В современной Польше массовое уничтожение польского населения в годы Второй мировой войны вооруженными формированиями украинских националистов является событием, которое для исторической политики третьей Речи Посполитой остается самым неудобным сюжетом. Во времена ПНР эта проблематика была под запретом ради сохранения «дружбы народов» в духе коммунистического интернационала, а также для того, чтобы обойти трагичные и неоднозначные для польского населения и правящей ПОРП последствия мировой войны.

После 1989 г., несмотря на свободу слова, эта тема по сравнению с Катынью занимала существенно меньше места на страницах прессы, в эфире телевизионных программ. Отнюдь неслучайно в августе 2014 г. во время соцопросов Центра исследований общественного мнения ни один из опрошенных не вспомнил геноцид поляков на Западной Украине в числе важнейших событий Второй мировой войны в истории Польши.

Катынь заняла второе место по частоте упоминаний среди участников опроса и давно превратилась в символ жертв, которые понес польский народ в период Второй мировой войны. Это трудно объяснить простой логикой, если учесть, что круг погибших польских офицеров, чинов полиции, интеллигенции в советских лагерях определяется, как правило, числом в 22 467 человек, в то время как потери поляков от рук членов ОУН-УПА в польской публицистике до сих пор далеки от подобной точности: называются цифры от 50 до 200 тыс. погибших. Чаще всего потери определяются в 100 тыс. убитых поляков.

Польша

В полном размере: Процент коренного украинского населения в Польше перед войной

Несмотря на такие огромные человеческие жертвы, в польском общественном мнении память об этом событии относительно слаба. Еще в 2008 г. 41% опрошенных вообще ничего не знал об уничтожении поляков в 1943 г. на Волыни, в 2013 г. процент понизился до 31%, но при этом 41% заявили, что лишь что-то об этом слышали. Интересный факт: в начале 2000-х ответственность за геноцид поляков в 1943 г. в польском общественном мнении разделяли украинские националисты и… советские спецслужбы. В частности, результаты опроса 2003 г. Центра исследований общественного мнения показали, что 29% опрошенных возлагали вину за произошедшее на украинские националистические формирования, а 21% были убеждены, что гибель поляков была организована советским НКВД.

В польской исторической публицистике неоднократно высказывалась идея, что геноцид поляков являлся хитроумной провокацией советских спецслужб, которые якобы хотели стравить между собой поляков и украинцев. Правда, с течением времени в общественном мнении утвердилась уверенность в том, что уничтожение польского гражданского населения все же дело рук УПА и поддержавших ее украинских крестьян. Так, данные июльского соцопроса 2013 г. показали, что уже 52% опрошенных заявили, что исполнителями и организаторами геноцида выступили последователи С. Бандеры и Р. Шухевича. Напротив, сторонники версии, что Волынская резня – дело рук СССР или Германии, составили 12% от всех участников опроса. При этом показательно, что такой процент набрали вместе те, кто во всем винил Гитлера или Сталина.

Можно сказать, что в польском общественном мнении постепенно распространилась убежденность в том, что именно радикальные украинские националисты являются виновниками геноцида. В популярной польской «Энциклопедии белых пятен» в статье, посвященной УПА, уже пишется о том, что боевики УПА в ряде акций по уничтожению поляков выдавали себя за советских партизан или офицеров Красной армии, или НКВД. Нельзя не отметить, что такая перемена в общественных настроениях является заслугой деятельности активистов разных организаций, историков, политических деятелей и журналистов, которые актуализировали в польском обществе память о геноциде со стороны ОУН-УПА.

Польша Украина

Польша - украинские воеводства

Поскольку в современном обществе знания о прошлом преимущественно распространяются посредством школы, продуктов массовой культуры (кино, ток-шоу), то такая ситуация с памятью о геноциде поляков на Волыни и в Восточной Галиции является очевидным следствием исторической политики государства. В свою очередь, последняя диктуется интересами внешней и внутренней политики государства. Интересно, что еще до государственного переворота февраля 2014 г. продвижение на Украине идей ОУН-УПА приветствовалось, а непризнание геноцидом массовых убийств польского населения украинскими националистами старательно купировалось польским МИД, депутатами сейма от партии «Гражданская платформа» и бывшим президентом страны Б. Коморовским. В частности, в 2013 г. чиновники МИД Польши в своих разъяснениях убеждали, что на современной Украине культ ОУН не направлен против поляков. В решении польского сейма от 12 июля 2013 г. события на Волыни 1943 г., первоначально именовавшиеся геноцидом, превратились в политкорректную «этническую чистку с признаками геноцида».

Впрочем, активисты, выступающие за признание Украиной факта геноцида польского населения, указывают на то, что такая соглашательская политика началась еще со времен президентства Леха Валенсы, т.е. после окончательного падения власти коммунистов. Один из инициаторов кампании по увековечиванию памяти жертв геноцида ксендз Т. Исакович-Залеский заметил в одном из интервью, что во время президентства Л. Качиньского произошло окончательное разделение погибших в годы войны поляков на «хорошие» жертвы, о которых следует постоянно напоминать, и «плохие». О последних с точки зрения официальной Варшавы стоит побыстрее забыть. В число «политкорректных» смертей попала кончина тех, кто был расстрелян в советских лагерях или уничтожен нацистскими оккупантами, а вот «неудобными» оказались десятки тысяч «кресовян», погибших от рук украинских националистов.

Причиной такого отношения, по мнению ряда польских общественно-политических деятелей, стала внешняя политика Польши, одним из идейных оснований которой стали геополитические идеи Е. Гедройца. Последний считал, что независимость Польши обеспечивается суверенитетом ее восточных соседей, которые должны выйти из сферы влияния России. В свою очередь, инструментом создания этих государств является национализм, с которым Польше придется мириться. Поскольку она в начале 1990-х гг. поставила себе цель играть роль «старшего брата», ведущего своих восточных соседей к европейской интеграции и вступлению в Европейский союз, то всё, что препятствовало этой концепции, подлежало забвению.

Украинский национализм показался выгодным партнером в этом деле, однако политическое сотрудничество с Украиной потребовало отказа от исторической памяти о деятельности ОУН-УПА в отношении поляков. Если Варшава неоднократно, на разных уровнях требовала от России держать ответ за жертвы в Катыни, то Украина, в которой идеология национализма фашистского толка постепенно превращалась в официальную идеологию властей страны, была абсолютно свободна от подобных внешнеполитических кампаний и демаршей. Более того, в польской периодике иногда заявляют, что возвращение к этой теме является делом рук «агентов Путина», которые хотят спровоцировать польско-украинский конфликт.

На Украине идеологи ОУН, командиры и бойцы УПА возведены официальной исторической политикой практически в ранг национальных героев, а их действия в отношении польского населения подаются в лучшем случае как реакция на враждебные действия поляков или месть за дискриминацию в 1921–1939 гг. Массовые убийства по национальному признаку представляются как конфликт, в котором обе стороны в равной степени несут вину за произошедшее. Это – грубое искажение исторической действительности, и отнюдь неслучайно в польском общественном мнении такая трактовка не встречает сочувствия.

Польша

Польша - изменение границ после войны

Показательно, что в семидесятилетие геноцида поляков на Волыни 54% их соотечественников были уверены в том, что история скорее разделяет поляков и украинцев. Только каждый четвертый был убежден в том, что прошлое работает на объединение этих народов. Современные события на Украине, деятельность таких радикальных националистических организаций, как «Свобода», «Правый сектор», так называемые добровольческие батальоны, воюющие под символикой ОУН, усилили имеющиеся опасения. В отдельных польских периодических изданиях в текущем году несколько раз публиковались материалы, осуждавшие нежелание украинской стороны признать геноцид поляков, восхваление деятельности ОУН-УПА, причем делались недвусмысленные параллели с современными наследниками украинских националистов.

В этой связи нельзя не заметить, что польская внешняя политика, влиятельные печатные СМИ отражают скорее не эти настроения. В Польше явно наблюдается диссонанс между массовыми настроениями, взглядами значительной части интеллигенции, с одной стороны, и политикой государства  -  с другой. В критически настроенных к современной польской политике электронных и отчасти печатных СМИ общим местом стало указание на то, что историческая память и интересы поляков приносятся в жертву внешней политике во имя курса на поддержку Украины в ее конфликте с Россией.

Последнее не означает, что в этой части польской общественности господствуют обязательно русофильские настроения или поддержка российской политики. По результатам недавних соцопросов среди граничащих с Польшей соседей русские получили максимально негативные оценки: каждый второй опрошенный поляк выразил к ним отрицательное отношение. Однако при этом возмущение граждан очень часто вызывает то, что в ответ на польские усилия, направленные на интеграцию Украины в состав Европейского союза или ее поддержку против России, Верховная рада принимает, по мнению ряда польских публицистов и общественно-политических деятелей, беспрецедентные по бестактности решения о героизации членов УПА.

Вопреки уверениям таких влиятельных в Польше СМИ, как «Газета Выборча», полякам не понравилось то, что на киевском майдане во время телетрансляций можно было заметить портреты Шухевича и Бандеры. Негативно оценивается то, что вместо сброшенных памятников Ленину, против чего в польском обществе никто выступать не будет, на постаментах появляются не менее одиозные для поляков личности идеологов украинского национализма. В частности, генерал армии в отставке В. Скшыпчак, командовавший сухопутными войсками польской армии, а затем отвечавший за модернизацию вооружений в Министерстве обороны, одно время ратовал за отправку на Украину оружия и даже войск. Однако после известного постановления Верховной рады в апреле 2015 г. он не выдержал и сказал, что пока украинцы не откажутся от национализма, сотрудничество между двумя странами невозможно в принципе. В интервью он рассказал о том, что бандеровцами был убит его дядя и даже немцы приходили в ужас от жесткости боевиков УПА. Для обеспечения безопасности Польши от «российской угрозы» отставной генерал предлагал переориентироваться на страны Скандинавии.

Этот пример весьма показателен: даже настроенная в духе конфронтации с Россией часть польского истеблишмента с трудом примиряется с восхвалением на Украине деятельности ОУН-УПА. Нет сомнения в том, что визит бывшего польского президента Б. Коморовского в Верховную раду, принявшую откровенно националистическую резолюцию, внес свою лепту в его поражение на выборах.

Иные публицисты идут в своих выводах дальше и не без основания полагают, что вовлечение Польши в украинский конфликт на стороне Киева обусловлено не столько догматами концепции Е. Гедройца, сводящейся к максимальному ослаблению российского влияния в Белоруссии, Украине и странах Прибалтики, сколько общей несамостоятельностью польской внешней политики. Она, вопреки своим интересам, следует, по мнению одних, диктату США, а по мнению других – Германии. И в первом и во втором случаях Польше приходится поступиться памятью о своих жертвах во имя поддержки украинской хунты в её конфликте с Россией.

Соглашательская политика властей по этому вопросу воспринимается значительной частью населения Польши как предательство памяти о погибших от террора в годы войны.

Источник: http://vk.cc/43Ww4p