Многие исследователи сравнивают складывающуюся ныне ситуацию с эпохой холодной войны, но проблема в том, что на излете прежней холодной войны в 70‒80-е годы XX в. существовали определенные правила игры. Сейчас, когда однополярный мир явно подвергается эрозии, а контуры полицентричного миропорядка еще только начинают просматриваться на мировом политическом горизонте, основным акторам приходится действовать методом проб и ошибок, опираясь на собственные представления о мотивах и целях другой стороны. Так что если США и Россия вступят в новую холодную войну, произойдет откат не к 1985 г., а к 1945 г.

США - Россия оружие

США - Россия: сравнение армий

4 ноября в США прошли очередные промежуточные выборы, в ходе которых был переизбран весь состав нижней палаты американского Конгресса (Палаты представителей) и треть состава верхней палаты (Сената). Помимо этого, в 36 штатах избирали губернаторов, в 46 ‒ законодательные собрания, а в 6 крупных городах (в том числе Вашингтоне) – мэров. В результате демократы потерпели чувствительное поражение на всех уровнях государственного управления. Они утратили контроль над большинством законодательных собраний штатов (по утверждениям специалистов, показали худший результат со времен гражданской войны).

С точки зрения влияния на американскую внешнюю политику важны результаты выборов в Конгресс. В Палате представителей республиканцы получили 242 места из 435 и упрочили свои позиции. Однако основная битва была связана с распределением мест в Сенате, до сих пор находившемся под контролем демократов. В этом году разыгрывались 33 места в ходе очередных выборов, и еще в трех штатах осуществлялись довыборы, связанные со смертью или досрочным уходом сенатора с поста.

В эпицентре борьбы республиканцев и демократов оказались 10 так называемых свободных мест (где сенаторы, ранее их занимавшие, не переизбирались). И республиканцы сумели одержать верх в борьбе за большинство из них. В результате им удалось поменять соотношение сил в верхней палате в свою пользу и фактически взять Сенат под контроль (им будет принадлежать 52 места против 45 у демократов, при двух неразыгранных из-за процедурных проблем местах).

В российских экспертных кругах довольно широко распространено мнение, согласно которому республиканцы являются более удобным переговорным партнером для нашей элиты советского и постсоветского периода. Они, дескать, более четко формулируют собственную позицию, демонстрируют более рациональный подход к решению проблем и более склонны к эффективным политическим сделкам. На самом деле два президентских срока Дж. Буша-мл. наглядно продемонстрировали, что и с республиканскими администрациями нам очень непросто выстраивать отношения (выход США из договора по ПРО, «цветные революции» на постсоветском пространстве и, как апофеоз, – августовская 2008 г. 5-дневная война в Грузии).

Россия - США сравнение экономика

Кроме того, чтобы стать партнером по урегулированию широкого круга международных проблем, республиканцы должны одержать победу на главных, президентских выборах, которые состоятся через 2 года, поскольку именно президентская администрация определяет внешнеполитический курс страны. А сейчас они сконцентрированы на том, чтобы за эту победу побороться.

По понятным причинам республиканцы накануне промежуточных выборов выступали последовательными критиками политического курса Б. Обамы. Влиятельный сенатор Джон Маккейн с группой сенаторов-республиканцев активно продвигают идею оказания украинскому правительству масштабной военной помощи. Сенатор Боб Коркер (в соавторстве с руководителем профильного комитета по международным делам Робертом Менендесом) стал инициатором бипартийного «Акта о поддержке украинской свободы» [1], успешно прошедшего второе чтение в комитете в сентябре.

Он же, вместе с дюжиной других видных республиканцев, в числе которых Дж. Маккейн и новый глава республиканского большинства в Сенате Митч Макконел, зарегистрировал 1 мая еще более радикальный проект «Акта о предотвращении российской агрессии» [2], в котором подробно обосновывается необходимость оказания военной помощи Украине, придания Киеву статуса союзника США вне НАТО и обмена разведывательной информацией. Речь в этом документе идет также об укреплении североатлантического альянса и (отдельной строкой) расширении сотрудничества США с Германией, введении новых и усилении уже действующих секторальных санкций против России (прежде всего против военно-промышленного и финансового секторов) и т.д.

Ракеты атом

Логика американского внутриполитического процесса подталкивает республиканцев к тому, чтобы публично обличать несостоятельность демократов в решении насущных проблем, неспособность нынешней администрации остановить то, что часто именуется в американском политическом дискурсе «путинской агрессией» и «попыткой возродить советскую империю». Победившие на промежуточных выборах и получившие контроль над обеими палатами Конгресса республиканцы будут сообщать американской внешней политике дополнительный импульс в сторону «сдерживания» путинской России и уж никак не станут стимулировать поиски компромисса и развитие диалога с российским руководством. Ситуация на Украине на весь обозримый период останется призмой, сквозь которую американские политики будут смотреть на Россию.

Между тем в России и на Западе формируются два прямо противоположных взгляда на происходящие на Украине события. Доминирующая на Западе интерпретация состоит в том, что украинский народ сверг коррумпированный режим президента В. Януковича (после того как тот под давлением Москвы отказался от соглашения об ассоциации с Евросоюзом), подтвердив тем самым свой выбор в пользу европейского пути развития.

В ответ российское руководство «в наказание» маленького свободолюбивого украинского народа аннексировало Крым, нарушив тем самым территориальную целостность Украины, а затем посредством посылки частей спецназа, оружия и добровольцев инспирировало вооруженное сепаратистское движение в юго-восточных областях страны, «провоцируя» украинскую армию на ответные удары. Полная ответственность за дестабилизацию ситуации на Украине возлагается, таким образом, на агрессивную Россию и лично президента В. Путина.

В США очень многие склонны объяснять неприемлемые для них черты внешней политики России, ее внезапный и ничем не обоснованный экспансионизм внутриполитическими факторами. Действия в Крыму и на Донбассе преподносятся как стремление «режима» компенсировать собственную слабость агрессивной внешней политикой. Или даже как попытку воспрепятствовать перетеканию «идей свободы» с Украины в Россию.

Массовые протесты в крупных городах России в 2011‒2012 гг., зависимость ее экономики от мировых цен на энергоносители и наступившая в 2013‒2014 гг. экономическая стагнация подтолкнули многих в Вашингтоне к убеждению, что «режим Путина» на самом деле слаб, а его поддержка большинством населения основывается на негласном общественном договоре по формуле «свобода в обмен на благополучие».

Таргетированные, а затем и секторальные санкции в этих условиях рассматриваются не просто в качестве «наказания» зарвавшейся российской элиты, а как доступное и гипотетически эффективное оружие, позволяющее дестабилизировать ситуацию в России и привести к коррекции ее внешнеполитического курса. «Смена режима» в конечном итоге представляется ряду американских экспертов наилучшим вариантом разрешения ситуации в связи с вызовом, брошенным Западу «путинской Россией» [3]. Правда, при этом большинство экспертов подчеркивает и риски подобного развития событий – возможность прихода к власти еще большего националиста и автократа, нежели президент В. Путин.

С российской точки зрения, Украина оказалась ареной, на которой разыгрывается один из первых актов борьбы за будущее (полицентричное) мироустройство. Именно Запад спровоцировал (а возможно и инспирировал, как новую «цветную революцию») события на Майдане Незалежности, что повлекло за собой глубокий кризис украинской государственности и приход к власти не просто прозападных, но еще и крайне националистических политических сил, ориентированных на построение в границах современной многонациональной Украины этноцентристского государства.

С конца марта по югу и востоку Украины прокатилась волна протестов против неконституционного захвата власти националистами в Киеве. В ряде городов спонтанно возникшие народные движения оказались хоть и плохо организованными, но достаточно массовыми. В Донбассе в апреле возникли вооруженные группы, провозгласившие создание Луганской и Донецкой народных республик (ЛНР и ДНР). Россия морально и политически поддержала широкие народные выступления на юго-востоке Украины, полагая, что это послужит дополнительным импульсом для начала внутриукраинского политического диалога, в том числе по поводу проблем государственного устройства и параметров новой конституции страны.

Однако в ответ на широкие народные выступления новые украинские власти объявили антитеррористическую операцию (АТО). После быстрого и неожиданно эффективного (а местами еще и чрезвычайно кровавого) подавления новыми украинскими властями народных выступлений в Харькове и Одессе, в Донецкой и Луганской областях началась настоящая война украинской армии и национальной гвардии с местным вооруженным сопротивлением и прибывающими из России и других стран добровольцами, приведшая к многочисленным человеческим жертвам. По консервативной оценке ООН, число погибших в результате АТО к середине ноября превысило 4300 человек.

Президент США Б. Обама неоднократно отмечал, что военного решения украинского кризиса быть не может, имея в виду прежде всего опасность прямого столкновения стран Запада с Россией. Но это совсем не означало, что в Вашингтоне не поддерживают усилия украинского правительства по силовому подавлению повстанцев на востоке страны. Россия же начала летом оказывать ополчению и населению ДНР и ЛНР гуманитарную по преимуществу помощь ‒ в основном с тем, чтобы подтолкнуть стороны к переговорам, наглядно демонстрируя, что силового решения проблемы не существует и война только загоняет ситуацию в глухой политический тупик.

Российское руководство последовательно выступало за мирное политическое решение внутриукраинского кризиса, опасность которого состоит как раз в его интернационализации. Президент В. Путин настаивал на прекращении огня и переговорах киевских властей с представителями юго-востока Украины. При этом Россия, поддерживая справедливую борьбу людей за придание государственного статуса русскому языку и за сохранение своего жизненного уклада, никогда не поощряла идею выхода юго-востока из состава Украины. Строго говоря, выход этих регионов противоречил бы российским интересам, поскольку Москва стремилась обзавестись «блокирующим пакетом» внутри Украины на случай закрепления у власти в Киеве непредсказуемых националистов и для предотвращения дрейфа страны в сторону НАТО.

С момента начала вооруженной фазы противостояния российское руководство дважды демонстрировало западным партнерам готовность к политическим компромиссам и даже к определенным уступкам по Украине.

Первый раз это произошло в мае. Чтобы успокоить западных и украинских партнеров и создать условия для политического выхода из кризиса, В. Путин пошел на отвод российских войск от украинской границы и обратился в Совет Федерации с просьбой отменить постановление «Об использовании Вооруженных сил РФ на территории Украины». Тем самым Россия показала, что у нее нет агрессивных планов в отношении соседней страны.

Далее, российское руководство признало легитимными прошедшие в конце мая выборы президента Украины, хотя их подготовка и проведение осуществлялись в весьма специфичных политических условиях, на фоне расширяющихся масштабов АТО, активного информационного давления и даже физического воздействия на оппозиционные политические силы. Было заявлено о готовности к диалогу с новым украинским президентом, что подтверждало отсутствие планов по дестабилизации политической ситуации на Украине. Предполагалось, что новый президент П. Порошенко принесет мир, положит конец боевым действиям на востоке страны и выйдет на диалог с представителями мятежных регионов. Этого, однако, не произошло.

Многие на Западе предполагали, что в развернувшейся между Западом и Россией chicken game Путин «моргнул первым». И Россия готова будет прекратить борьбу за влияние на Украине в попытке избежать дальнейших санкций. Явную неуступчивость и даже пагубную самонадеянность проявил и новый украинский президент. В инаугурационной речи Порошенко обозначил основные пункты своего плана по разрешению острой фазы кризиса следующим образом: разоружение всех, кто незаконно взял в руки оружие, амнистия, обеспечение коридора для ухода «российских наемников» и широкий мирный диалог, а также досрочные местные выборы в Донбассе (для формирования удобных партнеров по переговорам с киевскими властями). Он заявил, что «ни с кем не может быть компромисса в вопросах Крыма, европейского выбора и государственного устройства». Вслед за этим последовала резкая интенсификация украинской армией боевых действий в Донбассе с применением тяжелых вооружений, артиллерии и авиации.

Трудности в проведении операции заставили президента П. Порошенко выступить в конце июня с мирным планом, который фактически в ультимативной форме требовал от ополченцев разоружения и гарантировал им амнистию. Однако в рамках этого плана были проигнорированы все те политические проблемы (федерализация, статус русского языка и др.), которые стали причиной острого кризиса украинской государственности и должны были явиться основным предметом переговоров по урегулированию кризиса на юго-востоке страны. После прогнозируемого отказа повстанцев сложить оружие украинская армия продолжила наступательные операции.

Продвижение украинских войск по территории самопровозглашенных Донецкой и Луганской народных республик, и особенно отступление ополчения из агломерации Славянск‒Краматорск‒Константиновка, являвшейся одним из основных центров вооруженного сопротивления украинским властям, породили в Киеве и на Западе ожидания скорой военной победы и подорвали всякое желание украинских властей вести предметные переговоры с «террористами» (как официально именовались представители ДНР и ЛНР). Это еще больше интенсифицировало боевые действия. Наиболее сильное впечатление на мировую общественность произвела трагедия с малайзийским «Боингом», сбитым 17 июля над территорией, контролируемой частями ДНР.

Гибель пассажирского лайнера повлекла за собой значительные политические последствия, в том числе новые абсолютно бездоказательные обвинения в адрес России. Казалось, информационное, политическое и санкционное давление на российское руководство, а также военные успехи украинских силовых структур на поле боя в Донбассе давали основания для прогнозирования скорого и успешного для украинских властей окончания АТО. Однако в конце августа – начале сентября украинская армия потерпела серьезное поражение и потеряла ряд важных позиций. В частности, был утрачен контроль над границей Украины с Россией в районе Донецкой и Луганской областей.

В этот момент российское руководство во второй раз явно просигнализировало о готовности к политическим компромиссам. Россия приложила огромные усилия и использовала весь политический авторитет президента В. Путина для того, чтобы остановить наступление ополчения ЛНР и ДНР в начале сентября и тем самым создать условия для старта переговорного процесса на Украине.

Во многом благодаря компромиссной позиции российского руководства были достигнуты Минские соглашения о прекращении огня и разведении сторон в зоне конфликта. Для Москвы принципиально важными были определение статуса Донбасса как особого района и легитимизация его руководителей посредством признанных Киевом выборов. Для этого необходимо было согласовать и принять закон об особом статусе этих территорий и провести выборы по процедурам и в границах, которые устроили бы ополчение. Но Киев фактически нарушил все предварительные договоренности.

Закон об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей ни в какой степени не согласовывался с другой стороной конфликта, а границы так и не были очерчены. В результате соглашения так и не были полностью введены в действие – на момент написания статьи наиболее проблемными пунктами оставались установление линии разграничения между сторонами, полное прекращение огня и отведение тяжелой техники от линии противостояния на 15 км с каждой стороны.

Контуры возможного компромисса по Украине были ясны российским и иностранным экспертам еще весной. Урегулирование могло включать признание новой политической реальности в Крыму, гарантии территориальной целостности Украины при условии децентрализации ее управления (если само слово «федерализация» вызывает в Киевев категорическое неприятие) и обеспечения подлинной автономии для донецкого и луганского регионов, а также установление решением авторитетной международной инстанции (например, Совбеза ООН) внеблокового статуса для Украины. И затем снятие санкций с России.

Проблема, однако, в том, что «на Западе многие добиваются формулы, которая ясно бы продемонстрировала, что Россия – проигравшая сторона, и Путин ничего не приобрел из того, что представляют агрессией» [4]. При этом Вашингтон вполне устраивает ситуация контролируемого конфликта на Украине, и потому не стоит ожидать от администрации Обамы стремления к поиску компромиссов или готовности к уступкам.

США на фоне развития украинского кризиса решают никак не связанные напрямую ни с Украиной, ни с Россией задачи. В их числе, например, сплочение и дисциплинирование НАТО, укрепление трансатлантических связей с европейскими союзниками, более весомое финансовое участие европейских стран в обеспечении глобальной безопасности. Вашингтон, укрепляя по мере развития кризиса свое глобальное лидерство, успешно мобилизует союзников под предлогом неприятия ревизии Россией «правил игры» на международной арене. США очевидно проявляют склонность к экономическому наказанию России за «аннексию Крыма» и неприкрытое вмешательство в дела Украины, тем более что платить за их политику, по большому счету, приходится другим странам.

Украинский кризис создает серьезные проблемы для российского проекта евразийской интеграции, что вполне устраивает Вашингтон. Уровень издержек России из-за потери Украины как партнера в сферах экономики и безопасности пока трудно достоверно оценить. Однако уже сейчас очевидны политические издержки – прежде всего крайне сдержанная позиция партнеров по Таможенному союзу в отношении событий на Украине и роли в них России.

Американский истеблишмент вполне устроили бы заморозка внутриукраинского конфликта или продолжение вооруженного противостояния – до полной победы Киева. США довольно откровенно сделали ставку на ухудшение российско-украинских отношений и в этом контексте смогли обернуть в свою пользу перерастание острых политических противоречий на Украине в войну. А войну эту смогли представить всему миру не как гражданскую по сути своей, но как «учредительную», как войну за независимость «незалежной» от бывшей метрополии (по выражению П. Порошенко, украинскую «отечественную войну 2014 года»). Эта война служит перезагрузке украинской идентичности, трансформации ее из «нероссийской» (как в советские времена или при Л. Кучме) в «антироссийскую» (начало положено при В. Ющенко).

В силу означенных причин позиция США по урегулированию кризиса остается последовательно жесткой. США по-прежнему придерживаются политики двух основных «нет»: признанию Крыма в составе России и любым формам «вмешательства» России во внутриполитические процессы на Украине. Подобную жесткость разделяют далеко не все эксперты, отмечая ответственность за возникновение конфликтной ситуации самого Запада ‒ с его постоянными попытками расширения на Восток блока НАТО и иных западных институтов и структур [5]. Но на позиции вашингтонской администрации это никак не сказывается.

Обращаясь к теме российского вмешательства на Украине, Обама неоднократно отмечал, что «мобилизация мирового общественного мнения и мировых институтов стала противовесом российской пропаганде, российским войскам на границе и вооруженным мятежникам». Характерно и высказывание о том, что «благодаря лидерству Америки мир немедленно осудил российские действия, Европа и G7 присоединились к нам во введении санкций» [6]. А в последнем выступлении с трибуны ООН президент США поставил Россию на второе место (между лихорадкой Эбола и «Исламским государством») в числе главных угроз глобальной безопасности [7].

Необходимо признать, что Обаме удалось создать мощную коалицию из стран Европы и Японии, нацеленную на политическую и экономическую изоляцию России. Более того, «Запад удвоил усилия на фронте институционального расширения, закрепляя прежние завоевания и расширяя сферу влияния дальше на восток – Украина, Грузия и Молдавия уже подписали договоры об ассоциации с ЕС. Ясно, что Россия будет рассматривать эти усилия не как реакцию на ее действия в украинском кризисе, но как конъюнктурное продолжение той самой политики, которая начата после холодной войны и которую она давно осуждает как угрозу своей безопасности. Такая стратегия кажется действенным и морально оправданным ответом на происходящие события, но она неизбежно будет углублять конфронтацию» [8]. Промежуточными итогами событий вокруг Украины ‒ с точки зрения российско-американских отношений ‒ стали прекращение попыток сохранить иллюзию партнерства России и США и постепенный выход на траекторию холодной войны.

Отрезвлению на этом пути, как ни парадоксально, могут послужить усугубляющиеся экономические трудности Украины и геополитические факторы.

Запад, обещая Украине помощь для спасения от банкротства, в качестве условия требует осуществления реформ (которые по сей день даже не начаты). При этом понятно, что США и, особенно, ЕС на данный момент не располагают свободными ресурсами, чтобы вытянуть украинскую экономику из кризиса. Год тому назад «…идеальным казалось существующее положение вещей – когда Россия обеспечивает значительную долю европейских потребностей в энергоресурсах в рамках долгосрочной стратегии энергетического партнерства, а украинская промышленность ориентирована на поставки для российского/евразийского рынка.

Если это так, то налицо критическое несоответствие между экономическими реалиями, когда украинская экономика привязана к России, и политическими амбициями, когда эту страну пытаются сблизить с Западом» [9]. Не говоря уже об энергетической зависимости Украины от России, более трети украинского экспорта до 2014 г. уходило именно в Россию. Причем если формально экспорт Украины в Россию был примерно равен экспорту в ЕС, то в структуре экспортных потоков существовали серьезные различия. «Европа покупает в основном сырье, черные металлы, зерно и сельскохозяйственную продукцию. Россия же импортирует станки и оборудование, транспортные услуги и промышленную продукцию – то есть товары и услуги с высокой добавленной стоимостью, которые дают украинцам не просто больше рабочих мест, но и больше мест высокооплачиваемых» [10].

Запад не в состоянии в среднесрочной перспективе заменить Россию, даже предоставив Украине преференциальный доступ на собственные рынки. Данное обстоятельство (несмотря на очевидные политические амбиции не только руководства США, но и Германии) объективно должно подталкивать страны Запада к поиску компромиссов и разделению с Россией в той или иной форме ответственности за будущее Украины. Проблема в том, чтобы найти способы принудить западные элиты осознать эту или платить по украинским счетам.

Другой отрезвляющий момент связан с геополитикой. «В настоящий момент США вплотную приблизились к тому, чтобы совершить смертный грех во внешней политике: они восстанавливают против себя две ведущие [ревизионистские] державы одновременно. Напряжение наблюдается в двусторонних отношениях США с Пекином и Москвой, и сейчас уровень этого напряжения превысил максимальные отметки за последнее время» [11]. Более того, «попытки изоляции Москвы и реализации карательных действий против нее могут подтолкнуть Россию к сближению с Китаем» [12].

Геополитические факторы беспокоят в основном представителей школы политического реализма, не слишком влиятельных ныне в Вашингтоне. Большинство американских аналитиков убеждено, что между Россией и Китаем остается слишком много противоречий, чтобы тесное взаимодействие этих стран стало серьезной проблемой американской внешней политики. Не говоря уже о перспективах какого-то подобия союза между ними. Тем не менее даже скептики были впечатлены майской газовой сделкой между РФ и КНР на 400 млрд долларов. Кроме того, многих экспертов беспокоит, что углубление кризиса постепенно усиливает позиции КНР в Евразии. И чем дольше будет длиться конфронтация Москвы и Вашингтона, тем больше возможностей появится у Пекина в плане усиления военной мощи (за счет российских технологий) и в экономике (за счет доступа к российским ресурсам).

Конфронтация между Россией и странами Запада по поводу Украины приобретает собственную инерцию. В этих условиях важны контакты на экспертном уровне. Примером может служить «процесс Бойсто», где в ходе консультаций специалистами из России и США было выработано некое общее видение ситуации и предложен ряд мер по выходу из нее [13]. Однако возможности экспертного сообщества в разрешении кризиса все же нельзя переоценивать. Выводы экспертов ни в коей мере не могут заменить политических решений.

Многие исследователи сравнивают складывающуюся ныне ситуацию с эпохой холодной войны или даже утверждают, что новая холодная война уже началась [14]. Проблема в том, что на излете прежней холодной войны в 70‒80-е годы XX в. существовали определенные правила игры, и каждая из сторон была вынуждена (самой логикой биполярного противостояния и опасностью взаимного уничтожения) принять их, сознавая пределы дозволенного в поведении на международной арене.

Сейчас, когда однополярный мир явно подвергается эрозии, а контуры полицентричного миропорядка еще только начинают просматриваться на мировом политическом горизонте, основным акторам приходится действовать методом проб и ошибок, опираясь на собственные (далеко не всегда адекватные) представления о мотивах и целях другой стороны. Так что если США и Россия вступят в новую холодную войну, произойдет откат не к 1985 г., а к 1946 г. Это повлечет за собой череду кризисов в процессе установления новых правил игры [15].

Ситуация в мире в этой связи представляется разбалансированной и опасной. Развитие событий вокруг Украины, судя по всему, ‒ долгая история. Всем задействованным в нем международным игрокам предстоит пройти большой путь и принять много ответственных решений, прежде чем нам удастся увидеть «свет в конце тоннеля».

Примечания:

[1] Ukraine freedom support Act of 2014 // http://www.opencongress.org/bill/s2828-113/show

[2] Russian Aggression Prevention Act of 2014 // http://www.opencongress.org/bill/s2277-113/show

[3] Одним из первых мысль о том, что с В.Путиным больше нельзя иметь дел озвучил еще в марте бывший министр обороны США и экс-директор ЦРУ Р.Гейтс, см. об этом: Gates R. Putin's Challenge to the West // Wall Street Journal. 2014. March 25

[4] Саймс Д. Трудная дорога к подлинному соглашению // http://www.globalaffairs.ru/ukraine_crysis/Trudnaya-doroga-k-podlinnomu-soglasheniyu-17005

[5] См. об этом: Mearsheimer J. Why the Ukraine Crisis Is the West’s Fault // Foreign Affairs, 2014, №4 URL: http://www.foreignaffairs.com/articles/141769/john-j-mearsheimer/why-the-ukraine-crisis-is-the-wests-fault

[6] Remarks by the President at the United States Military Academy Commencement Ceremony. May 28, 2014. // http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/05/28/remarks-president-west-point-academy-commencement-ceremony

[7] Remarks by President Obama in Address to the United Nations General Assembly // http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/09/24/remarks-president-obama-address-united-nations-general-assembly

[8] Чарап С., Шапиро Дж. Как избежать новой холодной войны // http://www.globalaffairs.ru/ukraine_crysis/Kak-izbezhat-novoi-kholodnoi-voiny-17041

[9] Gvosdev N. The Deep Policy Failures That Led to Ukraine // http://nationalinterest.org/commentary/the-deep-policy-failures-led-ukraine-10266?page=show

[10] См. об этом: Charap S. Why Ukraine Must Bargain for Peace With Russia // http://www.foreignpolicy.com/articles/2014/11/26/why_ukraine_must_bargain_with_russia_putin_poroshenko_united_states

[11] Karpenter G. Washington's Biggest Strategic Mistake // http://nationalinterest.org/commentary/washingtons-biggest-strategic-mistake-10274

[12] Simes D. How Obama Is Driving Russia and China Together // http://nationalinterest.org/feature/how-obama-driving-russia-china-together-10735

[13] Путь к дипломатическому урегулированию кризиса // Коммерсант, 2014, 26 августа. URL: http://www.kommersant.ru/doc/2553169

[14] Costs of the New Cold War. The US-Russia Confrontation over Ukraine. / Ed. by P. Saunders. Washington: Center for the National Interest, 2014; Legvold R. Managing the new cold war // http://www.foreignaffairs.com/articles/141537/robert-legvold/managing-the-new-cold-war; Saunders P. Seven Ways a New Cold War with Russia Will Be Different // http://nationalinterest.org/feature/seven-ways-new-cold-war-russia-will-be-differentt-10439; Friedman G. Ukraine and the “Little Cold War”// http://www.stratfor.com/weekly/ukraine-and-little-cold-war; Cohen S.F. The New Cold War and the Necessity in Patriotic Heresy // http://www.thenation.com/article/180942/new-cold-war-and-necessity-patriotic-heresy

[15] Saunders P. Seven Ways a New Cold War with Russia Will Be Different // http://nationalinterest.org/feature/seven-ways-new-cold-war-russia-will-be-differentt-10439

Источник: http://vk.cc/3k0Qv7