«Больше ответственности!» - это требование стало лейтмотивом идущей уже больше года широкой общественно-политической дискуссии о концепции новой внешней политики Германии. Считается, что начало ей положил федеральный президент Йоахим Гаук, выступая с речью по поводу Дня единства Германии 3 октября 2013 года в Штуттгарте. «В мире, полном кризисов и потрясений, возрастает новая ответственность Германии», – заявил немецкий президент, обосновывая необходимость более активного участия Германии в международной политике[1].

На юбилейной пятидесятой Мюнхенской конференции по безопасности в январе-феврале 2014 года тема внешнеполитической активизации Германии была развита, и уже не только Гауком[2], но также министром иностранных дел Франком-Вальтерром Штайнмайером[3] и министром обороны Урсулой фон дер Ляйен[4]. Немецкие политики тогда обрисовали контуры будущей германской внешней политики, которая должна включать, в том числе, и готовность к прямому военному вмешательству за рубежом.

Германия - административная карта

Впрочем, если эти выступления и стали сенсацией, то сенсацией во многом ожидаемой. «Нерешительный гегемон», как часто называли в последние годы Берлин, должен был рано или поздно проявить решительность и взять на себя ответственность, неразрывно связанную с уже ясно оформившимся лидерством в Евросоюзе. Пока еще речь идет скорее о декларации намерений, но стремительно развивающиеся политические события в мире вынуждают Германию переходить от слов к делу и постепенно разрушать «табу», связанные с прежней внешнеполитической «культурой сдержанности».

Истоки

В действительности, сегодняшнее широкое общественно-политическое обсуждение новой внешней политики Германии предваряла длительная дискуссия на экспертном уровне, начавшаяся не позже 2011 года. С началом экономического кризиса роль Германии началазаметно меняться. Берлин медленно, но верно занимал место лидера в ЕС, что в перспективе означало изменение его значения и на мировом уровне. Соответственно, актуальным стал вопрос: «Куда идет Германия?».

Но определенно, Германия не стремилась к единоличному лидерству в ЕС. Напротив, как отмечал не так давно немецкий профессор Петер Шульце, она была фактически вынуждена занять ведущую и определяющую позицию в европейской политике по причине слабости своих партнеров, но, по-видимому, пока либо не может, либо не желает, либо не в состоянии нести на себе эту обязанность[5].

Берлин явно колебался, и на его колебания накладывались два основных тренда, проявившихся после объединения Германии и усилившихся в период экономического кризиса: критическое восприятие архитектуры ЕС и ослабление трансатлантических связей, вылившиеся соответственно в стремление пересмотреть Маастрихт и характер отношений с США. При этом фокус экономического внимания Германии начал постепенно смещаться от европейского рынка в направлении стран БРИКС, а гарантии безопасности со стороны США все больше воспринимались как рудимент холодной войны[6].

Как отмечали 2011 году Ульрике Геро и Марк Леонард, отход от двух фундаментальных принципов германской внешней политики в период 1945-1989 гг.,- трансатлантического альянса и европейской интеграции, -  был закономерным результатом начавшегося во времена Герхарда Шрёдера возвращения Германии к «нормальности». Но в тоже время эта концепция «нормальности» подводит Германию к тому, чтобы рассматривать себя как жизнеспособную державу в многополярном мире, вполне способную действовать самостоятельно, что не может не вызывать серьезных опасений у ее партнеров[7].

Таким образом, уже в начале этого десятилетия было достаточно ясно, что прежняя внешнеполитическая концепция явно «мала» Германии, и в ближайшее время Берлин так или иначе придет к ее пересмотру. По сути, это объективный процесс, а возвышение Германии в рамках ЕС послужило его катализатором. Главный же вопрос заключался именно в том, какой путь выберет Германия.

В январе 2012 года Ульрих Шпек в своей статье в журнале «Интернационале политик» рассмотрел три основные опции для будущей внешней политики Германии[8]. Во-первых, вариант полностью самостоятельной внешней политики, основанной исключительно на национальных интересах, что с большой долей вероятности привело бы к формированию в Европе антигерманской коалиции и создало бы ряд серьезных проблем для Берлина. Здесь Шпек сходился во мнении с Геро и Леонардом, полагавшими, однако, что первые признаки формирования таких коалиций из стран, обеспокоенных усилением Германии, уже наблюдаются.

Второй, наиболее оптимальный для Германии, как полагает Шпек, «трансатлантический вариант» подразумевает тесное сотрудничество с США в решении глобальных задач. Но для заключения такого союза Германии надо отказаться от своей «пассивной позиции», действовать как лидер ЕС в тесном сотрудничестве с Брюсселем, Парижем и Лондоном, а также быть готовой вкладывать ресурсы – прежде всего военные. Платой же за такой союз станет сохранение сегодняшнего «либерального миропорядка» на длительное время, что гарантирует Германии дальнейшее экономическое процветание, мир и свободу.

Во-третьих, Германия могла бы пойти по пути максимально возможной реализации положений Лиссабона и сделать ставку на превращение Евросоюза в полноценную глобальную державу. Но данный путь связан с полным отказом от национальных интересов, долог и крайне сложен, а успешное достижение цели в этом случае во многом зависит от политической воли всех стран ЕС.

То, что Шпек перечисляет возможные опции именно в таком порядке, представляется вполне оправданным. Первая и вторая возможность являются практически полярными по отношению друг к другу,  но каждая из них может быть скомбинирована с третьим вариантом.

Иными словами, маловероятно, что вставшая на путь реализации собственной внешней политики Германия сохранит прежние тесные отношения с США. И наоборот, согласие Германии на содействие США в деле поддержания существующего мирового порядка означает для нее отказ от значительной части собственных интересов. Но в обоих случаях европейская интеграция (возможно, претерпевшая определенный пересмотр) способна стать фактором, усиливающим  внешнюю политику Германии.

Можно даже говорить о том, что перед Германией стоит выбор не из трех, а именно из двух этих опций, «самостоятельной» и «трансатлантической», в той или иной степени скомбинированных с третьим вариантом – «европейским». Сам же по себе «европейский» сценарий в чистом виде действительно, как справедливо отмечает Шпек, труднореализуем, поскольку требует, как минимум, долгосрочного стратегического консенсуса в ЕС по поводу собственно европейских внешнеполитических интересов и сильного центра, каковым Брюссель вряд ли сможет стать в обозримом будущем.

Фактор США

Приведенное выше утверждение о том, что усиление самостоятельности германской внешней политики вызовет сильное противодействие со стороны партнеров Берлина, является вполне обоснованным. Однако противником германского унилатерализма являются не только европейцы, но и США.

Россия - Германия

Для Вашингтона самостоятельная внешняя политика Германии, ориентированная на тесные партнерские отношения со странами БРИКС, в перспективе означает прямой и короткий путь к окончанию и без того шаткого мирового лидерства. В этом случае США не просто теряют Германию, а значит и Европу, но рискуют оказаться в стратегическом одиночестве перед лицом усилившейся оппозиции существующему миропорядку и модели глобализации, главного источника их экономической мощи и глобального лидерства. Очевидно, что ставки крайне высоки, и на этом фоне опасения европейских партнеров Германии выглядят уже либо не столь существенными, либо прямо производными от интересов США.

Данный сценарий не является невозможным, учитывая то, что в последние годы Германия, для которой экономические интересы составляют одну из основ внешней политики, все больше обращала свое внимание на новые развивающиеся рынки и выстраивала «стратегические партнерства» с незападными странами, в первую очередь с Россией и Китаем, основными конкурентами США соответственно в военно-стратегической и экономической сферах.

Томас Кляйне-Брокхофф и Ханнс В. Маулль писали в том же «Интернационале политик» незадолго до Шпека: «Германия находится лишь в одной исторической наносекунде от конца той чистой стратегической констелляции, в которой важнейший торговый партнер одновременно является и важнейшим стратегическим партнером», отмечая при этом, что в ближайшее время Китай станет главным покупателем немецких товаров, заменив собой Францию, и такие изменения могут повлечь за собой далеко идущие последствия[9].

В этой ситуации для США очевидной и важнейшей задачей становится нейтрализация унилатералистских тенденций во внешней политике Германии и перенаправление ее энергии на поддержание существующего миропорядка и американского глобального лидерства. Но для того, чтобы эта задача была успешно решена, Берлин должен убедиться в том, что «трансатлантический вариант», как доказывает Шпек, является не только практически безальтернативным, но и выгодным для Германии, а по-настоящему «стратегическими» ее отношения могут быть, как объясняют Кляйне-Брокхофф и Маулль, только с европейскими и североамериканскими партнерами, имеющими совместимые с германскими интересы, ценности и политические системы[10].

Для того, чтобы донести свои аргументы до Берлина, Вашингтон располагает достаточным набором инструментов, в том числе внутри ЕС и в самой Германии, где до сих пор сильно сформировавшееся в послевоенное время трансатлантическое лобби. Концептуально же «трансатлантический вариант» развития германской внешней политики был сформулирован уже осенью 2013 года в докладе «Новая мощь, новая ответственность», ставшим  итогом совместного проекта немецкого Фонда «Наука и политика» и Германского фонда Маршалла США[11].

Примечательно, что упомянутый выше Кляйне-Брокхофф, на тот момент занимавший пост директора Фонда Маршалла, был одним из участников этого немецко-американского проекта, а в августе 2013 года занял пост руководителя штаба планирования и главного спичрайтера президента Гаука[12]. Таким образом, прослеживается преемственность идей и аргументов в пользу «трансатлантического варианта» от экспертных статей начала этого десятилетия до мюнхенской речи Гаука, в которой отразились основные положения указанного выше доклада.

«Трансатлантический вариант»

Исходным пунктом предлагаемой в докладе «Новая мощь, новая ответственность» концепции является тезис о том, что Германия извлекает серьезные выгоды из глобализации и существующего миропорядка, а следовательно, ее основной стратегической целью является его сохранение и развитие. Поэтому в будущем Германия, в тесном сотрудничестве со странами ЕС и используя инструменты общей европейской внешней политики, должна прилагать больше усилий для защиты этого выгодного для нее статуса-кво. Данная задача становится тем более актуальной, что участие в международной политике США, чьи ресурсы сокращаются, в будущем будет носить выборочный характер, и Вашингтон планирует сконцентрировать свои внешнеполитические усилия в первую очередь в Азиатско-тихоокеанском регионе (стр. 2-5 текста доклада).

Следовательно, Германии необходимо принять на себя значительную долю ответственности, как в Европе и прилегающих регионах, так и в мире, и быть готовой к решительным, вплоть до применения военной силы, действиям против тех, кто ставит под сомнение международный порядок или угрожает его нормальному функционированию (стр. 17).

В докладе отмечается, что подъем и выход на мировую арену «новых» держав представляет собой фундаментальный вызов: и для Запада, и для Европы, и прежде всего для Германии, которая со многими из этих стран декларирует «стратегические партнерства». Эти «новые» державы не только оспаривают доминирующую роль западных стран в институтах существующего международного порядка, но также и ставят под сомнение его нормы и архитектуру, в том числе пытаясь создать контр-институты, такие как Евразийский союз и Банк развития БРИКС (стр. 13).

Тем не менее, в число явных «нарушителей спокойствия» доклад относит лишь несколько конкретных стран: Иран, Сирию, КНДР, Кубу и Венесуэлу. В отношении же «новых» крупных игроков на мировой арене предлагается проводить политику побуждения их к решению глобальных проблем в интересах существующего миропорядка, однако там, где они выступают как «нарушители спокойствия», они должны быть изолированы или ограничены (стр.30-31).

В этой связи, для снижения негативных последствий неизбежных конфликтов между стремлением Германии к «мирному перезапуску существующего миропорядка» и заинтересованностью ее в двусторонних отношениях, приносящих «экономический рост, доходы и доступ к важным ресурсам», в тех случаях, когда «стратегические партнеры» не проявляют необходимой готовности к конструктивному сотрудничеству во благо существующего миропорядка, Берлин должен быть готов пожертвовать частью выгод от своих двусторонних отношений (стр. 34-35).

При этом Германия не должна позволять своим «стратегическим партнерам» себя шантажировать. Лучшей гарантией от этого в сфере политики безопасности является ее активное участие в НАТО, а в сфере экономики необходима диверсификация источников энергоресурсов и рынков сбыта, и особенно – укрепление экономических возможностей ЕС в сочетании с расширением трансатлантической свободной торговли (стр. 35).

В целом, доклад дает достаточно ясное представление о сути предлагаемого Берлину «трансатлантического варианта». Принимая его, Германия должна будет фактически поставить свою внешнюю политику и политику безопасности на службу интересам США, отбрасывая свои собственные интересы в случае, если они противоречат линии Вашингтона.

Германия

Германия - безработица

Так же как и для Ульриха Шпека, для авторов доклада главным аргументом в пользу выбора данного варианта являются выгоды, которые получает Германия от глобализации и существующего миропорядка, а дополнительным – общность ее ценностей с ценностями США и других западных стран, на что указывали в своей статье Кляйне-Брокхофф и Маулль.

Фактор России

Сегодняшние острые политические события в мире стали своего рода тестом для Германии  и  ее готовности к более активной внешней политике. Берлин на практике начинает реализовывать то, что еще недавно было исключительно предметом дискуссий. При этом разрушаются традиционные для германской внешней политики «табу», как это, например, произошло в случае с решением о поставке оружия в зону вооруженного конфликта — воюющим с Исламским государством курдам. В преддверии дебатов в бундестаге по этому вопросу, министр обороны фон дер Ляйен заявила, что «важнее вопроса о том, будем ли мы в конечном итоге поставлять оружие и какое именно, является готовность, отложить в сторону табу и открыто дискутировать»[13].

В ходе украинского кризиса в политике Германии в отношении России также проявились серьезные изменения, разрушающие если не табу, то сложившиеся за десятилетия традиции. Положительный импульс, который попытался вернуть российско-германским отношениям вновь вернувшийся на пост министра иностранных дел Штайнмайер, оказался несовместим с присоединением Крыма к России, и уже весной 2014 года Берлин начал постепенно ужесточать свою позицию в отношении Москвы. Этому активно способствовала политика США, которые оказывали давление на Берлин и на Евросоюз в целом, достигавшее своих пиковых значений в моменты принятия решений о новых санкциях в отношении России. При этом Вашингтон явно добивался и продолжает добиваться максимальной деградации экономических и политических связей ЕС и Германии с Россией.

По мнению Петера Шульце, определенные круги, как в США, так и в самой Германии, уже в 2012-2013 гг. записали Россию в число «нарушителей спокойствия» и настаивали на том, что Германия должна изменить свои подходы к политике в отношении России, приветствуя охлаждение между Москвой и Берлином и принятую осенью 2012 года жесткую резолюцию бундестага[14]. При этом они не были бы против и полной изоляции России, способной «запереть» ее в северо-восточной Евразии[15].

Причины этого вполне очевидны: Россия, оппонирующая существующему миропорядку и играющая активную роль в создании подрывающих статус-кво структур, становилась действительно опасной для американского лидерства. Тесные же экономические отношения между Москвой и Берлином не только ослабляли трансатлантические связи последнего, но и способны были стать фактором усиления унилатерализма германской внешней политики.

Германия

Германия: Внешний долг (в общем)

Поэтому США сегодня заинтересованы в деградации российско-германских отношений, а следовательно, и отношений России и ЕС. С одной стороны, это не оставляет Германии иного выбора кроме принятия «трансатлантического варианта», а с другой стороны, способно дестабилизировать Россию и, возможно, привести к смене ее политической элиты, что устранит серьезную опасность на пути «нового американского века». Украинский кризис стал хорошим фоном для реализации данного сценария, но, как справедливо заметил российский министр иностранных дел Сергей Лавров в сентябре 2014 года: «Не было бы Крыма и юго-востока Украины, Запад придумал бы что-нибудь еще. Поставлена цель: любой ценой вывести Россию из равновесия»[16].

На текущий момент можно говорить о том, что, по крайней мере, частичного решения данной задачи добиться удалось: серьезное ухудшение отношений между Москвой и Берлином налицо, и даже отмена традиционных российско-германских межправительственных консультаций не выглядит уже чем-то экстраординарным. Но говорить о полном распаде российско-германского партнерства пока еще рано.

Берлин по-прежнему колеблется и, несмотря на значительные усилия лоббистов «трансатлантического варианта», в немецкой политической и экономической элите сохраняется значительное число противников дальнейшего ухудшения отношения с Россией, хотя определение «Russlandversteher» –  «понимающий Россию» – усилиями определенных немецких СМИ постепенно становится почти ругательным. Россия для Германии была и будет оставаться значимым соседом – эту мысль Франк-Вальтер Штайнмайер озвучивал за последнее время уже неоднократно. И как отметил министр в интервью 21сентября 2014 года, «это не в наших интересах, надолго изолировать Россию»[17].

Но, очевидно, что пересмотр германской политики в отношении России  неизбежен, и можно даже говорить о том, что этот процесс уже идет. Однако выбор Берлином новой стратегии в отношении Москвы является частью выбора в пользу той или иной стратегии будущей внешней политики Германии, и главный вопрос заключается в том, каковы будут последствия этого выбора — не только для российско-германских отношений, но для всей Европы и мира.

Перспективы

Сегодняшний кризис на Украине представляет собой в первую очередь проявление конфликта между Россией и США. В основе этого конфликта лежит, с одной стороны, стремление Вашингтона сохранить собственное глобальное доминирование и существующий миропорядок, на котором оно покоится, а с другой стороны, оппозиция Москвы этому стремлению и нацеленность России на создание подлинно многополярного мира.

Германия

Германия: Внешний долг в процентах от ВВП

Все это происходит на фоне глобального экономического кризиса, который, если следовать теории мир-системного анализа, является завершающим для капиталистической экономики и представляет собой длительную «фазу перехода» к новой мир-системе. В 1999 году Иммануил Валлерстайн, рассуждая об этих, на тот момент только начинающихся процессах, писал: «Мы можем думать об этом долгом переходе как о громадной политической битве между двумя крупными лагерями: лагерем тех, кто хочет удержать привилегии существующей неравноправной системы, хотя и в других формах, возможно, совсем в других формах, и лагерем тех, кто хотел бы видеть создание новой исторической системы, которая будет гораздо более демократической и более справедливой. Однако мы не можем ожидать, чтобы члены первого лагеря представляли себя в том облике, который я использовал, чтобы описать их. Они будут утверждать, что они модернизаторы, новые демократы, защитники свободы и сторонники прогресса. Они могут даже заявить, что они революционеры. Ключ не в ораторстве, но в действительной реальности того, что предлагается»[18].

Если обратится к тому, что было изложено выше, то нетрудно заметить ясное предвидение Валлерстайном ставших очевидными сегодня процессов. США предлагают Германии, как впрочем и другим странам Запада, присоединиться к ним в деле сохранения существующей системы, оперируя при этом аргументами из сферы общечеловеческих ценностей и обвиняя противников существующего миропорядка в грубом нарушении международно-правовых и моральных норм. При этом сам Вашингтон в своем стремлении сохранить мировое господство и реализовать «новый американский век» не останавливается перед тем, чтобы принести в жертву судьбы целых стран и сотни тысяч жизней людей, их населяющих, а в выборе между ценностными принципами и интересами для американской политики очевиден приоритет только и именно интересов.

Сегодня и Евросоюз все уверенней встает на этот путь, что в ходе украинского кризиса нашло многообразные проявления: от грубого нарушения собственным же решением установленных условий подписания Соглашения об ассоциации с Украиной[19] до старательного игнорирования откровенных проявлений неонацизма в подчиненных официальному Киеву силовых структурах и разжигания межнациональной ненависти в украинских СМИ. В случае, если Берлин примет окончательное решение в пользу «трансатлантического варианта», данный вектор развития как европейской, так и собственно германской внешней политики получит окончательное закрепление.

Для политиков в германской столице «трансатлантический вариант» выглядит сегодня, возможно, не столько наиболее привлекательным, сколько наименее проблемным выбором, поскольку позволяет Германии избежать серьезных конфликтов со своими партнерами. Не только с США, но и с опасающимися возвышения Берлина европейцами, для которых Вашингтон действительно может выступить эффективным арбитром в поиске общего компромисса.

Германия

Германия: Внешний долг на душу населения

Но новое объединение Запада вокруг США и его однозначная нацеленность на сохранение существующего статус-кво практически неизбежно вызовет сплочение незападных стран и создаст риск новой поляризации мира по образцу холодной войны, но с дальнейшими непредсказуемыми последствиями. И определенные признаки таких тенденций уже есть: так в октябре 2014 года вице-премьер Госсовета КНР Ван Ян, заявил, что в условиях форсирования Западом цветных революций и Россия, и Китай должны сконцентрироваться на продвижении взаимовыгодного стратегического сотрудничества и таким образом дать достойный ответ Западу[20].

Таким образом, для Германии выбор в пользу «трансатлантического варианта» может означать потери, значительно превышающие текущие выгоды от существующего мирового порядка. Но и для всего остального мира выбор Германии может иметь решающее значение, поскольку сегодня именно от Берлина сегодня во многом зависит, смогут ли США сплотить Запад для консервации американского господства,и в каком направлении двинется мировая политика. Поэтому вопрос «Куда идет Германия?» не только не теряет актуальности, но и выдвигается на первый план уже мировой политики, приобретая новое измерение. И для самой Германии, и для России, и для всего мира.

Конфликт на Украине показал: несмотря на всю свою экономическую мощь, Германия по-прежнему остаётся послушным вассалом США. Невзирая на явные экономические убытки, недовольство крупного и среднего бизнеса федеральный канцлер Германии Ангела Меркель, после некоторых колебаний взяла курс на всецелую поддержку санкций против России.

Тем не менее, в немецком обществе происходят процессы, которые в интервью «Свободной прессе» политолог Фёдор Лукьянов назвал изменением самовосприятия немецкого общества.

В частности, осознавая себя политическим и экономическим центром Евросоюза, его локомотивом, немцы всё больше тяготятся тем «грузом вины», который был возложен на них после поражения во Второй мировой войне.

У многих, например, возникает вопрос: почему необходимо выплачивать компенсации не только жертвам фашизма, но и их внукам и правнукам?

Стоит ли ждать, что процессы, происходящие в немецком обществе, в обозримой исторической перспективе приведут к превращению этой страны в самодостаточного игрока в международной политике?

- Моё поколение с школьной скамьи учили отрицательно относиться к тому, что творили фашисты в годы Второй мировой войны, - говорит гражданка Германии Маргарита Зайдлер, известная тем, что побывала в осаждённом украинской армией Славянске. - Это живёт в нашей памяти. Молодое поколение, наверно, не настолько остро это чувствуют. Сейчас акцент на этих исторических событиях в школах не делают. Это плохо. В Германии есть свои вспышки неонацизма.

Надеюсь, что многие немцы очнутся, глядя на то, что происходит в Новороссии. Уже сейчас немало немцев критикует политику канцлера Германии Ангелы Меркель за её поддержку нацизма на Украине. Все понимают, что за её спиной стоят США. Мне известно, что на днях один солдат Бундесвера дезертировал и уехал воевать на стороне Новороссии.

Политически активная часть населения отрезвляется, глядя на то, что происходит в Новороссии. Но в большинстве своём немцы, к сожалению, равнодушны.

«СП»: - Есть ли у немцев ощущение, что их чувство вины за события Второй мировой войны слишком сильно эксплуатируют?

- Такие настроения присутствуют. Я лично также не понимаю, почему немцы должны платить уже тем людям, которых никаким образом не затронули репрессии. И потом, жертвами фашистов становились не только евреи, но и русские, белорусы, да и сами немцы. Но об этом говорить не принято.

Вообще, в Германии до сих пор люди боятся полемизировать на тему Холокоста или хотя бы критично оценивать действия современного еврейского государства Израиль. Были случаи, когда людей увольняли с работы только за попытки высказать свою точку зрения по этим вопросам.

Германия - газ

В полном размере: Германия - газовые ресурсы

«СП»: - Есть ли предпосылки для того, чтобы Германия, не забывая о преступлениях фашистов, тем не менее стала более самодостаточной страной с независимой от США внешней политикой?

- Это было бы очень хорошо, но власти США делают всё, чтобы этого не произошло. Существует договор 1947 года, о котором многие немцы не знают. Он заключён между властями США и ФРГ и должен действовать до 2099 года. По этому договору правительство Германии не имеет права принимать важных международных решений без согласия США. Поэтому вовсе не удивительно, что Ангела Меркель поддерживает нынешнюю националистическую власть в Киеве и закрывает глаза на преступления этой власти против жителей Донбасса.

«СП»: - На уровне рядовых граждан присутствует недовольство тем, что внешняя политика Германии зависит от того, что скажут в Вашингтоне и поэтому страна вынуждена, в частности, поддерживать нацистов на Украине?

- Да, такое недовольство среди простых людей и отдельных политиков уже наблюдается. Есть организация «Европейский фронт», выступающая против возрождения нацизма. Есть журнал «Компакт». Он единственный на территории Германии, где можно читать объективную информацию о событиях на Украине, да и в других странах. Главный редактор этого журнала часто организует митинги в поддержку Новороссии. В Австрии недавно возник институт имени Александра Суворова. Его создатели хотели бы поддерживать Новороссию и Россию.

Люди начинают объединяться по принципу – с Россией они или с США. Многие европейцы также видят, что католичество теряет свои позиции. Во Франции под предлогом аварийного состояния сносят костелы. Не удивительно поэтому, что всё больше европейцев принимают православие. Я знаю случай, когда два каталонца приняли православие в Новороссии.

- Не только в Германии, но и в Европе в целом меняется отношение к нацизму, говорит декан факультета «Социология и политология» Финансового университета при правительстве РФ Александр Шатилов. – Долгое время эта идеология была под запретом. Но теперь появились даже те, кто рассматривает Гитлера, как евроинтегратора, замалчивая его преступления.

Долгое время после Второй мировой войны происходила денацификация немецкого народа. Немцев заставляли каяться перед всеми - кроме народов СССР. Старались, таким образом, как бы максимально подавить немецкую идентичность. Однако с образованием Евросоюза произошло возрождение Германии в качестве центра европейского политического и экономического пространства. И немцы несколько воспряли духом.

«СП»: - То, что немцы «воспряли духом» поможет им в обозримом будущем освободиться от влияния США или хотя бы ослабить его?

- Вряд ли. Сейчас в Европе, в том числе в Германии, получают распространение леволиберальные ценности. Это дисгармонирует с ростом национального самосознания. Да, немцы могут ощущать себя центром европейской цивилизации, но при этом исповедовать те моральные ценности, которые не позволят им объединиться на национальной основе.

Даже если немцев при помощи определённых политтехнологий и объединят, то только против России. И это может произойти опять же при поддержке Соединённых Штатов. Да, в Германии, и Европе в целом имеет место усталость от диктата США. Но американцы умеют очень эффективно манипулировать общественным сознанием в тех странах, где им это надо.

Единственный вариант, при котором может произойти ослабление американского влияния на Германию, это если дела неважно пойдут в самих США. Например, Америку поразит мощный экономический кризис. А до тех пор США не дадут европейцам «выскочить» из-под своего влияния.

- Немцы по-прежнему чувствуют свою вину за то, что происходило в годы Второй мировой войны, - считает руководитель Центра германских исследований Института Европы Владислав Белов. - Это впитано за последние десятилетия в их плоть и кровь. Поэтому, кстати, немцы испытали шок, когда Крым был присоединён к России. Они восприняли это, как аннексию.

При этом у немцев возрастает ответственность за свои международные обязательства. От первых лиц Германии можно слышать заявления о том, что страна всё больше будет пытаться оказывать влияние на международные процессы, проявлять инициативу в рамках ЕС и НАТО. Они называют это «культурой ответственности».

«СП»: - В чём это проявляется?

- Одно из первых проявлений – поставки оружия иракским курдам, что вызвало большие дискуссии в стране. Германия заявила также о готовности участвовать в контроле за российско-украинской границей.

Что касается еврейского вопроса, то в Германии существует недовольство практически полным запретом критики в отношении Израиля. Но ведь современный Израиль - очень сложное государство. И воспринимать любую критику в его адрес, как антисемитизм, нельзя.

http://www.riss.ru/analitika/3735-k-voprosu-o-novoj-vneshnej-politike-germanii#.VEuJ5PmsU6U

http://svpressa.ru/society/article/101971