со всех сторон, и там уже будет что-то твориться. С этим Мордором будут заключены косвенные соглашения, что мы не дадим вам замерзнуть или помереть с голода, а вы не будете нас сильно трогать, у нас не будут рваться смертники и т.д., пока мы займемся своими внутренними проблемами.

Я хочу подчеркнуть, что абсолютно у всех участников борьбы против ДАИШ есть огромное количество внутренних проблем. Мы это видим, например, на разгоревшемся за последнюю неделю внутрикурдском конфликте. Про конфликт иракских курдов с Багдадом я молчу.

Твой прогноз на 2017 год? Ракка будет взята?

Я считаю, что она будет взята в течение 2017 года, возможно, даже до осени.

Будет ли разблокирован окруженный ДАИШ анклав сирийской армии в городе Дейр-эз-Зор?

Это главный камень преткновения, который может Россию и Сирию толкнуть на продолжение боевых действий против ИГ. Но, как это ни странно звучит, по моему мнению, российско-сирийско-иранский альянс не обладает военным потенциалом, чтобы провести подобную операцию. Такая кампания будет требовать крайне большого пехотного контингента – расстояние от линии фронта сил Дамаска в Пальмире до анклава более 200 км, и всю эту длинную кишку нужно будет хорошо охранять, чтобы не остаться посреди девственной природы без топлива и боеприпасов. Единственная сила, которая, в теории, могла бы провести подобную операцию - это иракские шиитские бригады Хашд аш-Шааби. У них численность высокая, от 100 до 150 тыс. человек. У них есть огромное количество самой разнообразной техники, они не боятся нести никаких потерь, они крайне мотивированы. Но этот вопрос будет решаться не Россией и не Дамаском, а Ираном и шиитскими клириками в Ираке в обмен на какие-то дивиденды.

Сирия арабы

В полном размере: Бедуинские племена Сирии

Ну и, наконец, в 2017 году на фоне подобных процессов и свертывания халифата в Сирии и Ираке, стоило бы ожидать его активизации в различных удаленных вилайетах, таких как Йемен, Афганистан, Пакистан, северо-запад Китая, юг Филиппин и некоторые территории в Африке. Это может показаться незначительным, но факт, что с конца февраля из всей той медиа продукции, которую выпускают агентства ИГ, доля Йемена и Афганистана в общей массе видеороликов и фотографий выросла примерно в шесть раз.

То есть, это можно сравнить с раковой опухолью: у нее есть центр, есть метастазы. Мы видим, как центр опухоли уменьшается, но при этом метастазы, наоборот, растут?

Не сказал бы, что они увеличиваются, скорее, активизируют свою деятельность, начинают искать ранее незамеченные потенциалы, распространять информацию о себе. И в целом, готовиться к тому, что, не взирая на меры контртеррористических служб (тем паче, Восток – дело тонкое, Петруха…), возможен некий «переезд» военной и политической элиты ИГ, центра «генерации идей» из Леванта в один их перечисленных вилайетов.

Стоит напомнить, что и Ирак когда-то считался чем-то вроде Афганистана, где взрывают-воюют, но вообще, все под контролем, и демократический мир может спать спокойно. Именно так сейчас многие на Западе думают об Йемене, о Пакистане, о Сомали. Однако, подчеркну жирным, ИГ – принципиально новый тип террористической организации, и один из «коньков» данного феномена – с позвоночным треском ломать стереотипы.

Кто будет владеть сирийско-иракской границей?

В 2017 году группировка «Исламское Государство» («ДАИШ») очевидно достигла предела своих оборонительно-наступательных возможностей практически на всех участках фронта против армии Ирака, сирийских и иракских курдов, протурецких и прозападных мятежников ССА («Свободной Сирийской Армии»), бригад бывшего «Фронта Ан-Нусра» (обособившаяся сирийская ветвь «Аль-Каиды») и, наконец, против разношерстных батальонов и полков, сохраняющих лояльность режиму Башара Асада в Дамаске.

Почему арабы не добиваются успеха?

Впервые с 2013 года, когда «великий халифат» впервые заявил о себе на весь мир, его солдаты стали оставлять обширные территории и важные города, оставлять не временно, из тактических соображений, как ранее под Багдадом и печально известной Эль-Фалуджей, а из-за стратегической бесперспективности оборонительных боев в данных районах. Ранее подобные случаи лишь иногда фиксировались на линии соприкосновения боевиков ДАИШ с курдскими ополченцами, так как это направление никогда не было для террористической группировки приоритетным. Сейчас же «Исламское Государство» еженедельно отводит свои отряды из деревень и городков восточного Алеппо, восточного Хомса и Дамаска, западной части иракской провинции Найнава, оставляет населенные пункты и военные склады вокруг своей сирийской столицы – Эр-Ракки.

Основной причиной возникновения такой тенденции стало практически полное исчерпание «халифатом» тех экономических и человеческих ресурсов, которыми он располагал. «Сытые» времена 2013 и 2014 года, когда через турецкую и иорданскую границу беспрерывно шли конвои с деньгами, оружием и «пушечным мясом» давно позади, все региональные игроки (даже наиболее радикальные исламистские группы, как, например «Фронт Ан-Нусра») окончательно повесили на ИГ ярлычок «плохого парня». ДАИШ теперь больше не контактирует (на поле боя или же в качестве союзника) с боевиками ССА, а значит, не имеет стабильного «вторичного» источника американского противотанкового вооружения и списанной советской техники (через взаимовыгодные сделки или захват трофеев).

Ряды джихадистов из Европы или других стран Ближнего Востока и Северной Африки, воюющих под знаменем «халифата» также сильно поредели после двух лет напряженной борьбы за стратегическую инициативу с Багдадом и Дамаском, что заставило руководство группировки привлекать в свои подразделения все больше коренных жителей сирийской пустыни и северо-западного Ирака, число которых всегда было очень невелико. Весь указанный комплекс причин заставил ДАИШ запустить серию глубоких постепенных отходов с целью сохранения наличной боевой техники и личного состава.

Сирия - лагеря беженцев

В полном размере: Сирия - лагеря беженцев

Первыми в ходе данного процесса оставляются огромные, практически безжизненные пространства сирийской пустыни на востоке провинций Дамаск и Эс-Сувейда, на западе провинции Дейр-эз-Зор, более известные как пустыня Эль-Бадия. Несмотря на отсутствие здесь сколько-нибудь значимых поселений или военных объектов, данный район все же сохраняет большое значение для того, кто хочет контролировать крупный юго-восточный участок сирийско-иракской границы. Беря начало восточнее города Эс-Сувейда и простираясь вплоть до пограничного городка Аль Букамаль, Эль-Бадия позволяет контролировать значительный участок границы с иорданской провинцией Аль-Мафрак и львиную долю путей из иракской провинции Анбар – последнего маршрута связи между вилайетами ИГ в Ираке и Сирии.

Неудивительно, что как только стал очевиден факт нехватки у ДАИШ сил для защиты этого региона, сразу же появились минимум два игрока, желающих поставить пустыню под свой контроль.

Для США и их местного сателлита – хашимитского королевства Иордания, захват Эль-Бадии позволил бы рассечь пополам земли ИГ, обеспечив себе, с одной стороны, славу нанесения «халифату» смертельного удара, а с другой, получив возможность все же сохранять некий трафик исламистов через границу, но только жестко в своих собственных интересах. Кроме того, опираясь на Аль-Букамаль и погранпереход Аль-Танаф, региональное командование США в Иордании и расположенный в Аммане ВОК («Военное оперативное командование») южного фронта ССА возымели бы отличные перспективы к расширению управляемой суннитской инсургенции против режима Башара Асада на юге страны и консолидации всего калейдоскопа сил ССА южнее Дамаска.

Шиитские милиции Ирака

Таким образом, боевиков ИГ в указанном районе заменили бы «умеренные» бандиты ССА, ССО США и различные иорданские наемники, что означает полную блокаду всех попыток режима вернуть район под свой контроль. (Некоторые группировки, входящие в южный фронт ССА, подобно силам операции «Щит Евфрата на севере, в результате российско-американских и российско-иорданских соглашений были награждены ярлычком «хороших парней», то есть тех, против кого режиму боевые действия вести «нельзя», и подконтрольные им земли в асадовскую Сирию, скорее всего, не вернутся уже никогда). Для режима отсутствие контроля над границей с Ираком означало бы потенциальную возможность проникновения исламистов из-за нее, которая после крушения «халифата» практически обесценивала бы все усилия лоялистов в центральной Сирии.

Единственное, что здесь мог сделать Дамаск – это форсировать операции против того, с кем воевать еще «можно» - против слабеющего ДАИШ, с тем, чтобы захватить как можно больше территории до «цементирования» линии фронта с ССА.

Именно поэтому в последний месяц Эль-Бадия стала ареной противостояния трех игроков: ДАИШ, США и Иордании в лице группировок ССА и России и Ирана в лице войск Дамаска.

Около полутора месяцев назад здесь активизировались несколько ранее неизвестных или малоизвестных формирований ССА – «Коммандос революции» («Магавир Аль-Таура»), «Армия восточных львов» («Джейш Усуд аш-Шаркия») и «Бригада мучеников Эль-Кариятейна» («Лива Шухада аль-Кариятейн»), все они около полугода до этого проходили интенсивные тренировки под руководством европейских инструкторов на иорданской территории. При поддержке боевых дронов ВВС США и американских и британских ССО этим формированиям удалось расширить зону контроля вокруг захваченного ранее перехода Аль-Танаф. Затем жиденькие отряды ДАИШ были выбиты из всех районов восточнее, западнее и севернее его.

Племенная политика в Ираке

Захватив несколько важных горных цепей дальше на север боевики «Магавир Аль-Таура» вышли в соседнюю провинцию Дейр-эз-Зор, подошли к стратегически важной для режима авиабазе Аль-Син северо-восточнее Дамаска и даже попытались деблокировать своих местных союзников по ССА, зажатых между гарнизоном режима на авиабазе и войсками ДАИШ. Около погранперехода Аль-Танаф США и их союзники возвели и продолжают расширять пункт материально-технического обеспечения плац и казармы, в том числе приспособленные, для взлета и посадки дронов.

Так менее, чем за четыре недели американские наемники сумели поставить под контроль около 50% всей пустыни Эль-Бадия. Подобное развитие событий, естественно, сразу же озаботило командование войск Дамаска на упомянутом аэродроме, после чего, видимо, было принято решение провести быструю наступательную операцию против новых «соседей» и, пользуясь слабостью ДАИШ, занятого борьбой с атакующими боевиками ССА, захватить переход Аль-Танаф и полосу границы западнее и восточнее него. Само собой, такое решение означало бы неизбежную конфронтацию с американскими ССО и возможный ответ ВВС американской коалиции, однако быстрая нейтрализация основных сил «Коммандос революции» и «Армии восточных львов» без прямых боев с солдатами США при должном дипломатическом прикрытии со стороны РФ и Ирана могла бы заставить последних просто уйти обратно на иорданскую территорию.

Поэтому в конце апреля гарнизон Аль-Сина, подкрепленный силами 5-го легиона САА (Сирийская Арабская Армия, подчиняется Башару Асаду), местных СНО (Сил Национальной Обороны), ливанской «Хезболлы» и иракской шиитской бригады «Лива имам Али», атаковал ССА восточнее и южнее аэродрома, захватив блокпосты Аль-Саба Бияр и Заза. Контратаки «Лива Усуд аш-Шаркия» успеха не принесли, в основном потому, что три указанные проамериканские группировки оснащены преимущественно легким оружием и вооруженными пикапами и не в состоянии сдерживать натиск больших масс бронетехники САА.

На чем держится режим Асада

Одновременно лояльные Дамаску ополченцы-друзы из города эс-Сувейда развернули наступление во фланг ССА, атакуя на восток, тоже по направлению к переходу Аль-Танаф. Стоит заметить, что ранее активно сопровождавшие своих наемников спецназовцы Соединенного Королевства и США, очевидно, ушли из окрестностей аэродрома сразу после начала атаки Дамаска. Тем временем в Ираке освободившиеся после практически завершенной операции в Мосуле шиитские ополченцы «Хашд аш-Шааби» («Силы Народной Мобилизации») заявили о поддержке Дамаска и своих братьев из «Лива имам Али». Сконцентрировавшись западнее Мосула и западнее пустынного городка Эр-Рутба, они в свою очередь атаковали ДАИШ, стремясь выйти к границе с пустыней Эль-Бадия со стороны Ирака. В случае, если им удастся соединиться с наступающим гарнизоном аэродрома Аль-Син, между Дамаском и Багдадом впервые будет установлен прямой сухопутный маршрут отправки шиитских бойцов на помощь войскам Башара Асада.

По неизвестным причинам все упомянутые действия Башара Асада не вызвали резкой критики со стороны руководства Иордании или США. Однако 18 мая передовой отряд наступающих войск режима был без предупреждения атакован с воздуха самолетами ВВС Иордании, что привело к гибели шести бойцов 313-ого полка спецназначения и уничтожению двух танков Т-62. На следующий день американская коалиция, якобы по ошибке, также подвергла бомбардировке расположения «Хашд аш-Шааби» возле границы, точное количество погибших не сообщается. Атака коалиции на колонну режима, шедшую к переходу Аль-Танаф, подверглась жесткому дипломатическому осуждению со стороны российского МИДа. Пентагон, в свою очередь, заявил, что действовал для предотвращения угрозы, которую солдаты Башара Асада якобы представляют для американских военнослужащих в данном районе.

Тем не менее, Дамаск не приостановил своих действий, его войска продолжают продвижение к пограничной полосе, до которой, по разным оценкам, им остается от 50 до 25 километров. Крупного успеха добились и друзские ополченцы восточнее Эс-Сувейды. Им удалось захватить стратегически важную дамбу Зилаф, которая позволяет контролировать все передвижения вокруг нее и блокировать подход подкреплений немногочисленным боевикам «Джейш Усуд аш-Шаркия», остающимся севернее и южнее.

Алавитский заговор в Сирии

Можно сказать, что сейчас напряжение ситуации с переходом Аль-Танаф находится на своем пике. Некоторые местные репортеры утверждают, что ССО Великобритании и США свернули военный объект у границы и ушли на территорию Иордании, то есть лишили своих наемников единственной возможности удержаться в регионе, однако эти сведения нуждаются в фактическом подтверждении. Захват дамбы Зилаф означает почти 100% потерю контроля ССА над восточными окрестностями погранперехода, а без блокпостов Заза и Аль-Саба Бияр сам по себе переход через границу мало что дает. Известно, что сложившейся неразберихой попыталось воспользоваться ДАИШ, 20 мая атаковав границу и расположенные там войска Ирака с иракской стороны. В ближайшие дни мы, должно быть, увидим логический конец гонки к иракско-сирийской границе, которая очень многое определит в облике послевоенной восточной Сирии.

http://naslednick.online/rubric/mir/mir_1707.html

http://naslednick.online/rubric/mir/mir_3197.html

http://naslednick.online/rubric/mir/mir_2707.html

* -  ИГ, организация запрещенная в РФ.

Опубликовано 16 Авг 2017 в 18:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.