Двадцать восемь лет назад Рассел Джэкоби утверждал в «Последних интеллектуалах», что расширение высшего образования в США после Второй Мировой Войны поглотило поколение радикалов, выбравших для себя карьеру профессора, а не свободного интеллектуального смутьяна.

Ограничений и вознаграждения академической жизни, по Джэкоби, эффективно деполитизировали многих профессоров, имевших склонность к левизне. Вместо того чтобы писать общедоступным языком для образованной публики, их палкой и морковкой заставили сочинять тарабарщину для крошечных академических аудиторий. В результате их политические возможности во многом были потрачены на погоню за академической карьерой.

Джэкоби признаёт, что университеты предоставили убежище мыслителям-диссидентам, у которых было мало возможностей  обеспечить себе сносное существование. Он также предполагает, что карьеризм отнюдь не лишил возможностей радикальной общественной работы или преподавания студентам критического мышления о капиталистическом обществе. Проблема в том, что требования академической карьеры усложнили достижение тех высот, что достигнуты общественными мыслителями предшествующих поколений. Таким образом, мы пришли к тому – перефразируя Джэкоби – что имеем тысячу социологов левого толка, но ни одного К. Райта Миллса.

Со времени опубликования книги Джэкоби дела положение только ухудшилось. В колледжах и университетах США всё ещё присутствует масса склонных к левым взглядам профессоров. Но в области занятости ситуации с высшим образованием изменилась. Теперь существуют мощные консервативные тенденции, которые с большой вероятностью приведут к вымиранию профессуры, как левой силы в американском обществе за несколько десятилетий.

Одно из главных изменений состоит в том, что расширение академического рынка рабочей силы, которое наблюдал Джэкоби, ныне сокращается. Когда для профессоров рынок расширялся, как было в 1960-е и 1970-е, радикалы могли получить работу в университетах, заработать сроки пребывания в должности и заниматься желанной интеллектуальной деятельностью, пусть даже зачастую это приглушалось желанием получить традиционные академические награды. Сегодня таких рабочих мест, предшествующих заключению срочных контрактов, всё меньше и меньше. В ответ на урезание бюджетов и вследствие желания большей «гибкости» – то есть дешёвой, пластичной и доступной – рабочей силы, администрация университетов урезала количество рабочих мест с последующим заключением срочных контрактов, предпочитая нанимать профессорско-преподавательский состав на временной основе, на частичную занятость и без возможности будущих срочных контрактов.

Такое сокращение академического рынка занятости усилило конкуренцию за оставшиеся места с последующим заключением срочных контрактов. В этих условиях разумно – как обнаруживает каждая новая когорта студентов выпускников – сконцентрировать усилия на публикациях в академических журналах и избегать раскачивать  лодку, хоть в публикациях, хоть в аудиториях. Студентам-выпускникам предлагают создавать страницы в Фэйсбуке или Твиттере, принимая во внимание перспективу занятости. Таким образом, предупреждение о конкуренции на рынке занятости начитает превращать студентов в консерваторов в самом начале их карьеры.

Зависящая от обстоятельств занятость, которая ожидает многих из сегодняшних студентов-выпускников, и та жизнь, которой живут многие из сегодняшнего профессорско-преподавательского состава, ещё более склоняет к консерватизму. Хотя все преподаватели, как предполагается, наслаждаются академической свободой, в зависимости от обстоятельств преподавателей, чьи работы или уроки вызывает беспокойство, легко уволить. Просто не возобновляется контракт, или глава отделения говорит «Извините, у нас для вас нет групп обучения», – и всё. Такая шаткая ситуация способствует тому, что преподаватели осторожничают, не ставят требований и идут на поводу у студентов. А ещё существует практический момент – сколько исследований и статей можно сделать, пытаясь одновременно обеспечить существование, ведя четыре или более курсов в семестр, зачастую за эксплуататорски низкую плату.

Конкуренция за рабочие места и зависящая от многих обстоятельств занятость – эти факторы, способствующие консерватизму, увидеть легче. Другие менее очевидны. И один из них – рост он-лайн руководств. Такая форма подачи материала превращает курс – когда-то считалось, что это смесь сценария и импровизированного представления под руководством профессора – в некую часть интеллектуальной собственности, которую можно административно инспектировать и менять. Знание того, что каждый делает во всех подробностях, поскольку инструкция остаётся на электронном носителе, в любое время доступном административной оценке, может быть в лучшем случае подавляющим, а в худшем – ужасающим, и снова получается, что лучше всего придерживаться материала и обсуждений, исходя из соображений безопасности.

Консервативные мотивы влияют на перспективу получения срочного контракта и сам срок пребывания в должности преподавательского состава. Сокращения финансирования привели к усилению давления с целью получить гранты – академическая игра в баллы, которая отдает предпочтение обычной науке и консерватизму. Меры экономии тоже усилили внутреннюю конкуренцию за ресурсы, конкуренцию, которая в свою очередь привела к большим требованиям продуктивности (Нам надо больше публиковать, иначе мы будет плохо смотреться на фоне факультета «Х»!), которые поддерживаются ещё более строгими процедурами проверками после окончания срока пребывания в должности. А всё это ведёт к сохранению ориентированности преподавательского состава на выполнении прозаичной академической работы. Хотя не существует правил, препятствующих культивированию роли интеллектуала-общественника, но количество часов в сутках ограничено, и профессора, как и другие работники, приходят к тому, что посвящают себя выполнению тех задач, которые будут понятны и вознаграждены.

Ну, и остаются обычные консервативные нападки на профессоров. Тут – ничего нового. Со времён древних Афин и до Эндрю Карнеги, Рида Ирвина, Дэвида Горовица и сегодняшних ничего не знающих законодателей, поносить профессоров за то, что они задают неудобные вопросы и указывают на нетрадиционные истины – стандартные культурные и классовые «боевые действия». По большей части такие нападки, по крайней мере, после окончания эры МакКартни, отражались традициями свободы слова, академической свободы и сроками преподавания. Но вот опять новые экономические и политические реалии превратили эти атаки в нечто более зловещее.

Когда законодатели правого крыла контролируют правительства штатов, их анти-интеллектуальные взгляды могут иметь весьма серьёзные последствия. Дело же не просто в том, что бюджеты государственных университетов могут и были сокращены потому, что законодатели враждебны в отношении общего высшего образования, но в том, что профессура всё более осознаёт, что их общественные заявления могут привести к расплате. Здесь у нас, в Северной Каролине в прошлые годы мы видели закрытие центров и учреждений системы UNC (Университетов Северной Каролины) из-за того, что преподавательский состав, связанный с этими центрами и учреждениями, раздражал законодателей-республиканцев. Ни один из профессоров работу не потерял, но никто и не мог игнорировать «предупредительный выстрел».

Те же самые законодатели-республиканцы Северной Каролины даже пытались диктовать массу того, чему учить в высшем образовании преподавателям системы UNC, и запретить государственным служащим, включая и профессуру, использовать рабочее время или государственные ресурсы, чтобы высказываться по общественно-значимым вопросам. Оба предложения были сразу же подавлены более разумными головами. Но опять-таки, сигнал ясен: мы за вами следим и, если сможем, воспользуемся своей политической властью, чтобы поставить вас на колени. Эта борьба идёт не только в Северной Каролине. Подобное же происходит в Висконсине и других штатах, где ситуацию контролируют Республиканцы, подталкиваемые умниками из ALEC.*

Расширяющийся охват нео-либеральной идеологией усиливает угрозу. Сторонники суровой экономии и свободного рынка хотят, чтобы государственные университеты работали, как профессиональные училища и служили «мозговыми центрами» для «большого бизнеса». И потому они нацелились на уничтожение программ по общественным гуманитарным наукам. Утверждение таково: эти программы не ведут к получению работы и мало что значат для продвижения капиталистического предпринимательства, деньги налогоплательщиков не стоит использовать на их поддержку. Это мнение обращено к избирателям из среднего и рабочего класса, чьи зарплаты стагнируют, а налоги выросли. И это мнение может привести в итоге в раздербаниванию либеральных гуманитарных наук в государственных университетах и, следовательно, к ещё меньшей занятости докторов наук, которые могли бы устремиться к тому, чтобы стать публичными мыслителями.

Я по большей части обращался к государственным исследовательским университетам, частично потому, что я их знаю лучше. Но ещё и из-за их значимости и уязвимости; из-за этого государственные исследовательские университеты вызывают особую озабоченность. Предполагается, что эти университеты работают в интересах общества, следовательно, это дает преподавательскому составу основания говорить о политических проблемах и проблемах социальных. И в отличие от ориентированных на учебу школ, исследовательские университеты ожидают от преподавательского состава публикаций. Именно поэтому государственные университеты обладают возможностями создать насущную разумную работу. И всё же именно из-за поддержки налогоплательщиков, по крайней мере, частичной, они уязвимы к атакам сторонников нео-либеральной идеологии.

Престижные частные университеты – другое дело. Они неуязвимы к такого рода финансовым манипуляциям и демагогической риторике о «правильном» использовании денег налогоплательщиков. Преподаватели в этих учреждениях имеют достаточно времени и щедрую поддержку исследований и статей. Учреждения «Лиги Плюща» тоже довольны тем, что их статус достиг уровня знаменитости. Однако, за небольшими исключениями, профессура «Лиги Плюща», добившаяся общественного признания, ведёт себя как домашние мыслители национальной элиты; они скорее узаконят статус-кво, чем пойдут навстречу радикальным критикам. Дорожка к сроку пребывания в должности в Гарварде пролегает не в области публикаций в «Мансли ревью».**

Некоторые коллеги, с которыми я разговаривал о кончине профессуры, как вотчины общественного мышления, убеждали меня не тревожиться. Верно, они признавали, что мы могли бы не иметь высоких показателей в прошлом, но сегодня же у нас – тысячи веб-сайтов, блогов и Твиттер, с помощью которого обычные профессора, не обладающие национальной известностью, могут выступить перед широкой аудиторией. По своекорыстным интересам мне бы хотелось в это верить. У нас и в самом деле больше способов выдвинуть свои идеи и информацию, чем во времена до эпохи Интернета. Но меня не так легко успокоить.

Даже если бы существовало больше потенциальных изданий для критического анализа, те же самые консервативные мотивы, упомянутые выше – более жёсткая конкуренция за рабочие места, зависящая от различный обстоятельств занятость, подвергающееся контролю  следование онлайн-инструкциям, требования получения грантов и традиционных форм учёта продуктивности, более обязывающий режим отчетности, законодательный контроль и связанные с ним атаки – продолжают набирать силу. Так что даже если бы и существовали новые средства охватить неакадемическую аудиторию, большая часть профессуры имеет веские причины их игнорировать. Хотите писать в Твиттере, вести блог или писать для веб-сайтов? Отлично, только делайте это в личное свободное время, и не ждите поощрений за это. И будьте осторожны в высказываниях.

В 2008-м Фрэнк Донохью, профессор английского языка в Университете штата Огайо, опубликовал работу «Последние профессора: Корпоративный университет и судьба гуманитарных наук». Донохью утверждает, и я с ним согласен, что быть профессором – прекрасная работа – она даёт статус, достойную оплату, автономность, контроль за собственной работой и определённый демократический контроль за собственным рабочим местом – но сегодня эта работа деградирует из-за стремления к большему контролю администрации университета. Профессора, особенно среднего и нижнего академических уровней, перестают быть само-мотивируемыми, подталкиваемыми любознательностью интеллектуальными работниками, которыми когда-то были или могли быть. Несмотря на неоспоримую корпоратизацию университетов, когда я впервые прочел книгу Донохью, я подумал, что он – паникёр. Теперь же я думаю, что он был даже слишком осторожен.

Как случилось с общественными мыслителями, которые столь уважает Джэкоби, когда с разрушением их экономической ниши они начали постепенно исчезать, поскольку больше не могли выживать на независимых статьях и работах для заинтересованной аудитории, то же самое происходит и с профессурой. Ниша, которая когда-то поддерживала насущную интеллектуальную работу в университете и позволяла профессорам предлагать более широкой аудитории независимый анализ, меняется. Эти перемены ещё более обескуражат профессоров, даже со сроком пребывания в должности, лишат их стремления стать общественными левыми интеллектуалами. А что после этого останется, скорее всего, окажется просто схоластикой.

Об авторе:

Майкл Швалбе – профессор социологии Университета штата Северная Каролина.

Примечания:

* – Американский совет по обмену мнениями между законодателями Политическая организация, объединяющая консервативных членов Конгресса США и законодательных собраний штатов - представителей обеих политических партий. Выступает за ограничение полномочий власти, свободный рынок, федерализм и свободу личности, консервативные ценности. Пользуется особым вниманием как лобби при республиканских администрациях. Создана в 1973 в г. Чикаго. Штаб-квартира в г. Вашингтоне. В английском языке alec имеет и значение «умник».

** – Ежемесячный журнал левого толка, посвященный анализу тенденций во внутренней и международной политике, в защиту идей социализма и против капитализма. Основан в 1949-м, в первом номере опубликовал статью А. Эйнштейна. Выходит в г. Нью-Йорке. Издаётся одноименным фондом (Monthly Review Foundation).

http://polismi.ru/politika/obratnaya-storona-zemli/1152-sumerki-professury.html