Во вторник, 25 ноября, президент Франции Франсуа Олланд заявил, что ситуация на юго-востоке Украины все еще не позволяет передать первый вертолетоносец типа «Мистраль» российскому военно-морскому флоту, сообщает «Коммерсантъ». По информации издания, в Минобороны РФ не считают, что подобные корабли необходимы для развития флота. Также сообщается, что тем деньгам, которые будут получены российской стороной в том случае, если произойдет разрыв контракта, военные обещают найти  наиболее рациональное применение.

Как подсчитали французские эксперты, в случае разрыва контракта французская сторона будет обязана выплатить почти 3 миллиарда евро, эта сумма включает стоимость обоих кораблей, а также штраф и пени.

В Кремле заявление французского президента о приостановке поставки вертолетоносца комментировать не стали. По словам пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова, на состоявшемся совещании у президента по «оборонке» этот вопрос не обсуждался.

В середине сентября эксперт консалтинговой компании Wikistrat по вопросам геостратегии Мигель Сильва в статье для The American Conservative высказал свое видение ситуации вокруг «Мистралей». По его мнению, эта сделка намного более важна для Франции, чем для России, так как для нее это удар не только по экономике, но и по политической репутации французского президента. В этой ситуации действия Олланда были обусловлены не стратегическими соображениями, а интересом привлечения и повышения популярности у электората, который традиционно поддерживает левых, а именно перед рабочими судостроительной отрасли. При этом для России расторжение сделки по «Мистралям» грозит лишь некоторыми неудобствами, не заключающими в себе ничего серьезного.

Эта точка зрения близка и многим российским экспертам. Директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, заместитель декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Тимофей Бордачев пока не видит выхода из спора: «Франция будет стараться держать ситуацию в подвешенном состоянии, потому что платить неустойку они очень не хотят, и в значительной степени не могут себе этого позволить, девать уже построенное судно им некуда. Но одновременно они находятся под сильным давлением Германии и США в том плане, чтобы не сотрудничать с Россией по этому вопросу», - рассказывает г-н Бордачев.

На вопрос о том, какая из сторон имеет большие риски, эксперт однозначно ответил, что Франция, объяснив это тем, что для французской стороны этот конфликт связан с рядом экономических вопросов, в частности, с занятостью рабочих на крупных предприятиях и с необходимостью выплачивать неустойку.  При этом он отмечает, что российская сторона уже и сама бы рада отказаться от «Мистралей», однако этот отказ существенно скажется на финансовой стороне дела: «Если Россия откажется от этих кораблей, то уже она станет виноватой стороной, и неустойки не получит».

Научный сотрудник Санкт-Петербургского регионального информационно-аналитического центра Российского института стратегических исследований Дмитрий Беляев видит главную проблему в руководстве Франции: «Прежде всего, необходимо исходить из того, что Франция сегодня испытывает острую нехватку государственного суверенитета. Надо понимать, что Олланд — это далеко не де Голль. Это человек, который с пиететом внемлет всему, сказанному из Вашингтона», - отмечает аналитик.

По мнению Беляева, французскую сторону, помимо очевидных экономических последствий, ждут и малоприятные репутационные неприятности: «Что же касается последствий… Текущая политическая власть в очередной раз показала, что не может действовать в обход указки из Вашингтона. Однако, кто теперь будет доверять Франции как «надежному» поставщику военной техники? Слово «надежный» для себя из этой характеристики вычеркнули все страны. За исключением тех, что входят в экспансионистский блок НАТО. Все же остальные побрезгуют подавать Олланду руку, даже одетую в перчатку».

Он также считает, что Россию, наоборот, не отяготят какие-то серьезные последствия: «На мой взгляд, Россия ничего не теряет. Наши судостроительные предприятия нагружены гособоронзаказом под завязку. Созданное у нас оборудование, которое предназначалось для «Мистралей», пойдет на другие корабли. Кроме того, французы обязаны выплатить неустойку», - рассуждает Беляев, выдвигая предположение, что возвращенные средства могут быть использованы для строительства других судов, но уже на российских судоверфях. «Теряет Франция, потому как в который раз показывает слабость власти и отсутствие государственного суверенитета», - резюмирует эксперт.

Ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО, доктор политических наук Михаил Александров уверен, что процедура поиска выхода из ситуации или приемлемого компромисса затянется надолго: «Как заявил представитель Минобороны, мы еще немножко подождем, до 1 декабря, а затем будем действовать по соглашению, в котором прописана процедура урегулирования споров. Споры сначала урегулируются путем взаимных консультаций, которые, возможно, уже начались, или начнутся 1 декабря. Если таким способом в течение какого-то разумного периода не удастся урегулировать спор, то в таком случае стороны могут обратиться в арбитраж, например в стокгольмский, и уже арбитраж должен будет принять соответствующее решение», - объясняет Александров.

Исходя из рассуждений эксперта, аргументы сторон вполне предсказуемы, и главная интрига заключается в том, какую тактику изберет арбитражный суд Европы: «Французы уже намекают, что Россия не выполнила какие-то условия, то есть они, видимо, будут к чему-то придираться, готовить свою позицию для арбитража. Возможно, они будут ссылаться на войну на Украине как на форс-мажорные обстоятельства. Ну а мы, соответственно, будем настаивать на том, что война на Украине не имеет никакого отношения к контракту, и Франция должна его выполнять. Опять же эта тяжба будет тянуться какое-то время, возможно, за это время во Франции созреет политическое решение и возникнут подходящие условия для передачи кораблей, и на этом вопрос закроется. Конечно, в таком случае, Россия может потребовать какую-то компенсацию за задержку, но это уже другой и чисто технический вопрос».

В целом, действия Франции сейчас направлены только на утверждение и демонстрацию своей позиции перед европейскими партнерами: «Сейчас поведение французов продиктовано их желанием показать, что они занимают принципиальную позицию, что они солидарны с другими западными странами и потому задерживают корабли. Но по мере того как будет идти это разбирательство в арбитраже, они могут решить, что подходящий момент наступил, то есть они свою позицию продемонстрировали, и теперь корабль можно отдать, и отдадут. Либо, если возникнут какие-то осложнения на Украине, или Запад решит расширить санкции, то они могут и дальше тянуть это дело через арбитраж, и это может длиться очень долго».

«Конечно, какое-то решение арбитраж вынесет, и по мнению юристов, мы должны выиграть этот спор. В любом случае деньги за контракт нам обязаны вернуть, другое дело — недоимки и ущерб, который был получен, они имеют некоторые юридические трудности», - отмечает г-н Александров.

«Мы знаем, что западные арбитражи довольно ангажированные, например, недавно по делу ЮКОСа было принято неправовое решение, и поэтому арбитраж может неожиданно сыграть. Вообще, то, что мы понадеялись на Запад, на их правила игры, это все сейчас обанкротилось, и на самом деле уже никаких правил нет. Если Западу становится невыгодно, он эти правила меняет. Все арбитражные суды сразу начинают действовать в их пользу и против нас».

«Вообще вся эта затея с «Мистралями» была довольно неудачной. Закупать у стран НАТО корабли, да еще и военные, при условии, что мы с ними являемся потенциальными противниками — это же глупость. Но при этом Сердюков на это пошел. Возможно, тут было желание продемонстрировать, что мы больше не противники, что мы друзья, чтобы заинтересовать французскую военно-политическую элиту, втянуть ее в отношения с нами. Но как видим, когда на повестку дня встали вопросы западной солидарности, все материальные интересы сразу были отброшены. Поэтому расчеты на то, что мы вобьем клин в Западную Европу или рассорим ее с США — это изначально провальная политика. Но наше руководство последовательно, в течение многих лет, начиная с начала 2000-х годов пытается эту линию проводить, вкладывая в это огромные ресурсы, как и получилось с «Мистралями», когда вложили 2 миллиарда долларов. Эти деньги можно было бы вложить в свое производство, построить какой-нибудь военно-промышленный комплекс. Но нет! Деньги вбухиваются именно в это перетягивание Запада на себя. Миллиарды долларов, вложенные в другие подобные проекты, уже утонули во всех этих санкциях», - рассуждает Михаил Александров.

«Вместо того, чтобы развивать эту провальную линию, надо было налаживать отношения с государствами Юга, Востока, создавая там коалиции, создавая какие-то более устойчивые связи. По-моему, сейчас это понимание постепенно приходит, и остается надеяться, что дело пойдет в лучшую сторону»,- резюмирует эксперт.

Руководитель Центра военного прогнозирования, член Экспертного  совета Председателя Военно-промышленной комиссии при Правительстве Российской Федерации Анатолий Цыганок уверен в том, что России вообще не нужны «Мистрали». В течение пяти лет на Сахалине он занимался противодесантными операциями, к тому же в академии им. Куйбышева обучал морских инженеров действиям флота во время противодесантных операций, и этот опыт только укрепил убежденность в том, что «Мистрали» ни в каком виде не нужны российскому флоту. Цыганок напоминает, что у «Мистраля» очень плохая экспортная история: Россия стала третьей страной, которой его пытались продать.

«Россия покупает абсолютно бесполезный корабль, не влезающий в состав ВМФ ни под каким соусом, без оружия самообороны, без кораблей охранения и без наличия самой морской пехоты. Единственное, что может «Мистраль» — это устраивать круизы для Министра обороны, начальника Генштаба МО и их приближенных, Главнокомандующего и руководства ВМФ», - считает Цыганок, отмечая, что с вертолетоносцами будет уйма проблем.

«С одной стороны на этом вертолетоносце отличные условия обитаемости, которых российский ВМФ никогда не видел, но за все это надо платить уменьшением боевой устойчивости.  Каюта на 5–6 человек, в каждой каюте есть соответствующие средства гигиены, канализация. Представляете, какое количество труб? Боевая устойчивость этого корабля, естественно, минимальная. Не больше чем у обычного гражданского парома. Даже  если «болванка» какая-нибудь без боевой части поразит «Мистраль», то последствия могут быть очень серьезными», - отмечает эксперт, подчеркивая также необходимость строительства инфраструктуры под «Мистрали». В нынешней ситуации задача состоит не в приобретении «Мистралей», а в скорейшем наращивании производства эскортных кораблей, считает Цыганок.

«Французы могут себе позволить строить дешевые вертолетоносцы типа «Мистраль». России же нужен десантный корабль океанской зоны с хорошей собственной ПВО, в том числе обеспеченной палубными истребителями. В случае большой войны «Мистраль» в составе ВМФ РФ превращается в большую мишень. Уже всем давно понятно, что на дальние берега РФ выбрасывать своих морпехов сможет не скоро, на всех флотах только по бригаде морской пехоты. Для Балтики и Черного  моря  они не нужны, а Северном и Тихоокаанском флоте не способны действовать», - уверен специалист. По его словам, для России было бы лучше, если бы французы  нашли покупателя в НАТО и возместили неустойку.

http://polit.ru/article/2014/11/27/utro_26_11/