В данной статье планируется рассмотреть процесс вырождения института частной собственности в современном обществе.

В общем-то, данная мысль продолжает логику Евгения Федорова, что институт крупной частной собственности не принадлежит национальной элите, наоборот, все сделано так, чтобы вся более-менее крупная собственность контролировалась из-за рубежа будучи преимущественно в иностранной юрисдикции и управляемой целиком обязанными Западу олигархами, которые получили активы Родины в обмен на свою лояльность Западу.

При этом валютно-банковская система, ФРС и доллар служат не столько, как способ взимания дани, (т.к. чистый доход от эмиссии доллара совершенно невелик, что такое для Америки 0,5-2 триллиона долларов в год?), сколько как инструмент насилия.

(Даже с учетом банковской мультипликации приведенная сумма вряд ли намного выше, причем это все полностью кредитные деньги, они не могут быть прямо потрачены на прямое финансирование каких-либо потребностей. Поэтому реальный доход банков США основывается в первую очередь на процентной марже, доходах от конверсионных операций и прочих спекулятивных операций на различных биржах. Доход от мультипликации денег, каким образом его не считай, относительно невелик.)

Т.е. основа финансового могущества США – дивиденды по зарубежным активам американских собственников плюс прямые кредиты государствам-сателлитам. Причем в любой момент дивиденды могут начать полностью изыматься а не реинвестироваться, причем в размерах, превышающих всякие разумные пределы, что и означает полное уничтожение экономики и валютной системы строптивой страны, пытающейся сбросить с себя этот иностранный контроль и ренационализировать свои активы.

Причем, так как подобная валютная атака может быть достаточно эффективно отражена правильной политикой Центробанка страны, залогом «успешного возврата иностранных инвестиций», а точнее возможности в любой момент обрушить местную валютную систему, является контроль над местным Центральным банком. Все удивительные операции, как НБУ в 2008 году, когда курс сначала снизился с 5,05 грн/долл до 4,85 грн/долл, а затем рванул до 10, говорят именно об этом. При этом очевидно, что снижение курса с 5,3 до 5,05 в 2005 году вряд ли было экономически оправданным и носило чисто спекулятивный характер.

Аналогичные колебания имели место в России до 2000 года, впрочем, и в любой стране мира.

Думаю, этот тезис (повторяющий логику Е.Федорова) особых возражений не вызывает: современная экономическая система устроена так, что она целиком контролируется иностранным капиталом, после определенного периода развития любого нового бизнеса неизбежно возникает вопрос о его перепродаже, полной или частичной в виде IPO, допуске на предприятия и в «святая святых» иностранных консультантов, аудиторов и юристов.

Но я здесь попытаюсь пойти дальше и связать эту практику не только с англосаксонской колонизацией других экономик и культур, но и с неизбежным развитием капитализма. Вырождение института частной собственности – есть закономерное следствие централизации капитала и последней стадии империализма, когда все активы мира оказываются сосредоточены в рамках одного клана.

Соответственно, какая после этого может быть частная собственность? Это уже историческое понятие, примерно, как феодальные поместья или рабовладельческие землевладения.

Разовьем эту мысль.

Является ли частной собственностью десяток бычков или свиней и несколько гектаров земли? Пивной ларек или шиномонтажная мастерская? Наверно не более, чем ручка (пардон, клавиатура) для писателя, кисти и краски для художника, помазок и бритва для парикмахера. Хоть формально это все можно назвать «средствами производства», но совершенно очевидно, что основным средством производства в этом случае остается сам человек, без него все это имущество абсолютно не способно себя воспроизводить. И вообще с точки зрения владельцев ФРС разница между авторучкой и минизаводиком почти неощутима.

(Не зря борьба с этой псевдочастной собственностью признается одной из главных ошибок-преступлений Хрущева. Не зря до сих пор именно такое предпринимательство оказывается под большим давлением чиновников разного ранга. Слишком большое развитие даже подобного мелкого предпринимательства грозит потерей управляемости, возникновением чувства независимости и оно находится фактически под запретом. Гораздо лучше, когда даже парикмахеры или массажисты работают «на хозяина».)

Переходим к следующему этапу. Является ли небольшая ферма на 100-1000 бычков или свиней, небольшая сеть шиномонтажек, закусочных или аптек, или даже небольшой заводик по производству керамической плитки полноценной частной собственностью?

На первый взгляд является. Но здесь есть очень важный и очень неблаговидный момент, который все стараются обойти и проигнорировать, как будто его вовсе не существует.

Целеустремленному и невероятно амбициозному человеку, способному пройти через сито первого этапа, выдержать конкуренцию себе подобных и закрепится на местном рынке, разорив или подвинув аналогичные предприятия, выдержать проверки местными уголовниками и контролирующими органами, все это решительно невозможно сделать без наведения тесных связей как с чиновниками, так и с органами власти, не важно бандитами или милицией, так как обычно имеет место и то, и другое.

Таким образом, вместо долгожданного облегчения, связанного с достижением определенного и видимого всем успеха, дальнейшее восхождение по лестнице бизнеса приводит к еще большему беспокойству. (Business – буквально можно перевести как беспокойство). Именно поэтому собственники, достигшие такого успеха крайне психически напряжены, нервны и подозрительны. Они прекрасно понимают, как легко они могут лишиться всего нажитого, не говоря уже о том, что даже на этом этапе практически невозможно обойтись без прямого нарушения закона. Т.е. «от тюрьмы и сумы не зарекайся» - не отвлеченная мудрость для таких людей.

Еще раз сформулирую вопрос. Можно ли подобные предприятия называть частной собственностью, а их собственников – полноценными капиталистами? Примерно, как можно ли бифштекс, лежащий на тарелке считать владельцем оной. Вроде как и да, но только несколько мгновений, до того, как он будет съеден.

Именно поэтому ВСЕ собственники этого уровня рано или поздно расстаются со своим детищем. Причем наиболее умно поступают те, кто сумеет его ВОВРЕМЯ продать. Остальные так или иначе все равно потеряют контроль над своим бизнесом, поскольку логика развития требует инвестиций и агрессивного поведения, а это невозможно без кредитов и надежной крыши. Но даже если хитрый собственник обойдет все ловушки банков и инвестиционных компаний, построит достаточно устойчивые отношения с местной властью и не будет слишком демонстративно преступать закон, т.е. сделает свой бифштекс таким, чтобы лишить любого желающего съесть его всякого аппетита и вызвать максимальную изжогу, все равно вопрос о наследовании бизнеса рано или поздно обеспечит передачу бизнеса в чужие руки.

Как это работает я точно не знаю, но факты таковы, что и у наших и у зарубежных собственников, которых можно заподозрить в независимости (т.е. создавших бизнес, а не получивших в управление от доброго дяди) всегда есть проблемы с детьми. От Генри Форда и до наших дней. В том числе нет НИ одной русской крупной купеческой или промышленной династии. Ни в царской, ни в современной России.

Единственные династии известно какие, но не будем об этом, так как боюсь, что всякие Голдмансаксы, Рокфеллеры и Ротшильды – тоже лишь фасад реального органа управления мировыми активами.

Есть еще интересное наблюдение. Попытки «испортить бифштекс» наиболее дальновидными отечественными предпринимателями есть прямое нарушение западного представления о бизнесе, когда бифштекс наоборот всячески приукрашивают и уговаривают проглотить. Все это можно понять, что если у нас еще остался инстинкт частной собственности, т.е. стремление владеть чем-то реальным и полезным, и именно из этого черпать богатство и влияние, то на Западе давно избавились от этого предрассудка.

Наоборот, лохам, ещё верящим в нечто подобное с удовольствием впаривают красиво разукрашенный и облагороженный бесперспективный бизнес.

Т.е. ни у нас, ни на Западе нормального, стабильного и воспроизводящегося среднего бизнеса уже нет. Он бывает только «на продажу».

Но ведь есть же еще крупный бизнес?

Есть. И именно здесь мы можем оценить статистику. Так на Украине только одно предприятие может быть отнесено к этой группе. Это предприятия Рената Ахметова. Только одна бизнес группа сумела выйти на уровень страны, как в интеграции с властями, причем на самом высшем уровне, в том числе в законодательной и исполнительной власти, что способно обеспечить достаточно прочную защиту внутри страны и обеспечить принципиальную возможность зарубежной экспансии, т.е. превращения бизнес-группы в международную, транснациональную компанию. Отметим, что несмотря на колоссальную внутреннюю поддержку, последнее остается практически нереализуемым.

Т.е. в Украине есть всего лишь ОДНА бизнес-группа, которая может быть названа подлинно независимой (по крайней мере так себя позиционирует, как на самом деле – кто знает?) и выросшая из штанишек среднего бизнеса «на продажу» зарубежным инвесторам. Какова статистика? Один шанс на все возможности в Украине за 20 лет! Вот почему средний бизнес НИКОГДА не превращается в крупный.

Причем здесь следует сделать оговорку. Из того, что донецкая группа себя позиционирует, как независимая и национально-ориентированная вовсе не следует, что её владельцы не являются управленцами Запада, поставленными ещё в 90-х годах. В этом случае и этого одного шанса нет.

Отметим, что в России в принципе нет НИ одного бизнеса выросшего до всероссийского уровня. Местные элиты не допускают чужих в свои владения, и это – хороший знак, значит именно они контролируют ситуацию, а не пришлые бизнесмены.

И еще одна существенная оговорка. Если на уровне среднего бизнеса неизбежно нарушение закона, то на уровне империи, крупного бизнеса неизбежно преступление против чьей-либо жизни. Именно поэтому империи уже не довольствуются услугами милиции или бандитов, а формируют собственные армии телохранителей и боевиков.

Да может возникнуть вопрос, а как же «Приват»? Группу «Приват» скорее нужно рассматривать как филиал международного бизнеса в Украине, чем национальный бизнес. Причем экспансия этого бизнеса в странах СНГ как то очень точно ограничилась дислокацией украинцев и частными переводами: не особо пускают развивать банк в России, причем скорее всего отнюдь не русские.

А как же Порошенко? Да как и все. Пока политическая карьера складывается удачно, «крыша» надежная, бизнес обречен процветать. Хотя и речи не может идти о создании транснациональной империи. Но как только крыша «потечет», бизнес будет обречен на продажу. Так как все «беспокойство» рано или поздно кончится продажей западному инвестору. Это лишь вопрос времени или цены. Либо нужно переехать с семьей в Лондон и самому стать «западным инвестором», хотя и это не всем помогает.

Так же нужно отметить, что если таким образом англосаксы контролируют и все время увеличивают размер контролируемых активов (при этом не особо вкладываясь в развитие и технологии), то у нас возникает шанс выкупить все обратно. Надеюсь, именно это предусматривает программа приватизации Путина.

Итак, главный вывод статьи: на современном этапе развития общества в результате окончания процесса централизации капитала институт частной собственности практически прекратил свое существование, ознаменовав тем самым окончательную смерть капитализма, как политического и экономического строя. Современная экономическая система практически отрицает конкуренцию и рыночные взаимоотношения и достигла своей высшей стадии – империализма.

Последнее означает примерно тоже самое, что и абсолютная монархия, только при условиях полной анонимности и тотального контроля, недостижимого в предыдущих обществах.

Однако, тотальный контроль бизнеса ещё очень не совершенен, это дает нам шанс.

Из статьи выше следует ещё один важный вывод: труд – больше не товар.

Если развернуть этот тезис, то труд более не является товаром, аналогичным любому другому продукту, продающемуся или покупающемуся на рынке, обладающему некоторой ценностью, которая определяется на основании более-менее объективных критериев: его новизны, функциональности, репутации производителя, наличия товаров заменителей или хоть какой-то слабой пропорцией к издержкам по его производству и доставке.

Это утверждение следует одновременно из двух посылок. Первая вытекает из роста производительности труда, технологической революции, в результате которой объективная ценность единицы человеческого труда становится ничтожной, в аксиоматическом пределе, при устремлении производительности в бесконечность, ценность человеческого труда равна нулю. Уже в настоящее время ценность единицы человеческого труда объективно настолько ничтожна, что она не позволяет удовлетворять элементарные потребности носителя этого труда, не то что говорить о расширенном воспроизводстве, рождении большого количества детей, жилищного и инфраструктурного строительства. Рынок объективно отрицает потребность количественного увеличения производительных сил, качественное увеличение с лихвой готово перекрыть потребности растущего платежеспособного спроса.

Вторая посылка заключается в том, что колониальное налогообложение, сбор дани, а так же рабский труд в колониях значительно ускоряет естественный процесс девальвации стоимости человеческого труда. Т.е. колониализм значительно усиливает известное противоречие между капиталом и трудом, низводя зависимость капитала от труда, понятие «редкости» человеческого труда как ресурса до практически ничтожного значения, состояния эквивалентного максимальному расцвету рабства в античную эпоху.

Иными словами, стоимость человеческого труда на сегодняшнем рынке есть абсолютная фикция. Она целиком определяется степенью лояльности того или иного населения правящей мировой элите, местом в иерархии, в табели о рангах этой элиты, реальной и потенциальной полезностью для неё же. Вот почему в одних странах «мирового рынка» месячная зарплата рабочего равна одному доллару, а в других насчитывает десятки тысяч.

Потому что труд практически полностью утратил функцию товара, глобального регулятора экономических процессов. И является исключительно результатом манипуляций в интересах финансовой и мировой элиты.

Здесь следует отметить, что прогноз выдающегося немецкого экономиста С.Гезелля, фактически описавшего современную доктрину монетаризма в рамках концепции «свободных денег», в части прогноза будущего рынка человеческого труда не оправдался. К сожалению, тезис «свободных земель», который в более современном смысле следует интерпретировать как «свободу средств производства» оказался неверным, так как процесс концентрации капитала, империализма и глобализма отрицает подобную свободу, несовместим с ней, поскольку основывается на реинкарнации рабского труда на новом витке развития истории.

Но если труд перестал играть свою роль регулятора значительной части общественных и производственных отношений, главного ограничителя от избыточного производства ненужных к употреблению благ, бессмысленного расходования природных ресурсов, то должен быть его заменитель.

Таким заменителем в современном мире являются финансовые инструменты: процентные ставки, валютные свопы,  деривативы, фьючерсы, закладные, опционы, золотые депозиты и т.п. Именно они определяют динамику, структуру и географию современной экономики, создавая иногда откровенно курьезные случаи. Как пример, можно привести высокообразованное население бывшего СССР, которое при наличии природных ресурсов, прекрасной инфраструктуры и климата оказываются менее перспективными, нежели дикари какой-нибудь Индонезии, страдающие от жары, тропических болезней, ураганов, землетрясений, и высокой влажности.

Как и то, почему большая часть стран современного мира «вечно» несет на себе клеймо «развивающихся», «третьего мира», оказываясь веками не в состоянии наладить элементарное благоустройство и порядок.

Но в последнее время заметно, что и эти регуляторы все менее справляются со своей функцией, все менее они похожи на товар, все более сомнительна их ценность.

Все это подтверждает объективную тенденцию отмирания последних атрибутов псевдорыночных отношений, необходимость их полной трансформации в  непосредственное регулирование централизованными планово-административными методами. Возможно, одним из способов ускорения этого процесса и его более мягкой общественной легитимизации является война.

Здесь очень важно подчеркнуть: происходит не только отмирание рыночного регулирования в макромасштабе, в глобальной экономике, т.е. фактически возврат к экономике фашизма или социализма, но и отмирание важнейшей функции денег, как инструмента такого регулирования.

Т.е. на Западе в полном размере реализуется финансовая модель СССР с его несвязанными друг с другом потребительским (наличным) и производственным (безналичным или ныне финансовым)  контурами. Причем последний фактически представлял и ныне представляет собой чисто учетную информацию, не будучи деньгами в полноценном хозяйственно-экономическом смысле. Т.е. речь идет об отмирании денег, как необходимого средства реализации предпринимательской инициативы, сохранение их преимущественно как базы для перераспределения общественного продукта, т.е. деньги становятся личными, а не частными. Как при  социализме.

Так, сквозь груды финансового мусора и империалистических амбиций, против воли сильных мира сего, прорастают ростки нового экономического порядка. Порядка, который, казалось, навсегда забыт и дискредитирован вместе с именем И.В.Сталина. И если быть честным до конца, то и А.Гитлера.

Запад непосредственно подошел к выбору между социализмом и фашизмом.

P.S. Опять таки внимательный читатель может заметить противоречие: в одном месте я утверждаю, что весь современный кризис, долларовая пирамида и предвоенная мобилизация вызваны искусственно, текущей статьей я утверждаю, что дилемма фашизма/социализма перед современной цивилизацией объективна и не имеет альтернативы.

Разумеется, никакого противоречия нет, современная форма либеральной демократии непременно придет к фашизму при условии дальнейшего неуклонного роста производительности труда, однако последнее отнюдь не является неизбежным. Более того, текущий уровень развития производительных сил пока только позволяет разглядеть логику тенденций, но не требует немедленного перехода к новой парадигме управления, основанной на тотальном контроле.

Просто архитекторы нового мирового порядка предпочитают быть на шаг впереди.

http://economicsdivestment.blogspot.ru/2012/07/blog-post_6808.html

http://perevodika.ru/articles/22225.html