Отношение к стукачам — разница между мирами

У многих советских граждан, попавших за границу, возникает культурный шок от того, что в развитых странах Запада не считается «западло» жаловаться начальству и судиться с соседом, с которым не удалось договориться по конфликтному вопросу (советская модель подразумевала иной modus operandi: если можешь — набей ему ряшку, не можешь — тихо обтекай; а к участковому или в суд — ни-ни, исключение разве что для увечных и для вдов, в семье которых отсутствует штатный мордобойца в лице мужа).

То есть, в криминальном мире, что здесь, что там, омерта вполне себе присутствует, Мурка за общение с легавыми получит маслину и на Оклахомщине, но лишь советско-российский законопослушный обыватель позаимствовал аналогичную этическую максиму у романтиков с большой дороги.

Некоторые, не пытаясь разобраться, с ходу валят всё на Сталина: вот, мол, провёл большой процент невиновных через ГУЛаг, вот народ и нахватался у блатных. Наблатыкался, так сказать. Но вот в Штатах тоже в тюрьмах отсидело немало людей, там присесть можно и за пьяное вождение без последствий (то есть, аварии не совершил, а всё равно присел, если поймали, будь ты хоть самой американской Ксюшей по имени Пэрис), а уголовных понятий придерживаются исключительно уголовники, причём не случайные, из серии «бес попутал», а профессиональные, вроде той же мафии. Да и отношение к блатным правилам у многих русских, случайно попавших в зону, довольно отрицательное, см. хотя бы у Шаламова и Солженицына, хотя бы потому, что «фашисты» (так в некоторых зонах блатари называли политических) стояли отнюдь не на верхушке неформальной иерархии и были вынуждены вкалывать за себя и за принципиально не работающего ворюгу.

А мне видится всё иначе, хотя это — гипотеза, и я могу и заблуждаться. В Европе притесняемым было некуда деваться от притеснителей. Даже когда открыли Америку, перебраться туда мог далеко не всякий из-за ограниченной пропускной способности транспорта (да и король мог бы просто запретить перевозку своих подданных за море), а пешком в Аргентину не утопаешь: по морю яко посуху мог ходить только один Сын Человеческий, но Он был ещё и Богом. Загнанные в угол жертвы притеснений регулярно бунтовали, бунты подавлялись, но при этом в изрядных количествах гибли представители обеих сторон. И тогда общество пошло на компромисс: было решено регламентировать допустимый объём притеснений писаным законом, и за его исполнением должны были следить судьи и представители исполнительной власти, некий аналог полиции.

Постепенно регламентации подверглись очень многие сферы жизни, по мере накопления юридических казусов, связанных с различными конфликтами, которые приходилось разрешать судам и исполнительной власти, законы совершенствовались, усложнялись, и обычный человек уже не мог самостоятельно понять, что законно, а что нет, в силу чего росла роль профессионалов — полицейских, судей, адвокатов. И обращение к ним стало необходимостью при возникновении конфликтных ситуаций.

Более того, низы были заинтересованы в поддержании правового характера государства, даже сословного, ибо это давало им какие-то минимальные гарантии и ограничения степени притеснения. Самоорганизация низов также регулировалась нормами права, всевозможными положениями о городском самоуправлении, и всех это устраивало: правовой характер западных государств сохранился и после буржуазных революций, были лишь изменены некоторые принципы права, но само право, как главный регулятор, сохранилось.

Что же происходило в России? Там, на мой взгляд, в сельской местности была допущена стихийная, то есть, естественная самоорганизация населения. Барину в большинстве случаев было недосуг заниматься вопросами повседневной жизни принадлежащих ему крестьян. Ему, собственно, от них требовалось энное число рублей деньгами, какой-то набор продуктов и обработка принадлежащей самому крепостнику земли. Как они этого добьются — проблемы индейцев шерифа не волнуют. Если будет недобор, вот тогда придётся вмешаться, а так можно посвятить своё свободное время либо служению Государю и Отечеству, либо прожиганию жизни на балах в Ленинграде, либо лежанию на диване и рассматриванию потолка.

А что происходит при стихийной, никем и ничем не регламентированной самоорганизации человеческого общества (возможно, законы, регламентирующие этот процесс, в Российской империи и существовали, но законы, за исполнением которых никто не следит, не стоят бумаги, на которой они написаны). А что при этом происходит, известно любому этологу, занимающемуся поведением приматов (человек, если что, принадлежит к тому же отряду). Немедленно формально равные в бесправии крепостные разделятся на альф, бет и далее по греческому алфавиту, до омеги включительно. Альфой может стать некий прототип Цапка, а может и психолог-самородок, умеющий манипулировать коллективом.

Принадлежность к альфам даёт расширенный доступ ко всем доступным ресурсам — от ржаной муки до хорошей невесты для сына — поэтому альфа, являющийся неформальным лидером, заинтересован в сохранении существующего порядка. Но есть ещё и внешние факторы, а именно, деревня Дыркино находится не на астероиде, а в Российской империи, там есть законы, за соблюдением которых должен наблюдать капитан-исправник, и вовсе не факт, что действия альфы им соответствуют. Поэтому архиважнейшая задача — исключить обращения низкоранговых особей к властям выше местного сельского набоба (барин в этом плане чаще всего неопасен, ему недосуг выслушивать жалобы Федьки Пупкина на Серёньку Цапка, к тому же у последнего язык подвешен лучше, так что выпорют в итоге именно Федьку).

Для этой цели есть два метода. Первый — это коррупция. Капитан-исправник получает регулярные подношения и кладёт под сукно жалобы на подносящего. Но ещё верный путь — превратить капитана в инстанцию, воспринимаемую народом как заведомо вражде**ую. Спровоцировать, например, массовую порку властями мужиков по незначительному поводу (при желании и наличии манипулятивного навыка, массовые беспорядки, требующие порки, можно спровоцировать на пустом месте, особенно в престольный праздник, когда публика разогрета понятно чем).

В результате добиться того, что власти будут восприниматься как безусловно враждебные, как бы они себя ни вели (тот же капитан-исправник вполне может быть порядочным человеком и даже не брать взяток), и всякий сотрудничающий с ними или обращающийся к ним за помощью, автоматически становится изгоем. Если учесть, что народ — это крепостные, деться из того коллектива, где они находятся, им некуда, это становится идеальной профилактикой вмешательства закона в делишки альф. В конечном итоге, такой подход превращается в традицию, а если учесть, что сравнительно недавно крестьяне составляли большую часть населения страны, то традиция отказа от сотрудничества с властями становится общенародной.

Аналогичным приёмом пользовались и еврейские общины диаспоры до эпохи просвещения. Альфы, контролировавши общину — раввин и гвир — были заинтересованы в сохранении статус-кво. Вмешательство властей, играющих по другим правилам, подрывало их власть. И они тщательно лелеяли и культивировали взаимную враждебность властей и нееврейского населения с одной стороны и общинников — с другой, провоцируя другую сторону на притеснения (ИМХО, отталкивающий внешний облик пейсюков, навязанный им раввинами, служил именно этой цели в той же мере, как фильм Der ewige Jude: провоцированию утробного и необъяснимого рациональными причинами антисемитизма). А когда внешний мир не только выставлен, но и по факту сделан враждебным, то пасущие могут быть уверены в том, что пасомые, на которых они паразитируют, не разбегутся: некуда-с.

Соответственно, полная нетерпимость к информаторам властей и просто к тем, кто обращается к властям с просьбой о помощи: этот подход у пейсюков, представляющих собой реликт традиционной общины диаспоры до эпохи просвещения, сохранился даже в Израиле. Государство еврейское рассматривается не менее враждебным, чем «гойское», ибо оно угрожает привилегиям общинных альф... А разговоры о его нелегитимности в свете того, что оно создано до прихода Мессии — это дымовая завеса для лохов, вроде цитат из работ Ленина в докладах на съезде ЦК КП ТуркмССР его первого секретаря Ниязова, при первом же удобном случае превратившегося из коммуниста в Туркменбаши.
http://steissd.livejournal.com/1937316.html

Опубликовано 15 Дек 2017 в 09:00. Рубрика: Жизненные. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.

  • И Ник

    «советско-российский законопослушный обыватель»
    эталонный дурак, эталонный. что в советское время, что сейчас транслирует негативное отношение к «стукачам» как раз антяляхенция, которая при этом верещит, что хочет жить «как в европе», а в свое время в полном составе восхищалась т.н. «протестантской этикой».
    но автор предпочтет этого не заметить, видно сам из таких.