Панславизм на примере Чехии

Мы вновь встречаемся с историком, научным сотрудником Института имени Т. Г. Масарика Вратиславом Доубеком. В этот раз серия наших встреч у микрофона посвящена истории развития чешско-российских отношений на протяжении XIX и XX веков. Мы начинаем с периода, когда только-только начинают проступать первые очертания понятия «чешский народ» и выявляться группа граждан, способных говорить от имени этого народа. Главную роль здесь играет город – мещане, интеллектуалы, люди, которые укрепляют свое самосознание и формируют политическое, вернее, еще «дополитическое» мышление.

«Авторство первого текста или комментария, выявляющего направление зарождающегося в чешской среде политического мышления, принадлежит известному лингвисту Йозефу Добровскому (17 августа 1753 – 6 января 1829, священник, филолог основатель славистики и историк, относящийся к так называемому 1-у поколению чешского национального возрождения).

Речь идет о выступлении Йозефа Добровского во время приезда в Прагу (1791 год) императора Леопольда II. Его комментарий – это своеобразное напоминание о существовании славян как отдельного народа и самостоятельного культурного элемента. Упоминаются в нем также россияне и Россия, как самостоятельное и, в интерпретации Добровского, свободное государство. Это была своеобразная демонстрация желания чехов служить Австрии, но при этом развиваться как народ».

Милые славянские братья

В следующем 1792 году Йозеф Добровский уезжает в Россию. Он отправляется в путь вместе с чешским аристократом Иоахимом Штернбергом, занимающимся химией и энтомологией. Цель Иозефа Добровского – библиотеки и древняя славянская литература.

Объяснение данных таблицы
В статье:

Позиции русского языка в мире

- «Очень интересны его дневниковые заметки. В одной из них он констатирует: «Наши милые славянские братья, по волосам, такие же, как их описывает Прокопий». В Чехии не знали, что из себя представляют русские и для облегчения описания народа Йозеф Добровский вынужден ссылаться на Прокопия Кесарийского, византийского историографа VI века. Есть в дневнике и личные замечания: «Я очень возмущен их ловкостью в воровстве». Мы не знаем, но, вероятно, у Добровского был некий негативный опыт. Йозеф Добровский является первым представителем чешского народа, который стремится узнать – где Россия и кто они – русские».

Позже у чехов появилась возможность познакомиться с русскими ближе. Это произошло во время наполеоновских войн. И здесь необходимо подчеркнуть, что именно для «городских» интеллектуалов это был очень важный опыт. Им это позволило сделать выводы по поводу «славянского братства» и о славянофильстве, как таковом.

- «Конечно, у них сформировалось некое иллюзорное понятие о славянстве. Но в этом случае мы говорим о поколении Йозефа Юнгмана (16 июля 1773 - 14 ноября 1847, чешский поэт и филолог), Франтишека Челаковского (7 марта 1799 - 5 августа 1852, чешский поэт, писатель, критик, переводчик, филолог, журналист, этнограф, деятель чешского национального возрождения), словацкого поэта Яна Коллара (29 июля 1793 - 24 января 1852, поэт, политик, философ и лютеранский священник), которые трактуют славянофильство очень самоотверженно. Ян Коллар, например, призывает своих читателей отказаться от родного языка, на котором они изъясняются – польского, русского, чешского и писать на славянском языке.

Важно понимать, что описанный в 1824 году Яном Колларом в сборнике «Дочь Славы» образ славянофильства является иллюзией славянского единства и политического сотрудничества. В то время у чешского интеллектуала вовсе нет возможностей политически размышлять или действовать».

Славяне, братья милые славяне!
Вы любите кровавый спор да брани —
скажите мне: какой в тех бранях прок?
Возьмем от кучи угольев урок:

в одну семью съединены заране,
они горят и блещут на тагане
и кверху искры мечут в потолок;
но что ж один бы сделал уголек?

Соединимся ж все мы без изъятья:
серб, русский, чех, болгар, поляк,
один к другому кинемся в объятья —

одна хоругвь, один да будет стяг;
забудем все, что было, будем братья —
и дрогнет супротивный враг!

(Ян Коллар, перевод Н. Берга)

Когда в 1822 году в Вену приезжает русский император Александр I, то туда пешком отправляется поэт и фольклорист Франтишек Челаковский. Ему было необходимо посмотреть, как выглядит русский император, понять, как русские выглядят, поговорить.

- «Кстати, Челаковский, а также еще два слависта Вацлав Ганка (10 июня 1791 - 12 января 1861) и Йозеф Шафаржик (13 мая 1795 - 26 июня 1861) были приглашены заведовать библиотеками в Санкт-Петербурге. Однако реализовать этот план не удалось. Таким образом, Йозеф Добровский стал первым и последним представителем этого ряда интеллектуалов, который побывал в России, и у которого была реальная возможность продвинуть развитие славянского сотрудничества».

«Через 100 лет мы будем единым народом»

Период иллюзорного славянофильства завершил 1830 год, когда произошло восстание в Польше.

- «В то время чешские интеллектуалы вплотную столкнулись с проблемой раскола в рядах славянства на полонофилов и русофилов. Следующее слово будет за поколением Карела Гавличека (31 октября 1821 - 29 июля 1856, чешский политический деятель, поэт, публицист), которое найдет способ, как оперировать со славянофильством и славянством вообще, но в рамках чешской политической программы. Однако это уже нечто совсем иное. Это уже будет поколение, которое разрабатывало политическое задание».

До тех пор речь шла только о мечтах и иллюзиях, о том, что через сто лет, как пишет Йозеф Юнгман, мы будем жить вместе и превратимся в один, крепкий, славянский народ.

- «Чем слабее было чешское понимание, тем сильнее проявлялись амбиции державы, которая не смогла быть чешской, но хотела быть славянской. Однако для этого было необходимо появление политиков, чтобы мечты сразились с политической реальностью. В это время начинается новый период чешского национального возрождения», - заключает историк Вратислав Доубек.

ГАВЛИЧЕК-БОРОВСКИЙ – ПРОЩАНИЕ С ПАНСЛАВЯНСКИМИ ИЛЛЮЗИЯМИ

Карел Гавличек-Боровский – поэт, публицист, политический ссыльный, герой, ушедший из жизни 34-летним, он стал символом чешского национального самосознания. Не случайно ему станут возводить памятники везде, где живут представители чешского народа, – от Кутной Горы до Чикаго, ведь именно поколение Гавличека впервые взялось за формирование чешской национальной политической программы. Об этом «Радио Прага» беседует с историком, сотрудником института им. Масарика Вратиславом Доубеком.

С имени Карела Гавличека Боровского (31 октября 1821 – 29 июля 1856) начинается политический этап в развитии не только чешско-российских отношений, но происходит перелом и в чешском политическом сознании. Он и его современники стояли за рождением в недрах чешского народа первой подлинно политической программы.

Идея славянского братства

Сегодня город, в котором он родился, носит его имя – Немецкий Брод превратился в Гавличкув Брод. Вряд ли об этом мог мечтать студент духовной семинарии, изгнанный оттуда в 1841 году за свободомыслие...

«К 1842 году Карел Гавличек оказался невостребованным, без какого-либо конкретного места учебы или службы. И именно в этот момент его приглашает стать воспитателем своих детей русский славянофил, историк Михаил Погодин, который возвращался из Европы к себе на родину. Карел Гавличек буквально сорвался с места, стремясь воспользоваться этим замечательным предложением, чтобы попасть в Россию. Сборы были столь поспешными, что Гавличек даже забыл подготовить для путешествия необходимые документы. В результате он был вынужден прервать свой путь в Бродах, самом восточном пункте на границе между Австро-Венгерской и Российской империями.

В Россию Карел Гавличек в результате попадет на несколько месяцев позже Погодина, и русский историк откажется от его услуг.

Однако Карел Гавличек не возвращается обратно домой, а находит себе место воспитателя в семье другой видного славянофила – литературоведа Петра Степановича Шеверева. У него Гавличек оставался около года, что позволило ему близко изучить мир русских славянофилов и их взгляды.

Карел Гавличек приехал в Москву с идеей славянского братства, вдохновленный мыслью Коллара о панславизме. На смену восторгу, однако, приходит разочарование.

Понимание славянофильства у чешского и других небольших народов базируется на идее самопожертвования. Однако русские славянофилы панславизму предпочитали панруссизм. Карел Гавличек не пришелся по душе русским славянофилам, равно как и они ему. По поводу Гавличека из России Палацкому и Шафаржику полетели полные возмущения письма».

Славяне – не единый народ

В 1844 году Карел Гавличек возвращается из России на родину, уже уяснив для себя суть подхода русских славянофилов к этой идее и принимая ее. Речь, однако, не идет о принятии панрусизма – он возвращается именно как уверенный в себе чех. До сих пор его интересовала чешско-славянская культурная общность, а из России он приезжает уже с чисто чешской политической программой.

«Карел Гавличек по праву считается основателем чешской журналистики. Кроме того, что для чехов он был интересным и популярным поэтом, прежде всего, он являлся именно политическим журналистом. Как раз тогда, в 1846 году, по рекомендации Франтишека Палацкого он становится редактором «Пражской газеты» (Pražské noviny). Первая его статья вышла под заголовком «Славянин и чех». Сам Гавличек называет ее публикацию «объявлением войны».

«Русские называют всё русское славянским, чтобы потом назвать всё славянское русским»

(Карел Гавличек)

Он переворачивает чешское восприятие славянофильства, понимание чешской роли и программы. Славяне не являются одним народом – это целый ряд народов. Это чехи, поляки, русские…

И если мы ищем какие-то связи между славянами, то необходимо их искать в общности интересов, пишет Гавличек. Наиболее близки чехам, считает автор, иллирийцы – южные славяне.

Карел Гавличек впервые начинает развивать понятие австрославизма – славянской программы, но в рамках Австро-Венгерской империи. Этим заканчиваются мечты о культурном славянофильстве и начинается разработка программы австрославизма. В полной мере она формируется в революционном 1848 году, когда чехи уже готовы к ее реализации.

В апреле 1848 года Франтишек Палацкий берется за разъяснение роли Австрии в судьбе чешского народа. Он защищает империю, призывая чехов относиться к ней с доверием, так как именно Австрия станет гарантом развития чешского народа».

В тот исторический период Россия уже не воспринимается в качестве страны, способной принести пользу чешскому народу. Более того, Россия воспринимается в качестве угрозы.

Йозеф Юнгман пишет о России, как об «универсальной державе, которая вдобавок универсализирует и все свое окружение».

«Россия не воспринимает отдельные народы. Во главу угла ставится лишь один-единственный – великий и могучий русский народ. Чехи такой подход для себя полезным не считали. Им нужна была держава, которая по достоинству оценит их роль. Существовала уверенность, что будущее чешскому народу обеспечат Габсбурги, Австрия, а вовсе не Россия».

Соединенные европейские штаты

В июне 1848 года произошла еще одна важная встреча. В Славянском съезде, после которого в Праге вспыхнул мятеж, участвовал Михаил Бакунин (1814 – 1876 г.). Параллельно с австро-славянской программой Гавличека и Палацкого разрабатывается альтернативный революционный план, вдохновителем которого в чешских землях является писатель и публицист, а тогда еще студент, Йозеф Вацлав Фрич (1829 – 1890). Фрич и Бакунин нашли общий язык, вдохновившись общей идеей осуществления европейской революции, результатом которой должно было стать создание «Соединенных европейских штатов».

Действующей силой этой революции должны были стать чехи и другие славянские народы.

«Бакунин был в Праге и даже принял участие в пражском мятеже. В 1849 году он вместе с Фричом разрабатывал план второго пражского восстания, который не суждено было реализовать. Австрийская полиция планы Фрича и Бакунина раскрыла. Оба бунтовщика были арестованы. Михаил Бакунин потом оказался в Петропавловской крепости, а позже был отправлен в Сибирь.

В конце 50-х годов XIX века Фрич с Бакуниным вновь встретились в Европе, но их уже интересовало воплощение иных планов. Йозеф Вацлав Фрич, сначала в Лондоне, а потом в Париже, стремился основать чешский эмиграционный центр. Примером ему послужил русский центр в столице Великобритании. Именно в Лондон потом Бакунин и приезжает. Главной целью его поездки являлась встреча с Герценом, чтобы объединив силы, взяться за разработку славянской политики. Герцена, однако, это не заинтересовало. В его планы входила разработка альтернативной российской политики. Поэтому Фрич потом и переезжает в Париж.

Однако политика Австро-Венгрии к этому моменту вновь изменилась. Так называемый «Баховский абсолютизм» развалился и вновь начинается эра австрийского парламентаризма. Чешские представители вновь смирились с политикой Габсбургов и отказались от идей Фрича. Он остался за пределами своей родины и превратился в критика чешской политики 60-х годов».

http://perevodika.ru/articles/1195541.html

Опубликовано 09 Авг 2017 в 18:00. Рубрика: История. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.