Я придумал этот текст в 2008 году, когда писал редакционную статью «Почему я против копирайта», в которой речь шла о хитром балансе между творчеством, культурой и отношениями между аудиторией и творцом. Эта проблема всегда была непростой, а интернет сделал её ещё сложнее, поскольку ключевой момент правил копирайта — копирование — является внутренне присущей функционированию интернета и компьютеров. На самом деле никогда не происходит «загрузки» вебстраницы — вы просто делаете её копию. И в действительности нет такой вещи как «чтение» файла с жёсткого диска — вы просто копируете его в память.

История современного регулирования интернета и копирайта восходит (по меньшей мере) к 1995 году и слушаниям по Национальной информационной инфраструктуре Эла Гора, на которых Брюс Леман, отвечавший за копирайт при Билле Клинтоне, протолкнул расширение новых копирайтных правил для сети. Эти предложения были вполне сумасшедшими, так что Гор послал Лемана в Женеву, где инициировал принятие «Договора Всемирной организации интеллектуальной собственности по авторскому праву», ставший американским законом в 1998 году как «Закон об авторском праве в цифровую эпоху» (Digital Millennium Copyright Act).

Мы начали спорить о копирайте и интернете по меньшей мере 16 лет назад, и продолжаем мусолить одни и те же ставшие привычными аргументы.

Но самое смешное произошло в XXI веке: копирайтная политика подходит к своему концу. Потому что любое копирайтное регулирование оказывает сейсмическое воздействие на Интернет. И еще потому, что нельзя регулировать копирование без регулирования Интернета.

Возьмем, к примеру, «ответственность посредников» — абстрактное понятие, которое интересует только настоящих копирайтных фанатов. По закону ответственность посредников относится к сервис-провайдерам другим институциям, которые передают или предоставляют хостинг для материалов, нарушающих копирайт. Один из главных вопросов, бурно обсуждавшихся в дискуссиях вокруг копирайта все 16 лет, — следует ли считать сервис-провайдеров и хостинги и прочих «посредников» отвественными за нарушения их пользователей, и если да, то при каких обстоятельствах.

Но это это не политика в сфере копирайта. Посредники хостят кучу материалов, которые не имеют отношения к копирайтным войнам, — предвыборные политические ролики, реальные аккаунты военных преступников, приватные ролики с детками, купающимися в ванне, переписку между врачами и пациентами (или адвокатами и клиентами) и много всего другого.

Viacom в его миллиардном иске против YouTube требует суд заставить посредников ликвидировать приватность их сервисах, чтобы каждый файл могли проверить боты копирайтной гвардии. Если бы Интернет состоял только из развлекательного контента, то в этом был бы какой-то смысл, но развлечения в Интернете — это интермедия, в то время как главные события происходят, когда мы в сети онлайн.

Теоретики звукозаписывающей индустрии требуют от судов, чтобы они объявили университеты и колледжи ответственными за нелегальную загрузку музыки учащимися, пока индустрия не понатыкает во все сети шпионских программ, которые будут отслеживать «плохой контент». Если бы сети в кампусах и правда были только кабельными сетями по доставке ТВ- и радиопрограмм, то это имело бы какой-то смысл, но для университетов главное, что в Интернете можно проводить исследования, а всякие развлечения — лишь для перерыва в научных занятиях.

Индустрия развлечений в Великобритании, Новой Зеландии и Франции сумела пробить законы, в соответствии с которыми по обвинению с нарушении копирайта можно отключать от интернета целые домохозяйтсва. В этом был бы смысл, если бы сеть была как кабельное телевидение. Однако для всех в мире сеть — это работа, социализация, здоровье, образование, доступ к инструментам и идеям, свобода слова, собраний и прессы, а также способ политического и гражданского участия.

Больше нет никакой «политики в сфере копирайта». Любая современная политика копирайта становится политикой в сфере Интернета, политикой, которая затрагивает все аспекты того, как мы используем сеть.

А поскольку мы переходим от мира, в котором у всего, что мы делаем, есть сетевое измерение, к миру, в котором всё, что мы делаем требует сети, и скоро уже не будет никакой «политики Интернета», но просто — политика.

С правилами, на которых строится с цепочка поставки развлечений, всё понятно, но имейте в виду перспективу: когда мы «решаем» копирайтные проблемы за счет Интернета, мы решаем их за счет всего общества XXI века в целом.

Музыкант Дон Хенли высказывается в «USA Today» в поддержку вроде бы направленного на борьбу с нарушениями копирайта законопроекта PROTECT-IP, который может установить режим государственной цензуры в Интернете в США, он говорит, что о свободе слова тут речь не идет, потому что «пиратство» вовсе не свобода слова.

Вот почему пора прекратить болтать о копирайте и творчестве, и начать говорить об Интернете. Потому можно быть таким же умным и талантливым, как Дон Хенли, и все еще считать, что развертывание системы слежки и цензуры за всем, что происходит в сети — это ради «пиратства».

И пока мы будем и дальше вести споры об авторстве, творчестве и публике, вместо того, чтобы говорить о свободе слова, неприкосновенности частной жизни и добросовесности, тем больше мы будем подчинять будущее всего общества бизнес-интересам и провалам одной-единственной индустрии.

http://www.webpublishers.ru/?p=209