Пантюркизм и Казахстан

Интеллигенцией в Казахстане инициируется дискуссия на тему выбора вектора сотрудничества, одним из которых националисты в республике видят пантюркизм: идею объединения Турана под патронажем Турции. Поводом к полемике вокруг выбора путей интеграции стала знаменитая уже Стамбульская речь, в которой президент РК публично обозначил вектор на деколонизацию в составе тюркского мира. Обозреватели Central Asia Monitor удивились обсуждению идеи тюркского единства в противовес Евразийской идее – дело в том, что пантюркизм своими корнями уходит в том числе и в Россию, а в современной Турции к пантюркизму есть только региональные пристрастия.

Пантюркизм вчера

Начать необходимо с того, что Нурсултан Назарбаев, произнося свою знаменитую речь в Турции, вовсе не имел в виду смену интеграционной модели – это, во-первых, очень хорошо видно по его дальнейшим шагам, а во-вторых, любители покритиковать главу государства забывают о многовекторной направленности казахстанской внешней политики. Ключом к пониманию президентских высказываний в Стамбуле может быть только экономика: согласно статистике, Турция уже сейчас занимает второе место по количеству зарегистрированных юридических лиц на территории Казахстана.

Правда, по этому показателю она сильно, более чем в три раза, уступает России, а в качественном отношении – и того больше. В частности, товарооборот между Казахстаном и Турцией по состоянию на 2011 год составлял всего три миллиарда долларов, что на фоне более чем 20-миллиардного товарооборота с Россией (по данным того же года) выглядит издевательством по отношению к данному интеграционному вектору. Именно экономический аспект имел в виду Нурсултан Назарбаев, когда объявил турецких партнеров братьями и предложил бизнесу этой страны активнее работать с Казахстаном.

Россия глазами турок

Если же этих доводов недостаточно, то можно порассуждать на предмет трансформации идеи пантюркизма и примерить ее на себя: подойдет ли она нам и, самое главное, нужна ли самой Турции?

Идеология пантюркизма восходит своими корнями к концу XIX века, моменту, когда Европу терзали мощные противоречия, которые спустя десятилетие приведут к Первой мировой войне. В тот момент возникла необходимость противодействия Ирану, что и проявилось в качестве основного костяка будущей идеи – как вероятный союз “Турана”, к государствам которого причислялись все страны урало-алтайской языковой семьи. Если забежать немного вперед, то идее пантуранизма будет мешать персидская цивилизация, расположенная точно по центру между вероятными идеологическими союзниками.

Еще более любопытным для нынешних сторонников пантюркизма, которые рассматривают эту идеологию с точки зрения противодействия России, должен стать тот факт, что одним из мест ее появления была как раз Российская империя – ее подданный Измаил Бек Гаспринский в газете “Переводчик-Терджиман” начал развивать философию единения тюркских и славянских народов России. Причем, что немаловажно, он, будучи философом, был еще и хорошим филологом – именно он заложил основу нынешнего турецкого языка, избавив его от персидских и арабских заимствований.

Уже к началу XX века идея пантюркизма в полной мере использовалась как прикладная – в част­ности, ею стали прикрываться от исламизма, который в то время проникал во все крупные страны. В полноценную идеологию пантюркизм оформился к концу первого десятилетия XX века, но использовался он больше в целях размежевания, нежели в целях создания платформы для единства: так, с его помощью во время гражданской войны поддерживались националистические движения Средней Азии, уничтоженные впоследствии советской властью.

Кто стоит за исламизацией Турции

Свое теоретическое развитие идея получила в 1923 году, когда турецкий журналист Зия Гек-альп обнародовал труд “Основные принципы тюркизма”, в котором он существенно развил воззрения выходцев из России. Однако впоследствии развития уже не случилось: “кемалистской” Турции эти идеи долгое время были чуждыми, поскольку ее вектор развернулся в сторону Европы.

Пантюркизм сегодня

Не особо проявлял себя пантюркизм и позже. Разве что отдельные, как было принято говорить тогда, “элементы” предпринимали определенные шаги в Азербайджане и Средней Азии, с тем чтобы вырвать их из орбиты влияния СССР. Естественно, все подобные попытки жестко пресекались союзными властями. По этой причине идея не только не развивалась, но скорее чахла на задворках политики. Несколько оживились ее сторонники после развала СССР, однако и в тот момент они особого прогресса не добились. Так, Турция пришла по факту только в Казахстан, где сумела открыть некоторое количество учебных заведений, а из Узбекистана, который и тогда, и сейчас жест­ко отстаивал свои национальные интересы, она была с позором изгнана и больше с идеями тюркского объединения в регион не шла, явно предпочтя экономику политике.

Однако все изменилось после того, как стало ясно, что Европа, хоть и нацелена на консолидацию, турков в составе большой европейской семьи не видит, а склонна расширяться в сторону проблемных стран Восточной Европы.

Примерно в ту же пору Турция все больше стала осознавать себя региональным лидером и, соответственно, играть свою игру в сугубо региональных раскладах. В частности это противодействие растущему Ирану и борьба с сепаратизмом, то есть возврат к тому, с чего, собственно, и начинался пантюркистский вектор в самом конце XIX века, – борьбе за территориальное единство страны и рынки сбыта по всему региону.

Что такое Нурджулар

Странам Центральной Азии в этом раскладе отводится не слишком большая роль региональных торговых представителей бизнеса родом из Турции. Никакой политической нагрузки в этом контексте сотрудничество, разумеется, не несет, поскольку идеология не располагает к разворачиванию масштабного турецкого присутствия в потенциальных сателлитах пантюркизма. Более того, глядя на попытки Турции вступить в ШОС, можно прийти к выводу, что Анкара рассматривает не пантюркистский вектор, а работу с потенциальными лидерами Евразийского пространства – и работу столь же тесную, насколько интенсивно эти объединения будут разворачивать влияние на территориях союза.

А реальный вектор пантюркизма может коснуться только двух государств – Египта и Туниса, которые и без того в региональных раскладах находятся под мощным влиянием Турции. Другой декларируемой целью пантюркизма уже сейчас можно назвать борьбу с иранской моделью ислама и вообще с разворачиванием персидского влияния на Ближний Восток.

То есть, по факту, за век с лишним ничего не изменилось – пантюркизм выполняет для Турции все те же прикладные роли и значения, причем зачастую исключительно на региональном и субрегиональном уровне. И понять, почему же казахстанские националисты вдруг решили ориентироваться на Турцию, довольно сложно – если только не объяснить это элементарным незнанием “матчасти”.

Гуманитарная ноша

Для начала хотелось бы отметить, что в отношениях Казахстана и Турции прослеживается несколько аспектов. Но самый главный из них – гуманитарный. Еще на заре независимости нашей республики Турция как один из самых крупных региональных игроков, ратующих за усиление коммуникационных связей Средней Азии, Казахстана и Закавказья с Европой, сделала ставку на реализацию образовательных проектов в регионе. Она вложила огромные средства в обучение молодежи на четырех языках – казахском, турецком, русском и английском. Такая позиция позволила добиться сразу нескольких целей.

Туркестан

Карта в полном размере: Средняя Азия и Казахстан

Самая среди них главная – это то, что Турция, избежав обвинений в прямом продвижении своих интересов, сумела за 20 лет выучить целое поколение молодых специалистов, а к нынешнему моменту и политиков, которые теперь двигаются в парадигме идей пантюркизма, являясь важной составляющей турецкого влияния в Казахстане. Если в этот аспект верится с трудом, то можно сопоставить звучание идей пантюркизма в тех же Казахстане и Киргизии с аналогичной трансляцией этой темы в информационном поле Узбекистана, который полностью закрыл свою образовательную отрасль от влияния Турции.

Между тем данный контекст играет важную роль при формировании комплекса политических требований, называемых интересами страны. В этом смысле интересной является недавняя внешнеполитическая инициатива Казахстана, который полностью поддержал Турцию в конфликте с Сирией, являясь при этом государством, входящим в состав военно-политического блока с несколько иными геополитическими предпочтениями. Этот политический дуализм отчасти объясняется как раз “мягким” влиянием турецкого образования на бывших учеников и студентов. Основываясь на этом факте, можно уверенно констатировать: Турция будет расширять свое влияние и дальше. И вот почему.

Идеологический смысл

Дело в том, что Закавказье, Средняя Азия и Казахстан играют все большую роль для архитекторов геополитики – особенно для сил атлантического содержания и формы. Например, по мнению известного философа-евразийца Александра Дугина, идеологический контекст евразийства основан на том, чтобы связать регион с севера на юг жесткой геополитической и стратегической осью.

“Начиная с севера, речь идет о связи всего Казахстана с русским Южным Уралом и Западной Сибирью. Эта связь должна служить несущей конструкцией всего среднеазиатского ареала. В последовательной и продуманной интеграции Казахстана в общий континентальный блок с Россией лежит основа всей континентальной политики. При этом самым важным моментом изначально является задача жестко прервать всякое влияние Турции на этот регион, воспрепятствовать любым проектам “туранской” интеграции, исходящим из атлантист­ской Турции и предлагающим чисто широтное геополитическое развитие бывшей “советской” Средней Азии, противопоставленной индоевропейскому Северу (Россия) и индоевропейскому же Югу (Иран, Афганистан, Пакистан, Индия).

Туранская интеграция является прямой антитезой геополитического евразийства и заключается в расщеплении теллурократических сил на три составляющих – западную (европейская Россия), восточную (русские Южная Сибирь и Дальний Восток) и южную (Иран, Афганистан, Пакистан). Подобный “туранизм” призван расколоть расовый и геополитический альянс Леса и Степи, а в отношении Ирана и Афганистана он разрывает на части религиозное единство исламского мира. Исходя из этого, heartland должен объявить Турции и носителям “пантуранизма” жесткую позиционную геополитическую войну, в которой главным союзником России будет исламский арийский Иран”, – пишет он в одной из своих работ.

Не менее интересную вещь про гуманитарную экспансию отмечают другие исследователи, базирующиеся как раз на идеях “туранской” интеграции.

“Первая волна пантюркизма в Средней Азии 1992-95 годов за­хле**улась. При Сулеймане Демиреле проекты турок в этих странах оказались слишком эгоистичными, а сами они – слишком скупыми. В итоге Турция оказалась в регионе на третьих ролях после РФ и США. Несколько лет назад, когда свою активную экспансию в Среднюю Азию начали Китай, Иран и даже Индия с Японией, Реджеп Эрдоган прямо заявил: если Турция не активизирует свое присутствие в постсоветстком ареале бывшей Османской империи, историческое окно возможностей за­хлопнется. В результате, пока Россия строит нефтепроводы, Турция строит школы. Пока Москва занята борьбой за рынки сбыта для углеводородов, в ее южном “подбрюшье” подрастает целое поколение, воспитанное на симпатиях к другому региональному лидеру. Турция работает на будущее на фоне вялых попыток Кремля законсервировать настоящее. В “прагматизме” Москвы не угадываются амбиции сверхдержавы – чего не скажешь об Анкаре”.

Госслужба и бизнес в Казахстане

Кстати, сама Турция этот контекст вовсе не отрицает, а напротив, подчеркивает.

“Еще одним важным аспектом межгосударственных отношений является сотрудничество в области образования и культуры. С 1992 года большое число представителей казахстанской молодежи получили высшее и послевузовское образование в Турции. Армия казахстанских студентов, обучавшихся в Турецкой Республике, начиная с 1992 года превысила 3 тысячи человек. Казахстанские юноши и девушки, получившие образование и продолжающие обучаться в турецких университетах в Турции и Казахстане, казахско-турецких школах, а также турецкая молодежь, которая обучается в РК, в первую очередь в Казахско-турецком университете им. Х.А.Ясауи, создают основу для нашего общего успешного будущего. С удовлетворением хотелось бы отметить, что в Казахстане проявляется очень большой интерес к турецкой культуре и языку. Весьма показательным в этом смысле стало открытие Культурного центра им. Юнуса Эмре в Астане в мае 2010 года во время визита президента нашей страны”, – говорится в заявлении посла Турции в Казахстане Лале Улькер.

Политический контекст

Этот контекст, по мнению обозревателей Central Asia Monitor, и будет определять ход нынешнего визита Нурсултана Назарбаева в Турцию. И очень важно, на наш взгляд, что Анкара с некоторых пор двигается отчасти в парадигме “евразийства” – в этом смысле очень важным моментом является вхождение Турции в ШОС на правах партнера по диалогу. Такой шаг, если он связан с оформлением Анкары в качестве переговорщика между ШОС и НАТО, может дать дополнительный политический стимул к сотрудничеству. Но при этом есть одно “но”. Как считают армянские исследователи, “политика Турции, в том числе военная политика, в Центральной Азии не может не учитывать и корректироваться в зависимости от всего комплекса европейской политики в данных регионах.

Хотя Европейское сообщество не обладает операционной системой управления в Южном Кавказе и тем более в Центральной Азии, европейцы оказывают усиливающееся влияние на процессы, происходящие в Центральной Евразии. Если США продолжают рассматривать Турцию как страну Ближнего Востока, и ее роль в Европе видится американцами как инструментарий, то Южный Кавказ и Центральную Азию США рассматривают как европейский регион, что в некоторой мере усиливает политику европейцев в этом регионе. Поэтому цели и задачи Турции следует рассматривать через приз­му европейской политики. Во всяком случае, Турция будет считаться с Европейским сою­зом в части своей политики, пока будет иметь надежды на вступление в этот союз”.

Что имеют в Казахстане российские олигархи

Если учитывать данный смысл, то любое политическое взаимодействие с Турцией – это работа Казахстана на европейский вектор, и именно поэтому Астана как ближайший стратегический партнер Москвы в Евразии вынуждена работать здесь с определенной оглядкой. По некоторым данным, именно с этим связан визит Нурсултана Назарбаева в Москву, где стороны прозаседали два дня и на выходе вынули из рукава договор о вечной дружбе. А если визит в Анкару предварялся визитом в Москву, то, вероятнее всего, политический контекст из повестки будет изъят – ровно до тех пор, пока не станет понятна роль Турции в ервразийских проектах, таких как, к примеру, ШОС. Это автоматически означает, что для глобальности в ходе визита будут подписаны именно торговые договора, без политической составляющей.

Об этом, кстати, пишет посол Казахстана в Турции Жансеит Туймебаев (кстати, бывший министр образования) на страницах “Казахстан­ской правды”: Астана намерена вместе с Анкарой начать реализацию “проектов по созданию казахстанско-турецких индустриальных зон (КТИЗ). ТР имеет большой и успешный опыт в создании организованных индустриальных зон, служащих локомотивом развития промышленности и экономики страны в целом”. Это, по мнению посла, позволит дать дополнительную возможность для системного вхождения бизнеса Турции на отечественный рынок и улучшения инвестиционного климата в нашей стране. (Авторы - жители Казахстана, - админ сайта)

http://camonitor.com/archives/5511

http://camonitor.com/archives/6691

Опубликовано 16 Сен 2017 в 13:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.